Chapter Text
– Эй, Спок, я ужасно тобой недоволен!
Джим с восторгом обнаружил, что старпом, шедший в десяти метрах впереди него по коридору, тотчас остановился, а его чуть сутулая спина мгновенно выпрямилась. Слух у Спока был отменный, как и манеры.
Вулканец очень быстро, но от этого не менее грациозно, развернул корпус своего тела в сторону Джима и, поздоровавшись, задал ровно два ожидаемых вопроса: «Капитан, в чём причина вашего недовольства?» и «Почему вы не в лазарете?».
В груди Джима тут же потеплело, словно кто-то врубил на максимум обогреватель, а на его лице сама собой нарисовалась улыбка. Всё-таки личный вопрос Спок задал первым. А стало быть, хотя, конечно, строптивый вулканец не признал бы этого и под пытками, Джим значил для Спока больше, чем просто капитан для первого офицера.
Стараясь не сорваться в галоп, Джим степенно приблизился к своему старшему помощнику и остановился в провокационном полуметре от него.
– Первое, – сказал он, демонстративно загнув палец на правой руке и не переставая при этом улыбаться, – Боунз уже полчаса как отпустил меня в свободный полёт, и второе – ты должен был мне сообщить о вызове с Земли.
Джим многозначительно вздёрнул брови, стараясь тем самым воззвать к голосу совести старпома, разве что ногой не стал притопывать. Но вместо слёзного покаяния получил полный благородного достоинства ответ:
– Примите мои поздравления в связи с вашим выздоровлением, капитан, – сказал Спок, слегка чопорно склонив голову на бок, – и извинения в связи с моей оплошностью, – теперь вулканская чопорность перекинулась и на движение рук, степенно убранных за спину. Джим даже залюбовался. – Однако я был неверно проинформирован доктором Маккоем о времени вашей выписки. Если не ошибаюсь, он говорил, что закроет ваш больничный отпуск не ранее чем через неделю.
На самом деле Спок ошибался, точная цитата звучала так: «Да я лучше примотаю тебя проводами к кушетке и заткну рот кляпом, чем отпущу на мостик раньше следующего месяца». Однако Джим знал подход к старому сельскому доктору, и после двух суток полного неповиновения и намёка на возможную голодовку, сменившихся ещё сутками бессовестного подхалимажа и обещаниями пополнить алкогольную коллекцию доктора новыми экспонатами, он был выпущен в мир с грозными посулами вернуть буйного пациента в лазарет в случае малейшего недомогания.
Однако последнее Джим считал маловероятным, он чувствовал себя превосходно, и если на Земле в госпитале он ещё ощущал какие-то последствия своей двухнедельной комы после полного переливания крови Хана, то, вернувшись в лазарет на «Энтерпрайз», страдал исключительно от беспросветной скуки и недостатка общения, которое и намеревался компенсировать прямо сейчас в компании Спока путём откровенного флирта.
– Так что там насчёт вызова с Земли? – спросил он у вулканца, когда безмолвная игра в гляделки стала практически неприличной. – Ты знаешь, кому мы так понадобились?
– Разумеется, капитан, – Спок кивнул, даже не пытаясь поскорее утолить любопытство Джима, откровенно наслаждаясь моментом своей большей осведомлённости. Кажется, не только Кирк тосковал по их донельзя приятному общению – очевидно, сейчас вулканец нарывался на более близкий контакт, но быстро спохватился, напустив на себя обычный деловой вид. – Нас вызывает глава Академии Звёздного Флота – полагаю, речь о нашем новом назначении.
– «Энтерпрайз» сейчас не способен долететь даже до Луны, – Джим с сожалением пожал плечами, – едва ли речь будет об этом, тем более адмирал Комак пока не давал о себе знать. – Кирк резко остановился, не преминув положить руку на старпомовское плечо и хитро прищуриться. – Колись, тебе известно не только кто нас вызывает, но и точная причина вызова?
Прежде чем Спок успел ответить, Джим задал ещё один вопрос:
– А кто сейчас глава Академии? С учётом последних событий я немного выпал из реальности.
И это ещё было мягко сказано – пока он валялся в госпитале, «Энтерпрайз» был отбуксован в доки и стал прибежищем банды хамоватых ремонтников, Хану и его замороженной компании выделили целый этаж в Институте Криоконсервации, а триббла, спасшего Джиму жизнь, переселили в зоопарк, где он немедленно сделался звездой галактического масштаба. О том, что Чехов самопроизвольно перевёлся назад на мостик и с особой жестокостью уничтожил красную форменку в утилизаторе, можно было уже не упоминать.
– Эллис Тёрнер, Джим, – мягко ответил Спок, вырывая Кирка из глобального осмысления многообразия событий. Видимо, он считал при этом, что рука капитана, по-прежнему сжимающая его плечо, является логичным и необходимым атрибутом любого разговора с вышеупомянутым начальством. – Блестящий специалист, я восхищался её методами работы со студентами, когда был преподавателем.
– А-а-а-а, – протянул Джим, – ну да, она профи. – «Глава инквизиции, мастер-палач, огненная фурия», – само собой, эти яркие эпитеты он сдержал при себе, не желая рушить восторг Спока по поводу предстоящего разговора. Как бы вулканец ни силился быть сдержанным, Джим научился распознавать время, когда его старпом впадал в радостное предвкушение. Правда, обычно оно относилось к совместному времяпрепровождению с Джимом, а не с женщинами, которые спали и видели, как бы живьём содрать кожу с любимого капитана, а остальное бросить в яму, полную голодных аллигаторов, – что же, давай поговорим с миссис Тёрнер, нехорошо заставлять ждать главу Академии Звёздного Флота, – проговорил Джим и, так не отцепившись от Спока, поплёлся за ним в зал совещаний. Кто знает, может, она уже и забыла, что Кирк был среди её кадетов?
– Здравствуйте, капитан, – поздоровалась Эллис Тёрнер, оценивающе оглядев высший офицерский состав «Энтерпрайза» с экрана комцентра. Одного взгляда холодных серых глаз на Кирка хватило, чтобы у новоиспечённого руководителя Академии Звёздного Флота самопроизвольно скривились губы. «Значит, не забыла», – пронеслась паническая мысль, но Джим лицом в грязь не ударил и выдал самую бодрую улыбку, на какую только был способен с учётом намечавшегося нервного тика в связи с нежданной встречей. Даже щёки заболели.
– Здравствуйте, миссис Тёрнер, – тоном прилежного кадета ответил Джим. – Чем обязаны чести видеть вас сегодня?
– Профессор Тёрнер, если позволите, – уточнила женщина с экрана, застав Джима испытать мучительный приступ «дежа вю». Не хватало только продолжения: «Хватит паясничать, мистер Кирк. Это недопустимо, мистер Кирк. С вещами на выход, мистер Кирк».
Вообще-то, обычно женщины любили Джима, и, в зависимости от степени их знакомства, идентифицировали его в диапазоне от «милого» до «потрясающего». Но только не Эллис Тёрнер. Похоже, она была на сто процентов иммунна к природному обаянию Джима, а он, надо сказать, за время своей учёбы в Академии сделал всё возможное, чтобы она закрепила этот иммунитет на генетическом уровне и начала передавать его по наследству. И даже более того... Но лучше было об этом не вспоминать, а обратить свой взгляд в будущее.
– Конечно, профессор Тёрнер, – улыбнулся Джим, решив ради сохранения мира и спокойствия в отдельно взятом комцентре, а заодно и в собственной нервной системе, быть обходительным и галантным, – так чем мы обязаны вашему звонку?
– Всего лишь простая формальность, мистер Кирк, – медленно сказала она, зловеще понизив голос, – адмирал Комак передал мне право сообщать вам и коммандеру Споку о вашем новом назначении на Землю в качестве инструкторов в Академию Звёздного Флота.
– Только не это, – прошептал Джим, чувствуя, как земля начала постепенно уходить из-под ног. По сравнению с этой новостью даже вероятность попасть в лапы к клингонам могла показаться заманчивой перспективой. – То есть я хотел сказать: «Вот это да! Не может быть», – добавил он, попытавшись обернуть дело в шутку. Но, увы, было слишком поздно.
– Боюсь, что может, – ответила Эллис Тёрнер, и Джиму почудилось, что он увидел в её глазах отсветы адского пламени. – Я сама была удивлена, получив рекомендации от адмирала Комака. Но, судя по всему, ваш корабль не сможет летать в ближайшие полгода, и на это время вы поступаете в моё полное распоряжение.
– На полгода? – переспросил Джим, решив, что стресс вызвал у него отказ слуха. – «Энтерпрайз» будет готов к вылету гораздо раньше!
«А если не будет, – добавил Кирк про себя, – то я выйду и подтолкну». В самом деле, если варп-двигатель заводился двумя пинками ноги, то сила, приложенная с умом, могла без труда поднять целый корабль за пару месяцев.
Джим обернулся к Споку, ища поддержки, но куда там. Спок светился, как рождественская гирлянда, и явно уже строил планы о своём триумфальном возвращении в Академию. Тотальное поражение, вот как это называлось. Против Джима были Эллис Тёрнер, незримый адмирал Комак и даже Спок.
– Когда мы должны прибыть на место? – спросил вулканец у их недружелюбной собеседницы, абсолютно не реагируя на поникший вид своего капитана.
– С понедельника начинается новый семестр, – ответила она, мгновенно переменившись в лице и даже сопроводив свои слова чем-то напоминающим улыбку. – Думаю, вам хватит двух дней, чтобы закончить свои дела на «Энтерпрайзе» и приступить к подготовке к занятиям.
– Каким ещё занятиям? – с тревогой переспросил Кирк. Очевидно, слухом дело не ограничилось, и теперь стресс сокрушил и его высшие нервные центры. – Что именно мы должны будем делать?
– Коммандер Спок вернётся к преподаванию астрофизики, а вы...– Эллис Тёрнер внимательно посмотрела на Джима, вновь сделавшись похожей на одного из всадников Апокалипсиса, – а вы займёте должность в соответствии со своими навыками и квалификацией.
Что вполне могло означать, что следующие полгода Джим проведёт, отдраивая туалеты Академии, став третьим в компании швабры и поломойного ведра. Потому как опыт в воспитании подрастающего поколения, если, конечно, не брать в расчёт Чехова, равнялся у Джима абсолютному и беспросветному нулю.
– Звучит многообещающе, – тактично ответил Кирк, чем заслужил неодобрительный кивок от профессора.
– Я смотрю, время вас нисколько не изменило, капитан. – Правая бровь Спока немного приподнялась вверх, даже такой профан в человеческих эмоциях, как он, не мог принять последние слова Эллис Тёрнер за комплимент. – Поскольку Звёздный Флот переживает трудные времена, нами с адмиралом Комаком было принято непростое решение по завершении этого учебного семестра наиболее успевающих студентов назначить на звездолёты, где они и смогут завершить своё обучение уже в полевых, так сказать, условиях. Само собой, вам будет предоставлена возможность комплектации экипажа самостоятельно по итогам их экзаменов.
– В этом есть смысл, – поддакнул Спок.
– Разумеется, – «солнышко», может быть, и не было произнесено вслух, но мягкая улыбка, скользнувшая по губам Эллис Тёрнер, явно не подразумевала ничего другого.
Очевидно, эти двое отлично спелись и, говоря по чести, Джима это совсем не воодушевляло. Он с тоской подумал, что в их диалоге не было ни крупицы подхалимства, ни заискивания друг перед другом, эта дама и его старпом действительно были хорошо знакомы и, судя по всему, испытывали весьма тёплые чувства с полной взаимностью. Что, естественно, вызывало у Джима одно единственное желание – запереть Спока в каюте подальше от посторонних женщин и выпускать на волю только с надписью во всю грудь «Принадлежит Джиму Кирку».
– Тогда ждите нас через два дня, – сухо сказал он, чтобы на корню пресечь эти сентиментальные переглядки.
– Договорились, капитан, – Эллис Тёрнер блеснула холодной сталью серых глаз в его сторону, – поверьте, я умею ждать. Конец связи.
– Хм, – поделился своими умозаключениями Спок, – я не совсем уловил смысл последнего заявления профессора. Оно носит какой-то скрытый подтекст?
– Да как сказать? – побелевшими губами произнес Джим, намёк Эллис Тёрнер для него был прозрачен, как дистиллированная вода. Возмездие, от которого он сумел улизнуть два года назад, по всем признакам наконец-то его настигло, а дальше будет только хуже. – Знаешь, я, наверное, должен тебе кое в чём признаться. Я никогда не ходил в любимчиках у профессора.
– Ну… – вулканец колебался несколько секунд, но всё-таки заложил руки за спину и сообщил нравоучительным тоном, на глазах эволюционируя из коммандера Спока в профессора Спока. – Полагаю, Эллис Тёрнер до сих пор не простила тебе Кобаяши Мару, я не могу её в этом винить, ведь это и была и её работа тоже. Только благодаря ей твоя выходка была вынесена на суд дисциплинарной комиссии, подобные инциденты обычно не имеют столь широкой огласки.
Джим почувствовал острую необходимость уронить челюсть на пол и оставить её там до лучших времён, осмысливая услышанное. А он-то, святая простота, думал, что разработал блестящий план, выпутываясь из той ситуации. Но, оказалось, Эллис Тёрнер и в этом его обошла. Она что-то подозревала или, возможно, знала всё.
– А что ещё Эллис Тёрнер говорила тебе о Кобаяши Мару? – совершенно невинным тоном поинтересовался Джим у Спока. – Она не уточняла, что подвигло её на такие жестокие меры в отношении меня?
И тут же пожалел о последнем вопросе. В самом деле, узнай Спок, ради чего он заварил ту кашу на самом деле, его доброе имя улетело бы в иные миры быстрее, чем бигль адмирала Арчера в параллельную реальность.
– Ничего такого, чего бы я сам не знал, – степенно ответил Спок, заставив Джима расслабленно выдохнуть. – Кстати, о Кобаяши Мару...
«Я тут вспомнил, что вы ничтожная личность, и я не хочу с вами иметь ничего общего», – в уме закончил за Спока Джим. Он вновь подобрался, готовый принять жестокую, но вполне справедливую кару с перспективой валяния у Спока в ногах, но вулканец неожиданно положил руку ему на плечо и, так и лучась всепрощением, вслух произнёс:
– Капитан, теперь, поработав с вами, я понял причины, побудившие взломать систему и доказать профессорам их возможные заблуждения относительно этого теста. Даже не разделяя вашего мнения в полном объёме, я признаю, что это был смелый поступок, направленный на продвижение вашего мировоззрения и защиту ценностей, которые составляют ваше естество.
Джим кисло улыбнулся. Сейчас его естество отчаянно желало закончить этот разговор. Если раньше в его светлую голову и приходила мысль выложить всё подчистую, то теперь он намеревался держать язык за зубами до конца своих дней и признаться во всем Споку лишь на смертном одре, то есть никогда.
– Очень хорошо, что ты так здорово меня понимаешь, – сказал он после длительной паузы, вероятно, по мнению Спока, призванной обозначить важность прозвучавших слов, – однако всё это было сто лет назад, и давай мы больше не будем об этом вспоминать.
– Разумеется, – Спок благородно кивнул, – кажется, я начинаю понимать твоё недовольство новым назначением. – «Если только прочитал мои мысли», – уныло подумал Джим, виновато выслушивая продолжение старпомовского психологического анализа его внутренней натуры. – Ты привык быть бунтарём, рушить шаблонные системы, направленные на стандартизацию мышления, теперь же тебе самому предстоит стать частью этой самой системы. Возможно, понимание этого вызывает у тебя некоторое чувство дискомфорта.
В одном Спок был прав: после разговора с Эллис Тёрнер чувство дискомфорта было фактически материальным, по крайней мере ладони до сих пор были покрыты холодной плёнкой пота. Однако истинные мотивы беспокойства Джима остались для Спока скрыты. Похоже, наивный и чрезмерно правильный вулканец за время комы капитана успел воздвигнуть его в ранг святых.
– Из меня получится инструктор такой же, как из тебя танцовщица канкана, – в сердцах выпалил Джим, всерьёз обдумывая возможность попросить Маккоя ввести его в состояние стазиса лет эдак на десять.
На лице Спока не дрогнул ни единый мускул – может быть, он был не такой уж и плохой танцор, но, скорее всего, он просто верил в Джима.
– Тебе не стоит беспокоиться, Джим, – покровительственно сообщил Спок. Кажется, в нём вновь стали пробуждаться профессорские замашки. – Обещаю, я помогу тебе составить программу занятий и подобрать соответствующий материал. Ты впишешься в коллектив Академии так же идеально, как вписался в коллектив «Энтерпрайза».
«Только покрутить штурвал там мне уже никто не даст», – ворчливо подумал Кирк, однако бескорыстные посылы старпома, чего уж, были весьма приятны.
– О, Спок, – Джим выдал бодрую улыбку, – я когда-нибудь говорил тебе, что ты очень милый?
– Только когда вы были пьяны или не в себе, но в этот раз я приму ваш комплимент.
* * *
Вокруг Спока гудела толпа. И он был склонен отчасти согласиться с Джимом, именовавшим это сборище «утренником в детском саду». По левую руку от Спока сидела девушка не старше пятнадцати лет, а если принять во внимание ускоренное развитие современной молодежи, то на поверку ей могло оказаться лет тринадцать, не больше. Это настораживало, но имело вполне логичное обоснование. После нападения Нерона на корабли Федерации в главном учебном органе Звёздного Флота обозначился существенный недобор кадетов, и, взяв на вооружение принцип «моложе, но не хуже», Академия влила в себя новую кровь, в которой, судя по всему, отчаянно бурлили гормоны и прочие компоненты полового созревания.
Спок недовольно поёрзал на своём месте, до начала торжественной церемонии было ещё целых четыре минуты. Или двести сорок секунд, в течение которых ему предстояло оставаться единственным островком спокойствия и рассудительности в море неудержимой радости и граничащей с буйством эйфории, вызванных воссоединением кадетов после длинных каникул.
– Пока всё не так уж плохо.
Спок почувствовал знакомое движение возле левого уха, а потом рука Джима Кирка шлёпнулась прямо на его плечо. Как и подобает преподавателям, они с Джимом заняли крайние места в ряду, и теперь капитан сидел на ряд выше Спока, время от времени совершая подобные манипуляции и начисто сбивая деловой настрой своего старпома.
После таких действий Споку хотелось только одного – вывернуть шею на сто восемьдесят градусов и призвать капитана к порядку. И при этом не пытаться слишком уж пристально изучать облик Джима, по всем правилам Академии Звёздного Флота облачённого в чёрную преподавательскую униформу.
– Я говорю, пока не так уж всё и плохо, – повторил Джим и наклонился к самому уху Спока, по-видимому решив, что тот не отвечает не из чувства протеста, а потому что оглох от звуковой атаки сидящих поблизости кадетов. – Только мне становится скучно.
Естественно, чтобы ответить, Споку пришлось отклониться назад и, естественно, Джим немедленно придвинулся ближе, создавая для всех вокруг впечатление, что они шепчутся.
– Капитан, поверьте мне, я жду начала торжественной части с не меньшим нетерпением, чем вы, – говорить пришлось, сидя к Джиму в пол-оборота, фактически вжимая его руку в своё плечо. Подобного нарушения личного пространства можно было легко избежать, если бы Спок встал со своего места и обернулся к Кирку. Учитывая каскадное расположение рядов в аудитории, говорить с человеком, сидящим чуть выше, было более чем удобно. Однако по неведомой причине Спок предпочёл этого не делать.
– «Джим», Спок. Здесь я не капитан. – Кирк склонился ещё ближе, слегка сжав плечо вулканца. Теперь впечатление того, что они шушукаются на глазах у всех, стало поистине абсолютным. Чем ближе губы Джима приближались к уху Спока, тем тише звучали его слова. По спине чётким строем в рядок от шейных позвонков до крестца торжественно промаршировал целый взвод мурашек. – Давай вне стен корабля отставим чины и звания в стороне, мы же сейчас в гражданской обстановке. Хорошо?
Спока это предложение озадачило, одновременно вызвав лёгкое головокружение от сладких перспектив называть капитана по имени, не выглядя при этом излишне уязвимым старпомом, делающим первый шаг в ту сторону, в которую ходить добропорядочным вулканцам не следовало бы. Так не должно было быть, но диагностика внутреннего состояния безошибочно указывала лишь на одно – этого предложения Спок ждал если не всю свою жизнь, то последние несколько месяцев – абсолютно точно. Хотя, если говорить по чести, после всего, что он пережил во время битвы с кораблём Маркуса, поимки Хана и в течение двух недель бессистемных метаний в земном госпитале, где природа его чувств к капитану открылась ему во всей незамутнённой ясности, других реакций ожидать не стоило. Однако в этом-то и крылась главная проблема. Не было ничего естественнее поддерживать флирт, будучи человеком. Но Спок определённо человеком не был, и, как правоверный вулканец, безупречный во всём, он просто не имел права на подобные послабления для себя. Ведь все пятьдесят процентов его инопланетных генов назидательно твердили ему, что в вулканском обществе тесные контакты возможны исключительно между индивидуумами, официально составляющими романтическую пару. Романтическую пару, собирающуюся в скором будущем разделить радости плотской любви, ментальной связи, совместного выбора шторок в ванную и очередности выгула сехлата в пустыне.
Не то чтобы они с капитаном уже обсуждали такую возможность, но, насколько Спок мог судить по косвенным признакам, Джим был совсем не против подобного развития событий. По крайнее мере того, что касалось радостей плотской любви. О готовности Джима к совместным покупкам штор и остальным пунктам обязательной вулканской программы Споку было ничего не ведомо. Но способ проверить всё-таки существовал.
– Это было бы оптимально, – затаив дыхание ответил Спок, окончательно уверившись в том, что Академия Звёздного Флота внезапно предоставила ему уникальный шанс проверить их чувства, полагаясь не только на бьющийся в его боку неугомонный орган (поскольку мозг здесь был бессилен), но и на мудрость и опыт всей вулканской расы.
– О, неужели начинается? – оставив в покое плечо задумчивого вулканца, Джим поспешил принять положение тела, достойное звания героя Федерации и капитана флагмана Звёздного флота, даже не подозревая, на что секунду назад толкнул в мыслях своего старпома.
Тут же по всем канонам многолетних традиций заиграл гимн Федерации, и кадеты вместе с преподавателями повскакивали со своих мест, дабы выразить почтение их общему славному наследию. А Спок вытянулся по стойке смирно и прижал руки к бокам, игнорируя навязчивое желание оглянуться и проверить, хватило ли у Джима благоразумия последовать его примеру. Однако, следуя установленным правилам, он мог смотреть исключительно прямо перед собой на пока ещё пустую кафедру авансцены, ощущая лопатками взгляд капитана, который к благоразумию и тем более приличиям имел самое опосредованное отношение.
Хорошо хоть устроители церемонии ограничились одним куплетом гимна, и скоро кадеты и преподаватели так же дружно рухнули в кресла, готовые внимать словам появившейся на сцене Эллис Тёрнер. При каждом движении её ярко-рыжие волосы колыхались над безупречно выглаженным серым кителем, и вся она от кончика остроносых туфель до пламенной макушки являлась образчикам величия и благопристойности Звёздного Флота. Это на время позволило Споку отвлечься от нездоровых мыслей о Джиме Кирке, хотя что-то подсказывало ему, что долго этот эффект не продлится.
– Кадеты и преподаватели, – сказала Эллис Тёрнер лирическим сопрано, – я рада снова приветствовать каждого из вас в стенах Академии Звёздного Флота.
За спиной Спока послышалось саркастичное хмыканье, и он уже готов был обернуться, чтобы шикнуть на распоясавшегося кадета, когда понял, что этот недружелюбный акт исходил от его собственного капитана. А потому, в отсутствие достойных альтернатив, Споку оставалось демонстрировать своё негодование исключительно выразительным передёргиванием плеч, которое, как он очень надеялся, не слишком походило на игривый призыв обратить на него внимание.
Из-за анализа этого допущения он прослушал всю первую часть речи Эллис Тёрнер и смог восстановить концентрацию внимания, только когда она перешла к объявлению кадровых изменений.
– С неподдельной гордостью могу сообщить, – сказала она, торжественно возвысив голос, – что профессор Спок вновь вошёл в состав преподавательского состава Академии и займётся преподаванием астрофизики у младших курсов.
Она благородно сделала паузу, чтобы дать Споку время подняться со своего места и показаться во плоти разномастной публике. Публика, надо сказать, встретила его явление тревожным молчанием, что Спок решил считать верным признаком истового уважения и, возможно, даже затаённого благоговения.
– Кроме того, в этом году мы проведём набор на ряд высших курсов, – невозмутимо продолжила Эллис Тёрнер, – с полным расписанием дисциплин вы можете ознакомиться на своих информационных планшетах. Хочу лишь добавить, что дисциплину «выживание старшего офицерского состава в экстремальных ситуациях на звездолётах класса «Конституция»» будет вести не кто иной, как широко известный Джеймс Тиберий Кирк…
Если в голосе ректора Академии Звёздного Флота и проскользнула нотка сарказма, то лекторский зал мгновенно взорвался бурей аплодисментов, безудержными воплями фанатичных девиц, едва достигших совершеннолетия, и свистом малолетних прыщавых юнцов. Бесспорно, Джим чувствовал себя в такой обстановке, как рыба в воде, и Споку приходилось лишь надеяться, что он не вздумает посылать воздушные поцелуи в толпу. Ощущение присутствия на рок-концерте стало усиливаться, не хватало лишь белья, летящего в сторону всеобщего кумира. Что было бы крайне неприемлемо, если говорить о рамках приличий, и вполне укладывалось в новую картину мира Спока, если вспомнить о том замечательном вулканском обряде, к которому он подумывал прибегнуть. Ритуал Кh’knerla’th, определения чувств, звал и манил, но строить подобные глобальные планы в окружении беснующихся кадетов было совершенно не к месту.
– Мистер Кирк, вы можете садиться, – сухо сказала Эллис Тёрнер, которой, судя по всему, этот цирк стал докучать.
Спок вновь мужественно не поддался искушению обернуться назад, дабы проверить чёткость выполнения приказа ректора, логически придя к выводу, что Джим должен был послушаться. Однако зуд между лопатками достиг такой степени, что теперь приходилось бороться не с желанием обернуться назад, а с неудержимой тягой потереться о колени капитана спиной, чтобы успокоить разошедшиеся сенсорные рецепторы.
– Как вы понимаете, высшие курсы предусматривают занятия лишь с избранными кадетами, – не догадываясь о страданиях Спока, продолжила Эллис Тёрнер, – окончательные списки групп появятся в разделе объявлений на ваших планшетах после согласования всех кандидатов с лектором соответствующей дисциплины.
По залу пронесся разочарованный гул. Однако Эллис Тёрнер это заинтересовало мало, она невозмутимо продолжила свою крайне информативную речь: перечислила все нововведения, напомнила, чем в стенах Академии заниматься запрещено, а чем – категорически запрещено, ещё раз выразила свою радость по поводу предстоящей работы и великолепных перспектив для выпускников, после чего объявила команду вольно.
Если Спок и думал, что теперь-то уж точно сможет единолично завладеть вниманием капитана, то действительность оказалась к нему жестока. Галдящая толпа, до того сдерживаемая властной рукой Эллис Тёрнер, наконец почуяла свободу и за одну минуту снесла Спока на два ряда ниже, в сторону ровно противоположную его изначальному движению.
– Это и правда вы, капитан Кирк? – заглядывая в глаза капитану, спрашивала малолетняя соседка Спока.
– Вы настоящий пример для всех нас, – вторил ей румяный парень, степенью своей восторженности сумевший бы заткнуть за пояс энсина Чехова.
Со стороны Джима Кирка в ответ на это доносились исключительно растроганные междометия, в которых скромность и смирение отсутствовали как класс.
Это было уже совсем вопиюще. Спок, до того момента не решавшийся сопротивляться кадетскому потоку, решительно двинулся наверх, обуреваемый желанием на корню пресечь эту вакханалию и в приватной обстановке объяснить Джиму всю неуместность любых панибратских контактов в стенах Академии.
К Споку, само собой, всё это не относилось, он был преподавателем и вообще имел право на привилегированное, так сказать, положение…
– А, Спок, – Джим радостно втянул его в опасно сжимающийся круг толпы. – Друзья, вы ведь знаете, что профессор Спок служит первым помощником на «Энтерпрайзе»?
Новоиспечённые «друзья» Джима согласно закивали, но больше никак не выразили своего энтузиазма в связи с появлением ещё одного обитателя героического корабля, а бледнокожий парень с давно не стриженной тёмной шевелюрой и вовсе оттеснил Спока в сторону и задал Кирку свой жизненно важный вопрос:
– Вы ведь расскажете нам о том, как сумели пройти тест Кобаяши Мару?
Спок задрал бровь, стараясь, чтобы в этом жесте сквозило не слишком много насмешки, однако в следующую секунду обнаружил, что, подталкиваемый Джимом, очень быстро движется по направлению к выходу, а толпа возбуждённых фанатов с тоской взирает им в спины.
* * *
И почему ради разнообразия всё хотя бы один раз не могло пойти как по маслу?
Стоило Джиму лишь на секунду поверить, что возвращение в Академию не превратится для него в позор вселенского масштаба, а наоборот, обернётся позитивным поворотом судьбы (ну, вы понимаете, все эти восторженные возгласы и поклонения образу героя), как нашёлся один малолетний умник и попытался всё испортить. Джим просто диву давался на такую несправедливость: он отправил в чёрную дыру корабль ромуланцев из будущего, а потом воскрес после героического спасения «Энтерпрайза» от свихнувшегося сверхчеловека. А первое, о чём его спросили в Академии, всё равно было трижды проклятое Кобаяши Мару. Естественно, пришлось срочно хватать Спока и немедленно смываться в безопасное место, пока его репутация не расползлась по швам, как старая кадетская униформа. Получилось чересчур фамильярно, да и Спок, естественно, тут же надулся и, кажется, решил с Джимом больше не разговаривать (по крайней мере, его крайнюю задумчивость Кирк интерпретировал именно так), но что ему оставалось делать?
«Не можешь выиграть бой сразу – тяни время», – личная мантра Джима Кирка, которая его ещё ни разу не подводила.
Только в коридоре Джим смог вздохнуть относительно спокойно, но, как оказалось, радовался он рано.
– Надеюсь, вы достаточно насладились официальной частью, – Кирк сначала услышал и лишь потом увидел Эллис Тёрнер, замершую у выхода из зала с двумя планшетами в руках. Караулила она их, что ли? Хотя с неё могло статься. – А сейчас я бы хотела поговорить о работе.
Она быстрой поступью приблизилась к ним со Споком, от чего её рыжая прическа угрожающе заколыхалась, словно бромовое облако.
– Вот, – сказала она Джиму и Споку, при этом не переставая сверлить язвительным взглядом исключительно Кирка, – здесь списки ваших будущих кадетов. Во избежание недоразумений, советую ознакомиться с ними немедленно.
Джим на всякий случай решил повиноваться, хотя толку в этом занятии особо не видел. Если Споку достались в обучение младшие курсы, где каждый первый был обязан изучать астрофизику, то Джим получил в своё распоряжение мудрёное «выживание старших офицеров в экстремальных ситуациях». В чём, если говорить без купюр, Джим был настоящим профи. Однако он не был таким дураком, чтобы считать своё назначение наградой. Судя по всему, адмирал Комак просто решил держать Джима на виду, чтобы он во время ремонта «Энтерпрайза» не натворил ещё чего из серии развала Звёздного Флота, а Эллис Тёрнер подыскала ему такую дисциплину, которую бы он точно не сумел запороть своими недоразвитыми педагогическими навыками. Так что, даже ещё не включив падд, Джим был абсолютно уверен, что на его особый курс будут записаны кадеты общим числом, скажем, семь.
Однако Джим ошибся, их было пятеро: Энцо Аккиле, Джулиана Ананси, Юрий Коротченков, Абрахам Стерн и Джейн Тёрнер. Если первые имена ни о чём значительном лично Джиму не говорили, то пятое заставило сердце подскочить куда-то вверх и прочно обосноваться в горле. Однако мужество не могло его покинуть окончательно, растоптанное и распластанное в лепёшку под квадратным каблуком Эллис Тёрнер, оно ещё пыталось подавать признаки жизни.
– Спасибо, – крайне героически прохрипел он, не без гордости осознавая, что дар речи также всё ещё оставался при нём.
Джейн Тёрнер – прекрасная девушка, симпатичная, остроумная и очень любвеобильная. Пару-тройку лет назад они с Джимом отлично ладили и были хорошо знакомы, то есть даже слишком хорошо. Сейчас она была студенткой последнего курса и по совместительству единственной любимой и горячо оберегаемой дочерью рыжеволосой тиранши, которая в настоящий момент, не стесняясь, в упор пялилась на Кирка и ловила малейшую его реакцию. Ощущение наинеприятнейшее, если вспомнить, чем всё закончилось в последний раз – разбирательством по делу «Кобаяши Мару», подумать только!
Тогда Джим отделался малой кровью, но, кажется, ему уготовили глобальную проверку, и сейчас он получил первое предупреждение. Не стоит дразнить женщину, особенно ту, что затаила злобу. Тыкать в дремлющую паранойю Эллис Тёрнер чем бы то ни было тоже не стоило.
– Я ведь могу расширить список слушателей при необходимости? – вполне в адекватном звуковом диапазоне поинтересовался он. Если Эллис Тёрнер прищемит Джиму хвост – мало не покажется, тем более что речь идёт не о рудиментарном продолжении позвоночника, а о достоинстве! В смысле, чести и достоинстве капитана, хотя, если подумать, возможные потери в любом случае будут катастрофическими. К тому же Спок снова вернётся к полузабытому мнению, что Джим ветреный болван. А это уж совсем никуда не годится.
– В пределах разумного, мистер Кирк. – Эллис Тёрнер всё-таки немного спустила поводок, – я понимаю, что у вас нет педагогического опыта, поэтому, как видите, способна пойти вам навстречу в ваших маленьких просьбах.
– Это в высшей степени дальновидно, – подхватил Спок, – Джеймс Кирк имеет склонность делать всё по-своему, однако зачастую результат бывает феноменальным, если ему не мешать.
– О, спасибо, – Джим расплылся в сахарной улыбке. Определённо, Спока надо было держать подальше от этой дамочки, её убийственная харизма уж слишком сильно влияла на старпома, к тому же ещё не хватало, чтобы она сболтнула Споку лишнее про его прошлое. – Обещаю, я не подведу.
– Ну что же, так тому и быть, – ответила Эллис Тёрнер и, совершив крутой манёвр на каблуках, зашагала прочь от Джима и Спока по своим невероятно важным делам.
– Дай-ка мне свой планшет, Спок,– сказал вулканцу Кирк, когда убедился, что язвительная ректорша скрылась из поля их видимости, а значит, Джим снова стал хозяином своей судьбы.
Но, наверное, Спок всё-таки что-то заподозрил, потому что, прежде чем отдать своему капитану падд, задал-таки один уточняющий вопрос:
– Могу я поинтересоваться зачем?
«Хочу спасти наши нерождённые отношения», – ответил про себя Джим, но вслух пришлось произнести совершенно другое.
– Это важно для моего педагогического развития.
Пауза, возникшая после этих слов, красноречиво доказывала, что Спок думает о педагогическом развитии Джима. Ну и ладно. Ни за что в жизни он не собирался оставаться наедине с Джейн Тёрнер, и тот факт, что вместе с ней на занятия к Джиму будут ходить ещё четыре кадета, ситуацию в лучшую сторону никак не менял. А потому он решил произвести, так сказать, превентивный удар и обезопасить себя от двусмысленных ситуаций с дочкой ректорши, которые в перспективе положат конец их со Споком и так очень нестабильным отношениям.
Буквально выцарапав падд из рук вулканца и призвав на помощь всю мощь своего красноречия, он написал объявление следующего содержания: «Джеймс Тиберий Кирк имеет честь пригласить кадетов младших курсов на первую лекцию курса «Выживание старшего офицерского состава в экстремальных ситуациях на звездолётах класса «Конституция». По результатам пробного занятия лучшие кадеты смогут посещать основные занятия наравне с уже отобранными кандидатами», а потом одним нажатием пальца разослал его всем кадетам из списка астрофизики Спока.
Кирк даже подивился собственной гениальности, однако вулканец воспринял эту затею без особого энтузиазма.
– Джим, когда ты говорил Эллис Тёрнер, что хочешь расширить список слушателей своего курса, я не думал, что это будет означать, что ты пригласишь на лекцию всю Академию.
– Ну не всю, – решил дипломатично уйти от разбирательства этого вопроса Джим, – к тому же лучше сразу с головой окунуться в процесс. Это как учиться плавать – лучше сразу попасть на глубину и попытаться не утонуть.
Спок с сомнением посмотрел на Джима – похоже, его в детстве никто не кидал в пруд, чтобы научить плавать. А значит, чтобы перетянуть его на свою сторону, оставалось только применить запрещённый приём.
– Не беспокойся, я знаю, что делаю, – проникновенно сказал он Споку и положил свою руку ему на плечо, понадеявшись, что вулканец вмиг забудет и об Эллис Тёрнер, и обо всей остальной обитаемой Вселенной. Спок забыл, но уставился на Джима с видом крайнего осуждения.
– Капитан, на нас все смотрят.
– На корабле тоже смотрели, – парировал Джим.
– Мы не на корабле, – степенно ответил Спок и попытался отцепить руку Джима от своего плеча, – и здесь на нарушения общепринятого поведения никто не закроет глаза.
Под этим «никто» Спок имел в виду, конечно же, рыжеволосую ректоршу, как пить дать. Джим посмотрел на старпома своим самым верным щенячьим взглядом, но и это не помогло – похоже, Спок внезапно решил вспомнить свои вулканские принципы. Вот не зря Джим боялся, что эта женщина вобьёт между ними клин. Споку полагалось быть на стороне своего капитана, а он вновь начал превращаться в занудного поборника правил.
– Поверь, меньше всего на свете мне сейчас хотелось бы вызывать недовольство ректора Тёрнер, тебе не стоит волноваться на этот счёт, – Джим снял свою ладонь с плеча Спока, но сделал это нарочито медленно, чтобы вулканец в полной мере запомнил его слова, – я буду самым прилежным преподавателем во всём квадранте, обещаю! Если не веришь, приходи на мой завтрашний открытый урок.
Спок лишь слегка покачал головой.
– Джим, я не намерен контролировать твои действия, к тому же время наших занятий почти совпадает.
– Ах да, – Кирк хитро прищурился, – наверняка шпынять первокурсников очень увлекательное занятие. Спорю на что угодно, где-то в глубине души ты скучал по этому чувству и именно поэтому, когда особо накрывала тоска, отрывался на младшем офицерском составе «Энтерпрайза».
Спок выглядел растерянно – кажется, безобидную шутку он воспринял с полной серьёзностью, присущей его расе, наверное, за это Джим его и любил. Стоп, он на самом деле сейчас подумал то, что подумал? Кирк смущённо рассмеялся и позволил себе ещё одну поблажку – хлопнуть Спока по плечу, когда тот пробормотал:
– Капитан, если вы думаете… я никогда.
– Не волнуйся, Спок, я всего лишь пошутил. Пойду, загляну в библиотеку, подготовлю, так сказать, теоретическую базу. Не хочу завтра разочаровать ни моих кадетов, ни вас с миссис Тёрнер.
– Весьма похвальное стремление, Джим. – Взгляд Спока потеплел, недаром пришлось призвать на помощь живительную силу информационных источников Федерации. За последнюю минуту вулканец назвал капитана по имени как минимум два раза, это что-то да значило, не могло не значить. – Если ты не против, я мог бы составить тебе компанию.
– О, с превеликим удовольствием, мистер Спок! – Джим просиял, галантно пропуская вулканца вперёд. Что бы ни происходило в стенах Академии, ни одна рыжая злюка не должна испортить эти зачатки глобального взаимопонимания.
– И ещё, Джим, я должен уточнить одну немаловажную деталь, – Спок сбавил шаг, всем своим видом давая понять, что следующие его слова будут нести сакральный смысл.
– Какую же? – Кирк насторожился.
– Вулканцы никогда не волнуются, и я в том числе.
Джим громко рассмеялся. Он уже говорил, что любит Спока?
– Само собой, Спок, само собой!
* * *
Когда хронометр в аудитории астрофизики показал 12 00 по полудню, Спок очень удивился. Когда цифры поменялись на 12 01, он заподозрил неладное, а когда на часах уже было 12 02, вулканскому терпению закономерно пришёл конец, и Спок, задрав вверх левую бровь, произнёс вслух своё сакраментальное «поразительно», эхом разнёсшееся по пустой аудитории.
То ли за время его отсутствия в Академии порядки здесь кардинально поменялись, то ли происходило что-то из ряда вон выходящее. По крайней мере, иное оправдание тому, что на его занятие не явился ни один кадет, он придумать не мог. А потому, просидев в полном одиночестве ещё одну томительную минуту, он отправился выяснять, в чём дело.
Коридоры, естественно, были пусты, потому что началось время очередного занятия, и все добропорядочные кадеты в данный момент должны были, раскрыв рот, внимать своим преподавателям. Кому внимали первокурсники Спока, выяснить труда не составило. Стоило бы привыкнуть, что большинство проблем в жизни вулканца возникало благодаря существованию именно этого человека.
Спок по своей наивности думал, что лекция Джима уже закончилась. Благополучно или не очень, это был уже другой вопрос. Однако Спок жестоко ошибался. Прошёл перерыв, и началось время следующего занятия, а кадеты так и не вышли из аудитории Кирка.
У её входной двери Спок даже на мгновение задержался, инстинктивно прислушиваясь к творящемуся за ней действу. Ведь не могло же всё пройти настолько плохо, что возмущённая толпа, пребывая в глубоком шоке, решила немедленно написать коллективное письмо ректору? Или может, самому адмиралу Комаку? А потом сообразил, что, вообще-то, вулканцы не подслушивают и уж тем более не строят необоснованных гипотез, и рывком открыл дверь.
Однако эффектного появления не получилось: дорогу Споку перегородили спины в красных кителях. Похоже, народа в лекторский зал набилось человек двести, и уступать место вновь прибывшему Споку никто не собирался. Как и писать коллективную жалобу на Кирка. Толпа, затаив дыхание, взирала на Джима, преспокойно сидевшего на столе и глядевшего на своих слушателей с таким видом, будто он раскрывает им величайшую тайну во Вселенной.
– …А потом доктор Маккой совершил обратный обмен телами между мной и шаманом, и я спросил коммандера Спока: «Всё ли хорошо с нашим кораблём?» – патетично заявил Джим, заставив большинство кадетов издать тихий вздох, а сердце Спока направиться в район пяток, – и он ответил мне «Да!». Ну а когда я слышу такие слова от своего старпома, это значит, что очередное приключение позади и пора бы заняться делом. – Джим обвёл аудиторию весёлым взглядом и присовокупил. – А именно – написанием отчёта для руководства.
По аудитории прокатилась волна робких смешков, но в большинстве своём кадеты как сидели, боясь пошевелиться, так и продолжали сидеть, замерев и ловя каждое слово из провокационной речи капитана. С учётом того, что Спок давно стал позволять себе недопустимые вольности в общении с Джимом Кирком, оставалось только догадываться, что именно он успел наговорить кадетам за прошедшие полтора часа.
– А теперь можно подвести итог, – и без того сидящий достаточно в расслабленной позе, Джим деловито закинул ногу на ногу. Надо сказать, выглядело это весьма эстетично, настолько, что Спок легко сбросил первое оцепенение, вызванное словесной откровенностью капитана. Его интеллигентная привлекательность, которая проявлялась лишь в редкие минуты мирного написания протоколов и отчётов между дикими забегами по джунглям или эпичными баталиями с врагами Федерации, тут же затмила весь моральный ущерб, вызванный его длинным языком. Кстати, о языке – Джим привычным движением облизнул пересохшие губы, и Спок сию же секунду отдёрнул ворот чёрной преподавательской униформы указательным пальцем, почувствовав резкий приступ нервного удушья.
Впрочем, капитан ничего этого не видел, весьма откровенно наслаждаясь своей ролью звезды местного масштаба. Ловя на себе жадные кадетские взгляды, он невинно поинтересовался:
– Кто может мне сказать номер пункта устава, следуя которому «Энтерпрайз» в описанной мной истории сумел избежать крупных неприятностей?
Толпа взволнованно зашушукалась, не ожидая такого подвоха, Спок же сдержал критический вздох. К сожалению, он был слишком хорошо знаком с нормами выполнения устава членами экипажа вышеупомянутого звездолёта.
– Глава 3, статья 16, пункт 22, подпункт «б», – практически на автопилоте проговорил Спок. Кажется, служба на «Энтерпрайзе» довела его умение цитировать устав до рефлекторных навыков. Этот факт радовал мало, однако положительный эффект всё-таки имелся: равнодушные спины кадетов сменились обалдевшими физиономиями. Кадеты расступились, пропуская грозу астрофизики к по-прежнему сидевшему на столе Кирку.
– Мистер Спок, – тот нисколько не выдал своего удивления, а даже наоборот, выглядел более чем довольным: соскочил со стола на ноги и даже прошествовал навстречу к Споку, дабы тут же вытащить старпома поближе к облюбованному им месту, – прощу прощения, что задержал ваших студентов, но это было необходимо в учебных целях.
– Да, я вижу, – сухо ответил Спок, всеми силами стараясь сохранить приличный вид в глазах кадетов, однако слишком бурно в эмоциональном плане реагируя на то, как Джим схватил его за локоть.
Хотя, как оказалось, у Кирка на это имелась причина. Или, возможно, он выдумал её прямо на месте.
– Профессор, – сказал Джим, по-прежнему поддерживая образ рубахи-парня перед притихшими слушателями, – раз уж вы здесь, не могли бы вы оказать нам с кадетами небольшую услугу?
Это явно был вопрос с подвохом. И любой ответ сулил кучу неприятностей. Оставалось только неизвестно, какая из двух куч окажется больше и погрёбет под собой Спока.
– Если это будет в моих силах, – осторожно ответил Спок, решив, что в данный момент его союзником может быть только дипломатия. На капитана рассчитывать не приходилось.
– О, – расплылся в улыбке Джим и подмигнул аудитории, – конечно, это так. Мы с кадетами, помимо всего прочего, сегодня беседовали о способах самообороны на кораблях класса «Конституция». И пришли к неутешительному выводу, что выживание старшего офицерского состава напрямую зависит от степени владения боевыми навыками.
Спок согласно кивнул, пока слова Джима звучали относительно безобидно.
– Так, вот, – продолжил Кирк, наливаясь радостью, словно клещ кровью невинной жертвы, – не могли бы вы продемонстрировать нам несколько боевых вулканских приёмов? Уверен, вы с лёгкостью найдёте добровольца.
Спок посмотрел на Джима, как на полоумного. Вернее, понадеялся, что высота его острой брови в достаточной мере отразила его мнение об озвученной затее. Кирк что? Действительно только что предложил Споку отработать на ком-то из этих детей нервный захват? Искренняя улыбка, сияющая на губах капитана, не оставляла сомнений. Да, именно на это Джим и рассчитывал. И, судя по всему, не он один. С передних рядов уже тянулись вверх руки особо ярых активистов, а незнакомый Споку черноволосый парень и вовсе чуть ли не подпрыгивал на месте, горя нетерпением получить временный паралич.
– Боюсь, что практическая демонстрация не впишется в концепцию вашей лекции, – только и сумел ответить Спок, понадеявшись, что его слова достаточно твёрдо обрисуют его позицию. А если не обрисуют, то намекнут. Но куда там! Джим уже высматривал в зале объект своего преподавательского произвола. – В таком случае, полагаю, имеет смысл отработать приём на вас, капитан, – сказал Спок, подозревая, что при данном фанатичном ажиотаже ему не придётся ничего делать: выбранный Джимом счастливчик, вполне вероятно, сам инактивируется, лишившись чувств от чрезмерно бурного восторга. Это было как-то даже негуманно. – К тому же, вы умеете группироваться, в отличие от кадетов первого курса.
Взгляд Джима зажёгся от выплескивающегося наружу ликования, на фоне в раз приунывшей аудитории это выглядело даже несколько вызывающе.
– Коммандер, вы, как всегда, правы! – рьяно согласился он и вцепился в старпома. На взгляд Спока, выглядели они сейчас скорее как танцоры танго, нежели как спаррингующие люди, и уж тем более не как приличные, вызывающие уважение преподаватели.
Спок на секунду замешкался, выбирая более демонстративный, но менее членовредительский способ устранения капитана. Сходство с танцорами стало просто неприличным. Дабы не усугублять и без того двусмысленное положение, Спок прибегнул к простейшему вулканскому приёму самообороны, крайне действенному, но при этом вполне доступному для повторения жёлторотыми юнцами, собравшимся на лекции.
Одним плавным движением он крутанул лежащую на своём плече руку Джима, вынуждая капитана сместить корпус тела в сторону, и осторожно оттолкнул его от себя. Впрочем, капитан, натренированный такими прёмчиками, ловко сгруппировался и, грациозно отскочив от Спока, изобразил некоторое подобие поклона. Теперь они походили не на танцоров, а на пару фигуристов, провернувших выброс с тройным винтом. Аудитория разглядывала их с большим интересом – что и говорить, не часто солидные представители Федерации выделывали подобные па в общественных местах. Однако Джиму Кирку простили и это, зал взорвался бурными аплодисментами.
Капитан примирительно поднял руки к верху, призывая аудиторию к тишине.
– Безусловно, во время практических занятий мы ещё поговорим о вулканских приёмах самообороны, – пообещал Кирк, однако Спок уже не сомневался в том, как будут протекать данные беседы. – Но главная мысль сегодняшнего занятия была в другом. – Джим встал рядом со Споком и со всей силы прижал его к себе, схватив за предплечье. – Самое главное, что вы должны были понять и запомнить: экипаж вашего звездолёта – это семья! И каждый капитан должен любить свою команду в целом и своего старпома в частности!
– Естественно, мистер Кирк говорит образно, – присовокупил к сентиментальной речи Джима Спок, ощущая, как его в порыве нежных чувств теребят за прижатый локоть.
– Естественно, мистер Спок! – торжественно подтвердил капитан, вселив в Спока уверенность, что на этом затянувшееся занятие и закончится. Но увы, это был далеко не финал.
Темноволосый парень из первого ряда внезапно вскочил со своего места – не иначе тоже решил опробовать на себе мощь вулканского нервного захвата. Но представление на бис Спок давать не собирался. Хватило ему и опытов над капитаном. Однако, как оказалось, Спок парню был абсолютно безразличен.
– Мистер Кирк – сказал тот голосом, грозящим взвиться радостным фальцетом, – мы с другими первокурсникам хотим поблагодарить вас за возможность поприсутствовать на такой познавательной лекции.
– Ну, что вы, – тут же смутился Джим, – это мой долг как преподавателя – расширять границы ваших знаний.
Спок посмотрел на Джима с ноткой тревоги, слишком уж рьяно тот взялся раздавать долги и расширять границы.
– Как вас зовут, кадет? – поинтересовался между тем Кирк у первокурсника.
– Митчелл, сэр, – ответил парень, чуть живой от свалившегося на него счастья, – Гарри Митчелл. И у нас, профессор, для вас есть подарок!
Естественно, просвещать кадета, что никакой он не профессор, а просто Джеймс Кирк, капитан не собирался. Он изобразил польщённую улыбку и с интересом воззрился на что-то блестящее и круглое, внезапно появившееся в руках у Гарри Митчелла.
– Эта вещь должна была оказаться у вас давно, ещё во времена вашей собственной учёбы в Академии Звёздного Флота, – горделиво заявил парень с интонацией, приличествующей столь знаменательному моменту. – И мы с моими друзьями, – тут Гарри Митчелл широким жестом обвёл всю аудиторию, – решили исправить историческую несправедливость. И хотим вручить вам медаль за нестандартный подход к решению экстремальных задач. Медаль за прохождение теста Кобаяши Мару.
Аудитория тут же взорвалась неистовыми криками, а Джим мгновенно переменился в лице.
– Спасибо… – процедил он осипшим голосом и с какой-то неизбывной печалью уставившись на медаль, очевидно, вспоминая годы своего кадетства. Спок ему даже посочувствовал. Всё-таки землянам приходилось нелегко в жизни с их легко возбудимой нервной системой. Однако того, насколько близко к сердцу капитан воспримет этот подарок, Спок не ожидал. Как не ожидал и следующего. Джим, вместо того чтобы тут же приколоть подарок к кителю, сияя так же, как и его медаль, развернулся к Споку и попытался втиснуть её вулканцу в ладонь.
– Капитан? – растерянно спросил Спок, от неожиданности вновь перейдя на корабельные звания. – Вы что делаете?
– О, мистер Спок, – сказал Джим так, чтобы его услышала вся аудитория, – я не могу оставить эту прекрасную вещь у себя. Она принадлежит вам, как главному разработчику теста Кобаяши Мару.
И значительно пошевелил бровями, пытаясь заставить Спока принять внезапный дар, но ничего у него не вышло.
Потому что приличные вулканцы не принимали личные подарки от своих коллег – это относилось и к получению подарков на глазах двухсот кадетов. И нет, Спок не подумал, что со стороны Джима это было безумно мило – отдать своему старпому столь ценную вещь.
– Это неприемлемо, – твёрдо заявил Спок, – на ней написано ваше имя.
Спок с надеждой взглянул на Гарри Митчелла, рассчитывая, что тот поддержит его решительный протест. Но как бы не так. Парень смотрел на Джима с бесконечным обожанием, по-видимому внезапно обнаружив в своём кумире ещё одну вселенскую добродетель – скромность. И переходить в стан противников разбазаривания подарков не собирался.
– Ничего страшного, мы можем добавить туда и ваше имя. Потом, – не отступал Джим, продолжая впихивать медаль в ладонь старпома. Только через десять секунд Спок осознал, что они так и стоят посреди битком набитой аудитории, отчаянно сопя и хватая друг друга за руки.
Всё это описывалось одним ёмким существительным «стыд» и множеством не ёмких междометий. Спок огляделся по сторонам, лелея безумную надежду, что лекция Джима не транслировалась в филиалы Академии на других планетах. Но, увы, красные глазки видеокамер язвительно подмигивали Споку из-под потолка, заставляя надеяться уже на другое: на то, что, может быть, у преподавателей из новой вулканской колонии найдутся какие-нибудь более важные дела, чем докладывать отцу Спока, чем его сын занимается в стенах главного учебного заведения Звёздного Флота вместо преподавания пытливым умам премудростей варп-полётов. Этого стоило действительно опасаться, потому как вулканцы, конечно, не сплетничали, но делились информацией с завидным постоянством.
– Ну вот и славно, – просиял Джим, когда понял, что Спок больше не намерен сопротивляться подарку, – думаю, на этой высокой ноте мы и завершим наше занятие.
Спок сдержанно кивнул и, собрав своих астрофизиков в одну галдящую стаю, повёл их к своему кабинету, твёрдо пообещав себе угомонить их стандартным входным тестом. Сжимая в руке медаль и дотрагиваясь кончиками пальцев до выбитых на ней инициалов капитана, он наконец принял окончательное решение – пора было срочно проводить ритуал Кh’knerla’th. И по его итогу либо забыть о Джиме Кирке навсегда, или на совершенно законных основаниях получить право хватать его за руки и прочие столь же манящие части тела.