Work Text:
Сумерки опускались на город И, окутывая призрачным светом покосившийся похоронный дом. Именно в этот час, когда нечисть обычно выползала из своих укрытий, внутри строения раздавался звук гораздо более ужасающий, чем вой призраков.
— Сюэ Я-я-я-я-ЯН! — крик Сяо Синчэня прокатился по всему дому, заставив стайку летучих мышей в панике вылететь из-под крыши.
Сюэ Ян, вместо того чтобы скрыться или принять бой, как полагается уважающему себя тёмному заклинателю, лишь широко улыбнулся клыкастой улыбкой, прислонившись к косяку двери. В руках он держал плетёную корзину.
— Даочжан звал? — Его улыбка стала ещё шире, когда он увидел выражение лица Сяо Синчэня.
Тот стоял посреди кухни, с головы до ног покрытый семенами, среди батальона разрезанных пополам кабачков. Повсюду стояли банки, кастрюли и тазики с солениями. Воздух пропитался запахом уксуса и специй.
— Это что? — Синчэнь указал на огромную гору овощей, занимавшую половину стола.
— О, — Сюэ Ян приподнял бровь с невинным видом. — Ты что слепой? Это новый урожай. Сегодня утром собрал.
— Вообще-то да, слепой, — сухо ответил Синчэнь, указывая на повязку там, где должны быть глаза. — Но с памятью у меня проблем нет, ты собирал урожай три дня назад!
— Даочжан, — Сюэ Ян издал преувеличенно тяжёлый вздох. — Ты просто не понимаешь. После дождя кабачки растут как бешеные. Если их не собрать, они всю грядку захватят. И весь двор. И всю деревню…
— И поэтому мы должны делать закрутки до потери сознания? — Синчэнь указал на ряды банок, выстроившихся вдоль стены. — Мы уже засолили, замариновали и зажарили достаточно, чтобы прокормить весь орден Ланьлин Цзинь! Куда нам ещё?
Сюэ Ян цокнул языком, но выражение лица оставалось до отвратительности самодовольным:
— Я, между прочим, старался изо всех сил. Применял передовые техники Старейшины Илина. Подпитывал почву своей энергией. Даже читал им стихи!
А-Цин, сидевшая в углу и нарезавшая кабачки, громко фыркнула:
— Ты прочитал им «Трактат о разделке трупов», — она закатила белесые глаза. — После этого они от страха растут как бешеные.
Сяо Синчэнь тяжело вздохнул. Когда Сюэ Ян впервые назвал Вэй Усяня учителем, он был в полной уверенности, что речь идет о темных практиках и запретных искусствах, созданных Старейшиной Илина. Каково же было его удивление (а позже и разочарование), когда оказалось, что знаменитый создатель демонического пути был еще и неутомимым экспериментатором в области садоводства и кулинарии. Вот только почему из всех знаний, которыми мог поделиться Вэй Усянь, Сюэ Ян выбрал именно эти?
— Нужно было уточнить, что именно ты изучил из дневников Старейшины Илина, — он присел на лавку и подпер рукой голову. — Мне казалось, мы выращиваем кабачки на зиму, а не посвящаем им всю свою жизнь, — вздохнул Синчэнь.
— Как можно! — Сюэ Ян театрально прижал руку к сердцу. — Они ведь живые создания! Почти как дети!
— Дети не вырастают до размера человеческой ноги за ночь, — пробормотал Синчэнь. — И их не маринуют в уксусе.
Сюэ Ян подошёл к Синчэню и ласково коснулся его плеча, неожиданно нежным тоном произнося:
— Не злись, даочжан. Ты уже столько сделал сегодня. Теперь моя очередь.
Синчэнь недоверчиво приподнял бровь, но, почувствовав тёплое прикосновение, немного расслабился.
— Ты что задумал?
Сюэ Ян усмехнулся и сделал незаметное движение правым рукавом. Из мешочка цянькунь, спрятанного там, в его руку скользнул Цзянцзай в ножнах.
— Просто хочу помочь, — он медленно извлёк меч.
Даже в своей изначальной форме Цзянцзай выглядел зловеще. Вокруг него клубилась едва заметная темная аура, а лезвие, вместо того чтобы отражать свет, казалось, поглощало его.
Затем пальцы Сюэ Яна совершили молниеносное, едва уловимое глазом движение — если бы, конечно, в комнате был хоть кто-то с нормальным зрением, способный это оценить. Раздался тихий механический щелчок, и Цзянцзай трансформировался. Сталь рукояти удлинилась, а лезвие разделилось на два параллельных клинка. Сюэ Ян элегантным движением перехватил оружие за центральную часть и прокрутил его с видом фокусника, только что исполнившего свой коронный трюк перед совершенно невпечатлённой публикой слепцов.
— Произвожу впечатление? — ухмыльнулся он, прекрасно зная, что впечатлять тут особо некого.
Двухклинковый меч угрожающе поблескивал в полумраке кухни, совершенно напрасно расточая свою смертоносную красоту на аудиторию, которая могла оценить разве что звук рассекаемых кабачков.
А-Цин демонстративно закатила глаза и фыркнула:
— Выпендрёжник! — она скрестила руки на груди. — Обязательно было доставать свою гигантскую железяку? Нож бы взял, как нормальные люди.
— О, слепышка, — Сюэ Ян повернулся к ней с дразнящей улыбкой. — Я просто хочу показать даочжану насколько я рад его видеть, — последнюю фразу он произнёс с таким явным двойным смыслом и такой широкой ухмылкой, что даже стены кухни, казалось, покраснели.
Щёки Синчэня немедленно вспыхнули ярким румянцем. Он неловко фыркнул и отвёл лицо, бормоча что-то о бесстыдстве и непристойных намёках.
Сюэ Ян расхохотался, наслаждаясь его смущением, а затем мягко подтолкнул Синчэня к выходу из кухни.
— Иди, отдохни и переоденься, даочжан. Ты весь в семенах и соке, — его голос снова стал нежным. — Я позабочусь об этом урожае. Обещаю, к твоему возвращению всё будет готово.
Синчэнь, всё ещё пунцовый до кончиков ушей, кивнул и поспешил покинуть кухню. Как только он скрылся за дверью, Сюэ Ян развернулся к горе овощей с озорным блеском в глазах.
— А теперь, — он взмахнул Цзянцзаем с такой скоростью, что клинок превратился в размытое пятно, — покажем этим кабачкам, кто здесь хозяин!
Одним идеально выверенным движением он срезал верхушки с десятка кабачков, а следующим — измельчил пучок зелени так мелко, что она превратилась почти в пыль.
— Боги, как же я ненавижу эту показуху, — пробормотала А-Цин с искренним раздражением, устало потирая покрасневшие от работы руки. — Нельзя просто взять и нарезать овощи как нормальный человек? Обязательно устраивать представление каждый раз?
Клинок мелькал с невероятной скоростью, превращая овощи в аккуратные кубики, соломку и кружочки, которые, казалось, сами запрыгивали в банки и кастрюли. Сюэ Ян напевал что-то себе под нос, явно наслаждаясь процессом.
🥒🥒🥒
Когда солнце почти скрылось за горизонтом, кухню наполнил соблазнительный аромат, от которого даже у А-Цин против воли заурчало в животе. Сюэ Ян, закатав рукава, колдовал над глиняным котелком, в котором шипели и булькали кабачки, обжаренные с чесноком и имбирём. Он добавил туда острый перец, каплю соевого соуса и щепотку каких-то трав, подозрительно напоминающих те, что обычно использовались в талисманах.
— Это же не ядовитый отвар? — подозрительно спросил Синчэнь, принюхиваясь.
— Нет, даочжан, — Сюэ Ян усмехнулся, помешивая блюдо деревянной ложкой. — Это рецепт из дневников учителя Вэя. «Кабачки по-уханьски с хрустящей корочкой и острым соусом». Правда, я его модифицировал — три чашки хлопьев чили — это наверняка какая-то ошибка. Но поверь, вкуснее ты ничего не ел!
— Только скажи, что не использовал для этого Цзянцзай, — вздохнул Синчэнь.
— Конечно нет! — возмутился Сюэ Ян. — У меня есть принципы. Цзянцзай — для нарезки, кухонный нож — для готовки.
Вскоре они сидели за столом, расчищенным от банок и инструментов. Даже вечно угрюмая А-Цин смягчилась, почувствовав аромат, исходящий от глиняных мисок, наполненных золотистыми кусочками кабачков в глянцево-красном соусе.
— Хмм, — она недоверчиво подцепила палочками кусочек. — Не отравлено?
— Если бы я хотел тебя убить, маленькая слепышка, — промурлыкал Сюэ Ян, — я нашел бы способ поинтереснее, чем испортить хорошую еду!
Синчэнь покачал головой, но всё же улыбнулся. Он аккуратно поднёс палочки ко рту, медленно прожевал и вдруг замер.
— О боги, — выдохнул он. — Это… невероятно.
Сюэ Ян расплылся в торжествующей улыбке:
— Я же говорил, — Сюэ Ян горделиво вскинул подбородок. — Я гений кулинарного мастерства. А-Яо небось локти кусает, что его орден лишился такого таланта!
Даже А-Цин, проглотив первый кусочек, на мгновение потеряла свой скептический вид.
— Ладно, — признала она неохотно. — Это действительно вкусно.
— «Вкусно»? — Сюэ Ян возмущённо воздел палочки к потолку. — Это шедевр! Это симфония вкусов! Это…
— Это кабачки, А-Ян, — мягко прервал его Синчэнь, но в его голосе слышалась неподдельная теплота. — Очень, очень вкусные кабачки. Ты превзошёл себя.
Они ели в уютной тишине, прерываемой только довольным хмыканьем и стуком палочек о миски. Сюэ Ян не сводил глаз с Синчэня, наблюдая, как тот с явным удовольствием уплетает его стряпню.
— Что ж, — Сюэ Ян наклонился через стол, когда миски опустели. — Я считаю, что заслужил награду за свои кулинарные подвиги, не так ли, даочжан?
Синчэнь слегка покраснел:
— Какую награду ты имеешь в виду?
— О, я думаю, ты прекрасно понимаешь, — Сюэ Ян хитро улыбнулся, приближаясь ещё ближе, так что их носы почти соприкасались. — Может быть, один маленький поцелуй? Или два? Или…
— Всё, с меня хватит! — А-Цин грохнула палочками о стол и вскочила. — Ты просто невыносимый! Меня сейчас стошнит, а я только поела… — она сморщила нос. — Каждый раз одно и то же! Я иду спать, и если меня кто-то разбудит, клянусь всеми богами, я найду самого огромного и злобного дядьку в окрестностях города И и натравлю его на тебя, докука!
С этими словами она вылетела из похоронного дома, громко хлопнув за собой дверью.
Синчэнь и Сюэ Ян переглянулись и одновременно прыснули со смеху.
— Думаю, мы немного перегнули палку, — сказал Синчэнь, всё ещё посмеиваясь.
— Она просто завидует, — Сюэ Ян пожал плечами, а затем плавно скользнул к Синчэню, обхватывая его за талию. — Ну так что? Заслужил я свою награду?
Синчэнь улыбнулся, поворачиваясь к нему:
— Ты пахнешь укропом и чесноком, — заметил он, но это не было жалобой.
— А ты, даочжан, — Сюэ Ян зарылся носом в его шею, — пахнешь как самая свежая и сочная зелень в саду. Самая аппетитная.
— Серьезно? Зелень? — Синчэнь хихикнул. — Это твой лучший комплимент?
— У меня есть другие, — шепнул Сюэ Ян ему на ухо. — Хочешь услышать?
Вместо ответа Сяо Синчэнь повернул голову и поймал его губы своими. Сюэ Ян замер на мгновение, как всегда удивлённый тем, что даочжан может быть таким смелым, а затем с энтузиазмом ответил на поцелуй.
После нескольких длинных, головокружительных мгновений Синчэнь с тихим смешком отстранился:
— Твои старания определенно заслуживают награды, — мягко произнес он.
— Я смотрю, мои кулинарные таланты творят чудеса, — Сюэ Ян самодовольно ухмыльнулся. — Даочжан из святого праведника превращается в распутника от одной порции жареных кабачков. Что же будет, если я приготовлю суп?
Синчэнь красиво залился краской и захихикал, спрятав лицо в плече Сюэ Яна.
— Может, мне самому что-нибудь приготовить в следующий раз? — предложил Синчэнь, справившись со смехом и смущением.
Сюэ Ян изобразил ужас:
— И превратить наш дом в пепелище? Нет уж! Последний раз, когда ты готовил ужин, все ходячие мертвецы в округе разбежались, решив, что у нас тут филиал диюя!
— Это просто недоразумение! — запротестовал Синчэнь. — Кто мог знать, что рукав попадет в огонь…
— А не надо было так усердно прислушиваться к тому, как я раздеваюсь за стеной, — поддразнил Сюэ Ян, наклоняясь ближе. — Хотя мне лестно, что даочжан ради этого готов сжечь целый дом.
Синчэнь густо покраснел, но вместо смущенного отрицания неожиданно обхватил Сюэ Яна за шею, притягивая к себе:
— Может, хватит болтать? У меня есть идея получше, как использовать твой талантливый рот.
— Ты знаешь, — сказал Сюэ Ян между поцелуями, — в дневниках учителя Вэя есть ещё один интересный раздел… про особые применения некоторых масел…
— А-Ян!
— Что? Я имел в виду ароматические масла для массажа, — он невинно захлопал ресницами. — А о чём подумал даочжан? Какие непристойные мысли!
Синчэнь закатил бы глаза, если бы они у него были, но его руки уже скользнули под одежды Сюэ Яна, притягивая его ещё ближе.
— Ммм, мне нравится ход твоих мыслей, — Сюэ Ян игриво укусил его за мочку уха.
Они переместились в маленькую комнату с деревянным гробом у стены. Лунный свет проникал сквозь неплотно закрытые ставни, создавая узорчатые тени на стенах. Вместо благовоний в воздухе витал стойкий аромат специй и уксуса.
— А-Ян, — шептал Синчэнь, задыхаясь от смеха, — перестань! Ты щекочешься!
— Я просто проверяю, даочжан, — мурлыкал Сюэ Ян, прокладывая дорожку поцелуев по шее Синчэня, — не растёт ли у тебя что-нибудь интересное… может, редиска за ухом? Или петрушка в волосах?
— Ты невыносим, — Синчэнь вздрагивал от каждого прикосновения, пытаясь звучать сурово, но этот план безнадёжно провалился. — Неужели нельзя… ох… без упоминания овощей?
— Но даочжан, — прошептал Сюэ Ян, когда они наконец оторвались друг от друга, — я так давно хотел спросить, какие овощи с моего огорода тебе больше всего… нравятся.
— А-Ян, — предупреждающе начал Синчэнь, но его дыхание уже сбилось.
— Лично я горжусь своими баклажанами, — невинно продолжил Сюэ Ян, прокладывая новую дорожку поцелуев вниз по шее Синчэня. — Крупные, твёрдые, с такой гладкой кожицей… Говорят, размер имеет значение, но я считаю, что важнее всего техника обращения с… баклажаном.
Синчэнь издал звук, который был чем-то средним между стоном и сдавленным смехом.
— Я тебя убью.
— Что? Я говорю о садоводстве! — Сюэ Ян широко раскрыл глаза с наигранным изумлением. — А ты о чём подумал, распутный даочжан?
— Ты прекрасно знаешь, о чём я подумал, — Синчэнь опять безуспешно попытался выглядеть грозно, но румянец, расползающийся по его шее, выдавал его с головой.
— Ммм, а как насчёт моих кабачков? — продолжил Сюэ Ян, умело избавляя Синчэня от верхней одежды. — Про них я уже упоминал, но, думаю, стоит отметить, что они особенно… хороши в руках опытного садовода.
Его пальцы скользнули ниже, заставив Синчэня резко втянуть воздух.
— О да, — промурлыкал Сюэ Ян, — требуется особый… подход, чтобы кабачок раскрыл все свои вкусовые качества.
— А-Ян! — Синчэнь уже не знал, смеяться ему, плакать или стонать.
— Что такое? — Сюэ Ян приподнялся на локте, глядя на раскрасневшегося Синчэня с невинным видом. — Ты выглядишь таким… взволнованным. Неужели от мыслей о моих кабачках?
— Я взволнован не твоими кабачками, — выдохнул Синчэнь, притягивая его ближе. — А тем, что ты делаешь с… с…
— С твоим кабачком? — услужливо подсказал Сюэ Ян, после чего тут же получил лёгкий удар по плечу.
— Ну всё, — Синчэнь решительно перевернул их, оказываясь сверху. — Ты доигрался.
— О-о-о, — Сюэ Ян расплылся в хищной улыбке. — Даочжан решил показать мне, как правильно обращаться с… садовым инвентарём?
— Именно, — Синчэнь наклонился к самому его уху. — Я планирую тщательно… прополоть твой огород.
Сюэ Ян замер, а потом расхохотался так, что гроб затрясся:
— Даочжан! Я поражён! От тебя я такого не ожидал!
— Я многому научился за время нашего… совместного огородничества, — Синчэнь не удержался от улыбки, но его руки уже уверенно справлялись с одеждой Сюэ Яна.
— Ммм, и насколько глубоко ты собираешься… прополоть? — Сюэ Ян выгнулся навстречу прикосновениям, его глаза сверкали смесью веселья и возбуждения.
— Очень, очень основательно, — пообещал Синчэнь, и его голос стал низким, почти мурлыкающим. — Возможно, придётся использовать особые… садовые инструменты.
— Даочжан! — в голосе Сюэ Яна звучало искреннее восхищение. — Я создал чудовище! И мне это нравится!
— Кто бы сомневался, — Синчэнь наклонился, чтобы поцеловать его, но вдруг замер. — Подожди-ка. Ты только что сказал, что я чудовище?
— Давай вернемся к огородничеству, — Сюэ Ян обвил руками шею Синчэня. — Ты, кажется, собирался что-то засадить в мой огород?
Синчэнь не выдержал и снова рассмеялся:
— Ты совершенно невыносим.
— И всё же ты отлично справляешься, — Сюэ Ян притянул его для ещё одного поцелуя. — Теперь, быть может, покажешь мне, как именно обращаться с твоим… э-э-э… редисом?
— А-Ян! — Синчэнь снова не мог сдержать смех, но его руки уже скользили по телу Сюэ Яна с совсем не садоводческими намерениями. — Редис? Серьёзно?
— Ну, тебе, кажется, надоели кабачковые эвфемизмы, а редис он тоже ах-х-х… — Сюэ Ян не закончил, потому что в этот момент пальцы Синчэня, смазанные душистым маслом (аромат которого, впрочем, не мог перебить чеснок и уксус), вошли отнюдь не в лунку для посадки редиса, а похоронный дом наполнили стоны совсем не фермерского экстаза.
— Даочжан! — выдохнул Сюэ Ян, то ли шокированный, то ли восхищённый. — Кажется, мне придётся пересмотреть твои… садоводческие навыки.
— О, я полон сюрпризов, — Синчэнь наклонился ближе. — Особенно когда дело касается… сбора урожая.
Сюэ Ян застонал, теперь уже в совершенно ином тоне:
— Если ты продолжишь говорить такие вещи таким голосом, я боюсь, что урожай будет… собран слишком быстро.
— Тогда, может, меньше разговоров? — предложил Синчэнь, и его руки говорили гораздо яснее любых слов.
— Согласен, — выдохнул Сюэ Ян, притягивая его ближе. — Хватит болтать. Пора бы тебе мне уже засадить.
Синчэнь решительно взялся за свою задачу, и Сюэ Ян впервые в жизни лишился своей обычной язвительности. Гроб опасно скрипел под ними, но ни один из заклинателей не обращал на это внимания.
— Даочжан, — выдохнул Сюэ Ян, вцепившись в плечи Синчэня, — ты так… основательно подходишь к… земледелию!
— А ты думал, я только теоретик? — Синчэнь улыбнулся с неожиданным лукавством, делая особенно глубокий… посадочный маневр, от которого Сюэ Ян издал звук, больше похожий на мяуканье испуганного кота.
— Святые… — простонал Сюэ Ян, запрокидывая голову. — Где ты научился такой… технике вспахивания?
— В книгах, — невинно ответил Синчэнь, ускоряя свои движения. — Я вообще очень прилежный… ученик.
Сюэ Ян хотел ответить какой-нибудь остроумной репликой, но смог выдать лишь очередной стон, который мог бы поднять из могилы не одного мертвеца.
— Тише, — прошептал Синчэнь, прикрывая его рот ладонью. — А-Цин услышит.
— К дьяволу А-Цин, — пробормотал Сюэ Ян, с трудом переводя дыхание. — Пусть завидует моим… посадкам?
Синчэнь не выдержал и расхохотался прямо посреди своего «садоводческого» процесса:
— Ты невозможен!
— Даочжан… — Сюэ Ян обхватил его ногами, притягивая ближе. — Если ты сейчас остановишься, я клянусь, я перепашу весь твой сад и засею его сорняками!
— Какие страшные угрозы, — Синчэнь усмехнулся, но послушно продолжил свои движения, которые становились все быстрее и… агрономически эффективнее.
Кровать — точнее, гроб, служивший им ложем — опасно раскачивался, ударяясь о стену с ритмичным стуком, который, несомненно, разносился по всему похоронному дому.
— Мы… сейчас… сломаем… этот… гроб, — выдохнул Синчэнь между своими… садоводческими маневрами.
— Плевать, — простонал Сюэ Ян, крепче вцепившись в его плечи. — Я нам новый… о боги!
Синчэнь наклонился, чтобы поцеловать его, но не рассчитал движение, и их зубы болезненно столкнулись.
— Ой! — Сюэ Ян хихикнул, несмотря на боль. — Даочжан, ты целуешься как неопытный садовник!
— Прости, — пробормотал Синчэнь, но не останавливаясь. — Я слишком увлёкся… культивацией.
Но даже этот неуклюжий поцелуй не остановил их садоводческий энтузиазм. Наоборот, столкновение словно высекло искру, которая мгновенно разожгла пламя. Сюэ Ян вдруг замер, его глаза широко распахнулись, а затем закрылись, лицо исказилось в выражении, которое со стороны могло показаться мучительным, но было совсем иного свойства.
— Д-даочжан! — выдохнул он. — Я… сейчас…
Он не закончил фразу, только рвано выдохнул и обмяк, довольно улыбаясь. В комнате наступила секундная тишина, нарушаемая лишь их частым дыханием и поскрипыванием многострадального гроба.
— Мммм, — только и смог промурлыкать Сюэ Ян, обвивая руками его шею. — Не останавливайся, даочжан… твоя очередь собирать урожай…
Синчэнь ускорил темп, его дыхание стало рваным и поверхностным. Гроб под ними скрипел всё громче, как перегруженная телега на ухабистой дороге, но они не обращали на это внимания.
— А-Ян… — прошептал Синчэнь.
И тут произошло сразу несколько событий. Синчэнь издал долгий, сдавленный стон, его тело напряглось — и именно в этот момент дно гроба окончательно не выдержало их фермерского энтузиазма.
ТРЕСК!
Всё произошло в одно мгновение: древесина раскололась, дно провалилось, и Синчэнь, проявив невероятную реакцию (особенно впечатляющую для человека в разгар экстаза), успел подхватить Сюэ Яна, спасая его от падения.
— Ох… — простонал Синчэнь, но этот стон был совсем иной природы. Его лицо исказилось от боли, отличной от той, что приносит удовольствие. — Моя спина!
🌽🌽🌽
Сун Лань проклинал всё на свете. Его путешествие затянулось на долгие месяцы, поиски Сяо Синчэня не приносили результатов, а теперь ещё и эти странные жители города И.
Солнце стояло в зените, когда он наконец пересёк городские ворота. Пыльная дорога привела его на небольшую площадь, где дети играли с бумажными змеями, а женщины судачили у колодца. Заметив девчушку с бледными глазами, сидящую на бортике колодца, Сун Лань приободрился. Маленькие местные жители обычно лучше всех знали, что происходит в их краях.
— Эй, девочка, — окликнул он, подходя ближе. — Не подскажешь…
Девчонка резко обернулась, и её белесые глаза уставились куда-то в его направлении.
— Проваливай, почтенный, — огрызнулась она так ядовито, что Сун Лань невольно отступил на шаг. — Знаем мы ваши вопросы. Конфетами меня приманить даже не пытайся! Я уже сыта этим всем по горло. Вокруг одни извращуги!
Сун Лань застыл с открытым ртом, совершенно ошеломлённый такой реакцией.
— Но я всего лишь хотел спросить…
— Вон отсюда, пока я стражу не позвала! — девчонка сплюнула на землю.
И хотя Сун Лань сомневался, что в этом захолустье была стража, все-таки поспешно отступил, провожаемый удивлёнными взглядами женщин у колодца. Что за странный город?
Решив не испытывать судьбу, Сун Лань обогнул площадь и направился к восточной окраине, рассудив, что через горы будет быстрее добраться до следующей деревни. К тому же, он не горел желанием задерживаться в этом богами забытом месте.
Тропа постепенно поднималась в гору, петляя между сосен. Солнце пригревало плечи, обещая хороший день для путешествия. Сун Лань уже почти забыл странную встречу, когда среди деревьев показалась крыша строения.
Похоронный дом. Такие встречались по всему Китаю — место, где готовили тела к погребению и проводили поминальные ритуалы. Этот, однако, выглядел на удивление обжитым — к основному зданию лепились разномастные пристройки различной высоты и формы, словно неуклюжая деревенская наседка с выводком птенцов. Вокруг разрослись грядки с какими-то растениями, а на крыше одной из пристроек сушились травы. Из трубы вился дымок, и ароматы готовящейся пищи смешивались с запахом земли и зелени. Сун Лань прошёл бы мимо, если бы не звук, который внезапно донёсся до его ушей.
— Сюэ Ян… прошу… пощади меня.
Этот голос — мягкий, с едва уловимой хрипотцой. Сун Лань застыл на месте. Сяо Синчэнь! Его друг, которого он разыскивал все эти долгие месяцы!
И Сюэ Ян… ледяная ярость затопила его сердце. Этот демон, это отродье преисподней! Четыре года назад он напал на их храм, уничтожил все посевы, выкосил поля и сады. Они с братьями почти опухли от голода той зимой.
В ушах загудело от прилива крови. Сюэ Ян здесь, и он мучает Синчэня!
Рука сама легла на рукоять меча. Сун Лань одним прыжком преодолел оставшееся расстояние и влетел в похоронный дом, выхватывая оружие.
— Прочь от него, демон! — закричал он.
И застыл, ошеломлённый открывшейся перед ним картиной.
Сяо Синчэнь, в своих белоснежных одеждах, полулежал в гробу, подперев спину подушками из соломы. Вокруг его поясницы был обмотан пояс из собачьей шерсти — древнее средство от поясничных болей. А возле гроба-кровати на коленях стоял Сюэ Ян, но не с орудиями пыток, а с огромной корзиной, из которой торчали… кабачки?
— Даочжан, ты должен оценить урожай! — говорил Сюэ Ян с нескрываемым энтузиазмом садовода. — Я встал на рассвете, чтобы собрать самые лучшие экземпляры! Смотри, какие они ровные, гладкие, крепкие…
— У меня спина отваливается, а ты опять со своими кабачками!
— Но я же для тебя старался, — Сюэ Ян надул губы как обиженный ребёнок, а затем поднял особенно внушительный кабачок. — Посмотри на этот экземпляр! Он просто великолепен! Такой большой, такой…
В этот момент они оба заметили застывшего в дверях Сун Ланя с обнажённым мечом.
— О, посетитель, — Сюэ Ян лениво улыбнулся, не выпуская из рук кабачок.
— Сун Лань? — Синчэнь привстал, видимо узнав старого друга по голосу, и тут же скривился от боли. — Что ты здесь делаешь?
Сун Лань моргнул. Потом ещё раз. Его меч медленно опустился, но мозг отказывался принимать увиденное.
— Сяо Синчэнь? — проговорил он неуверенно. — Ты… в порядке?
— Относительно, — вздохнул Синчэнь. — Спина немного… хм… не в порядке.
— А этот? — Сун Лань указал мечом на Сюэ Яна, который, казалось, получал искреннее удовольствие от его замешательства. — Он же преступник! Он уничтожил наши поля! Он…
— Он выращивает кабачки, — перебил его Синчэнь с неожиданной усталостью в голосе. — Много, очень много кабачков.
Сюэ Ян расплылся в самодовольной ухмылке и погладил особенно крупный экземпляр с почти неприличной нежностью.
— Я пойду приготовлю чай для нашего гостя, — сказал он с притворной услужливостью. — И, может быть, даже откроем баночку кабачкового варенья…
— Кабачкового варенья? — в один голос изумились Сун Лань и Синчэнь, и затем удивлённо переглянулись.
Сюэ Ян только рассмеялся и вышел из комнаты, насвистывая какую-то весёлую мелодию.
Сун Лань медленно опустился на край гроба, всё ещё не выпуская из рук меча. Он смотрел на своего друга с таким недоумением, словно тот отрастил вторую голову.
— Что с твоей спиной? — Сун Лань нахмурился, разглядывая лечебный пояс. — Он тебя ранил?
Синчэнь внезапно покраснел до корней волос.
— Нет, я… мы… — он явно искал слова. — Это вышло случайно. Мы… сломали гроб.
— Сломали гроб? — повторил Сун Лань, недоумевая ещё сильнее. — Как можно случайно сломать гроб?
В этот момент в дверях снова показался Сюэ Ян с подносом, на котором стояли чашки с чаем. Он широко улыбался, и в его глазах плясали чертенята.
— О, это замечательная история, — весело сказал он, расставляя чашки. — Видишь ли, Сун Лань, когда два человека очень любят друг друга…
— СЮЭ ЯН! — вскрикнул Синчэнь, и его лицо приобрело цвет спелой вишни.
Сун Лань переводил взгляд с одного на другого, пока, наконец, понимание не обрушилось на него подобно ледяному водопаду.
— Вы… вы двое… — пробормотал он, бледнея. — Вы… и гроб…
— Выпей чаю, — поспешно предложил Синчэнь. — А потом мы всё объясним. Только, пожалуйста, убери меч. Я уверяю тебя, я здесь по собственной воле.
Сун Лань медленно вложил меч в ножны, словно двигаясь во сне. Он механически взял чашку, отпил и уставился в пространство, пытаясь осознать открывшуюся ему истину.
Сяо Синчэнь, его прекрасный, благородный, чистый друг… и Сюэ Ян, демон в человеческом обличье… сломали гроб…
— А кабачки тут причём? — вырвалось у него.
Сюэ Ян расхохотался так сильно, что чуть не пролил чай, а Синчэнь закрыл лицо руками и застонал. И в этот момент в комнату ворвалась знакомая Сун Ланю резкая девчонка.
— Опять он ржёт! — воскликнула она, тыча пальцем в Сюэ Яна. — Что на этот раз? Снова про свои проклятые кабачки?!
Сун Лань понял, что уже никогда не сможет смотреть на кабачки прежними глазами.
🥕🥕🥕
Полдень сменялся вечером, когда Сун Лань наконец поднялся, собираясь продолжить свой путь. После чая и длинного разговора (во время которого он старательно обходил тему сломанного гроба), ему стало немного понятнее, как Сяо Синчэнь оказался в таком… необычном положении.
— Ты уверен, что не хочешь вернуться со мной в Байсюэ? — спросил Сун Лань напоследок, глядя на Синчэня с плохо скрываемой надеждой. — Там тебя всегда ждут. Старейшины спрашивают о тебе.
Синчэнь мягко улыбнулся, но покачал головой:
— Нет, друг мой. Мне хорошо здесь.
Он не стал добавлять «с Сюэ Яном», но это словно висело в воздухе между ними.
Сун Лань вздохнул, принимая поражение:
— Что ж, тогда я…
— Подожди! — Сюэ Ян вдруг появился в дверях с подозрительно довольным видом. — Не можешь же ты уйти с пустыми руками!
— Что? — Сун Лань напрягся, его рука инстинктивно дернулась к мечу.
— А-Ян, — предупреждающе начал Синчэнь.
— Я собрал тебе гостинцы, — заявил Сюэ Ян, жестом приглашая Сун Ланя следовать за ним. — Пойдем, пойдем, это не займет много времени.
Сун Лань бросил неуверенный взгляд на Синчэня, который только пожал плечами и махнул рукой, мол, иди, что с ним поделаешь.
В главной комнате похоронного дома, Сюэ Ян уже разложил на столе внушительную коллекцию глиняных горшочков, стеклянных банок и тканевых мешков.
— Вот, — он с гордостью указал на это богатство. — Лучшие закрутки из моей коллекции! Маринованные кабачки, соленые кабачки, кабачки с чесноком и имбирем, кабачковая икра, кабачковое варенье, кабачковая мука…
— Мука? — Сун Лань невольно скривился. — Из кабачков?
— О, это особые техники Старейшины Илина, — Сюэ Ян подмигнул ему. — Секретный методы, которые он описал в своих дневниках.
Он деловито начал складывать банки в большую корзину, уже приготовленную для этой цели.
— Подожди, — запротестовал Сун Лань. — Я не могу всё это унести!
— Конечно можешь, — отмахнулся Сюэ Ян. — Ты же заклинатель. Используй свою духовную энергию или что вы там в своем ортодоксальном храме практикуете. Кстати, вот еще свежие кабачки.
Он бросил в корзину около десятка экземпляров, каждый размером с небольшое бревно.
— Но зачем мне…
— А эти соленья особенно хороши к рису, — продолжал Сюэ Ян, игнорируя протесты. — А эти — к мясу. Хотя, вы же там все вегетарианцы? Бедняги. Ну, значит, к тофу.
Сун Лань ошеломленно следил за тем, как корзина наполняется всё новыми и новыми банками и мешочками. Он открыл рот, чтобы снова возразить, но в этот момент в комнату вошел Синчэнь, осторожно передвигаясь с помощью Шуанхуа, который служил ему тростью.
— Не сопротивляйся, — посоветовал он Сун Ланю с усталой улыбкой. — Он всё равно заставит тебя взять. Он всех заставляет. Даже А-Цин, когда она уходит в город, уносит с собой как минимум три банки.
— Они еще скажут мне спасибо, — уверенно заявил Сюэ Ян, добавляя в корзину какой-то сверток. — Вот, здесь рецепты. Передай вашим поварам. Не благодари.
— Но…
— И вот еще мешочек с семенами, — Сюэ Ян торжественно вручил ему маленький тканевый мешочек. — Особый сорт. Растут как сумасшедшие, даже в горах. Посадите у себя на склоне, к осени будете с урожаем.
— Сюэ Ян, — Сун Лань наконец обрел голос, — ты же уничтожил наши поля и сады четыре года назад! А теперь даришь мне семена?
— А, это… — Сюэ Ян отмахнулся. — Мелочи жизни. Все мы делаем глупости в юности. Зато теперь у вас будут лучшие кабачки в провинции.
Сун Лань оглянулся на Синчэня, будто ища поддержки, но тот только пожал плечами с выражением «я же говорил» на лице.
— К тому же, — добавил Сюэ Ян, уже заканчивая паковать корзину, — даочжан скучает по твоему храму. Может, однажды мы навестим вас.
— Мы? — переспросил Сун Лань, чуть не роняя банку, которую Сюэ Ян только что вложил ему в руки.
— Ну конечно, — Сюэ Ян одарил его лучезарной улыбкой. — Не могу же я отпустить моего даочжана одного в такую даль.
Синчэнь издал странный звук — нечто среднее между кашлем и смехом.
— Увидим, — дипломатично сказал он. — Может быть, осенью, когда моя спина полностью…
— Не нужно подробностей! — торопливо перебил его Сун Лань, снова краснея. — Я… э-э… я рад, что ты счастлив, Синчэнь. И если ты когда-нибудь решишь вернуться, двери Байсюэ всегда открыты для тебя.
— Только для него? — невинно поинтересовался Сюэ Ян, вручая Сун Ланю последнюю банку. — А как же я? После всех этих кабачков?
— А-Ян, — Синчэнь положил руку ему на плечо, — не дразни его.
Сюэ Ян надулся, но послушно замолчал.
Когда все банки были упакованы, а корзина приобрела габариты небольшой горы, Сун Лань, тяжело вздохнув, поднял её. Несмотря на размеры, она оказалась не такой тяжелой, как он опасался.
— Я добавил туда облегчающий талисман, — пояснил Сюэ Ян, заметив его удивление. — Не благодари.
— Я… э-э… спасибо, — неловко произнес Сун Лань, все еще не до конца понимая, как реагировать на этот внезапный акт щедрости от своего заклятого врага.
— Пиши нам, когда доберешься, — сказал Синчэнь, прощаясь. — И передавай привет всем.
Сун Лань кивнул, почтительно поклонился Синчэню (насколько позволяла корзина) и направился к выходу.
— И не забудь про рецепты! — крикнул ему вслед Сюэ Ян. — Особенно про кабачковые оладьи! Они отлично идут с утренним чаем!
Когда Сун Лань уже почти скрылся за поворотом тропы, он услышал позади топот маленьких ног. Обернувшись, он увидел бежавшую за ним А-Цин.
— Эй, дядька! — крикнула она, остановившись в нескольких шагах от него. — Возьми еще эту банку. Это варенье из слив. Я сама делала, — она метнула в его сторону небольшую банку, которую Сун Лань едва успел поймать. — Не из кабачков, хоть что-то нормальное поешь.
— Спасибо, — сказал он, удивленный этим неожиданным подарком. — Ты… ты заботишься о них?
А-Цин фыркнула:
— Кто-то же должен. Один выращивает кабачки как ненормальный, а второй слишком добрый, чтобы его остановить.
С этими словами она развернулась и побежала обратно, оставив Сун Ланя стоящим на тропе с корзиной, полной кабачковых солений, и странным чувством, что мир оказался гораздо сложнее, чем ему казалось.
Когда он добрался до вершины холма и в последний раз оглянулся на похоронный дом, ему показалось, что он видит две фигуры, стоящие у входа — одну в белых одеждах, вторую в темных. И за ними, словно оберегая их покой, возвышались ряды высоких, зеленых растений, покачивающихся на легком ветру.
Сун Лань вздохнул, поудобнее перехватил свою ношу и направился в сторону гор, к своему храму. А где-то в глубине души зарождалась мысль, что, возможно, пора бы и ему подумать о разбивке огорода…