Work Text:
1
Кью искренне считал, что заслуживает качественный сон.
В его арсенале были ортопедический матрас и утяжеленное одеяло, шторы блэкаут и увлажнитель воздуха в спальне — план был надежен, как швейцарские часы. Может, в конечном счете ему попались не часы, а жалкая китайская подделка, ведь ничего из перечисленного не помогало ему уснуть. Возможно, все эти приспособления не были рассчитаны на совместный сон с секретным агентом, раскатистый и звучный храп которого не давал Кью уснуть уже битый час.
Обычно Бонд засыпал в ту же секунду, как его голова касалась подушки, а звуки иерихонских труб начинали звучать сразу вскоре. Все обвинения Бонд решительно отвергал, но когда разъяренный Кью продемонстрировал ему неоспоримое доказательство в виде записи этой устрашающей какофонии звуков на диктофон, сконфузившись предположил, что все дело в искривленной перегородке: дескать, ему часто попадало в передрягах, вот нос и пострадал. На решительное заявление Кью, что с этим нужно что-то делать, Бонд только пожал плечами и сказал, что пока он работает в поле, операция поможет ровно до первой миссии.
Кью оставалось только признать его правоту и добавить к своему набору для сна беруши.
2
— Здесь, здесь!
Кью завозился и, стянув маску для сна с одного глаза, осоловело огляделся:
— Что?
Вокруг не было ничего подозрительного. Бонд лежал на спине, умильно сложив руки в замок на груди, и спал глубоким сном. Кошки свернулись в ногах и не выказывали ни малейшего беспокойства. Кью натянул маску обратно, решив, что ему это приснилось, и настроился снова вернуться в объятия Морфея.
— Девять на двенадцать! Мы не можем… завожу по инструкции на север…
Кью снова поднял голову. Ошибки быть не могло: Джеймс, черт его задери, Бонд разговаривал во сне.
— Майор Том, передаю сообщение. Луна! По курсу луна!
Кью со стоном уронил голову на подушку: еще никогда он не был так близок к тому, чтобы возненавидеть Дэвида Боуи.
3
Некоторые ночи были хуже других.
После тяжелых миссий, которые воскрешали в памяти Бонда призраков прошлого, он праздно шатался по квартире или молча пил виски на кухне, уставясь в одну точку. Когда он все-таки решался лечь, то спал беспокойно: хмурился и стискивал зубы, тяжело вздыхал. Как-то раз он так яростно молотил кулаками по матрасу, что Кью пришлось растолкать его, но тот, проснувшись, только хмуро перевернулся и, не сказав ни слова, ушел в гостиную.
Кью никогда не спрашивал, что ему снится, а даже если бы спросил, то вряд ли получил бы ответ, но он и так был на поверхности: что бы ни снилось Бонду, это мучило его, и сон не приносил ни отдыха, ни облегчения. Кью делал лучшее из того, что было в его силах: просто был рядом, даже если иногда для этого нужно было пожертвовать собственным сном.
4
— Отодвинься.
— Не буду.
— Я серьезно. Возьми второе одеяло или пойдешь спать на диван.
Бонд пододвинулся немного ближе и состроил самую невинную физиономию из всех возможных:
— Но почему?
— Потому.
Бонд согнул колено, придвигаясь к нему.
— Я просто замерз.
— Джеймс! Я тебе не грелка, и мне тоже холодно! Хватит трогать меня ледяными ногами! — взмолился Кью. Сон предательски ускользал от него, а холодные конечности, которыми обвивал его Бонд, совсем не способствовали засыпанию.
— Но если я не буду тебя трогать, то они так и останутся холодными, — вздохнул тот.
— На диван! — рявкнул Кью, делая страшные глаза. Он всерьез задумался о том, что ему нужна защитная крепость из подушек на зиму.
5
Йога нидра под шум дождя и пряный запах пало санто были идеальной подготовкой ко сну. Кью чувствовал себя расслабленным, все тело было мягким и податливым. Больше всего ему хотелось прикрыть глаза и, вдохнув едва уловимый аромат лавандового спрея, отдаться приятной неге. Помедитировать. Визуализировать большой шар, наполненный теплым белым светом, который касается грудной клетки, согревая его живот, шею, предплечья…
— …холодильник?
Кью резко открыл глаза:
— Что с ним?
Бонд неловко мялся в дверном проеме.
— С ним ничего. То есть в нем ничего. Поесть. Я думал, ты убрал пиццу в холодильник, но, кажется, ее там нет.
— Кажется, ты плохо смотрел, — сквозь зубы процедил Кью. Большой теплый шар неумолимо ускользал от него, оставляя неприятный холод в груди. А может, это был просто сквозняк с кухни.
Бонд смущенно почесал затылок:
— Наверное, закажу новую. А где кошачий корм? Я не один голодный. — В подтверждение его слов раздался требовательный голодный мяв.
Кью обессилено откинулся на спортивный коврик. Покой ему даже не снился, потому что для начала он не мог спокойно уснуть.
+1
Кью всегда знал: месть — блюдо, которое подают холодным. Его месть была подана ледяной, но от этого не стала менее желанной. Он включил верхний свет в спальне и громко объявил:
— Какой чудесный день, с добрым утром! Ты вылетаешь на Майорку через два часа.
Бонд протестующе застонал и натянул одеяло на голову, чтобы спрятаться от слепящего света.
— Мгхм, — жалостливо проворчал он.
— Угу, — злорадно подтвердил Кью. — Задание на целую неделю, представляешь? Так жаль, что ты уедешь.
Он пощекотал пятку Бонда, на что тот возмущенно откинул одеяло, но тут же поморщился:
— За что?..
— Кофе на столе, любимый!
Посвистывая себе под нос, Кью включил погромче радио. Он уже потирал руки в ожидании выходных: наконец-то ничто не помешает ему выспаться, а если для этого ему и пришлось изменить расписание агентов, то кто его осудит?