Work Text:
Андуин обнаружил, что проснулся он еще более вымотанным, чем ложился спать. Учитывая плачевное состояние Азерота и нависшую над миром угрозу Н’Зота, ему следовало выкладываться полностью — ведь он не только король Штормграда, но и лидер Альянса. Андуин встал перед зеркалом в своих покоях и безрадостно осмотрел темные круги, появившиеся у него под глазами, а затем поправил свою льняную тунику. Его внимание привлек звук, обозначивший движение, и он посмотрел вбок, на отражение кровати. Среди беспорядка одеял и простыней на постели шевельнулась смуглая фигура — потянулась, запуская черные когти в его подушки.
Он позволил себе легкий, чуть раздраженный вздох, разглядывая человека, выбиравшегося из его кровати. Андуин снова вернулся к застегиванию пояса, поддерживающего брюки, в попытке не обращать внимания на того, из-за кого он сейчас и был таким усталым. Хотя это было ужасно сложно — игнорировать неестественно теплое обнаженное тело, прижавшееся к нему со спины. Он с неохотой вновь обратил взгляд к зеркалу — Гневион наклонился и положил подбородок Андуину на плечо, и на лице его играла просто невыносимо довольная ухмылка.
— Надеюсь, ты великолепно отдохнул, мой король, — протянул Гневион, обвивая руками талию Андуина.
— Нет, вовсе не отдохнул, — спокойно отозвался тот, застегнув ремень. Андуин отстранился, потянувшись за сапогами, но хватка на его талии стала крепче — Гневион удержал его перед зеркалом. Андуин обернулся и бросил на дракона убийственный взгляд — тот зубасто ухмылялся. Андуину крайне не нравилось то, как черный дракон сумел втереться обратно — не только в его жизнь, но и в его постель. О нет, конечно, он всё еще злился на Гневиона — но тот был как минимум не бесполезен в войне с Н’Зотом. Андуин неохотно признавал и то, как счастлив он был снова быть рядом с Гневионом — но вслух этого ни за что бы не сказал.
Впрочем, это не меняло того факта, что Андуину было чем заняться прямо сейчас — помимо того, чтобы быть игрушкой в лапах жадного дракона. Андуин схватил Гневиона за руки, пытаясь разомкнуть его железную хватку.
— Я полагаю, тебе известно, что меня ждут на собрании, советник, — проворчал он, когда у него ничего не получилось. Гневион издал негромкий, низкий рык, почти схожий с кошачьим мурлыканьем.
— Но, конечно, мой король может уделить мне несколько минут?
Андуин весьма явственно почувствовал, как сзади к нему прижалось нечто твердое; Гневион потерся о его тело. Он с шипением втянул воздух сквозь стиснутые зубы; поверить невозможно, до чего же драконы выносливы. Нижняя часть тела Гневиона плотно вжималась в Андуина, теплыми губами же дракон потянулся к его шее и коснулся кожи — Андуин почувствовал прикосновение его бородки. Андуин попытался было вырваться снова, чувствуя, как сквозь слои его одежды проникает тепло; ему надо было всё это прекратить, и побыстрее, пока дело не зашло слишком далеко.
— Серьезно, Гневион, — произнес Андуин так твердо, как только мог, учитывая его положение. Дракон почему-то прекратил свои поползновения — к значительному удивлению юного короля. Андуин вздохнул было с благодарностью, но его тут же прервала ладонь, скользнувшая по его бедрам к паху, стиснувшая его сквозь брюки. Дернувшись от этого прикосновения, он сжал челюсти, пытаясь сдержать стон, готовый сорваться с губ. Его лицо запылало от смущения и гнева — над ухом раздался звонкий смех. Собрав все силы, он двинулся, пытаясь отстраниться, пока Гневион забавляется.
Андуин повернулся к нему и со строгим выражением лица уставился в светящиеся красные глаза, что пристально смотрели на него в ответ.
— Честное слово, я иногда глазам своим не верю, — Андуин раздраженно толкнул Гневиона, а тот удовлетворенно фыркнул в ответ.
Андуин повернулся к зеркалу, чтобы разгладить складки на одежде, а дракон наконец отошел в другую часть комнаты; его темная одежда появилась на нем магическим образом спустя мгновения. Показушник, отметил про себя Андуин. Теперь, когда Гневион больше не требовал его постоянного внимания, Андуину удалось надеть сапоги и дублет — пусть черный дракон и продолжал наблюдать за ним с усмешкой, оперевшись на дальнюю стену комнаты. Обычно требовалось куда больше усилий, чтобы не дать Гневиону уволочь его обратно в постель, но в этот раз Андуин был уже рад и такой удаче.
— Ты выглядишь усталым, мой король, — заметил Гневион после секундного молчания.
Андуин бросил на него взгляд, застегивая сапоги.
— И мне интересно, чья это вина, — равнодушно пожал плечами Гневион.
На это Андуин лишь закатил глаза и поднялся, чтобы надеть пальто.
— Но если серьезно, — начал он, продевая руки в рукава, — тебе следует понимать, что я не могу...
Он запнулся, думая, как лучше сформулировать остаток фразы.
— Делать несколько заходов, как ты. У меня-то выносливость не драконья, — он снова принялся приводить себя в порядок перед зеркалом, периодически бросая взгляды на Гневиона в отражении. Похоже, тот, как минимум, слушал его.
Для человека это может быть очень выматывающим, и всё это начинает влиять на меня, а мне нужно работать, — Андуин повернулся посмотреть на дракона, гадая, какую хитроумную отговорку получит на это.
Однако вместо этого он увидел на лице дракона задумчивое выражение. Гневион поднял руку и провел по подбородку, его красные глаза смотрели куда-то вдаль, словно он был полностью в своих мыслях. Андуина эта сцена удивила: обычно Гневион предпочитал дразнить и провоцировать его, когда он поднимал такие темы. Но на этот раз, похоже, он воспринял слова Андуина более серьезно, что было для него нехарактерно.
Андуин не сводил глаз с Гневиона. Его брови вопросительно поднялись. Дракон оттолкнулся от стены и подошел к молодому королю. Тот уже ожидал, что Гневион вновь вторгнется в его личное пространство, но дракон остановился всего в нескольких дюймах от него.
— Так ты имеешь в виду, что предпочитаешь кончить только один раз?
Андуина на миг огорошила прямота этого вопроса, но Гневион выглядел совершенно серьезным; бровь его была поднята. Андуин прочистил горло, пытаясь скрыть смущение.
— По сути, да.
Как только он произнес эти слова, на лицо Гневиона вернулась обычная игривая усмешка. Андуин почувствовал какое-то беспокойство. Это не к добру. Дракон поднял руку в перчатке и положил теплую ладонь ему на щеку — Андуин замер, а Гневион потянулся к нему, едва не касаясь губами его губ.
— Хорошо же, сегодня я не забуду об этом, — нараспев произнес Гневион, быстро коснулся губ Андуина и столь же торопливо отстранился и направился в сторону дверей спальни. Андуин неожиданно остался в комнате один, ошеломленный разговором так, что не мог двинуться с места. Он растерянно почесал голову, а затем тоже неохотно последовал к выходу, не переставая думать об этом диалоге.
По большей части, день Андуина после всего случившегося проходил обыкновенно. Конечно, он был все-таки довольно вымотан, частенько зевал, но ведь дела у него всё равно были. Окружающие, казалось, замечали его сонное состояние, особенно Генн, который, к сожалению, в последнее время вообще интересовался его самочувствием. Слегка раздраженный постоянными вопросами, Андуин уверил его, что всё в порядке и что он просто стал много уставать, и этого, по счастью, хватило, чтобы вопросы на сегодня прекратились.
Андуин вздохнул с облегчением, когда день подошел к концу. Он уже ощущал подступающую головную боль, направляясь в свои покои, чтобы провести там вечер; потирая виски, он надеялся избавиться от раздражения. Андуин вошел в свои комнаты почти с осторожностью; он уже привык ожидать, что Гневион напрыгнет на него в тот миг, когда он шагнет внутрь, но сейчас, к его удивлению, дракона нигде не было видно. Он растерянно моргнул, чувствуя, что что-то не в порядке. Обычно Гневион возвращался первым и дожидался, пока Андуин не откроет дверь.
Быть одному в собственной комнате было странно — он уже отвык, но в чем-то и приятно. У него наконец появилось время, чтобы принять горячую ванну — и это значительно улучшило его настроение. Теплая вода успокоила начинающуюся головную боль и помогла расслабить тело. Опустошив ванну, он накинул свежую льняную сорочку, она была довольно длинной, а рукава доходили ему до запястий. Андуин решил, что надевать брюки не обязательно, и даже не стал полностью высушивать волосы — просто провел по ним ладонью, стряхивая капли воды. Честно говоря, он хотел только поскорее упасть на кровать. Но, конечно, как только он покинул ванную комнату, его встретил взгляд светящихся алых глаз — Гневион сидел на краю постели.
— Это ты для меня так прихорошился? — Гневион внимательно разглядывал Андуина с крайне самодовольным выражением лица. Ноги его были скрещены, одна рука лежала на животе, а другой он подпирал подбородок. — Я польщен, мой король.
Он зубасто ухмыльнулся Андуину. Его взгляд проследовал от голых ног молодого короля до выреза его сорочки, в котором можно было разглядеть грудь и ключицы.
— Разве ночная сорочка — это «прихорошился»? — ответил Андуин, скрещивая руки на груди.
Дракон поднялся с постели. Наплечники и рукавицы из темного металла растворились в маленьких клубах черного дыма, и Гневион оказался так близко — остановился буквально в паре сантиметров от Андуина. Его красные глаза сияли от удовольствия.
— Для меня — да, мой король, — Гневион глухо мурлыкнул, обхватывая ладонями бедра Андуина.
Тепло его рук легко проникало через тонкую материю. Андуин подался вперед, но Гневион резко притянул его к себе, прижал к своей горячей груди. Андуин успел только нахмуриться на миг — как Гневион горячим, жадным поцелуем приник к его губам, и его протесты были вмиг уничтожены жарким, почти змеиным языком, проскользнувшим к нему в рот. Он так извивался, так играл с языком Андуина, что тому пришлось вцепиться в мундир дракона так, будто от этого зависела его жизнь.
Гневион притянул его к себе так, чтобы его бедро оказалось между ног Андуина, прижимаясь к нему через тонкую ткань льняной сорочки. Андуину удалось с влажным звуком оторваться от поцелуя — и сдержать судорожный вздох, почти сорвавшийся с губ. Он попытался было бросить на дракона гневный взгляд, но этому помешал румянец, разлившийся по его лицу. Гневион лишь облизал губы и издал короткий смешок, горячо пощекотавший и так уже пылающее лицо Андуина.
— Ты, как всегда, нетерпелив, — отчитал его Андуин, в ответ на что губы Гневиона лишь растянулись в ухмылке.
— А ты меня за это ругаешь, — Гневион двинул бедром вперед, и Андуин дернулся, чувствуя, что ноги у него могут подогнуться. — Но, похоже, и сам уже готов, мой король.
Андуин оскалился, раздраженный тем, что дракон действительно был прав. Его член отвердел и встал под ночной сорочкой. Он ненавидел, когда Гневион оказывался прав. И всё, что ему потребовалось в качестве ответа — гневное молчание Андуина; дракон подхватил молодого короля и толкнул его на кровать спиной вперед. От резкого толчка у Андуина на миг закружилась голова, но затем он смог приподняться на локтях и бросить на Гневиона недовольный взгляд. Тот ответил нахально-вызывающим взглядом, и его мундир, жилет и сапоги растворились в привычных клубах черного дыма, оставив его лишь в черных брюках и тканевом поясе.
Гневион плавным движением забрался на кровать, и матрас прогнулся, принимая дополнительный вес; он навис над Андуином, и глаза у него светились, словно у хищника. По телу Андуина прошла дрожь предвкушения; дракон вновь наклонился к нему, прижимаясь губами к губам в еще одном жадном, собственническом поцелуе. Распластанный под ним, Андуин ощущал волны жара от тела Гневиона — а еще очень явственно чувствовал кое-что твердое у него в штанах. Член Гневиона оказался весьма недвусмысленно прижат к его собственному. Андуин поднял руки и притянул Гневиона еще ближе, углубляя поцелуй. Откуда-то из груди Гневиона донеслось негромкое удовлетворенное рычание; он толкнулся бедрами навстречу Андуину, потираясь членом о его член.
Пальцы Андуина стиснули спину дракона, впиваясь ногтями в гладкую кожу, и он неудержимо застонал, не прерывая поцелуя. Звук Гневиону явно придется по душе; он отстранился от губ Андуина и вместо этого припал к его шее сбоку, не переставая неторопливо покачивать бедрами ему навстречу — очевиднейшая попытка вызвать у Андуина еще реакцию. Тот, впрочем, не желал так сразу сдаваться в этой игре; дракон не скрывал, как наслаждается тем, как Андуин смущается, когда не может сдержать вскрики или стоны. Поэтому Андуин лишь сильнее сжал зубы, чувствуя, как Гневион посасывает и покусывает его шею и плечо.
Где-то на краю сознания Андуина слегка беспокоило, что Гневион оставляет на его шее заметные следы, но постоянное трение в паху не оставляло сил на эти мысли; он чувствовал, что его бедра машинально толкаются вверх навстречу этому движению. Член у него уже совершенно точно полностью встал под льняной сорочкой, и на материи возникло уже небольшое влажное пятнышко. Гневион прикусил место между шеей и плечом Андуина — не настолько сильно, чтобы прокусить кожу, но достаточно, чтобы Андуин вскрикнул от неожиданности, едва успев закусить нижнюю губу, чтобы сдержать звук. С широкой ухмылкой Гневион отстранился, наслаждаясь раздражением, отразившимся в голубых глазах молодого короля; затем он взялся за подол сорочки Андуина и потянул его вверх, открывая жадному взгляду всё, что было скрыто под ней.
Он почти собрался с мыслями, чтобы возмутиться, но Гневион подвинулся, устроившись у кровати на полу так, что его горячее дыхание щекотало бедра Андуина изнутри; и тут Андуин понял, что, пожалуй, разумнее будет не открывать рта. Гневион потерся лицом о его бедро, прикусил тонкую кожу, а затем лизнул длинным движением, остановившись у самого паха — член Андуина заныл от предвкушения. Он раздраженно зашипел, когда Гневион остановился; было совершенно ясно, чего дракон хочет, но так легко он этого не получит.
— Я отказываюсь просить тебя, — объявил Андуин так спокойно, как только мог, несмотря на то, что его член буквально горел.
Гневион только коротко рассмеялся на эту демонстрацию стойкости.
— Но, мой король, я и не делал таких заявлений.
Андуин нахмурил брови, но уже через миг горячая рука охватила его член, и, задохнувшись, он непроизвольно откинул голову назад. Его руки беспорядочно шарили, хватаясь, по простыням, а Гневион начал неторопливо двигать ладонью — как он обычно и делал, хитроумно дразня Андуина. Бедра молодого короля толкнулись вперед — ему хотелось больше, быстрее, и на этот раз, как ни странно, Гневион послушался, сжав руку сильнее и быстрее двигая ей по всей длине Андуина. Дыхание того стало тяжелым; он извивался на кровати, ощущая, как его живот заполняет жар. Дракон же подпер ладонью подбородок.
— Знаешь, я решил учесть то, что ты упомянул сегодня утром, мой король, — непринужденным тоном начал он, меняя ритм — то длинные и медленные движения, то быстрые.
— Ах-х-ч-что? — Андуин поднял голову, чтобы встретиться с ним глазами, изо всех сил пытаясь понять, что Гневион говорит; умелая рука дракона делала это сложным.
Гневион рассеянно постучал пальцем по губе.
— Я подумал над твоей просьбой, — пояснил он, быстрыми и сильными движениями надрачивая член Андуина — так, что тот выгнулся на кровати; на головке появились капли, которые лишь сделали ствол более скользким. Движения Гневиона заметно замедлились, он водил рукой мучительно неспешно — до самого основания, стискивая его немного сильнее. Андуин захлебывался волнами наслаждения, которые распространялись по всему его телу; он моргнул, пытаясь хоть как-то разобрать рассуждения дракона.
Гневион не сводил глаз с озадаченного лица юного короля, а затем расплылся в широкой, понимающей усмешке.
— Я полагаю, что нашел решение проблемы, которое удовлетворит нас обоих.
Андуин бессмысленно смотрел, как свободная рука Гневиона ныряет в карман брюк. Он что-то достал оттуда — сперва плотно сжал в кулаке, но потом вытянул руку, показывая предмет молодому королю. Андуин сощурился, пытаясь понять, на что же именно он смотрит. Между большим и указательным пальцем Гневиона было зажато что-то, больше всего напоминающее золотое кольцо с маленьким красным камнем. Оно было слегка похоже на серьги Гневиона, но поменьше; великовато, чтобы носить его на пальце, но недостаточно велико, чтобы быть браслетом. Андуин таращился на кольцо, совершенно сбитый с толку — как разговором, так и разливающимся в животе ощущением жара.
Похоже, Гневион понял, что Андуин не в полной мере догадывается о предназначении предмета; он слегка хохотнул, глядя на непонимание на лице молодого короля.
— О, возможно, будет лучше, если я просто покажу тебе, для чего это, мой король.
Последние слова он произнес с глубоким, глухим мурлыканьем, от которого по позвоночнику Андуина словно ток пробежал. Он так и смотрел, как рука Гневиона придерживает его член, а вторая тянется к нему с кольцом. Андуин не отводил взгляда от пылающих изощренным удовольствием алых глаз дракона, а тот надел на него кольцо — по всей длине, до самого основания члена. И тут же туман желания развеялся, уступив место тревоге — и Андуин поспешно потянулся снять кольцо.
Его пальцы едва коснулись золотой поверхности, но тут же Гневион обеими руками толкнул его в плечи, роняя обратно на матрас. Андуин нахмурился — его встретила хищная усмешка, почти оскал. Дракон уселся верхом на его бедра, сверхъестественно сильными руками удерживая его на кровати. Андуин попытался вывернуться из его хватки, оттолкнуть Гневиона в грудь, но тот перехватил его запястья и задрал ему руки над головой. Андуин перестал сопротивляться, собрал всю свою решимость и бросил на него упрямый взгляд.
— Сними это. Сейчас же. Я сегодня не в настроении для этих твоих игр.
Гневион наклонился вперед, глядя Андуину прямо в глаза и ухмыляясь тому, как молодой король безуспешно пытается вырвать руки из его хватки.
— Но как ты сказал сегодня утром, мой король, человеческая выносливость отличается от драконьей.
Гневион подвинулся, отпустил одну руку, все еще удерживая запястья Андуина второй и прижимая его к кровати. Свободной рукой он потянулся к собственному поясу, развязал его и плавным движением стянул с себя. Он поднял материю к запястьям Андуина, отпустив их лишь на миг — а затем затянул на них крепкий узел. Дракон придавил к постели связанные руки Андуина, а другой ладонью приподнял его подбородок. Большим пальцем Гневион провел по его нижней губе.
— И ты даже согласился, что предпочитаешь кончить только один раз, не так ли?
Андуин мысленно отвесил себе пощечину. Зачем он согласился с тем, что Гневион утром сказал? Притихшая было тревога, тень которая нависала над ним весь день, теперь развернулась во весь рост. И, похоже, дракон понял, что его терзает, с первого взгляда. Не желая давать ему шанса отозвать предыдущую договоренность, Гневион наклонился к лицу Андуина, так, что их носы и губы едва не соприкасались.
— Что ж, — начал он медленно, и от его теплого дыхания по телу Андуина пробежали мурашки. — Тогда этот предмет совершенно точно не даст тебе кончить больше одного раза.
Он резко перевернул Андуина так, что тот уткнулся лицом в постель, успев издать только приглушенный возражающий звук. Связанные руки утонули в матрасе, а Гневион поднял Андуина за бедра так, чтобы тот оказался на коленях и с выгнутой спиной, прижался его ягодицам и навалился сверху. Андуин повернул голову в сторону, чтобы вдохнуть.
— И когда же ты в таком случае его снимешь? — проговорил Андуин.
Гневион помедлил мгновение — явно в большей мере для того, чтобы сильнее позлить юного короля, нежели действительно обдумывая ответ. Вес дракона вдавливал Андуина в постель, тепло его кожи обволакивало. Гневион прикусил ухо Андуина, вызвав в ответ ворчание.
— Когда я пойму, что больше ты не выдержишь, — с ноткой угрозы произнес он нараспев и как можно яснее обозначил свои намерения, толкнувшись бедрами навстречу молодому королю. — Когда ты захлебнешься наслаждением и будешь умолять о разрядке.
Гневион отстранился с хитрой усмешкой, навис над беспомощно распростертым Андуином. Конечно, сейчас он попросит его начать умолять. Андуин внутренне застонал — опять дракон втянул его в свои игры. Как будто недостаточно того, что Гневион был значительно сильнее физически — ему просто необходимо было доминировать над Андуином и морально при помощи трюков и уловок. Андуин подозревал, что эта навязчивая страсть заставлять его подчиниться была в природе Гневиона; может быть, у драконов так принято. Следовало признать, что быть связанным не смущало его само по себе. А если уж совсем честно, он находил напористость черного дракона весьма притягательной.
Однако Андуин был не из тех, кто легко сдается. Он тоже наслаждался, когда ему удавалось одержать верх в коварных играх Гневиона. К тому же, когда дракон побеждал, то принимал победу крайне самодовольно; это был достаточный стимул для того, чтобы попытаться не дать ему такой возможности. Так что матчи у них получались не в одни ворота — оба, и дракон, и молодой король, стремились одержать верх друг над другом в соревновании воли. Ненасытность дракона или человеческое упорство? Андуин полагал, что это делает соревнование интереснее для обоих.
Андуину просто нужно было сдерживаться так долго, как только возможно, не поддаваясь очередной извращенной игре дракона. Каким угодно способом.
— Повторяю: я отказываюсь просить тебя, — с вызывающей улыбкой сумел произнести Андуин.
Ему не было видно лица Гневиона, но он хорошо расслышал низкий рык, отдавшийся во всем теле — дракон явно принял вызов короля. Свободная рука Гневиона скользнула по его выгнутой спине, демонстрируя когти, которых, как Андуин знал, только что на ней не было; они слегка вдавились через материю в кожу.
— Уверяю тебя, ты найдешь меня весьма... убедительным, мой король, — слова Гневиона прозвучали с бархатистой, тягучей угрозой, которую подчеркнула когтистая рука, впившаяся в бедро Андуина. Кончики когтей опасно надавили на кожу — явное предупреждение, демонстрация силы. Андуин сдержал стон, зародившийся в горле; ладонь Гневиона помяла его бедро, затем переместилась на поясницу. Через долю секунды раздался треск разрываемой материи — Андуин вскрикнул от неожиданности, его спины коснулся прохладный воздух.
— Я же говорил тебе не рвать больше мою... — попытавшись отчитать Гневиона, Андуин сбился с дыхания, когда ладонь того жадно схватила его за задницу, принялась мять ее и массировать.
— Она мешала, — ровно ответил Гневион, стискивая его ягодицу.
Затем он переложил руку на другую сторону и повторил движение. Андуин почувствовал, что член у него начинает ныть; давление кольца у его основания было уже весьма явственным. Он прикусил нижнюю губу и зажмурился, стараясь сфокусироваться на дыхании, чтобы успокоиться. Когда эта отвратительная рука отвесила ему шлепок по ягодице, удара и звука шлепка хватило, чтобы его между ног будто током ударили. Сдавленный звук, который издал Андуин, похоже, позабавил дракона — тот недобро рассмеялся и погладил всё той же рукой шлепнутое место, успокаивая ноющую боль.
— Знаешь, мой король, — протянул дракон, продолжая поглаживать задницу Андуина. — Если бы ты только вел себя хорошо и делал, что положено, нам могло бы быть куда веселее.
Когтистая рука вновь легла ему на бедро — на этот раз для того, чтобы удержать Андуина на месте, поскольку Гневион принялся с новым энтузиазмом тереться о него. Ощущение грубой ткани брюк и весьма недвусмысленно стоящего под ними члена словно выбило из Андуина дух; он почувствовал, как по его коже расползается яркий румянец, и не мог сдержать судорожных вдохов, как бы ни старался противиться провокациям Гневиона.
— Тебе — ах — тебе — п-придется — меня — заставить, — нахально проговорил Андуин, зная, что об этом ему придется пожалеть — и скорее рано, чем поздно.
Толчки в его задницу прекратились вовсе, дракон отстранился. Андуин лежал, задохнувшись, глотая воздух в попытке приготовиться к следующему ходу Гневиона. Он мог бы поклясться, что услышал сзади легкий хлопок, с которым обычно открываются флаконы — и задумался о том, что это может значить. Долго ждать ему не пришлось — его подозрения подтвердились: к его анусу прижался влажный и скользкий палец. Андуин чуть дернулся от прохладного прикосновения, извиваясь под весом, придавившим к кровати его запястья.
Его спину вновь окутало тепло, и он ощутил, как дракон коснулся губами его уха — и недобро промурлыкал.
— О, я так и планирую, — произнес этот грязный язык, а затем лизнул его за ухом, оставив длинную теплую мокрую дорожку.
Покрытый маслом палец обвел по кругу его дырочку, и Андуин машинально сжался от этого ощущения. Его затрясло. Безжалостный дракон явно брал над ним верх — и быстрее, чем ему бы того хотелось. Он не успел сдержать скулящий звук, сорвавшийся с губ — а когда осознал, то почувствовал, как лицо запылало. Андуин зримо представил ухмылку Гневиона. Сволочь. Прежде, чем он успел собраться с силами, скользкий палец надавил на его анус сильнее, и мысли покинули Андуина.
— Хм-м? Что такое, мой король? Слишком много для тебя?
Гневион издал легкий смешок — теплое дыхание пощекотало ухо Андуина. Тот открыл было рот, готовый возразить, но тут палец проскользнул внутрь, и вместо слов с его губ сорвался судорожный вздох. Он слабо попытался обернуться — увидеть Гневиона не получилось, но он услышал его довольный смех. Опять он попался на уловку дракона, желавшего, чтобы Андуин издавал как можно больше звуков — это вызвало бы у Андуина раздражение, если бы это чувство не растаяло под натиском пальца, начавшего ощупывать и растягивать его изнутри. Под давлением его анус постепенно раскрывался. Из горла Андуина вырвался низкий, хриплый стон.
Член покачнулся у него между ног. В теле начало собираться тепло; живот налился жаром. Его бедра хотели уже сами качнуться навстречу пальцу, как вдруг он выскользнул наружу. Андуину казалось, что лицо у него горит, вжатое щекой в постель. Его мысли туманило нарастающе наслаждение, и давящее на него тело Гневиона ничуть не помогало обрести ясность ума. Андуин впитывал жар, исходящий от тела дракона, чувствуя, что его как будто готово объять пламя. Наконец в его анус вошли — на этот раз два пальца, щедро смазанные новой порцией масла, чтобы облегчить вход.
Андуин чуть двинул бедрами, простонав, когда сперва губы, а затем зубы Гневиона прихватили мочку его уха. Дракон принялся сводить и разводить пальцы, еще больше расслабляя его отверстие. Дрожа и оседая на матрас, Андуин чувствовал, как теряет последние силы, как оказывается во власти Гневиона. Когда же эти умелые пальцы отыскали особенно нежное местечко, остатки его воли оказались сломлены, и Андуин застонал — с его губ бесконтрольно срывались невнятные звуки в такт неумолимым пальцам, безжалостно терзающим его простату.
За собственными стонами и вскриками он явственно разобрал триумфальное рычание Гневиона, без сомнения, довольного тем, какой реакции ему наконец удалось добиться. Движения его пальцев стали быстрее и беспорядочнее, захватывая все мысли Андуина; тот захлебывался в вихре ощущений — от каждого безжалостного тычка в простату по всему его телу словно пробегала молния. В животе всё сжималось в знакомый тугой комок, а член уже начал почти до неприличия обильно истекать преэякулятом прямо на простыни. Он едва заметил, что подполз еще ближе к краю кровати; с губ его бесконтрольно срывались вопли, которые раньше он так старался сдержать.
Гневион с жадностью продолжал то посасывать, то кусать его шею, издавая рычание, означающее, похоже, то, что он чувствует свое превосходство над распростертым под ним молодым королем. Он давно уже убрал руку, которая вжимала связанные запястья Андуина в постель, но тот этого даже не заметил, потерявшись в собственных ощущениях — волна за волной накатывающем удовольствии, что доставляли ему умелые пальцы дракона. Еще один, последний толчок, резкий и жесткий — и он достиг предела; свившаяся в животе пружина сорвалась. Все мышцы его тела напряглись, из горла вырвался отчаянный хриплый звук, а анус Андуина сжался вокруг этих нахальных пальцев, прося разрядки.
Но вместо этого на него снова навалилась тяжесть, а кольцо напомнило о себе, безжалостно стиснув член у основания. Теперь уже невозможно было не обращать внимания на его давление. Напряжение в животе не схлынуло — Андуин словно замер на краю перед самым оргазмом. Он жалобно хныкнул, чувствуя, как пульсирует член, возбужденный препятствием. В ответ он услышал удовлетворенное рычание над своей шеей; пальцы, всё еще находящиеся внутри него, продолжили пытку, неторопливо поглаживая одно и то же место.
— Похоже, оно работает в точности так, как и должно, — объявил Гневион крайне довольным голосом, явно наслаждаясь каждой секундой мучения Андуина. — Не так ли, мой король?
Обычно Андуин не упустил бы шанса ответить на столь самодовольное заявление, но сейчас, когда его член истекал преэякулятом, умоляя о разрядке, связать слова во фразы было невозможно. Вместо этого он сумел издать лишь слабый звук протеста — а дракон жарко мурлыкнул ему в ухо, от его Андуина сотрясла дрожь. Гневион приподнялся над спиной молодого короля и вытащил пальцы наружу — взамен осталось ощущение пустоты, мускулы сжимались, не находя, вокруг чего. Теперь, когда на него не давил вес Гневиона, Андуин смог поелозить на постели, пытаясь потереться хоть обо что-то жаждущим давления членом. Но сильные руки придержали его за бедра, не давая двигаться, а угрожающее рычание предупредило, что он не должен этого делать.
Его захлестнула еще одна горячая волна возбуждения — к заднице прижалось что-то скользкое и твердое, и он застонал, чувствуя, как его мышцы затрепетали. Если бы не держащие его крепкие руки, он бы машинально толкнулся бедрами назад, навстречу теплому прикосновению. Затуманенным от желания разумом Андуин еще надеялся, что Гневион прекратит его мучать, но вдруг до него дошло, что тот еще не добился своего. Какая-то часть Андуина испытала облегчение из-за того, что он еще не принялся умолять дракона; другая же часть отчаянно вопила, желая только кончить. И всё, что он сумел — это заскулить, когда горячая головка угрожающе надавила, дразня его отверстие.
Гневион промурлыкал и вновь неторопливо повторил движение, явно наслаждаясь тем, как юный король отвечает даже на легкое нажатие. Андуин знал, чего хочется дракону, но какие-то крохи достоинства у него еще оставались — он сдерживался, чтобы не сказать то, что Гневион так хотел услышать.
— Г-не... — сумел он выдохнуть, и в голосе его прозвучало такое неприкрытое желание, что дракон замер на миг — так, что Андуин дернулся.
Без предупреждения Гневион дернул его бедра назад — Андуин оказался нанизан на его член. От внезапного ощущения наполненности у него закружилась голова, глаза распахнулись, а с губ сорвался хриплый крик. Не сдерживаясь особо, дракон резко отстранился, а затем вновь толкнулся внутрь. Андуин обмяк, губы его разомкнулись, тело вздрагивало в такт яростно таранящему его черному дракону.
Андуин не сопротивлялся тому, как Гневион двигал его тело туда-сюда навстречу каждому резкому толчку бедрами; все мысли вылетели у него из головы, осталось лишь острое ощущение того, как яростно его трахают. Для Черного Принца была необычной такая несобранность — он словно превратился в оголодавшего дикого зверя, входящего в него без оглядки, без предосторожности. Эта животная ярость отдавалась в Андуине каким-то новым, ни на что не похожим восторгом — опасная, ничем не сдерживаемая власть дракона над его телом опьяняла; опьяняло знать, что это он, он довел благородное существо до такого звериного состояния.
Дикие толчки Гневиона постепенно замедлились, и Андуин за ним слабо захныкал. Дыхание дракона было тяжелым и рваным, из его груди вырвался хриплый рык — он пытался отдышаться. Черный дракон замер совсем, оставаясь глубоко в Андуине; оба с трудом переводили дыхание. Спустя несколько мгновений дракон огладил ладонями бока молодого короля — тот застонал от резкого, но ласкового прикосновения. На спину Андуину вновь навалилось невыносимо горячее тело Гневиона, распаляя его изнутри.
Его охватил удушающий жар. Так хорошо знакомая смуглая рука оперлась на кровать у его головы, глубоко прогнув матрас. Гневион лег на него сверху, и по телу Андуина пробежала дрожь — влажный язык прошелся по его коже, обжигающее дыхание коснулось распаленной кожи. Он не смог сдержать поистине жалобного поскуливания — дракон вылизывал его кожу неутомимо и тщательно. Каждое касание, каждый горячий выдох, щекочущий его ухо — всё лишь добавляло нестерпимого давления между ног. Молодой король стонал, безотчетно толкаясь бедрами, его мышцы сжимались и разжимались, охватывая член Гневиона, всё еще находящийся внутри.
Язык дракона перестал ласкать его шею — взамен к ней припали пылающие губы, жадно посасывающие кожу Андуина. Тот дернулся, заскулив еще раз — на этот раз протестующе, желая лишь, чтобы Гневион прекратил его дразнить. И тот наконец отстранился с негромким смешком — в животе у Андуина что-то сжалось и дернулось; он почувствовал, как рука дракона легла на его бедро.
— Знаю, знаю, — проговорил Гневион, наклоняясь ниже — так, что его губы коснулись плеча Андуина.
Прозвучало так, будто он успокаивает капризного ребенка, и это пробудило в Андуине искру раздражения — которую, впрочем, тут же заглушил укус. Его глаза распахнулись — зубы дракона едва ли не угрожали прорвать остатки льняной материи и впиться в кожу. Конечно, он знал, что Гневион никогда не позволит себе укусить его до крови, но след, несомненно, останется. Позже Андуин отчитает его за это — но он не мог не признать, что укус принес еще один всплеск возбуждения. Словно зверь, подчиняющий свою пару, метящий ее — Андуин знал, что так Гневион заявляет на него свои права.
От этой мысли в паху у него заныло, он зашипел сквозь зубы, захваченный чувством острой необходимости разрядки, в которой ему отказали. Его словно выжимали изнутри; с губ Андуина сорвался вскрик, его анус сжался вокруг члена Гневиона. Его бедра дернулись, а с головки на постель упала еще одна капля преэякулята. Пальцы Гневиона массировали его бедро круговыми движениями, дракон одобрительно зарычал — Андуин ощутил плечом вибрацию. Его трясло от этих ощущений — каждый звук, каждое прикосновение вызывали волну мучительного удовольствия, грозящую утопить его. В голове у Андуина остался только густой туман желания, и единственное, о чем он мог думать — как же невыносимо ему хочется, чтобы черный дракон прекратил наконец эту пытку.
Словно почувствовав накопившееся нетерпение Андуина, Гневион крепче схватил его за бедро, и ухмыляясь так, что молодой король почувствовал это кожей плеча, принялся медленно двигаться. Толчки драконьего члена внутри вышибли из легких Андуина весь воздух, казалось, что тот слишком велик — и каждый нерв в его теле сейчас запылает огнем. Андуин слабо простонал, а Гневион чуть изменил позу так, чтобы сильнее давить на него изнутри. И как бы ни был готов Андуин к любым неожиданным движениям, он не смог удержать дрожи, когда почувствовал, как медленный толчок пришелся по его простате — ощущение оказалось слишком сильным.
Он едва заметил, что кричит — широко раскрытым ртом, из которого затем полились невнятные звуки. Гневион входил и выходил из него ровными толчками, и каждое движение, задевающее чувствительное место внутри, ощущалось, как если бы в животе Андуина плескалась раскаленная лава. Член болтался у него между ног, пульсируя без надежды на разрядку, стиснутый золотым кольцом, мучительно не дающим ему кончить, как бы близок он ни был.
— Что ж, — хриплый голос Гневиона прозвучал прямо у Андуина над ухом, зубы отыскали мочку, чуть потянули и выпустили. — Тебе нравится подарок, мой король?
Дракон принялся наращивать темп, с размахом двигаясь вперед-назад, так, что кожа влажно шлепала о кожу. Андуин давно уже потерял способность сопротивляться и мог отвечать ему лишь всхлипами, извиваясь под весом Гневиона. Внезапно он понял, что плачет — по его щеке скатывались слезы и впитывались в простыни. Последние остатки достоинства рассыпались в пыль, когда очередное нажатие на простату чуть не довело его до оргазма — который был ему по-прежнему мучительно недоступен.
— Г-гнев-вион, пожа... луйста! — едва сумел выдохнуть Андуин между мощными толчками дракона.
Тот замер на миг — Андуин слабо хныкнул — и тут же задвигался еще быстрее, еще сильнее и резче. Рот Андуина распахнулся, но закричать он не смог, глаза широко раскрылись — дракон с рычанием вбивался в него в безжалостном темпе.
— Хм-м, что именно «пожалуйста», мой король? — зловеще протянул он, глубоко войдя в Андуина, прижимаясь пахом к его ягодицам так, чтобы давление не ослабевало — а затем вернувшись к быстрым толчкам. — Тебе нужно выражаться точнее.
Андуин чувствовал, как сочится самодовольством голос Гневиона. Завтра дракон будет злорадствовать по этому поводу, но сейчас Андуину было наплевать — всё, о чем он мог думать, было ощущение давления внутри и нестерпимая жажда наконец кончить. Он застонал, не сдерживаясь, не в силах произнести что-то внятное между настойчивыми толчками.
— Гне... А!... П-пожа... Дай... — проскулил Андуин, чувствуя, что дракон начал двигаться еще быстрее, а его тело напряглось в ожидании еще одного бесплодного оргазма. — Пожалуйста! Прошу тебя, дай мне кончить!
Мольба Андуина перешла в высокий стон. Его член пульсировал, безжалостно стиснутый кольцом; каждая мышца в теле затрепетала, а затем он обмяк — и слабо захныкал от того, что давление никуда не делось. Во время этого бесплодного оргазма Гневион так и остался глубоко погруженным в него; когда же молодой король почувствовал, что тот медленно выходит и поднимается над ним, в груди его расцвела надежда на облегчение. Рука Гневиона осторожно провела по его бедру, по паху, скользнула к пупку, дразнящими движениями приблизилась к измученному члену. Андуина затрясло, когда она наконец добралась до него. Его чувства так обострились, что он захныкал от одного лишь касания — и заныл, когда рука проделала путь по всей его длине до основания; пальцы легли на золотое кольцо, что всё это время не давало ему кончить.
Опасные пальцы поглаживали неумолимый металл — а юный король молил Свет, чтобы наконец освободиться от его гнета. Но в этот момент одно-единственное слово раздавило всю надежду, что успела в нем укорениться. Оно прозвучало, словно хруст сломанной кости.
— Нет.
Андуин не понял даже сперва, что услышал — его залил холодный ужас непонимания; но когда рука Гневиона отпустила его член, до него наконец дошло. Он замер, открыл было рот, чтобы что-то сказать — что угодно, но его прервало новое движение: крепкие руки на его бедрах вновь дернули его назад, безжалостно натягивая на член Гневиона. Он уже так охрип, что смог только издать жалобный и полузадохнувшийся звук; по подбородку у него текла слюна, а глаза широко распахнулись.
— Ты еще не заслужил этого, мой король, — объявил дракон и по-звериному расхохотался, а затем принялся агрессивно толкаться в Андуина — без предупреждения, без малейшей сдержанности. Дракон нашел такой угол, чтобы его головка с каждым ударом врезалась в точности в простату Андуина, и тот жалобно повизгивал, раскачиваясь под непреклонным напором Гневиона. Всё, что он ощущал — толчок за толчком, приносящие невыносимое удовольствие где-то в животе, и непрестанная боль в члене. Выдержать больше он уже не мог — ему казалось, что вот-вот его тело развалится на части, и ничего на свете он так не хотел, как окончания этой пытки.
Даже в этом всепожирающем тумане горячего наслаждения Андуин замечал, как бормочет что-то невнятное, неразборчивое — его трахали, а он продолжал умолять. Конечно же, на эти мольбы Гневион не обращал особого внимания; казалось, от них его пыл становится только яростнее. Когтистые руки впились в плоть Андуина, притягивая его обмякшее тело ближе навстречу каждому толчку, сопровождаемому громким шлепком. Всё, что мог молодой король — плакать и всхлипывать, отчаянно надеясь, что когда-нибудь черный дракон всё же сжалится над ним в достаточной мере, чтобы позволить ему кончить.
Андуин не знал, как долго это продолжалось — Гневион вбивался в него безрассудно и яростно, словно оголодавший зверь, а он хныкал, захлестнутый слишком яркими ощущениями. В конце концов его измученное тело сотряс еще один бесплодный оргазм — а черный дракон хрипло зарычал, сильнее стиснул руку у него на бедрах и беспорядочно задвигал бедрами, глубоко погружаясь в Андуина. Тот взвизгнул и слабо задергался, чувствуя, как внутри разливается тепло. Гневион глубоко, удовлетворенно выдохнул, оставаясь в нем.
Некоторое время Гневион не двигался, пытаясь перевести дыхание и успокоиться. Андуин чувствовал себя совершенно выжатым; он упал бы на постель всем телом, если бы дракон не придерживал его за бедра. Молодой король был измучен и физически, и морально — Свет всемилостивый, да закончится ли это когда-нибудь? Он слабо захныкал и чуть не расплакался, поняв, что член черного дракона у него внутри ничуть не стал мягче. Он приготовился уже было к еще одному заходу нескончаемой пытки, но почувствовал, что одна из ладоней, лежавших на его бедрах, принялась нежно его поглаживать. И этого легкого касания хватило для того, чтобы Андуина затрясло, а с губ его сорвался еще один стон.
Он вновь почувствовал жар и давление драконьего тела, его расплавляющую теплоту. Андуин собрался было вновь просить, умолять жестокое чудовище, но всё, что он сумел издать — слабый звук, замерший где-то в глубине горла. Его шеи коснулись теплые губы — Андуина тряхнуло, глаза у него закатились. В груди Гневиона зародилось негромкое рычание; Андуин всем телом почувствовал вибрацию, и на этот раз она была почти успокаивающей. Он напрягся, ощутив, как ладонь коснулась его живота, но затем она легла на кольцо, стиснувшее его член. Гневион осторожно взял его большим и указательным пальцами.
У Андуина появился крошечный проблеск надежды — но тут же растаял, когда бедра Гневиона вновь начали двигаться, на этот раз очень медленно. Сперма дракона, оставшаяся внутри, только помогала его движениям — то внутрь, то наружу; от этого ощущения скользкости Андуин каждый раз сдавленно постанывал. Он совсем уже не отдавал себе отчета и дольше держаться просто не мог — а Гневион так неторопливо, так размеренно толкался, что Андуин подумал уже, что это продлится всю ночь. В последней отчаянной попытке он вновь попытался взмолиться Черному принцу:
— А-ах... Гне... Пожа...
Ему едва удалось выдохнуть обрывки слов, его голос дрожал, и получилось невнятно. Он почувствовал, как со смешком дракона его шею пощекотало горячее дыхание; Гневион явно забавлялся. Но единственным ответом был резкий толчок бедер, от которого голова Андуина запрокинулась, а воздух, кажется, окончательно покинул легкие. Гневион начал наращивать темп, и Андуин почувствовал, как его анус сжимается вокруг драконьего члена, сердце у него заколотилось, а в животе свернулось знакомое горячее ощущение. Он слабо всхлипнул, готовясь кнеизбежному — но вдруг черный дракон остановился.
От дыхания Гневиона над ухом Андуина передернуло, и он почувствовал, что золотое кольцо чуть сдвинулось под пальцами дракона.
— Полагаю... — протянул тот, чуть качнув бедрами так, чтобы его головка уперлась в чувствительное место внутри. — Ты заслужил разрядку, мой король.
Плавно произнесенные слова Гневиона превратились к концу фразы в рычание, и он вновь начал входить в Андуина, сменив прежний размеренный темп на более жесткий и резкий; шлепки кожи о кожу звенели в воздухе. Молодой король всё пытался что-то произнести, но получалось невнятно — он был на грани очередного оргазма. Подталкивая его еще дальше, в плечо впились острые зубы, одним быстрым движением Гневион снял кольцо — и перед глазами Андуина всё побелело, в животе у него словно пружина лопнула.
Он кончил на простыни, давно сбившиеся под ним, скрутившиеся в канаты. Он хотел закричать, но хриплый вопль едва сорвался с губ — всё напряжение, скопившееся в его теле, вдруг растаяло, и он распластался по постели, словно был вовсе без костей. Черный дракон продолжал неистово толкаться в него, и Андуин ощутил, как изнутри его снова заливает сперма — но он был слишком вымотан, чтобы как-то отреагировать. Игра подошла к концу. Фыркнув, Гневион вышел из него, и сперма полилась из растянутого отверстия. Тканевый пояс, которым были стянуты запястья Андуина, растворился в клубах черного дыма. Гневион поднял его, прижал к своей теплой груди, придерживая за талию.
Андуин застонал от изнеможения. Его голова чуть свесилась набок; острый подбородок Гневиона лег на его плечо, воздух вибрировал от удовлетворенного мурлыканья. Из последних сил, что удалось собрать Андуину, он с трудом приподнял руку и отвесил Гневиону слабую оплеуху.
— Что? — рассмеялся Черный принц, перехватив ладонь Андуина и небрежно помассировав ее пальцами. — Не сказать, что тебе это не понравилось.
Андуин повернул голову, изо всех сил пытаясь бросить на него строгий взгляд.
— Не то чтобы я в полной мере согласился на такое, — произнес он — Гневион лишь коварно ухмыльнулся, задрав бровь, и Андуин вздохнул. — В следующий раз нам нужно всё обговорить заранее.
— Хм-м, да, я могу поразмышлять над этим, — проговорил дракон, соглашаясь — но явно уже обдумывая следующую уловку. Конечно же. Андуин только глаза закатил — и то не всерьез; а Гневион оставил дорожку поцелуев на его шее.
— Устал? — поинтересовался он, не отрываясь от шеи Андуина.
— Что же меня выдает?
На этот раз глаза закатил Гневион. Он устроился вместе с Андуином на кровати; для этого ему пришлось сорвать с нее простыни, отбросив верхнее покрывало, запачканное их потом и спермой. Он уложил Андуина на бок и натянул поверх обоих остатки простыней. Гневион обхватил Андуина со спины; тот уткнулся головой в ближайшую подушку. Утром он проснется не только усталым, но и измученным — надо будет как следует отчитать Гневиона по пробуждении, но сейчас Андуин позволил себя убаюкать негромкому рычанию, что доносилось из груди засыпающего дракона.