Chapter Text
*** (Вильгельм)
Поначалу он не обращает на него никакого внимания. Хотя бы потому, что ситуация сама по себе довольно забавная. Понятное дело, сам новопровозглашённый монарх Российской империи лично к ним не поехал. Но на тот момент Вильгельм находился в слишком дружественных отношениях со своим королём, Фридрихом II, чтобы это спасло того от взглядов и шутливых подковырок. Ведь как ни крути, столицу, Кёнигсберг, а значит и самого Вильгельма, им буквально подарили, как и всю страну обратно.
— За красивые глаза, — хмыкнул Вильгельм, поддевая Старого Фрица локтем.
Сколько в том правды, уж история их рассудит. А пока Вильгельм лишний раз убеждается, что переживать было вовсе не о чем. Его тогда назвали шутом, легкомысленным, а Твангсте лишь пожал плечами, мол, к жизни стоит относиться проще. Тогда российские войска только подходили к столице. Но беспокоиться он не успел — история так быстро повернулась к нему лицом, хотя и симпатичной пятой точкой тоже.
Это Вильгельм поймёт уже, когда российские войска войдут в город. В частности, он стоял на одном из балконов и рассматривал вошедших в город гвардейцев.
— Что? — поймал его уж слишком хитрый взгляд Старый Фриц.
Вильгельм улыбается ещё шире, пожал плечами и снова отворачивается.
— Вид из окна сегодня как никогда хорош, — хмыкает Вильгельм.
Но король не реагирует.
— Нет, ты только посмотри, — возмущается Вильгельм и всплескивает руками, но тут же снова хватается за бинокль, всматриваясь в стройные ряды на улице. — Просто посмотри, какого дьявола, а? Они все как на подбор невероятно красивые! Как под линейку одного роста, статные, телосложение тоже. Лица, правда, отсюда не вижу, но какая разница?
Вильгельм замечает, что Старый Фриц всё-таки слегка дёргается, но в последний момент передумывает что-то сказать. О наклонностях своего короля он давно знает, как и Фридрих никогда не скрывал своих. Они на этой почве очень поладили.
Да, мужчин в бинокль они вместе разглядывают не впервые. И обсуждают их задницы тоже не впервые — это одно из любимых развлечений Вильгельма. Но сегодня, видимо, не тот день — Фридрих упрямо занят государственными делами и не обращает внимания на собеседника.
— А как им идёт эта форма, — наигранно вздыхает Вильгельм.
Впрочем, форма и правда идёт.
— Сам такую захотел? — огрызается Фридрих.
Намёк вполне очевиден: если бы старая карга (он про Елизавету Петровну) не померла так внезапно, им бы не видать ни военной формы, ни столицы, ни даже прежних границ в целом.
Так что, нет. Сдать всю Пруссию и носить русскую форму Вильгельм не хочет. Однако это не мешает ему разглядывать российские гарнизоны через бинокль.
В конце концов, Фридрих сдаётся. Он бурчит, бормочет себе под нос, кряхтит, но всё же подходит. Делает вид, будто это не Вильгельм его убедил, а просто нога затекла, и нужно пройтись. В итоге тот вечер государственные дела так и не делаются — российский гарнизон уж больно удачно расположился на главной улице, а король и Вильгельм так удачно не «в положенном месте» (где-нибудь во дворце, то есть), а в доме одного придворного, инкогнито.
Русские с интересом разглядывают всё вокруг, кто-то решил наесться или напиться, кто-то флиртует с девушками, но никто из них не замечает, что их столь же внимательно разглядывают их сам король и город, который они захватили.
Но да, вернёмся к истории. Сначала Вильгельм вовсе не замечает его. Он рассматривает гарнизон, присматривается к тем, кто приехал в город. Забавная история: сам монарх не поехал, столицу не отправил — слишком молод Петербург для таких дел. А что Москва? Вроде как его выгнали, мол, ты езжай, или у него настолько не было своих дел, что он от скуки поехал?.. В общем, с этим Вильгельм и так был знаком, поэтому в толпе Московского он узнал. С Москвой приехало ещё несколько городов, два беты и ещё один. С первого взгляда ничего особенного, ни запаха, ни общей энергетики от третьего не чувствовалось. По двум другим всё было понятно, а вот третий? Неясное телосложение, без выраженного запаха, да и вёл себя странно — скорее скромно, ненавязчиво, держался в стороне, стоял в углу. Он мог быть как альфой, так и омегой, так и бетой. Он — не выделялся. Он молчал, и, пожалуй, Вильгельм заметил его только потому, что тот всегда молчал.
Но в целом парень не привлекал особого внимания, по крайней мере, в толпе. Он был чуть ниже Вильгельма, где-то на полголовы, не особенно запоминающегося телосложения, с тёмными волосами — вот и всё, что запомнил тогда Кёнигсберг. Пока тот сам не подошёл к нему первым.
Последние сто лет Вильгельм свою пару не искал, не то чтобы отчаялся — вовсе нет. Ему просто надоело принюхиваться к каждому встречному, лишь только чтобы снова разочароваться. Среди немецких городов, которых было немало, его пара не нашлась. Французские, итальянские, даже австрийские земли он мельком рассмотрел, но потом ему надоело. Какая чепуха, эта «истинная пара». Вильгельм и в любовь особенно не верил. Здесь же, на границе инстинктов, на что он мог надеяться? Вот именно, надеяться ему и надоело, поэтому Вильгельм больше не принюхивался и свою пару больше не искал.
… его самого нашли.
*** (Гриша)
Гриша почувствовал его, до того как увидел. Он сам увязался с Москвой в эту поездку, его особенно никто не звал, но получилось уговорить взять с собой. Гриша точно знает, что среди ближайших к нему российских городов, его пары нет. Далеко за Урал он не ездил, повода не было. Если бы кто-то собирался туда, он точно так бы уговорил взять его с собой. Здесь, в Пруссии, он тоже сильно не надеется свою пару найти. Но проверить стоит. Раз уж выпал такой повод, и он узнал о поездке вовремя, вот и уговорил взять с собой. К тому же интересно посмотреть, как живут города у соседнего королевства.
В общем, Гриша идёт по улице вместе с российским гарнизоном. Рассматривает дома, рассматривает людей, он толком и не принюхивается — запах буквально сбивает его с ног.
Волжский резко останавливается и вертит головой. Где же он, где? Волжский, в целом, понимает, что если он его сейчас упустит — для него это не конец света. Во-первых, они здесь на весь следующий месяц, ещё найдёт. А во-вторых он может найти себе другую пару, ему просто очень понравился запах этого. Да, найти другого альфу точно сможет, но себе не простит, если не узнает, кем же был этот. Поэтому Гриша вертит головой, когда, наконец, замечает его.
Незнакомый ему город стоит чуть поодаль. У него светлые волосы, вопреки моде парика не носит. Впрочем, уже тем вечером в более официальной обстановке Царицын все же увидит его в парике. Чуть повыше Гриши. Пожалуй, как для альфы, он бы мог быть и чуточку ещё повыше. Впрочем, Гриша это отмечает, только потому, что как для омеги он, пожалуй, чуть-чуть слишком высоковат. Но он всё равно ниже этого альфы, поэтому сразу оттолкнуть его… Могут. Но шансы есть. Обидно получится, если он познакомиться с ним не успеет, а альфа уже от него откажется только за внешность. Стереотипно? Возможно, но всё же определённые черты внешне отличали альфа-города от омега.
Но подойти к нему Гриша не успевает, незнакомый город явно что-то слышит, поворачивает голову и спешит уйти. Кажется, его позвали. Гриша разочаровано вздохнет. Правда, он тем же вечером видит его снова, тот окажется столицей Пруссии.
Поэтому Гриша трусит. Одно дело подойти к незнакомому городу, но к столице? Он будет лишь наблюдать за ним и на следующем приеме. Слушать. Но на глаза не попадаться. И на следующем тоже, ровно три приема, два бала и один званный ужин. Но в итоге Гриша всё-таки не выдержит, он только дождётся, пока Кенигсберг не отойдёт от остальных гостей, они его, кажется, утомили. Он отойдёт на балкон, и Гриша шмыгнет за ним следом.