Work Text:
На этот раз Леон не интересовался нормальностью Криса. Только смотрел несколько мгновений испытующе – тишину квартиры нарушала лишь равномерная капель с крисовых джинсов – и отступил в глубину квартиры, впуская.
- Что это? – спросил Кеннеди преувеличенно спокойно, протягивая Редфилду полотенце. «Это», сидевшее на плече, вцепившись когтями в футболку, возмущенно мяукнуло.
- Котенок, - сообщил Крис, поспешно натягивая на лицо самое умилительное выражение.
- Я вижу, – кивнул Кеннеди, складывая руки на груди. – Тебя за чем посылали?
- За хлебом, – покладисто отвечал Крис, протягивая пакет. – Он плакал в луже у магазина. Я же не мог…
Котенок, наконец сообразивший, за кем в доме последнее слово, тихонько запищал, прижал уши и поджал хвостик. Абсолютно мокрый, как и Крис, он был больше похож на мышь и являл собой такое душераздирающее зрелище, что Леону ничего не оставалось. Он протяжно вздохнул, снял новообретенного питомца с чужого плеча и унес в кухню кормить, бросив на ходу:
- Переодевайся давай, пока не простыл. Футболку лучше выкинь.
Крис поднял брови и оглядел себя: действительно, джинсы были исчерчены цепочками грязных кошачьих следов, а любимая футболка – перепорчена затяжками от кошачьих когтей. Редфилд тяжело вздохнул.
Когда Крис притащился в кухню, там царила полная идиллия. Закутанный в полотенце котенок сидел на столе, лакал из блюдца молоко и мурчал так, что заметно вибрировал всем тельцем. Леон подпирал подбородок, гладил пальцем пушистую мелочь между ушей и взирал с таким умилением, что Крис как-то сразу пожалел, что притащил в дом конкуренцию. Он хлопнулся на стул, вытащил из пакета забытый хлеб, потеснив кота, пристроил на стол доску и взялся резать.
Котенок наконец наелся и самозабвенно терся о ладонь совсем разомлевшего Кеннеди. Редфилд обиженно откусил от куска хлеба, даже забыв на него что-нибудь положить: двойного предательства он никак не ожидал и чувствовал себя чужим на этом празднике жизни.
- Надо ее помыть, - сказал Леон, на мгновение отвлекаясь от своей новой любви чтобы глянуть на старую. – Она вся в грязи.
- Она? – Редфилд поднял брови. Леон нахмурился:
- Ты что, не заметил, что это девочка?
- Мне пофигу, - резко отвечал Редфилд, махнул бутербродом с хлебом и душераздирающе вздохнул. Леон многозначительно фыркнул.
В ванной, куда оставшийся голодным Крис зачем-то потащился, происходили вещи поистине странные и удивительные. Леон, оказалось, умеет сюсюкать. И нежничать. И вообще…
Кошка сидела в тазике, где воды было сантиметра полтора, прижимала уши, дрожала всем телом, но не вырывалась, а смотрела с безграничным доверием в огромных желтых глазищах. А Кеннеди поливал ее водой с ладони, осторожно намыливал, не переставая нашептывать:
- Не бойся, малышка, все хорошо. Такая хорошая, смелая киса. Маленькая моя, тебя никто не обижает. Неприятно, конечно, но мыться надо, смотри какая вода уже мутная…
Крис тихо сползал по косяку. Самое нежное, что он слышал от Леона в свой адрес было «лось», и это за полгода совместной жизни. Конечно, они мужики и все такое, но иногда же можно… И еще почему-то подумалось, что из Леона вышел бы классный папаша…
Зачем только он притащил в дом это исчадие Ада?
- Черт, я полотенце забыл. Крис, пригляди за ней минутку, ладно?
Редфилд, обрадованный тем, что о нем вспомнили, энергично закивал. Леон улыбнулся благодарно и вышел, легко коснувшись на ходу крисова плеча. Полотенца, естественно, хранились в прихожей.
Крис смотрел ему вслед и губы его против воли растягивались к ушам, день сразу стал светлее, верилось, что все не так уж плохо, как показалось… И именно этот красивый момент подлое животное выбрало, чтобы нанести удар. Без объявления войны и предупреждающих выстрелов, оно сгруппировалось и метнулось Крису на спину. Мелочь мелочью, а когти у гадкого существа уже водились. Редфилд взревел как раненный буйвол и завертелся, пытаясь отцепить отчаянно царапающегося врага. Кошка, понявшая, что ей сейчас не поздоровится, принялась орать так, что уши закладывало. В прихожей что-то грохнуло, и на кошачий зов в ванную ворвался новоявленный родитель с полотенцем. Естественно, они все столкнулись и непонятным кулем свалились в коридор. Котенок тут же метнулся в комнату, на ходу царапнув врага по щеке задней лапой. Тонкий мокрый хвостик на бегу торчал гордо вверх, как флаг революционеров. Крис глядел вслед и скрипел зубами. Погребенный под ним и приложившийся об пол затылком Леон пришел в себя и завозился, пытаясь то ли освободиться, то ли вздохнуть. Наконец он сумел столкнуть крисову тушу в сторону и рванул следом за любимицей, не ответив на «Ты в порядке?» и даже не поинтересовавшись, в порядке ли сожитель после сокрушительного падения и не надо ли ему чего.
Из комнаты послышалось «Ох!», а потом невнятное ласковое бормотание. Крис потянулся, ухватил полотенце, на которое как-то свалился таз с водой, и приложил ко лбу. Как видно, забота в этом доме ему больше не светила.
Когда Крис с полотенцем на голове опасливо заглянул в комнату, Леон стоял у окна, запрокинул голову и ласково сманивал котенка вниз. В свою очередь подлая кошатина висела на занавеске под самым потолком и раз в полминуты подвывала.
- Надо ее в приют сдать, - сказал Редфилд задумчиво, вставая рядом с Леоном и глядя на мотающийся сверху серый хвостик.
- Зачем? – Леон повернулся к нему и поднял брови, в глазах его плескалась тревога.
- А кто за ней следить будет? Кормить? Это цветок можно раз в неделю поливать, а кот каждый день жрать хочет…
Крис тут же пожалел, что вообще открыл рот. Взгляд у Кеннеди на мгновение сделался такой… В общем, он был готов заложить душу, бросить работу и сидеть с его ужасной кошкой, лишь бы Леон больше так не смотрел.
- Так не слезет, - сказал Редфилд, кашлянув. – Но можно дотянуться…
Леон глянул на него, очевидно, прикидывая рост и длину рук, кивнул. Редфилду показалось, что у него крылья выросли – наконец-то Леон соизволил его заметить, к тому же ему доверили дело…
Широко улыбаясь, Крис поднялся на носки, потянулся, и ему как раз хватило роста, чтобы ухватить мятежное зверье под пузо. Но сдаваться кошатина не собиралась – заорала дурным голосом и рванулась с неожиданной силой. Хрупкое равновесие Криса нарушилось, он судорожно взмахнул руками, но не помогло. Кошка заорала еще громче, раздался треск рвущегося материала, потом просто треск. Валясь назад, Крис успел увернуться от падающей галтели, но об диван все-таки споткнулся и дальше падал вместе с ним и добычей.
В себя он пришел через мгновение, спиной на полу, ногами на диване, в поднятой вверх руке трепыхалась кошка и продолжала отчаянно верещать, теперь на очень высокой ноте. Над ними склонился Леон, одной рукой придерживал Крису голову, а другой пытался разжать крисовы пальцы, чтобы освободить пленницу.
- Раздавишь же, - увещевал Кеннеди мягким голосом. Крис похлопал глазами, раздраженно сунул кошку хозяину, кое-как сел и присвистнул.
От занавески, подаренной Клэр, осталось две полузанавески, которые празднично лежали на полу вместе с галтелью, к которой крепились. Занавеска Крису никогда не нравилась, но было все равно обидно.
Леон присел на перевернутый диван и, одной рукой прижимая пушистую предательницу к груди, второй потянулся погладить Криса по щеке. Очень захотелось отшатнуться, но было бы слишком глупо.
- Как себя чувствуешь? – спросил Леон.
- Глупо, - вздохнул Крис. Леон фыркнул, оперся локтем о сидение дивана, подпер кулаком щеку и лукаво улыбнулся.
Но идиллия продлилась недолго – в подъезде послышалась возня, а потом звякнул дверной звонок. Оба вздрогнули – уж слишком редко к ним кто-то заходил – и синхронно потянулись к припрятанным под столешницей и под сидением дивана пистолетам.
Крис сделал Леону знак рукой, тот кивнул и встал с другой стороны двери с оружием наизготовку. Руку с мудро притихшей котейкой он невозмутимо спрятал за спиной.
Редфилд прижался спиной к стене, неслышно передернул затвор и рявкнул:
- Кто?
- Соседи! – раздался старушечий дребезжащий голос. – Открывайте немедленно! Я на вас в полицию заявлю и национальную безопасность! Это что ж такое творится-то?!
Крис подозревал, что глаза у него размером и формой напоминают блюдца. Вид ошарашенного Леона только укрепил его в этом мнении. Челкастый тряхнул головой, восстановил на лице привычное отрешенное выражение и кивнул. Крис тоже кивнул, сурово поджимая губы. Осторожно заглянув в глазок, бравый оперативник БСАА увидел только незнакомую старушенцию, мелкую и очень морщинистую. Почему-то вспомнились шарпеи. Бабка продолжала ругаться, грозить двери сухоньким кулачком и сердито поблескивать очками-лупами. Больше никого не лестничной клетке не наблюдалось. Леон слегка оттолкнул товарища плечом и приник к глазку сам. Криса щекотнуло челкой и обдало запахом леоновского одеколона. Он немного повернул голову, совсем чуть-чуть, чтобы еще и видеть. Но кошатина, уже восседавшая на леоновском плече, не дремала: мазнула Крису по лицу лапой с когтями. Тот отпрянул, ругаясь сквозь зубы.
Леон, кажется, не заметивший ничего приподнял брови и кивнул на дверь:
- Видимо, правда, соседка. Надо открывать. Жаль, сенсора нет…
Крис закатил глаза и щелкнул замком: иногда бабка это действительно бабка. Впрочем, рука с пистолетом пряталась за спиной и была готова к любым неожиданностям.
Бабка сурово сощурилась, смерила взглядом сначала Криса, потом – стоявшего чуть дальше Леона и уперла руки в бока:
- Вы что же себе позволяете, окаянные?! Честным людям уже и дома покоя нет. Крики, шум!..
- Мя! – включилась в разговор когтистая предательница. – Моооооу!
Бабка подозрительно прищурилась, приподнимая очки-лупы на Леона. Потом глаза ее расширились в радостном изумлении:
- Вески?! Это ты, моя киса?!
- Вески? – ошалело переспросил Крис. Еще бы у нее лучше был характер, с таким-то именем.
Судя по кошачьей реакции, это была именно она. Леон едва удержал котенка от прыжка с его плеча на пол. Осторожно держа в ладонях, передал хозяйке.
- Что ж вы, бабушка, не следите совсем? – очнулся Крис. – Я ее в луже подобрал у магазина. Она едва не утонула.
- Так я ж слепая, сынок, - отозвалась старушка, между расцеловываниями кошачьей морды. – Она за мной увязалась, когда я за молоком вышла. Я даже не заметила!..
Леон только головой покачал на быстрый переход от «окаянных» до «сынков».
Разволновавшуюся бабку пришлось вести домой под руки и отпаивать чаем. В процессе они узнали, что квартиру ей подарил внук, кошку – другой внук, и живет она тут первую неделю (Жила бы дольше, точно не стала бы ломиться в двери к «киллерам»).
На прощание Леон почесал свою бывшую питомицу за ушком:
- Веди себя хорошо, малышка.
И вздохнул так, что у Криса что-то внутри оборвалось. На обратном пути он осторожно приобнял сожителя вокруг плеч:
- Ну правда, кто бы за ней ухаживал? Нас же месяцами дома не бывает. Она бы одичала совсем… Хочешь, я тебе тамагочи подарю?
Леон медленно повернул голову - Крис замер – и губы у него дрогнули. Долгое мгновение Редфилду казалось, что невозмутимый Кеннеди сейчас заплачет. Но нет, тот расхохотался, да так, как Крис ни разу не слышал за все время знакомства, до слез. Все еще хохоча он придвинулся к ошалевшему Редфилду и ткнулся лицом ему в плечо, всхлипывая от смеха и сотрясаясь всем телом. Громкий смех эхом раскатывался по подъезду и, казалось, раскачивал стены.
- Ты бы… лицо свое видел… - выговорил спецагент между приступами веселья.
- Так ты что, - до Криса вдруг дошло, и он сурово отодвинул веселящегося товарища на расстояние вытянутой руки, – ты так надо мной прикололся что ли?
- Хорошо получилось, да? – Леон вытер глаза тыльной стороной руки и слегка склонил голову.
- Ну, Кеннеди, - Крис поджал губы и сжал кулаки, его ноздри яростно трепетали.
- Да ладно, - тот улыбнулся как-то по-кошачьи, шагнул вперед – обнять злющего Редфилда вокруг пояса, и потерся носом о чужую щеку. – Я не променяю тебя на кошку, даже на три. Но теперь будешь знать, как таскать домой что ни попадя, не посоветовавшись...
Тот только вздохнул и прижал его к себе покрепче:
- Пошли поедим, а? А то бутерброды с хлебом – такая дрянь…