Work Text:
Эмбер
Кэйа возвращается в Город Свободы и не слышит оваций.
Не то чтобы он их ждет, на самом-то деле. И все же это слишком отличается от того дня, когда он уходил. Фантомная боль старых ран напоминает ему о доме, что он покинул, о выборе и ошибках, что он сделал, о семье, что он предал.
Он гадает, стоит ли ему сразу идти в город или сначала пройти мимо винокурни. Он гадает, как Дилюк отреагирует, когда они встретятся.
Узнает ли его наследник Рагнвиндров? В курсе ли Дилюк, кому теперь верен Кэйа? Будет ли ему до этого дело? Он должен быть в курсе. Если Дилюк действительно примкнул к обществу Крузлида, то он точно наслышан о Двенадцатом Предвестнике и точно знает о новой службе Кэйи.
Он чувствует мрачное беспокойство Чайлда, словно внутри бьется еще одно сердце. Теперь различать собственные эмоции и эмоции Чайлда стало легче, но все равно они ощущаются, словно взрыв сверхновой — слишком яркие, слишком сильные, настолько, что их трудно даже осознать. Слишком красивые и разрушительные. Слишком его — Одиннадцатого Предвестника, что Кэйа знает и любит.
На губах появляется улыбка, и Кэйа успокаивает Чайлда через их связь. Он понятия не имеет, когда они снова встретятся, но с их связью расстояние ощущается легче. Так он, во всяком случае, точно узнает, если с Чайлдом что-нибудь случится.
Ничего не случится — он об этом позаботился.
Он решает не идти мимо винокурни. Сейчас ему не нужен конфликт с Дилюком, важнее заявить о своем присутствии в городе. Он должен убедиться, что на этот раз Дилюк его не выгонит, если уж он хочет выполнить задание Царицы.
Ему неважно, что это проверка его верности. Важно лишь то, что он должен сдержать свои обещания Чайлду — Чайлд ни разу не нарушил свое слово, и Кэйа не собирается так с ним поступать.
На дороге в Мондштадт он видит знакомое лицо.
— Пусть хранит тебя Анемо Архонт, странник.
Улыбка появляется раньше, чем Кэйа поворачивается, скидывая капюшон.
— Ну и ну. Неужели это наш скаут-стажер? Или ты уже стала скаутом, пока меня не было?
— Вице-капитан! — восклицает Эмбер, смотря на него во все глаза. — Вы вернулись!
— Думаю, я больше не вице-капитан кавалерии, — непринужденно улыбается Кэйа. — Но я и правда дома. Я не знал, чего ждать в поместье Рагнвиндров, поэтому шел в город. Не хочешь сопроводить незнакомого путника и рассказать, что же я пропустил за эти годы?
Эмбер фыркает в ответ на его слова и быстро подстраивается под его шаг. Кэйа расслабляется и улыбается, чувствуя странную ностальгию от ее привычного энтузиазма. Все те годы, что он провел в Снежной, все те годы, что он путешествовал куда угодно, кроме Мондштадта, Кэйа твердил себе, что совершенно не скучает по Городу Свободы. Теперь, вернувшись, он понимает, что это была ложь.
Понятно, почему Чайлд так волновался.
Кэйа успокаивается, ощущая, как сердится Чайлд, его вторая половина, что сейчас далеко-далеко от него, и улыбается, думая, что же он уже успел натворить в Ли Юэ.
Джинн
Кабинет Действующего Магистра в штабе Ордо Фавониус совершенно не изменился с тех пор, как Кэйа был здесь последний раз. Только вот за столом теперь сидит не Варка.
— Кэйа, — шепчет Джинн, словно увидела призрака, и Кэйа почти извиняется. Когда она обнимает его, крепко прижимая к себе, Кэйе удается промолчать. — Ты вернулся.
Кэйа замирает в ее объятиях. Как бы комфортно ему ни было с Чайлдом, остальные Фатуи оставались опасными, смертоносными и легко могли предать. Он так давно не позволял себе расслабляться в чьем-либо присутствии, и это видно в том, как сейчас он медленно выдыхает, поглаживая Джинн по спине.
— Я вернулся, — соглашается он.
— Ты все-таки был с Дилюком?
Он слышит в ее словах неуверенность.
— С Дилюком? Почему мы должны были быть вместе?
Джинн хмурится, и Кэйа думает, чувствует ли она подвох в его словах.
— Дилюк уехал, как и ты, — поясняет она, и он улыбкой просит ее продолжать. Это он уже знает от своих информаторов в Фатуи, но любая новая информация, любые новые подробности позволят ему пересмотреть свой план. — Он вернулся совсем недавно, всего за несколько недель до твоего возвращения.
И если отчетам Дотторе можно доверять, то Дилюк после возвращения был довольно занят. Кэйа, хмурясь, изо всех сил старается не выказать удивления.
— Дилюк уехал? — спрашивает он в недоумении. — А как же винокурня? Поместье?
На лице Джинн появляется сожаление.
— Дилюк продал имение Рагнвиндров. — говорит она.
Кэйа очень, очень старается не показать свою злость. Когда-то, узнав об этом, Кэйа уже не сдержался, и даже Чайлд смотрел на него с чем-то странным во взгляде. Он просто не понимает — что сейчас, что тогда, — почему Дилюк так легко отказался от своего наследия, от дома, где прошло их детство.
Вспышка злости, видимо, передалась Чайлду, как бы сильно Кэйа ни старался контролировать свои эмоции, потому что он чувствует, как по связи разливается его умиротворяющее присутствие, хоть и ощущается, что тот сбит с толку.
Кэйа цепляется за его ощущения, как за спасательный круг, пытаясь сохранить лицо, и снова в недоумении смотрит на Джинн.
— Продал? Почему?
— Может, воспоминания оказались слишком болезненными, — предполагает она. Интересно, если бы Кэйа остался в Мондштадте и взрослел уже здесь, смог бы он принять решение Дилюка отказаться от одной их лучших вещей, что так легко связывала их.
Вот и вся семья и верность. И это он называл Кэйю предателем.
— Может быть, — Кэйа позволяет себе горько улыбнуться. Это хотя бы не ложь. — Может, тогда он меня не примет?
— Не примет тебя? — Джинн заставляет его сесть на стул у стола. — Кэйа, что произошло той ночью?
— Неужели никто не знает? Мастер Крепус умер, — беспечно отвечает Кэйа.
— Кэйа, — предупреждает Джинн. Сложно представить, что раньше они одинаково подчинялись Дилюку, пока тот был рыцарем. Иногда даже вспоминать то время сложно.
— Дилюк не сказал тебе? — спрашивает Кэйа, продолжая выуживать информацию. Он все еще немного удивлен, что его так радушно приняли, что по нему скучали. После ссоры с Дилюком он был уверен, что тот сразу же расскажет рыцарям о происхождении Кэйи, а потом будет знать и весь Мондштадт. И даже понимая, что Дилюк этого не сделал, Кэйа все равно ждет, что его выдворят из города.
Удивительно, что этого еще не произошло. Кэйа не может решить, к лучшему это или нет.
— Он особо не рассказывал ни про его путешествие, ни про ту ночь, — признается Джинн. — Мы все думали, что вы уехали вместе.
— Я его вообще ни разу не видел, — ровным тоном говорит Кэйа. И это тоже не ложь. Кэйа многое слышал о Дилюке, пока был в Снежной. Слышал доклады о каком-то бродяге, что терроризировал их базы. Слышал про миссию Капитано — тот выслеживал Дилюка. Кэйа пристально следил за каждой стычкой его и Предвестников. Но никогда не встречался с ним как Арлекино. Отчасти Кэйа уверен, что причиной тому — недоверие Фатуи к нему: они ожидали от него предательства в случае встречи с братом.
Джинн меняет тему, понимая, что Кэйа, как и Дилюк, не станет вдаваться в подробности, и Кэйа чувствует странное облегчение от того, что она не будет дальше его расспрашивать. Он не хочет врать ей больше, чем нужно, и не хочет относиться к разговору со старой подругой, просто как к очередному пунктику выполнения задания.
Кэйа понимает, что Чайлд по-прежнему касается их связи, все еще волнуясь и недоумевая из-за его злости. Ласково улыбаясь и Джинн, и своей второй половине в Ли Юэ, Кэйа позволяет Чайлду почувствовать облегчение от того, что дома ему рады.
— Где ты остановился? — спрашивает Джинн.
— Ну, я думал про отель Гете, — начинает Кэйа, — но Эмбер сказала, что Фатуи арендовали весь отель?
Джинн кивает, и от упоминания Фатуи по ее лицу пробегает тревога.
— Да. Тебе есть куда пойти?
— Уверен, что найду, где поселиться, — Кэйа улыбается ей — той же улыбкой, что улыбался во времена рыцарства, когда у него появлялся план.
— Хотя бы теперь ты поговоришь с Дилюком? — нерешительно спрашивает Джинн.
Кэйа смотрит на нее с искренним удивлением. Он ожидал, что она не вернется к этой теме, поняв, что той ночью произошло еще кое-что, кроме смерти Крепуса, о чем никто из них не говорил. Особенно узнав, что они не путешествовали вместе с Дилюком, как все думали эти годы.
— Может быть, — мягко отвечает Кэйа.
— Кэйа.
— Джинн, — зеркалит он. — Я не знаю, захочет ли он вообще со мной разговаривать.
Джинн накрывает его ладонь, лежащую на столе, своей.
— Попытайся, пожалуйста, — настаивает она, прежде чем обнять его. — Я так рада, что ты вернулся, Кэйа.
Волнение Чайлда громко звучит внутри, заглушая все другие ощущения, и Кэйа вспоминает, как тот спрашивал, не захочет ли он задержаться в Мондштадте подольше. Кэйа закрывает глаза и прижимает к себе подругу детства.
— Я рад вернуться, — отвечает он, беспокоясь, прямо как Чайлд, что это все-таки не ложь.
Дилюк
Он снова встречает Дилюка дождливым вечером.
Есть какой-то смысл в том, что важные вещи в жизни Кэйи происходят в дождь.
Кэйа натягивает ухмылку, видя своего отчужденного названого братца с маской на лице. Дилюк с силой вдавливает его в стену. Они в уединенном переулке — Кэйа не может не признать, что это идеальное место для убийства.
— Ох, неужели это сам Полуночный Герой, что за приятная встреча!
— Прекрати, Кэйа, — мрачно произносит Дилюк. От этой жестокости он выглядит старше, больше похожим на своего отца. Кэйе интересно — это видели подчиненные Фатуи перед смертью от рук бывшего капитана? — Или теперь тебя стоит называть Арлекино?
— Узнал об этом в обществе Крузлида? — спрашивает Кэйа. В мыслях чувствуется, как Чайлд взволнованно тянется к их связи, явно обеспокоенный удивлением и секундным страхом, что Кэйа почувствовал, когда его выдернули с оживленной улицы. Кэйа, задыхаясь, пытается его успокоить, убедить, что он в безопасности, хоть и сам в этом не уверен.
Вот уж правда, с этой связью так сложно врать любимому человеку.
— Им не пришлось, — шипит Дилюк. — В Снежной многие с радостью обсуждали прибавление в рядах Предвестников Царицы. Иннаморати, кажется?
Кэйа ухмыляется резко и с вызовом, вскидывая голову и открывая горло, побуждая Дилюка решиться на худшее.
— Ревнуете, мастер Дилюк?
Кэйа смеется, видя уставший взгляд на его лице.
— С чего бы мне?
— Раньше мы были такими, — дразнит Кэйа. — Неразделимые, непобедимые и выдающиеся.
— Насколько мне известно, Иннаморати действуют опрометчиво, — парирует Дилюк, ухмыляясь. Хватка на воротнике Кэйи становится крепче, и он гадает, не оторвется ли воротник совсем. — Ты хотя бы знаешь, что они сделали?
— Если ты про планы Дотторе, то у меня есть свои соображения по этому поводу, — Кэйа хватает Дилюка за запястье, с силой сжимая. — Я не идиот, Люк.
— Откуда мне знать? — горький смех Дилюка царапает слух тем, как сильно отличается от того смеха, что Кэйа помнит. Он отзывается внутри — привычная мелодичность сменилась странной незвучностью. — Ты изменился, Кэйа.
Кэйа фыркает.
— Правда? — он выворачивает запястье Дилюка — не сильно, чтобы не сломать, но чтобы синяк завтра напоминал о сегодняшней встрече, и отталкивает его. — Ну, так и ты тоже. Мы уже не золотое поколение рыцарей, верно, капитан?
Дилюк не реагирует на это поддразнивание. Дилюк прячет эмоции, и Кэйа ничего не может прочесть на его лице, к тому же скрытом маской. Кэйе хотелось бы, чтобы на нем самом сейчас была маска — чтобы напомнить, кому он служит теперь. Но присутствие Чайлда — в сердце и в мыслях, уверенное и нежное — тоже напоминает Кэйе об этом, и большего ему не нужно.
— Что ты планируешь делать в Мондштадте, Арлекино?
— Да бросьте, мистер Полуночный Герой, — Кэйа смеется, с наслаждениям ощущая холодные капли дождя на коже. — Ты же не думаешь, что все будет так просто?
— Кэйа, — выплевывает Дилюк, — хватит.
— Я устал от этой игры. Ты мне больше не приказываешь, — морщится Кэйа. Он вновь натягивает ухмылку и поворачивается, чтобы выйти из переулка. Но перед этим он примораживает Дилюка по колено к земле. Зная его силу и то, что он недавно вернул себе Глаз Бога, ему потребуется не много времени, чтобы освободиться, но это его позлит. — Увидимся, мастер Дилюк.
Кэйю успокаивает беспокойная энергия Чайлда в мыслях, его неудержимая радость и восторг, что обычно бывает во время битв. Ему стоит связаться с Екатериной, когда он доберется до своего номера в гостинице. Ему стоит убедиться, что Чайлд не влез в ненужные неприятности.
Встреча с Дилюком прошла лучше, чем он ожидал, и он даже не попытался его убить. Хорошее редко случается просто так. Может быть, он получит дурные вести, и Чайлда должен обрадовать его скорый ответ на письмо.
Это успокоит их обоих, а Кэйе нужно успокоиться любым способом, какой он только может найти.
Кли
Может, Кэйе стоит переживать о сохранности Мондштадта из-за того, как быстро ему начали снова доверять.
Он изменился достаточно, чтобы у Дилюка был повод устраивать допрос, но даже так бывший братец решил никому не говорить о его новой роли. Он изменился достаточно, но Джинн продолжает относиться к нему так, словно он — тот же друг детства, что и раньше. Он так сильно изменился, но Мондштадт принял его так же, как Дилюка — как блудного сына, что вернулся домой.
Из-за этого он чувствует себя неловко, в некотором роде работая против рыцарей. Из-за этого он чувствует, что Дилюк не просто так решил работать в одиночку.
Даже сейчас, стоя у входа в штаб рыцарей, Кэйа смотрит на Джинн удивленно.
— Ты доверишь мне присмотреть за твоей подопечной?
— Кэйа, ты так говоришь, словно мне стоит волноваться, — морщится Джинн. С их последнего разговора о его возвращении она постоянно пыталась заставить его поговорить с Дилюком и обустроиться в городе. Перестала только недавно — когда Кэйа расплывчато пояснил, что их встреча с Дилюком ничем хорошим не закончилась и что он в конце концов снова уедет из Монда.
Чтобы посмотреть мир вокруг — сказал он ей. И даже, в целом, не соврал.
— Я доверяю тебе, — продолжает Джинн.
Кэйа фыркает.
— Это не очень хорошая идея, — говорит он, привирая, — я понятия не имею, что делать с детьми, ты ведь знаешь.
— Я знаю, что ты врешь. — Джинн смотрит на него выразительно, очевидно вспоминая его выходки, когда они были рыцарями. Он постоянно развлекал городских детишек во время их патрулей. Джинн улыбается в ответ на его кивок. — Сейчас приведу ее.
Когда она исчезает за дверью одной из комнат на первом этаже, Кэйа переводит взгляд на другого рыцаря в коридоре.
Его не должно было так сильно удивлять то, что госпожа Эола заняла должность Дилюка. Она была такой же способной, как он и Джинн, и понятно, что она прошла все те же тренировки, что и они, являясь частью одной из трех знатных семей, что когда-то основали Мондштадт. Но то, что ее оставили без кавалерии, которую Варка увел в экспедицию, многое говорит о все еще существующих предубеждениях против Лоуренсов.
— Извините, что вмешиваюсь, — обращается к ней Кэйа, и может, у города все же есть надежда, потому что она смотрит с подозрением. Хотя с другой стороны, немногие в Городе Свободы вежливо обращались к представителю клана Лоуренсов. Вполне возможно, что она просто с подозрением относилась к дружелюбию.
Прежде чем она успевает ответить, дверь в комнату Рыцаря Искорки распахивается с громким стуком и младшая из рыцарей кидается к Кэйе.
— Старший братец Кэйа!
Кэйа приветствует ее, широко улыбаясь. Когда он покидал Мондштадт, Алиса еще иногда приезжала сюда, да и Кли была гораздо младше.
— Магистр Джинн сказала, что ты проведешь со мной день.
— Да, весь день, — соглашается он, ласково улыбаясь. — Ты все с собой взяла?
Она кружится вокруг себя и вздыхает.
— Додоко! — восклицает она и бежит обратно в комнату.
Кэйа хмыкает, видя ее энтузиазм, и обращается к Джинн.
— Нам вернуться к закату?
— Да, пожалуйста, — отвечает она. — И, пожалуйста, не разрушьте ничего своими играми.
— Не волнуйся, — ухмыляется Кэйа. — За последние четыре года я достаточно натренировался уменьшать ущерб.
Джинн смотрит на него серьезно, но расспросы не начинает. Кли быстро возвращается, держа в руках своего драгоценного Додоко, готовая к приключениям. Кэйа уходит, напоследок кивнув Джинн и Эоле.
Кли ведет его за город, рассказывая про свои сокровища и взрывную рыбалку. Кэйа думает, что Чайлду она понравилась бы. Но потом он вспоминает о том, какой хаос они устраивают сами по себе, и вздрагивает. Может быть, всему Тейвату будет лучше, если он постарается не допустить их встречи.
Кэйа смеется, когда она приводит его туда, где прячет свои сокровища, и он помогает ей собрать их. Ближе к полудню они находят место с видом на Сидровое озеро и обедают там. Кэйа рассказывает ей про его приключения с Чайлдом, очень сильно искажая события и надеясь, что так он не создаст Джинн никаких проблем.
Утихомирить любознательность Кли и ее тягу к опасности довольно сложно. Кэйа понял это по общению с Чайлдом и его братьями и по тому, сколько проделок они умудряются устраивать в каждый их приезд. Видят Архонты, если бы Кэйа был чуть менее наблюдательным, Антон и Тевкр смогли бы устроить такую же разруху, как Чайлд и Кли с помощью своих Глаз Бога.
Он правда по нему скучает, и даже когда он помогает Кли нарвать цветов в лесу у озера, Кэйа посылает всю свою нежность Чайлду по связи. И хмыкает, чувствуя в ответ веселое, но недоумевающее ощущение от Чайлда.
— Ну, и что ты хочешь сделать с цветами? — спрашивает Кэйа, когда они располагаются на покрывале для пикника. — Вплести парочку тебе в волосы?
— А ты можешь? — воодушевленно спрашивает Кли, тут же снимая свою красную шляпку.
— Я учился у лучших в Снежной, — смеясь отвечает Кэйа, думая о том, как Тоня заплетала его волосы, а мальчишки жаловались, что он не играет с ними. — Можешь и мои заплести.
— Обязательно!
Вечером Кэйа пишет письмо Чайлду, так и не расплетя спутанные волосы и не вытащив из них цветы. В конверте на этот раз письмо не только ему, но еще и записки и сувениры детям, ждущим своего брата в Снежной.
Отсылая почтового сокола в Ли Юэ, Кэйа очень надеется, что подарки прибудут домой в целости и сохранности.
Лиза
Кэйа отрывается от книг, когда Лиза садится напротив. До того, как он покинул Моднштадт, он не был особенно близок с ней, должно быть, им просто не хватило времени: она недавно закончила учебу в Академии, а он вскоре уехал в Снежную.
В другой жизни, думает он, они бы подружились, если бы он остался.
— Могу я помочь вам, моя леди? — спрашивает Кэйа, с готовностью улыбаясь своей очаровательной улыбкой — опасной, словно оружие.
— Ну, дорогуша, ты ведь ужасно заинтересовался этими книгами, да?
— Что плохого в любопытстве? — улыбается Кэйа. — Думаю, та, кто обучалась в Академии Сумеру, не должна упрекать меня за любознательность.
— А ты тот еще очаровашка, правда?
— Правда?
Лиза задумчиво качает головой, и, когда Кэйа возвращает свое внимание к книгам, что он изучает, она кладет руку на раскрытые страницы.
— Почему ты читаешь про миссии, связанные с Орденом Бездны, Кэйа?
— Мне не стоит? — невинно спрашивает Кэйа. — Это же общественные архивы. Понимаешь, во время наших походов с Кли мы сталкивались с ними пару раз. Я просто хотел убедиться, что они не доставили проблем.
— Не доставляют, — припечатывает Лиза.
— Мой брат считает иначе, — говорит ей Кэйа.
Она смеется, вопросительно выгнув бровь.
— Насколько я знаю, вы теперь не так уж и близки, верно?
— А вы тоже любопытны, моя леди, — произносит Кэйа в ответ. — Интересуетесь моими отношениями с уважаемым мастером Дилюком? Может, это мне стоит насторожиться от вашей… любознательности.
Его слова ее совершенно не убеждают. Она смотрит на него так же подозрительно, как смотрела Эола, и Кэйа против воли задумывается, не предупредила ли она Лизу.
— Мне просто нужны ответы, — говорит Кэйа уже без напускной любезности и невинности. Он берет себя в руки, не проявляя никаких эмоций, чтобы Лиза отбросила остатки сомнений. — Благословение Анемо Архонта не относится к тому, что я ищу.
— И что же ты ищешь, дорогуша?
— Покой, — отвечает Кэйа, думая об обещании Крио Архонтессе. Он думает о Чайлде, о его преданности, о том, с каким желанием тот присягнул ей на верность ради ее целей, ради мира, который она хочет обрести. Он думает о разрушенных башнях и порванных гобеленах, проклятых чудовищах и чудовищных людях. Он думает о том, что осталось от его родины.
— Понимаю, — произносит Лиза, и на ее лице — как и на его — нет никаких эмоций. — Тогда я тебя оставлю.
Она уходит, и Кэйа лишь через мгновение возвращается к документам о столкновении рыцарей Ордо Фавониус с Орденом Бездны. Интересно, Чайлду так же везет в его поисках информации о Гео Архонте? Кэйа почему-то сомневается а этом: Чайлд ведь так легко отвлекается.
Возможно, он навестит Чайлда, узнает, как продвигаются его поиски, но это может подождать, пока Кэйа не разберется с тем, что ему делать в Мондштадте. Скоро прибудет Синьора, а она уж точно ждет от него полезную информацию. Они сомневаются в его верности, и Кэйа ловит себя на мысли, что ему самому интересно — чью же сторону он в итоге примет.
Кэйа кладет ладонь на сердце — туда, где чувствуется неразрывная связь, которую он даже не считал возможной, — и думает, что, может, ответ уже давно известен.
Он захлопывает книгу чуть громче, чем хотелось, и вздыхает, собираясь с мыслями. Плохих вестей от Чайлда не было — этого не чувствовалось по связи и не читалось в письмах, — но Кэйе отчего-то все равно тревожно.
Он думает, что проблема сейчас не в Чайлде, а в том, что Кэйа планирует делать, не ставя его в известность. Чувство вины может быть довольно мучительным, думает он. И все-таки он бы хотел не вмешивать Чайлда в махинации и заговоры других Предвестников, особенно теперь, когда Кэйа решил откровенно выступить против одного из них.
Вздохнув, Кэйа собирает книги и документы, часть из них, уже прочитанные, возвращает на полки, а те, что еще недостаточно изучил, берет с собой. Он подходит к столу регистрации, снова очаровательно улыбаясь Лизе.
— Я бы хотел взять их с собой, — говорит Кэйа.
Она внимательно изучает его взглядом, пытаясь найти в нем что-то, о чем Кэйа понятия не имеет. Удовлетворенно кивнув, она выдает ему бланк учета и двигает книги к нему. Но он не успевает их взять — она накрывает его ладонь своей.
— Кэйа, — говорит она, и на этот раз в ее голосе не звучит ни намека на флирт, который Кэйа уже от нее ждет. — Прежде, чем просить у богов чудес, подумай, готов ли ты заплатить цену, что они попросят.
Кэйа выгибает бровь.
— Это откуда?
— О, ты знаешь, — она беспечно машет рукой. — Думаю, мы оба знаем.
Он невесело усмехается в ответ.
— Я уже давно заплатил ту цену, что требовали боги, — говорит он с плохо скрываемым презрением. — Думаю, все будет в порядке.
Лиза равнодушно что-то бормочет, но тему не продолжает.
— Верни книги, когда срок закончится. Если не вернешь, я их все равно найду, — говорит она. — Хорошего дня, дорогуша.
Дилюк
С Дилюком он снова встречается в одном из обнаруженных штабов Ордена Бездны.
Отойдя от Мага Бездны, которого он допрашивал, Кэйа видит, что Дилюк взял на себя другого Мага, которого Кэйа не заметил. Он кривится, но понимает, что хлопает своему бывшему брату.
— Хорошая работа, мастер Дилюк, — хвалит он, прижимая руку к груди. — Мой герой, — говорит он немного излишне драматично.
Он замечает, что Дилюк не убирает меч, но то, что тот не направляет острие на него, — хороший знак.
— Что ты здесь делаешь, Кэйа?
— Я? — Кэйа смотрит на него, широко распахнув глаза, разыгрывая непонимание и наивность. — Полагаю, просто немного заблудился.
Кэйа старается не обращать внимания на то, как Дилюк сжимает челюсть и хмурит брови. Что-то никогда не изменится. Дилюк всегда был вспыльчивым, даже в далекой юности.
— Позволь спросить по-другому, — Дилюк медленно подходит к нему. — Что ты здесь делаешь, Арлекино?
Кэйа смеется в ответ.
— Фатуи не замешаны во всем подряд, — говорит он. Такая привычка есть и у Дилюка, и у Чайлда, думает Кэйа с кривой усмешкой. Его напарник всегда жаловался — и, наверное, продолжит жаловаться, — на схемы и заговоры других Предвестников. Кэйа обходит Дилюка, осматривая комнату в поисках того, что он мог упустить. — Меня до сих пор удивляет, что ты никому не рассказал.
Дилюк прищуривается, глядя на него, но, кажется, понимает, о чем говорит Кэйа. По крайней мере, он больше не спрашивает о его цели.
— Здесь больше ничего нет. Пойдем.
А может, он просто хочет поскорее избавиться от Кэйи на своем пути.
— Должно быть что-то, — предполагает Кэйа. — Что-то, что мы могли бы использовать против них.
— Это место не принадлежит Ордену Бездны, — бросает Дилюк. Кэйа смотрит на него удивленно, не понимая, почему тот так охотно делится информацией. — Это просто временное убежище. Ты здесь ничего не найдешь.
— Вы подозрительно полезны, мастер Дилюк, — шутит Кэйа, но все же идет за ним. Он всегда может поискать информацию где-нибудь еще. — Скажи, а ты что-нибудь знаешь об их принцессе?
— Я не стану помогать тебе, что бы ты ни задумал, Кэйа.
Все-таки у доброжелательности Дилюка есть свои пределы. Выбираясь наружу, они проходят мимо древнего механизма, разрушенного от их атак. Кэйа думает о патрулях, в которые раньше, когда они были рыцарями, ходил с Дилюком, верной тенью следуя за ним, прямо как сейчас. Как легко все может измениться. Кэйа не хочет думать о том, как легко будет отвернуться от Мондштадта, от Рагнвиндров.
— Почему ты никому не сказал, Люк? — спрашивает Кэйа, нарушая удушающую тишину между ними. Он слышит эхо их шагов, звучащее в старых руинах, и сомневается, что вообще что-то спрашивал, долго не получая ответа.
Но когда они добираются до выхода, Дилюк встает у него на пути.
— Почему ты не вернулся той ночью, Кэйа?
— Подумал, что ты расскажешь им о задании, которое мне поручили, — Кэйа кривится с отвращением от мысли о том, что его бросили, о надежде, которую возложили на его плечи. Он глубоко вдыхает, пытаясь закрыть их связь с Чайлдом, чтобы его не волновать. Он не может позволить себе отвлечь его от их миссии. — Я не думал, что меня буду рады видеть после того, что произошло.
— Я никогда не собирался кому-то рассказывать, — говорит Дилюк с той же решимостью во взгляде, что была у него в ту ночь, когда лил проливной дождь, Крепус умер, а Кэйа предал его. — Подумал, что ты вернешься к рыцарям, станешь капитаном кавалерии вместо меня.
— Мы много чего подумали, да? — усмехается Кэйа. — Ха, похоже, что мы друг друга никогда не знали так хорошо, как считали?
— Похоже, — соглашается Дилюк, и Кэйа думает, что от этого не должно быть так больно. Он должен был усвоить урок еще в ту дождливую ночь. Он должен был отбросить всю свою привязанность, что еще осталась к народу свободы, когда поклялся служить Крио Архонтессе.
Но Царица знала, что его клятва была ложью. Какая разница, изменилось что-то или нет?
— Но ты промолчал не только о моем отношении к Каэнри’ах, — продолжает Кэйа серьезно. — Рыцари принимают меня как дипломата Снежной. Ты не сказал им о моем новом подданстве?
— Рыцари ничего не понимают, — холодно отвечает Дилюк.
— В то время они действовали неправильно, — Кэйа припоминает трагедию и то, то что случилось потом.
— И чья, по-твоему, это вина?
— Тогда я еще не был в Фатуи, — огрызается Кэйа, закатывая глаза. Он ведет плечом, пытаясь унять боль после битвы, что произошла в руинах. Хотя он понимает опасения Дилюка. Кэйа читал старые отчеты в Заполярном Дворце, и он точно уверен, что те бумаги не отражают весь масштаб влияния Фатуи на Тейват.
— А сейчас?
Кэйа ухмыляется. Раз уж Дилюк вел себя вполне нормально и даже поделился информацией, Кэйа тоже может кое-что рассказать.
— Иннаморати направили в Ли Юэ, — говорит он. — Я просто решил немного изменить маршрут из-за личного задания. К тому же я соскучился по Полуденной Смерти. Выпивка в Снежной совсем не такая.
— Аделинда хочет, чтобы ты заглянул на ужин.
Кэйа задумчиво смотрит на него, хоть и внезапное приглашение его удивляет.
— А ты?
— Я буду на винокурне завтра, — говорит Дилюк, проходя мимо. — Не натвори дел.
Кэйа кривит губы в улыбке, но не оборачивается, слыша удаляющиеся шаги Дилюка. Дождь закончился, но когда он покидает руины, земля еще влажная. В грязи отчетливо видны следы Дилюка, направляющиеся в город. То, что он сказал Кэйе напоследок, больше всего похоже на приглашение или прощение, и откровеннее Дилюк ничего не скажет.
Он передает свое веселье Чайлду по связи и решает подумать над собственным ответом позже.
В конце концов, его расследование продолжается.
Альбедо
Кэйа понятия не имеет, что сподвигло его вернуться на Драконий Хребет.
Ладно бы он шел к Чайлду, чтобы помочь ему выразить всю свою злость на тех толпах врагов, что водятся в древней крепости. Но Чайлд все еще был в Ли Юэ, и Кэйа решил не сообщать ему о своем намерении посетить Хребет.
Он думает о том, как на лице Чайлда отразилось недоумение и ощущение предательства, когда Кэйа сказал, что собирается вернуться в Мондшдатд. Скрепя сердце, Кэйа может согласиться, что на этот раз ведет себя эгоистично, что не хочет вновь видеть эти эмоции на его лице — не тогда, когда он даже не знает, заслуживает ли такого отношения.
Общение с Дилюк шло удивительно хорошо после ужина, и хотя Кэйа по-прежнему отправляет регулярные отчеты Ее Величеству, он ловит себя на том, что говорит Дилюку больше, чем стоило бы.
Он был весь на нервах, словно ему пришлось аккуратно разграничить свою преданность.
И по-прежнему оставался открытым вопрос Ордена Бездны — того, что предположительно осталось от Каэнри’ах.
Может, нет ничего удивительного в том, что Кэйа пока что не хочет видеться с Чайлдом.
Следуя наводке своих информаторов, Кэйа обнаруживает небольшой лагерь Главного Алхимика Ордо Фавониус и Капитана Следственной Группы. В пещере, кажется, кроме него никого нет, когда Кэйа останавливается снаружи, рассматривая алхимические принадлежности, разбросанные внутри.
На мгновение Кэйа думает о гулких подвалах Каэнри’ах, где располагались лаборатории с толпящимися в них учеными и алхимиками. Кэйа слышал, как про этого алхимика говорили, что он ребенок и ученик Рейндоттир. Этого он не ожидал. И до сих пор не знает, чего ожидать от их встречи.
Он прокашливается, прочищая горло и привлекая внимание, и, когда алхимик поворачивается, Кэйа тут же упирается взглядом в знак Династии Черного Солнца, невинно виднеющийся на его горле.
— Чем-нибудь помочь? — с любопытством спрашивает Альбедо, настороженно осматривая Кэйю.
Кэйа старается выглядеть непринужденно, заходя в пещеру, и пожимает плечами.
— Я хотел встретиться с уважаемым алхимиком Ордо Фавониус, — говорит он. — Премного наслышан.
— Правда? — произносит Альбедо. Его красивое лицо ничего не выражает, и голос тоже звучит ровно. Совсем не похоже Дотторе, который всегда раздражался, если его отвлекали от работы.
— Понимаете, я довольно любопытен, — Кэйа обходит алхимический стол. Знакомые символы Кхемии и алхимии, высеченные на поверхности, напоминают Кэйе о тех уроках, что он слушал дома, о наследии, оставшемся от Каэнри’ах. — Особенно мне интересно, почему вы выбрали именно это место.
В ответ на это Альбедо смотрит с подозрением. Прищуривается, глядя на Кэйю, а затем широко распахивает глаза, удивляясь.
— Альберих?
Кэйа слегка кланяется — больше шутливо, а не так, как кланялся в Заполярном Дворце или в Черном Дворце в Каэнри’ах.
— Кэйа Альберих, — представляется он с улыбкой. — И раз уж ты — наследие Рейндоттир, то я подумал, что настало время встретиться.
Альбедо прикрывает записи на столе.
— И какова же истинная цель визита?
— У меня просто есть пара вопросов.
— Если они про Каэнри’ах, то я знаю меньше твоего, — говорит Альбедо. — Учительница на эту тему разговаривать не любила.
— Я на это надеялся, — Кэйа бредет по лагерю, изучая сундуки и приборы на полках. Альбедо его не останавливает, и Кэйе интересно — ему нет дела или авторитет Альберихов еще что-то значит для остатков нации Каэнри’ах, разбросанных по всему Тейвату? — Опасная вещь, эти знания.
— Тебя интересует алхимия?
Кэйа возвращает сферу на полку с глухим стуком и поворачивается обратно, смотря на Альбедо.
— Да, — соглашается он. — И то, что ты знаешь об Ордене Бездны.
Альбедо смотрит на него с любопытством, а затем принимается рыться в своих заметках — Кэйе хочется надеяться, что тот ищет информацию, которую он просил.
— Ты ищешь союзников?
Под ногами Кэйи хрустит снег, когда он приближается к Альбедо и смотрит на его записи через плечо. На бумаге аккуратным почерком перечислены детали деятельности Ордена Бездны на Драконьем Хребте, то, на что Кэйа не обращал внимания в свой прошлый визит сюда. Во всяком случае, до Сал Виндагнира. До того, как между ним и Чайлдом установилась связь. До того, как верность Кэйи оказалась под вопросом из-за, казалось бы, безобидного сообщения Капитано про его обособившегося брата.
Это было его ошибкой.
— Нет, — говорит Кэйа. Он чувствует, как сердце бьется в такт другому, что сейчас далеко за пределами этой горы. Коснувшись связи, он ощущает возбуждение и адреналин, что связаны с битвой, и гадает, работает ли Чайлд над их миссией или снова выбивает долги для банка. Ему не нужны другие союзники кроме того, кому он полностью доверяет.
— Тогда зачем все это?
Кэйа пожимает плечами.
— Возвращение утраченного, — говорит он. Возможно, чтобы отплатить за ту ношу, что они на него взвалили, позволить завладеть сердцем и силой, о которых они так мечтали. Но дело и не в этом тоже. Кэйа не думает позволять им использовать себя, не думает позволять себе стать их безвольным агентом или подставным лицом. Чайлд уже научил его принимать свое наследие, не цепляясь за прошлое. Чего он действительно хочет от своей первой родины, так это… — Прекращение деятельности.
Альбедо протягивает ему записи, ничего не говоря. Кэйа по-прежнему не понимает, почему ученик Рейндоттир решает помочь ему, если она сама давно покинула их нацию. Может, ее путешествие тоже было своего рода проявлением верности Династии Черного Солнца, верности, которой она поделилась со своим учеником.
— Спасибо, — говорит ему Кэйа, но Альбедо уже вернулся к работе, жестом указывая на выход. Кэйа знает достаточно ученых, чтобы понять, что его выгоняют.
Теперь, имея на руках новую информацию, он может отдохнуть. Может быть, он удивит Чайлда своим приездом. Им ведь поручили принять новых наемников в Ли Юэ, так? Чайлд точно оценит помощь в их распределении.
А потом, когда он насладится временем со своим любимым, когда он убедится, что с Чайлдом там все будет в порядке, Кэйа сможет вернуться к работе. Покой ему только снится.
Розария
Приглашение встретиться с капитаном разведки рыцарей стало для Кэйи неожиданностью. Наконец добравшись до пустующего укрепления городской стены, где они назначили встречу, Кэйа почти ждет удара.
Когда он подходит ближе, Розария, кажется, не собирается нападать. Она стоит, прислонившись к стене, и, держа в пальцах сигарету, затягивается и выпускает дым. Рядом, на каменном выступе, стоят несколько бутылок вина и бокалы.
— Кэйа, — буднично приветствует она. Он помнит, как пытался подружиться с ней. Он помнит, как учился налаживать связи с похитителями сокровищ и разбойниками, опираясь на ее опыт. Неудивительно, что Розарию взяли в разведку после того, как в разведсети образовалась брешь из-за его ухода.
В монашки она никогда не вписывалась.
— Сестра Розария, ох, точно, теперь уже капитан, да? — ухмыляется он. — Это что, посиделки в честь моего возвращения? На несколько месяцев позже?
Она фыркает и протягивает ему бокал вина. Кэйа берет его и устраивается на парапете. Внизу суетятся горожане, купаясь в золотых и красных отблесках заката.
— Скорее, допрос, — просто говорит она, предлагая ему сигарету. Он наклоняется ближе к спичке в ее руках, и огонек ярким всполохом выделяется в тени укрепления.
— Допрос?
— Ты ведь понимаешь, верно, Арлекино?
Кэйа усмехается, затягиваясь и выдыхая дым. Отпивает из бокала, наслаждаясь знакомым вкусом особого напитка винокурни «Рассвет», раздумывая над ответом.
— Удивлен, что ты не решила просто убить меня, — наконец говорит он. — Ты ведь привыкла работать именно так, сестра Розария?
— Времена меняются, — отвечает она.
— Действительно, — соглашается Кэйа и берет вместо бокала бутылку. Его визит в Ли Юэ прошел гладко, и теперь у них с Чайлдом есть ясное представление о том, где же находится Моракс и кто же он такой. Кэйа хочет как-нибудь отпраздновать это, воспользоваться передышкой. Если Розария хотела его убить, вряд ли бы она стала все это организовывать. — Что именно ты хочешь знать?
— Ты ответишь честно? — с сомнением спрашивает она, пока он откупоривает бутылку и вытаскивает пробку. — Предашь своего нового Архонта?
— Тарталья будет в шоке, если я это сделаю, — отвечает он, позволяя алкоголю и никотину развязать ему язык. Он вымотался за последние месяцы и с нетерпением ждет, когда же они с Чайлдом снова будут вместе, и он наконец может точно сказать, кому он верен.
Розария задумчиво покачивает бокал с вином.
— Иннаморати, — тихо произносит она. — Удивлена, что в Мондштадте с тобой другой дипломат.
— Я здесь не по заданию Фатуи, — признается Кэйа. Все то же самое он сказал Дилюку в их прошлые встречи. Он думает, что нет ничего страшного, если он скажет об этом хотя бы рыцарям. Для любого из них не составит труда присмотреться к его действиям, к тому, что он изучал и делал с тех пор, как вернулся, чтобы понять его цель.
— Ты интересовался Орденом Бездны, — замечает Розария, подтверждая мысли Кэйи. — Хочешь помешать нашим планам так же, как твоя коллега вмешалась в ситуацию с Ужасом Бури?
— Это точка зрения Синьоры? — смеется Кэйа. — Не скажу, что успеваю за ней.
Розария смотрит на него тяжелым взглядом.
— Почему ты интересуешься Орденом Бездны, если это не для Фатуи?
Кэйа пожимает плечами. Дилюк по-прежнему никому не говорил ни про то, что он Арлекино, ни про его каэнрийское прошлое. Его это удивляет даже сейчас, и Кэйа понимает, что не хочет признавать правду даже перед самим собой, пока это не станет необходимо.
— Это личное, — отвечает он.
Розария задумчиво кивает, но ничего больше не спрашивает. И снова Кэйе интересно — люди в Мондштадте действительно такие беззаботные или они просто не доверяют ему так, чтобы показывать, как много у них есть рычагов воздействия на него — на члена Одиннадцати Предвестников.
— Как к тебе относятся рыцари? — спрашивает Кэйа, наливая Розарии вина. — Надеюсь, лучше, чем в церкви?
— Тут интереснее, — соглашается она, отпивая вино. Пепел с кончика сигареты рассыпается, словно падающие звезды, в угасающем свете заката.
— По-прежнему не работаешь сверхурочно? — дразнит Кэйа, вспоминая, как раньше они шутили над ее принципиальностью.
— Никогда, — ухмыляется Розария, повернувшись к нему и выдыхая дым. — А ты?
— Постоянно, — улыбается он, чувствуя счастливый гул алкоголя внутри. Он вновь делает большой глоток из бутылки, позволяя обжигающему вкусу утихомирить роящиеся оглушающие мысли, что крутились в голове последние несколько дней с момента, как он узнал о деяниях Ужаса Бури. — Чайлд расстроится, что я не привез его сюда, — размышляет он, думая о возможной схватке с одним из Четырех Ветров Барбатоса и о том, как бы Чайлд обрадовался подобной битве.
— Тарталья? Почему?
— Говорит, что хочет побороться с богом, — тянет Кэйа, обводя горлышко бутылки пальцем. Высоко над городом воет ветер. Здесь все иначе, не так, как в тех местах, где они встречались раньше, но и он, и Розария тогда были моложе и неувереннее — оба брошенные дети, которым люди, слишком доверяющие неизвестному, дали невероятный шанс.
— Фатуи уже предложили помощь в борьбе с Ужасом Бури, — скучающе говорит Розария, стряхивая с пальцев пепел, что тут же уносится ветром.
— Это не его задание, — отвечает Кэйа. Он слишком много рассказывает, но за последнее время он сильно вымотался. Ему пришло приглашение от Ордена Бездны — доказательство, что они заметили, как он сует нос в их дела, — и он не знает, что с этим делать. Учитывая, что его задание заключается в наблюдении за Дилюком, а не за Орденом, поддержки от Фатуи можно не ждать.
Он обхватывает горлышко бутылки пальцами, успокаивая волнение, что отзывается в связи острым, словно нож, ощущением. Чайлд придет. Если Кэйа исчезнет, он почти уверен, что Чайлд пойдет за ним.
Но другой — тихий и неуверенный — голос напоминает, что Дилюк в прошлом не пошел за ним. С чего бы ему ждать этого от других?
Интересно, если он достаточно расскажет рыцарям о своих действиях, помогут ли они, когда он неизбежно исчезнет? Интересно, сможет ли Чайлд собрать те крупицы, что он оставил за собой, не считая это предательством?
— Ты что-то задумал, — замечает Розария, и это даже не вопрос. Она забирает бутылку из его рук и тоже прикладывается к горлышку. Кэйа кривится, вспоминая последний ужин на винокурне и то, с каким разочарованием смотрел Дилюк.
— Задумал, — соглашается он. — У меня есть зацепка по поводу Ордена Бездны. Возможно, они стоят за тем, что происходит с Ужасом Бури.
— То есть ты все-таки вмешаешься в наши планы.
— Не как Арлекино, — говорит он. Это все, что он может ей рассказать. Может, этого мало. Может, ему стоит закончить и уйти, вернуться в Ли Юэ, в объятия Аякса, и остаться там, пока ему не придется больше думать о звездах и последней надежде. Пока ему больше не придется думать обо всех, кого он покинул за эти годы — не только в Каэнри’ах, но и в Городе Свободы.
Может, ему стоит ждать удара от Розарии, которая всегда убивала быстро.
Но смерть не приходит, и Розария всматривается в него, пока над головой зажигаются фонари, словно бесконечные знакомые и по-прежнему странные звезды.
Розария поднимает свой бокал.
— С возвращением, — говорит она так, словно не он только что сказал, что собирается уйти.
Кэйа кривится и выливает остатки вина в свой бокал, поднимает его, касаясь ее бокала с тихим звоном.
— За Мондштадт, — говорит он.
За город, который дал потерянным и одиноким еще один шанс на выживание.
Дилюк
Кэйа не знает, почему он приглашает Дилюка в дом, который сейчас арендует в Спрингвейле, но внутри почему-то больно от того, что его обособившийся брат здесь, в его временном доме.
— У меня есть кое-что для тебя, — говорит Кэйа, проходя мимо него в свободную спальню, которая сейчас служит ему кабинетом. Здесь пустовато. Кэйа так и не обжился. Он никогда не рассчитывал надолго задерживаться в Мондштадте, но прошло уже больше года.
Он помнит свои обещания и не может оставаться здесь дольше. Через несколько недель состоится Церемония сошествия, и Чайлд говорит, что исследователи уже закончили свою работу.
Дилюк с подозрением смотрит на документы, что Кэйа ему протягивает. Это было бы даже забавно, если бы Кэйа не был таким уставшим, если бы за последние дни не вымотался окончательно.
— Что это? — спрашивает Дилюк, прищуриваясь.
— Записи Дотторе, — отвечает Кэйа, спокойно улыбаясь. Он вспоминает ту ночь, когда они с Чайлдом выкрали эти документы, вспоминает звон тревоги и то, как их застукали за поцелуем. Он с нетерпением ждет, когда вернется в Ли Юэ, а затем — в Снежную, но другая часть него упрямо не хочет покидать Мондштадт и оставлять здесь всю работу, что он уже проделал.
— Почему?
— Из-за мастера Крепуса, — уверенно отвечает Кэйа. — Думаю, общество Крузлида обрадуется новой информации про нашего ненормального Предвестника. Изначально это он спланировал нападение дракона.
— Ты Двенадцатый Предвестник, — повторяет Дилюк так, словно этой правды достаточно, чтобы объяснить все его сомнения и подозрения. Наверное, так и есть.
Кэйа непринужденно пожимает плечами. Он уже собрал почти все вещи, и от этого комната выглядит совсем пустой, особенно без постоянного беспорядка, к которому Кэйа привык за годы жизни с Чайлдом — у того всегда вокруг валялись сувениры для своих родных.
— Не секрет, что Предвестники ненавидят друг друга.
Дилюк холодно кивает, и Кэйа смотрит на него внимательно. Он думает, что всего этого недостаточно, чтобы выразить всю его благодарность и раскаяние за эти годы, за все нарушенные обещания и разорванные клятвы. За то, что присоединился к Фатуи и предпочел другого человека той семье, что обрел здесь.
Но это начало, думает он. Еще один шаг вперед перед тем, как он исчезнет навсегда.
Венти
Где-то между Садом Сесилии и Вольфендомом, на пути к убежищу Ордена Бездны, куда Кэйю пригласили, он встречает барда.
Кэйа виделся с Венти в Доле Ангелов после своего возвращения, но он не помнит, чтобы он встречал его до того, как все изменилось. Он считает его путешественником, очередной заблудшей душой, как он сам и Розария, душой, что обрела дом в Мондштадте за те годы, что его и Дилюка не было в городе.
Это совершенно не объясняет, почему он находится здесь, в глуши около убежища Ордена Бездны.
Кэйа уже почти полностью оборвал связь с Чайлдом из-за близящейся встречи, и он чувствует нарастающее напряжение, поэтому у него нет никакого желания с кем-то пересекаться. Он просто хочет покончить с этим, хочет понять, что сейчас происходит с Витой Башней и остатками Династии Черного Солнца.
— Доброе утро, сэр Кэйа! — приветствует Венти с улыбкой, уперев руки в бедра.
Кэйа хмурится в ответ.
— Я не рыцарь, — немного удивленно произносит он.
— О, но ребенок Мондштадта навсегда останется ребенком Мондштадта, — смеется бард. — Да и сэр Кэйа, кажется, не прекращал защищать город, а?
— У меня нет времени на песни или загадки, — отвечает Кэйа, все еще не понимая, почему Венти оказался здесь именно в тот день, когда он планировал наконец увидеть Орден и их принцессу.
Захватчицу. Но Кэйа должен был этого ожидать. Все-таки никто не пришел за ним после того, как отец оставил его, и он по-прежнему не был до конца уверен, что остатки Каэнри’ах действительно превратились в Орден Бездны.
Если не осталось никакой надежды, то уже не важно, что ему говорили.
— Это не загадка, — улыбается Венти. — Просто предупреждаю свое дитя и даю надежду на то, что он всегда может вернуться ради песен и вина.
— Я не понимаю, — признается Кэйа, хотя от мысли, что бард знает больше, чем говорит, сердце бешено колотится в груди. Глаза Венти и кончики его волос на мгновение светятся, и Кэйа думает о Чжун Ли, притворявшемся консультантом похоронного бюро, которого встретил, когда навещал Чайлда в Ли Юэ. Он думает о Царице и той же силе, что сияла в ее глазах и светилась на кончиках волос.
Барбатос улыбается ему так, словно нет ничего такого в том, что в городе бога знают исключительно как пьянчужку. Кэйа даже чувствует небольшое облегчение от того, что после всего этого он покинет Мондштадт.
— Он скоро придет за тобой, — говорит Венти, смотря знающим взглядом. — Найди меня перед тем, как уйдешь, и мы посмеемся вместе.
Кэйа вздыхает и даже не пытается понять его слова. Если это предупреждение, то Кэйа уже приготовился ко всему, когда решил принять приглашение Ордена Бездны.
— Я подумаю об этом, — обещает он Архонту. Высоко в небе Ужас Бури направляется в Мондштадт, и Кэйа видит, что это все — расчетливый план Ордена Бездны, чувствует, как проклятье Защитника Мондштадта проникает в артерии земли, в самую суть. — Разве ты не должен что-то сделать? Им понадобится твоя помощь.
Барбатос смеется и уходит. Кэйа молится за Мондштадт во имя Царицы и Моракса.
Тарталья
Когда Кэйа просыпается, у него все болит, и он не узнает комнату, в которой находится. На мгновение он паникует оттого, что не может вспомнить где он и как сюда попал. Но потом он чувствует, как его руку крепко держит другая, и, проследив взглядом, видит Чайлда — тот спит, положив голову на руки.
Кэйа нежно улыбается ему, свободной рукой касаясь мягких рыжих волос. Он вспоминает, как просил Чайлда остаться, когда очнулся уже за пределами подземелья Ордена Бездны, и не удивительно, что Чайлд сдержал свое обещание.
Чайлд всегда держит свои обещания. Именно это пугает Кэйю, когда он вспоминает, как охотно Чайлд клялся после того, как спас его.
«Навсегда, до тех пор, пока я дышу», — сказал Чайлд, и от одной мысли о том, что Аякс умрет, по венам пробегает холодная дрожь, которую Кэйа не может сдержать.
— Кэйа? — спрашивает Чайлд, сонно моргая. Кэйа сжимает его ладонь, не отпуская ее, и садится на кровати.
— Доброе утро, соня, — дразнит Кэйа, взъерошивая его волосы.
Чайлд улыбается ярко и тепло, со знакомым явным облегчением и радостью. Кэйа вспоминает их последнее задание в Снежной, когда он очнулся точно так же после того, как его ранили на поле боя.
— Доброе утро, — выдыхает Чайлд.
Кэйа тянет его за руку, прося лечь рядом, и переплетает их пальцы.
— Расскажи мне, что произошло, — просит он Чайлда, зная, что отчет о задании поможет им обоим успокоить бешеный стук сердец. Кэйа не совсем понимает, кому же принадлежит это облегчение или страх, что он чувствует сейчас: ему самому, Чайлду или им обоим.
В любом случае им будет полезно отвлечься, да и он все еще не понимает, где находится.
Он кладет голову Чайлду на плечо и слушает, как тот пересказывает ему случившееся — он ворвался в город и по крупицам, оставленным Кэйей, все понял. Кэйа выдыхает сквозь зубы, когда Чайлд говорит, что столкнулся с Вестником, но расслабляется, понимая, что Вестник просто оставил их в покое. Чайлд рассказывает, как принес Кэйю в Мондштадт, к Фатуи в Отеле Гете.
Если до этого еще оставались люди, не знающие о новой службе Кэйе и его должности в Фатуи, то теперь они, вероятно, все знают.
— А Синьора?
Чайлд морщится и перебирает волосы Кэйи, накручивая пряди на палец.
— Говорит, что мы ей должны, — фыркает он. — Какая разница?
— Я этим займусь, — отвечает Кэйа. Это меньшее, что он может сделать, раз уж это его вина.
Чайлд легонько толкает его локтем, осторожно пиная ногу под одеялом, и пристально на него смотрит.
— Твоя очередь, — бесстыдно улыбаясь, говорит он. Кэйа хочет сцеловать эту улыбку, но другая часть него совершенно не хочет двигаться.
— Я изучал Орден Бездны вместо того, чтобы наблюдать за рыцарями и Дилюком, — признается он. Большим пальцем он поглаживает запястье Чайлда там, где бьется пульс, и прислушивается к ровному ритму, что успокаивает его прежнюю панику. — Они послали мне приглашение.
— Орден Бездны?
Кэйа кивает.
— Принцесса, — говорит он. — Мне так и не удалось ее увидеть.
— Как грубо, — замечает Чайлд.
Кэйа в ответ смеется, хихикает, по-прежнему прижимаясь к Чайлду и наслаждаясь его присутствием, по которому скучал все эти долгие месяцы.
— Я говорил с Вестником, — произносит он с презрительной усмешкой, вспоминая их не особенно полезную встречу. — Они все еще считают, что я могу понадобиться им.
— А ты? Что ты об этом думаешь, Кэйа?
— Они бросили меня, — его накрывает яростью. Кэйа выдыхает и закрывает глаза, и в голове вновь возникает вопрос, на который он так и не смог найти ответ. — Или спасли. Можешь поверить, что я до сих пор не знаю?
Чайлд кривится, и Кэйа чувствует, как потрескивает в воздухе его электро.
— Бездна никогда не раскрывает своих тайн легко или просто так, — говорит он, убирая челку с глаз Кэйи, и Кэйа вдруг понимает, что его проклятый глаз больше ничем не прикрыт. — Их тоже очень заинтересовала наша связь. Мы разберемся с этим.
— Тарталья займется исследованиями? — Кэйа притворно удивляется, широко распахнув глаза. — Не может быть.
— Как подло! — восклицает Чайлд, но улыбка выдает его. Он прижимается к губам Кэйи, поглаживая его по щеке. — Мне нужно отправить письмо Кате. Я уехал в спешке, когда почувствовал, что связь оборвалась. Почему так случилось?
— Наверное, заклинание Бездны. Какая-то защита. Будет что еще изучить, а?
— Скучно, — тянет Чайлд. — Нам еще в Ли Юэ разбираться. Возможно, я все испортил.
Кэйа вздыхает.
— Напиши Кате, — говорит он. — Я приеду, когда закончу здесь.
Чайлд отчаянно кивает.
— Лучше не стоять у Синьоры на пути, когда она что-то делает, — соглашается он.
Кэйа вспоминает приглашение от мондштадтского Архонта, и смех вырывается сам собой. Интересно, когда Синьора закончит здесь, Венти заберет свои слова назад?
Но об этом можно подумать позже. Кэйа притягивает Чайлда ближе и целует снова. Затем прижимается своим лбом к его и улыбается.
— Мы все сделаем вместе, — говорит он.
Это не та клятва, что Чайлд произнес у подземелья, но это все равно обещание. Они останутся вместе, и он не позволит умереть никому из них.
Дилюк
— Мастер Дилюк! — приветствует Кэйа несколько дней спустя, когда замечает, как тот наблюдает за его разговором с хозяином арендованного дома. Когда Кэйа отдает ему ключи, хозяин уходит, на прощание кивнув Дилюку. — Пришел посмотреть на мой отъезд?
— Едешь в Ли Юэ, верно? — произносит Дилюк с вызовом. Он держится поодаль, держа одну руку за спиной, словно что-то прячет. — Нацелился на их Архонта, как на нашего?
— О? Столкнулся с Синьорой? — нетерпеливо спрашивает Кэйа. Если другой Предвестник потерпел неудачу, то Кейе будет легче придумать, как расквитаться с ними. — Виделся с нашим поющим Архонтом?
Дилюк фыркает, и это многое говорит Кэйе о том, как прошла встреча с Венти. Кэйа чувствовал ту же досаду. Было легче думать, что Венти — просто талантливый и невоспитанный бард. Но так было интереснее и веселее.
Главное, не проболтаться об этом Чайлду. Тот и так с нетерпением ждал. когда же сможет вызвать Чжун Ли на бой. Им не стоит и дальше откладывать их задание.
— У твоей коллеги все получилось, — морщится Дилюк, и Кэйа понимает, что тоже разочарован.
— И ты пришел обвинить меня? — спрашивает он. — Хочешь подраться со мной и забрать Сердце Бога? У меня его нет.
— Сердце Бога?
— О, — понимает Кэйа. — Ты не знаешь, что произошло с твоим Архонтом.
— На него напали, — Дилюк сжимает губы в тонкую линию, показывая недовольство.
— Но ты не знал, что у него что-то украли? Ну, считай эту информацию моим подарком, — говорит Кэйа, хотя в глубине души он злится на себя за то, что проговорился. Он размяк в Мондштадте. Нужно будет отточить свои навыки, когда он уедет.
Дилюк больше ничего об этом не спрашивает.
— Кстати о подарках, — произносит он, протягивая спрятанную руку. В ней оказываются слишком знакомые ножны. — Ты оставил их.
Остроумный Арлекино редко когда не может подобрать слов, но прямо сейчас, принимая старые, потрепанные ножны от Дилюка, Кэйа именно так себя и чувствует.
— З-зачем? — наконец выдавливает он, пробегаясь пальцами по гравировке, что когда-то сделал лично мастер Крепус. Ножны точно такие же, как те, что носит с собой Дилюк — это был их подарок, когда они начали обучение в Ордо.
— Они твои, — бурчит Дилюк. — Я просто возвращаю их.
Кэйа улыбается ему самой дружелюбной улыбкой. Он надеется, что она хотя бы немного похожа на ту, что была, когда они были напарниками, когда Кэйа был его верной тенью.
— Спасибо.
Дилюк понимающе кивает. Все не так, как было между ними раньше, но этого достаточно. Они никогда не вернутся к тому, что было. Он может с этим смириться.
Итэр
У Каменных Ворот Чайлд ждет его не один. Рядом с ним стоит парень с золотистыми волосами, а за ним порхает его летающая компаньонка.
— Кэйа! — машет ему Чайлд.
— Вижу, ты нашел мне замену, — бесстрастно шутит Кэйа, стараясь держать лицо.
Чайлд только смеется.
— Это Итэр и Паймон, — объясняет он. — Они хотят посмотреть на Церемонию сошествия. Я предложил им пойти с нами.
Кэйа злобно улыбается. Церемония сошествия — это новое начало. Очередной вызов для Иннаморати.
— Чем больше, тем веселее. — Кэйа вновь возвращает себе привычную едва заметную улыбку и грацию, которой известен Арлекино, и оставляет позади все, что осталось от образа сэра Кэйи. — Рад познакомиться. Церемония состоится через два дня. Давайте поторопимся.