Work Text:
Приближающуюся катастрофу он почувствовал едва переступив порог - он слишком хорошо знал Криса: его едва удостоили приветствием, вместо того, чтобы ожидать возможности облапать, благоговейно провожая взглядом куртку до вешалки. В дни, когда Редфилд добирался до дома первым, Леона жутко раздражало как Крис наблюдает за ним - как за игроками в решающем матче чемпионата - почти не моргая, будто боясь что-то упустить. Учитывая возраст и размеры Криса, это было просто смешно. Теперь же его встретило пыльное одиночество прихожей и смутное «Привет» из кухни. Оказывается, так Леону тоже не нравилось...
Нарочито шумно он проследовал в комнату, рухнул на диван и прислушался. Из кухни не слышалось ни звука, что тоже было очень странно. Тяжело вздохнув, Леон взялся распаковывать многострадальный телевизор...
После двух кулинарных программ и одного дурацкого мультфильма Кеннеди уже почти решился сходить в кухню и встретить проблему лицом, но Редфилд явился сам. Впрочем, легче не стало - вид сожитель имел очень взволнованный и какой-то решительный. У Леона неприятно засосало под ложечкой. Крис молча отобрал пульт, выключил телевизор и встал перед ним в позу.
-Твоя прияла грудь все мертвые сердца;
Леон вздрогнул.
-Их в жизни этой нет, я мертвыми их мнил;
И у тебя в груди любви их нет конца,
В ней все мои друзья, которых схоронил.
Ко второй строфе Леон немного пришел в себя и даже подобрал челюсть, но от вида Криса, с вдохновенным видом декламирующего стихи, его мироощущение пошатывалось и грозило обвалиться к чертовой бабушке. К тому же Редфилд не считался со словарным ударением, да и логическое ставил от души - где попало.
- Надгробных пролил я близ мертвых много слез,
Перед гробами их как дань любви живой!
Благоговейно им, умершим, в дань принес;
Они теперь в тебе, они живут с тобой.
А вот к третьей строфе Леон понял все. Примерно в районе фразы "И смотришь ты теперь могилою живой".
- Дальше не надо, - сказал он, решительно поднимаясь и боясь, что голос дрогнет. - Я понял: ты от меня уходишь. Я сейчас...
Что он "сейчас" Кеннеди так и не придумал, только позорно сбежал в ванную, оставив позади ошарашенного Криса. Ему надо было немного придти в себя.
Выкрутив кран с холодной водой, он плюхнулся на пол и оперся спиной на холодный бок ванной. Ну вот и все.
Впрочем, чему тут удивляться - природа требует свое, не для того она такой шикарный генофонд создавала, чтобы бездарно профукать. Он все знал еще тогда, в комнате мотеля с видом на помойку... Конечно, Крису нужна женщина. Что-то хрупкое, нежное, которое не отбивается, когда его пытаются нести на руках...
А впрочем... Кто же сказал, что Крис уходит к женщине? И что он вообще к кому-то уходит, а не просто так, устав от леоновских придирок и дурного настроения?
Кеннеди сдвинулся, подтянул колени поближе и ткнулся в них носом.
Нет, ну правда? Что у них вообще общего - у хоть и не рыжего, как сестра, но почти нестерпимо яркого, загорелого Криса с вечной улыбкой от уха до уха и словно припорошенного пеплом Леона? Военное прошлое-настоящее и руины маленького городка - слишком много и слишком мало, чтобы держать людей вместе...
Они ведь и планов никогда не строили и не обещали друг другу ничего. Может, стоило? Но сейчас тогда было бы еще хуже...
Крис, он... Черт, он далеко не всегда мог уловить, когда говорить, а когда молчать. Как и сам Леон. И не так редко они ссорились, несколько раз почти до мордобоя... Но как же он будет без Криса? Шумный и сумасбродный, он единственный мог отгонять призраки того самого обугленного города, филиала Ада на земле, да и многих других кошмаров, словно маяк в непроглядной ночи...
С той стороны двери слышались взывания Криса, из-за шума воды сливающиеся в единый гул, и удары. Несмотря на габариты, Крису в плане выбить дверь ничего не светило. Планируя квартиру, ванной они отвели роль последнего бастиона: дверь и окно в ней были неординарные. К тому же дверь ванной выходила в самое узкое место коридора, где никакой возможности ударить с разбегу. В общем, опасаться того, что Крис высадит дверь, не приходилось.
А что он сам-то сделал, чтобы сохранить то странное и восхитительное, что было между ними? Вечно буркал что-то, отмахивался... Черт...
Леон был готов выползти из ванной на коленях и просить о втором шансе... Или уже не втором?
Но Редфилд не был склонен к театральным эффектам - если у него возникали претензии, он предпочитал говорить, не выстраивая сложных комбинаций. Если дошло до постановки перед фактом, да еще в стихотворной форме, он должен был дойти до ручки...
Теперь Леону хотелось выползти на коленях и вымолить хотя бы прощение. С той стороны как раз все тревожно затихло.
Нужно собрать вещи. Как можно быстрее покидать все в походный ранец и уйти, потому что в этой квартире он остаться не сможет - слишком много теплого и светлого повисло в воздухе, впиталось в стены: обои хранили память о когтях Вески, на подоконнике в кухне гордо ронял листья Ахименес гибридный, на холодильнике выцветали записки, прижатые магнитиками...
Леон поспешно вздохнул и перевел взгляд на водопроводную трубу, а потом и на потолок, повыше, стараясь не моргать... По дороге взгляд зацепился за что-то, торчавшее из-за трубы. Все переживания разом отодвинулись на второй план - Леон никаких предметов за трубой не помнил. При ближайшем рассмотрении (очень осторожном, по всем правилам) нечто оказалось не взрывчаткой, а потрепанным томом сонетов Шекспира. Судя по отсутствующим страницам и рисункам на полях, судьба у томика была безрадостная. 31-й сонет был заложен фантиком от конфеты, начало было печально знакомым. Леон на мгновение крепко зажмурился, потом сурово поджал губы и вчитался...
Пару минут спустя он выронил книжку из рук и рванулся к двери.
Крис сидел на полу, взъерошенный и обиженный в лучших чувствах. Обида на его лице была такой смешной и детской, а в глазах светилось такое, что Леон просто рухнул рядом и сцапал его в очень неудобные и крепкие объятья.
- И смотришь ты теперь могилою живой,
На ней и блеск, и свет скончавшихся друзей,
Я передал их всех душе твоей одной,
Что многим я давал, то отдал только ей.
Их лики милые в себе объединя,
Имеешь также ты своим - всего меня! - дочитал Крис тихо, в самое ухо Леону. - Ты не любишь Шекспира?
- Люблю, - ответил Леон, стискивая его еще крепче. - Безумно.
- Слушай... Я того... - начал Леон, уютно устроившись головой на крисовом плече. Оба все еще сидели на полу в коридоре. - Больше не буду к тебе придираться, вообще, и...
- Лучше не обещай ничего невыполнимого - примета дурная. К тому же я привык, мне без этого будет скучно...
- Вот ты никогда меня не дослушиваешь...
- Ну вот я же говорил... - Редфилд рассмеялся, едва не уронив сожителя. Леон вздохнул и сдул челку с глаз. Большую часть времени Крис походил на великовозрастного ребенка, но иногда оказывался пугающе взрослым и мудрым.
- Какого черта надо было устраивать представление?
- Не знаю. Просто захотелось выглядеть поумнее.
- Получилось.
- Ясное дело.
- Вот надо оно тебе было. Мог бы просто сказать, интеллектуал.
- И что бы ты ответил? Я же не знаю. А так можно все перевести в шутку...
- Ты своими стихами напугал меня до икоты.
- Я что вот разбираюсь в них что ли? Серия называется "Высокая поэзия о любви", Клэр нравится...
Леон накрыл лицо ладонью. Он внезапно почувствовал, что теряет нить разговора. Или Крис просто переводит тему.
- Я тебя люблю, - сказал он, не отнимая руки от лица, и повисла тишина. Замолкнув в середине слова, Крис, кажется, даже дышать перестал. Потом шумно сглотнул и греб его в охапку - так, что кости затрещали.
- И что? - полузадушенно поинтересовался Леон, чувствуя, что стремительно краснеет.
- И все, - немного хриплый ответ щекотнул ухо.
- Черт, из тебя клещами тянуть что ли? - Леон двинул плечами, собираясь вывернуться, но был только еще сильнее прижат к чужой груди.
- Ты - лучшее, что когда-либо случалось со мной, - сказал Крис.
- Ты перечитал поэзии, определенно, - вздохнул Кеннеди, слегка расслабляясь. - В целом, я понял...
- Да люблю я тебя, блин! Ничего по-человечески сделать невозможно! - Крис возмущенно разжал руки, Леон от неожиданности свалился ему на колени и расхохотался. Крис не выдержал и последовал его примеру - сказалась общая нервозность.
- Замуж звать или пока не надо? - поинтересовался Кеннеди, отсмеявшись. Он смотрел все так же, снизу вверх, с колен, и в глазах плясали озорные искры.
- Надо же оставить что-то и на следующий раз, - ответил Крис, наклоняясь...