Work Text:
Асфальт всё ещё мокрый от дождя, и Бэзил чуть не поскальзывается, поворачивая за угол. Условия для погони отвратительные, хуже они могли бы стать, только если бы шторм не закончился, но, судя по времени, проходящему между молнией и ударом грома, буря уже близка к концу. В данный момент самую серьёзную проблему представляют собой лужи — Бэзил бежит через них напрямик, и скользкий асфальт — он изо всех сил старается не потерять равновесие при движении. Перед ним маячит крупная фигура в плаще, мчащаяся вперёд с ловкостью, которая удивила бы любого, кому не довелось слишком близко узнать преследуемого.
Они давно не встречались лицом к лицу. Обычно Ратигану удаётся ускользнуть как раз к моменту появления Бэзила, оставив дымящуюся сигару в хрустальной пепельнице и ещё хранящее тепло его тела кресло. Но на сей раз Бэзил застал его посреди ограбления, с добычей в руках — и получил от убегающего злодея в глаза россыпью бриллиантов. Один из камней даже оставил на его челюсти порядочную царапину, но более серьёзных повреждений вовремя отшатнувшийся в сторону Бэзил смог избежать. Прибывшие полицейские занялись его подручными, Бэзил же, заметив краем глаза мелькнувший у чёрного входа бархатный плащ, без промедления бросился в погоню.
Сейчас они петляют меж канав Уайтчепела, и, хотя Ратиган, кажется, обладает невиданным запасом сил, это будет явно не соревнование в выносливости. Нет, это бег на скорость, и победитель уже намечается. С каждой секундой разрыв между ними становится всё меньше: Бэзил приближается к своей цели с каждым шагом.
Ратиган резко заворачивает в узкий проулок между зданиями, исчезает за углом. Бэзил, наклонив голову, прибавляет шагу, намереваясь во что бы то ни стало не упустить его. Он бросается за угол с такой скоростью, что едва успевает осознать, что делает, и его ноги тут же отрываются от земли. Ратиган ждал его и теперь, ухватив за пиджак и подняв в воздух, довольно посмеивался над тем, как разъярённый детектив покачивается туда-сюда, словно марионетка. На очередном «туда» Ратиган отбрасывает его назад и прижимает к земле, поставив ногу на грудь.
— Чёрт бы тебя побрал, Бэзил! — рычит он.
Ратиган давит сильнее — ещё немного, и рёбра Бэзила не выдержат. Он уже чувствует, как предательски трещат его кости, беспомощно пытается вдохнуть, хватается ослабевшими руками за лодыжку противника.
— Ты испортил мне ещё одно отличное дельце, — изрекает Ратиган. — Это начинает надоедать.
Он наклоняется вперёд, положив локоть на согнутое колено, и Бэзил хрипит, пытаясь извернуться и пнуть его. В любом другом случае Ратиган отступил бы со смешком и язвительным комментарием и исчез в ночи, дав им возможность возобновить погоню. Но не сегодня. Сегодня его глаза горят особенным блеском, и, хотя Бэзил знает их лучше, чем кто-либо, он никогда ещё не видел этого блеска раньше.
— Как это типично для крысы, — выплёвывает он, выгибая спину в тщетной попытке, хоть немного ослабив давление, сделать вдох. — Чего ещё ждать от твоей примитивной натуры. Подобное варварство ни к чему тебя не приведёт, профессор!
Это, по всей видимости, задевает Ратигана. Он слегка перемещает вес на другую ногу, и, пусть Бэзил по-прежнему прижат к земле, теперь он хотя бы может вдохнуть. Чем он и спешит воспользоваться, жадно глотая воздух. Ратиган смеётся резким, странным смехом и, улыбнувшись, демонстрирует все свои длинные острые зубы. Он склоняется к детективу, его горячее дыхание растворяется в холодном ночном воздухе.
— Варварство, значит? — глухо рычит он. — Не искушай меня, Бэзил.
— Ты переоцениваешь себя, Ратиган. И свои способности запугать меня. Только языком трепать и можешь.
Неожиданно его хватают за горло и вздёргивают на ноги, грубо прижимают спиной к стене. Их лица так близко, что он может почувствовать запах бренди в дыхании Ратигана и увидеть горящую в его глазах необузданную ярость. Вначале это лишь искра, но с каждым словом она разгорается всё сильнее, и, когда начинает полыхать пламя, Бэзил впервые чувствует настоящий страх.
— Сколько лет уже прошло, Бэзил? — шипит Ратиган. — Столько времени, и ты до сих пор не знаешь, что я могу с тобой сделать? Мы лишь играем в наши кошки-мышки — загадка там, подсказка здесь. И ты действительно думаешь, это худшее, на что я способен? Всего-навсего ничего не значащие шалости и случайные грабежи? Наглый молокосос!
Ратиган медленно приподнимает его над землёй.
— Тебе так нравится напоминать мне о том, кто я есть, — продолжает он, его голос резок и пугающе незнаком. — Так как насчёт небольшой демонстрации, а, приятель? Как насчёт побывать на самом дне? Ты ведь этого хочешь? Ты хочешь видеть меня крысой. Отлично. Значит, я буду крысой!
Подняв руку, он выпускает когти, о наличии которых Бэзил даже не подозревал. Он видит их в первый, но далеко не в последний раз, и его глаза распахиваются от удивления, когда Ратиган проводит когтями по его груди.
Твидовая ткань пиджака расходится на ленточки под когтями Ратигана, пуговицы отлетают в стороны. Лишь толщина ткани спасает от аналогичной судьбы его кожу, но теперь, если Ратиган ударит снова, тонкая рубашка не защитит его от этих когтей. Сглотнув, Бэзил, изогнувшись, пытается отодвинуться от него, вырваться из его руки, но у Ратигана железная хватка, а асфальт слишком скользкий от дождя, чтобы нащупать опору и вывернуться.
Второй удар рвёт рубашку и кожу, оставляет четыре кровавые полоски наискось от левого плеча до правого бедра, и Бэзил не может сдержать крик. Даже сам Ратиган кажется удивлённым жестокостью своих действий. Благодаря этой секундной заминке противника Бэзилу удаётся извернуться и вцепиться зубами в держащую его за горло руку. И в этот странный момент, когда его зубы сомкнуты на запястье Ратигана, он удивляется, почему раньше не осознавал, что всё к этому ведёт.
Ратиган отдёргивает руку, и Бэзил, упав на землю, пытается откатиться и как можно больше увеличить расстояние между ними, чтобы сбежать. Он не успевает сделать и двух шагов, как его хватают за загривок и вдавливают лицом в стену, заломив руку за спиной таким образом, что любая попытка сопротивления неминуемо приведёт к вывихнутому плечу. Другой рукой Ратиган давит ему на затылок, вжимая лицом в твёрдый камень.
— Как ощущения, дорогой мой? — мурлычет он. — Об этом ты всегда мечтал? Как тебе моё представление?
— Ратиган, — стонет Бэзил. — Довольно.
— Довольно? — он выворачивает запястье пленника так, что Бэзил вскрикивает от боли. — Я скажу, когда будет довольно. Не ты сейчас в том положении, чтобы указывать, верно? Я даже не подозревал, что всё окажется настолько просто.
По-прежнему прижимая его лицом к стене одной рукой, Ратиган внезапно сдёргивает с плеч Бэзила пиджак, стаскивает с него и отбрасывает прочь. Тот с неприятным плеском приземляется в луже. Бэзил косится на пиджак, сосредоточившись мыслями на своём гневе и том, как неожиданно беззащитно и уязвимо он чувствует себя.
— Великий Бэзил с Бейкер-стрит, — усмехается Ратиган, и его когти проходят сквозь рубашку, рассекая плоть и окрашивая белую ткань алым. — Как прелестно ты выглядишь, когда напуган до полусмерти. Поверить не могу, что никогда не замечал, какого очаровательного зелёного оттенка у тебя глаза.
Отчаявшись сделать хоть что-то, Бэзил крепко зажмуривается, чтоб хотя бы таким образом досадить Ратигану. Конечно, это только подзадоривает Ратигана, и теперь, проведя когтями по его спине, он забирается ими за пояс. Когда острый коготь оставляет изящную царапину на бедре Бэзила, он в панике дёргается всем телом. На какую-то секунду ему кажется, что он мог бы вырваться, но затем Ратиган прижимает его к стене всем весом, навалившись на крошечное, хрупкое тело Бэзила и не оставив ему ни малейшего шанса на побег.
— Тихо, тихо, дорогуша, — воркует он. — Не надо так волноваться.
Бэзил скользит своими бутылочно-зелёными глазами по переулку, в котором они оказались. Вон, медленное разрушение стены в углу указывает на то, что, что кирпичи по большей части были... — и Ратиган пинает его по лодыжкам, заставляя его ноги разъехаться в стороны. Необычный блеск на асфальте указывает на бензиновую плёнку из... — и Ратиган хватает его за хвост и оттягивает вверх. Отдалённые голоса и музыка намекают, что поблизости есть таверна... — и когда Ратиган склоняется к нему, он чувствует прижимающийся к его бедру член.
— Да бога ради, — Бэзил задыхается, его глаза слезятся от стыда и страха. — Будь же благоразумным.
— Ох, но я ведь просто крыса, — хмурится профессор и тянет его за хвост. Достаточно сильно, чтобы Бэзил застонал. — Благоразумие мне неведомо.
Будто в качестве странного благородного жеста Ратиган оставляет на нём и на себе брюки. Благородство полностью перекрывается его грубостью, с которой он трётся о бёдра Бэзила снова и снова, доводя себя до разрядки. Одной рукой он продолжает прижимать его к стене, другой гладит его хвост, проводя когтями по всей длине от кончика до основания — которое он сжимает и поглаживает в омерзительной пародии на нежность.
Бэзил впивается когтями в стену, его взгляд стекленеет от ужаса. Он никогда не чувствовал себя таким жалким. Он слабо вырывается, но лишь потому, что этого от него ждут. Откровенно говоря, он уже потерял всякую волю к сражению, и сейчас думает лишь о том, не потерял ли он с ней и волю к жизни, пусть даже лишь на некоторое время. Где-то мелькает далёкая вспышка молнии, и он считает секунды до того, как следом раскатисто гремит столь же далёкий гром.
Ратиган шипит Бэзилу на ухо, в последний раз прижавшись к нему, и затем, с отвратительным стоном, похожим на кошачий вой, кончает. Бэзил чувствует, как тёплая жидкость впитывается в его одежду, и прикусывает язык, чтобы не сказать ничего лишнего, что лишь ещё больше позабавило бы его врага.
— Ну вот, — тяжело дышит Ратиган, заговорщически хлопнув его по заднице. — Достаточно по-варварски для тебя, золотце?
Бэзил не удостаивает его ответом.
— Всё ещё стоишь из себя образчик мужественности? — он снисходительно посмеивается. — Отлично, значит, обойдёмся без задушевных разговорчиков. Настоящий джентльмен всегда понимает, когда нужно уходить.
Тысяча слов вертится на языке Бэзила — мразь, ублюдок, монстр — но ни одно из них не прозвучит достаточно сильно, так что он предпочитает молчать. Когда Ратиган отступает, Бэзил обнаруживает, что его ноги вконец ослабели, и, едва потеряв поддержку, он падает. Сгорбившись, он опускается на колени, прижимаясь лбом к стене.
Позади него Ратиган встаёт на одно колено, и на какую-то долю секунды Бэзилу кажется, будто он ткнул ему в лицо чем-то горящим, но это лишь крысиный язык. Ратиган проводит языком по его шее, оставляя горячую влажную дорожку, и, дойдя до уха, на секунду забирается внутрь. Бэзилу кажется, будто этот язык проникает прямо внутрь его головы, выпуская тёмный яд в его больной мозг. Он почти против воли содрогается всем телом, а из его горла вырывается вымученный стон.
По всей видимости, этого достаточно Ратигану. Нежно прошептав Бэзилу на ухо: «Adieu, дорогой мой, до новой встречи», он исчезает, оставив Бэзила на холодной земле — собирать себя по кусочкам.
***
При новой встрече они лишь обмениваются взглядами издалека — дирижабль Ратигана быстро скрывается из поля зрения детектива. Они встречаются глазами, и Ратиган с многозначительной улыбкой кладёт ладонь на широкую грудь. Бэзил машинально повторяет его жест, и они оба знают, что под пальто и твидовым пиджаком, под рубашкой и шерстью цвета пыли пролегают четыре длинных шрама, что тянутся от плеча до бедра. Глубоких шрама, оставшихся там навсегда.