Work Text:
Тело Уитакера отзывалось на каждое движение небольшой дрожью. Покрасневший, он прижимался оголенной кожей к своему ментору. Крепко держал за плечо, чтобы не упасть.
Раздетым студент был только наполовину, ментор же предпочел остаться в одежде. Туалетная кабинка забытого богом бара - не то место, где уместно полностью оголится.
- Хороший мальчик.
Робинавич целует длинную шею, отчего Уитакер тихо всхлипывает. Почему-то ментор заранее знал, что парень из тех, кто плачет в постели. Также он очень сильно краснел: лицо, уши и даже шея окрасились от прилившей крови. Какой очаровательный.
Большие горячие руки огладили мышцы груди, плоский живот и наконец добрались до сочащегося смазкой члена. Глухой стон.
- Доктор Робби...
- Тихо, детка.
В голубых глазах плещется опьянение, вызванное не столько алкоголем, сколько похотью. Неловкий мальчик с религиозным прошлым, его легко впечатлить простыми ласками, похвалой и толикой внимания от зрелого мужчины. Последствия взросления в многодетной, строгой семье.
Хороший человек остановился бы, столкнувшись с этическим противоречием, но Робинавич устал, пьян и разочарован в жизни. А Уитакер у него в руках такой тёплый и податливый, полный нежности и доверия. Как он мог отказать?
Парень толкается в руку, всё еще держась за него. Робинавич кусает мочку уха. Очередной всхлип. По щекам катятся все новые слёзы.
- Боже!
Борода мужчины щекочет ухо, когда он шепчет:
- Давай, детка, кончи для меня.
Оргазм настигает Уитакера с криком. Дешевая серая плитка туалетной кабинки пачкается семенем. Робинавичу приходится держать парня обеими руками, чтобы тот не упал.
Сажает на унитаз, заблаговременно закрытый крышкой, и целует лицо своего студента. Тот смотрит на него все ещё затуманенным взглядом и тянется к ремню на штанах мужчины.
Робинавич перехватывает руку.
- Я не стану лишать тебя девственности на толчке в задрипанном пабе.
Уитакер очаровательно хмурится.
- С чего вы решили, что я-
- Но я же твой первый мужчина?
Щеки вновь покраснели.
- Поехали ко мне.