Work Text:
Лань Сичэнь чувствует неловкость каждый раз, когда рядом с ним оказывается Мэн Яо. Неприличные мысли не оставляют его голову, тогда как Мэн Яо приходит к нему для того, чтобы выпить чай и поговорить о заклинателях. Мэн Яо любит смотреть, как Сичэнь заваривает чай, как аккуратной струйкой разливает чай по чашкам. Мэн Яо нравится пробовать самому, и Лань Сичэнь позволяет ему это, хотя правила приличия запрещают гостю готовить чай в чужом доме, да еще и в присутствии хозяина.
Лань Сичэню нравится наблюдать, как Мэн Яо колдует над чашками, и его движения с каждым разом становятся все более уверенными и точными, а руки — холеными.
Лань Сичэнь помнит эти руки совсем другими. Покрасневшими после стирки своих одеяний в холодной реке. Натертыми до кровавых мозолей грубым подобием меча заклинателей. С аккуратными короткими ногтями, чтобы грязь после уборки не забивалась под них. Руки Мэн Яо нравились Лань Сичэню и раньше.
Его пальцы хотелось целовать и тогда, и сейчас.
Мэн Яо был прилежным учеником. Самым прилежным, каких только видел Лань Сичэнь. Наверное, Мэн Яо старался даже больше, чем он сам, потому что Лань Сичэню все и всегда давалось легко и естественно, а Мэн Яо должен был сам заслужить все это. Лань Сичэнь был уверен, что Мэн Яо — тот человек, который достоин этого больше всех. Подумать только — настолько сильное желание совершенствоваться, полностью изменив себя и все свои привычки, в столь юном возрасте. Он и Не Хуайсан — практически ровесники, но какие же они разные… Лань Сичэнь и начал заниматься с Мэн Яо только потому, что хотел исправить несправедливость и помочь старательному юноше.
— О чем ты задумался, Лань Сичэнь? — спрашивает у него Мэн Яо с тонкой улыбкой на губах.
— Мне нравятся твои руки, — сейчас Лань Сичэнь уже может позволить себе ответить просто, без лишних церемоний.
— Вот как, — Мэн Яо улыбается второй раз той же самой полуулыбкой и поднимает руку к лицу, смотрит на нее так, как будто видит впервые. — Тогда и мне они тоже нравятся.
Лань Сичэнь роняет голову на грудь и тихо смеется, на душе становится легко, и сладко тянет где-то под сердцем.
Иногда ему кажется, что это он создает Мэн Яо. Вылепливает его из мягкой, податливой глины, которая при легчайшем прикосновении принимает нужную форму. Иногда ему приходится останавливать себя, чтобы не навредить. Чтобы прикосновение не стало слишком грубым. Или недвусмысленным.
И в то же время, другой частью сознания, он прекрасно знает, что Мэн Яо — сам по себе. Что он родился в публичном доме, с огромным трудом пробился в мир заклинателей и продолжает с каждой минутой двигаться вперед. Даже сейчас, когда разливает чай по чашкам — совсем не так, как его научили в детстве.
Лань Сичэнь подносит чашку к лицу, вдыхает легкий аромат, затем делает глоток.
— Прекрасный чай. Даже я не сделал бы лучше.
— Ты льстишь мне, — Мэн Яо снова улыбается и смущенно опускает глаза, его щеки розовеют. Лань Сичэнь мог бы подумать, что Мэн Яо только прикидывается, что ему приятно, чтобы получить доступ к главе клана Лань, но Лань Сичэнь знает, что это — не подделать. Реакции тела — это не слова, которые можно выбрать, чтобы сказать правильные. Реакции тела можно скрывать, если они говорят чересчур откровенно, и тем более ценно для него то, что Мэн Яо не прячется и приходит каждый раз. Каждый день.
О своих реакциях Лань Сичэнь предпочитает молчать, но не думать об этом он не может.
Мэн Яо весь поглощен чаем, он принюхивается, осторожно касается губами края чашки, делает крошечный глоток, затем еще один. Он держит чай во рту до того, как сглотнуть, затем задумчиво прислушивается к послевкусию.
Лань Сичэнь в это время думает о губах Мэн Яо и об его рте, наблюдая за ним тайком из-за своей чашки.
Лань Сичэня не оставляют мысли о прошлом Мэн Яо. До того, как стать заклинателем, он жил в борделе. Лань Сичэнь не считает, что его Мэн Яо ложился в постель с мужчинами, но он успел увидеть всякое. Столько всего… Того, что Лань Сичэнь видел только на картинках, да и то очень редко.
Мэн Яо мог бы рассказать многое, но Лань Сичэнь никогда не попросит об этом, а сам Мэн Яо никогда не заговорит о своем прошлом, которого стыдится.
Он мог бы даже показать…
Лань Сичэнь представляет эти мягкие, горячие, влажные губы, как сейчас, когда они разогреты чаем. Этими губами Мэн Яо мог бы целовать его. Мог бы касаться его живота и груди так же нежно, как сейчас обхватывает край чашки. Мог бы опуститься ниже живота. Лань Сичэнь уверен, что это было бы потрясающе.
А вот и реакции тела.
Лань Сичэнь делает глубокий вдох, затем выдох.
— Я чем-то расстроил тебя? — спрашивает Мэн Яо, глядя на него большими, темными, влажными глазами.
— Нет, конечно нет, — Лань Сичэнь улыбается, отгоняя мысли прочь. — С чего ты взял?
— Ты дышишь так, как будто бы хочешь успокоиться, — живо объясняет Мэн Яо. — Ты сам рассказывал мне об этой технике недавно, помнишь?
— Помню, — изо рта усмешка вылетает как еще один выдох. Это было несколько дней назад, тогда он снова задумался о Мэн Яо, и тогда ему спешно пришлось придумывать оправдание своему сбившемуся дыханию — им стала злость на победу заклинателей из ордена Вэнь в одной из мелких стычек большой войны. Но еще раз сваливать все на Вэней не хотелось, Лань Сичэнь для этого был слишком честен даже перед самим собой. А Мэн Яо все еще смотрел на него, ожидая ответа. — Я чувствую напряжение, от которого не могу избавиться, — сказал он наконец, и это было правдой.
Мэн Яо распахнул глаза еще шире.
— Почему ты сразу не сказал об этом?
— Не хотел, чтобы ты волновался из-за этого. Прости, я не сдержался.
Мэн Яо улыбнулся.
— Я рад, что Лань Сичэнь чувствует себя со мной свободно.
Лань Сичэнь улыбнулся. Знал бы Мэн Яо, о чем тот думает сейчас, не говорил бы ничего. Сейчас Лань Сичэнь хотел просто повалить его на пол и поцеловать.
— Наверное, нам стоит закончить на сегодня, — говорит он. — Моя концентрация в последнее время никуда не годится. Ты владеешь собой лучше меня.
— Тебе просто нужно расслабиться, — просто отвечает Мэн Яо. — На твоих плечах — вся тяжесть ордена, это естественно — иногда расслабляться. Особенно рядом со мной.
— Ты прав, — задумчиво отвечает Лань Сичэнь и прекрасно осознает, что дело не в его ордене.
— Я знаю это, — кивает Мэн Яо, и на его лице тоже читается волнение. — Не Минцзюэ точно такой же. Вы похожи в этом, не зря вы дружите. Если ты позволишь, я могу помочь так же, как помогал ему.
— И как же? — Лань Сичэнь приподнимает брови. Разговор принимает неожиданный поворот.
— Я умею делать массаж. Я знаю точки на всем теле, но мы можем начать с головы. Конечно, если Лань Сичэнь позволит коснуться себя.
— Да, — выдыхает Лань Сичэнь. Он уже представляет, как нежные тонкие пальцы касаются его лица. Он не уверен, что это поможет успокоиться, но он ни за что не откажется от такого щедрого предложения.
Мэн Яо обходит его со спины и кладет прохладные пальцы на виски Лань Сичэня, легко сжимает, массирует. «Наверное, — думает Лань Сичэнь, — это помогает кому-то успокоиться. Не Минцзюэ помогало, если Мэн Яо говорит правду, а у него не было причин лгать».
Ему не помогает. Ему вообще ничего не помогает успокоиться, когда Мэн Яо находится рядом с ним, улыбается, потупив глаза. Или касается, как сейчас. И что он там говорил про точки на всем теле…
— Пожалуй, хватит, — говорит Лань Сичэнь и медленно останавливает его руку, обхватывая своей. — Мне не становится легче.
— Мне уйти? — тихо спрашивает Мэн Яо.
— Нет, — Лань Сичэнь качает головой. Иногда он думает, что если бы Мэн Яо не был собой, упорным мальчишкой, который родился в борделе, Лань Сичэнь попытался бы намекнуть ему о том, чего именно хочет. Но если бы Мэн Яо не был собой, Лань Сичэнь и не обратил бы на него внимания. Он боится, что подобными намеками покажет, что и он такой же, как все окружающие, кто тычет в Мэн Яо его происхождением и прошлым. А он не хотел быть таким. Он хотел выделяться, стать светлым пятном…
— Лань Сичэнь… — зовет его Мэн Яо.
Лань Сичэнь понимает, что все еще удерживает его руку в своей, и медленно отпускает.
— Мне нужна медитация, — говорит он с усмешкой, отводя глаза.
— Не Минцзюэ учил меня медитации, — говорит Мэн Яо поспешно. — Если Лань Сичэнь не будет против, я хотел бы практиковаться и дальше, вместе с ним.
Лань Сичэнь улыбается, отворачиваясь и закусывая губу.
— Не против, — отвечает он и снова смотрит на Мэн Яо.
Тот усаживается в позу для медитации там же, где только что стоял, и закрывает глаза. Поза идеальна — Не Минцзюэ не научил бы плохо.
Лань Сичэнь принимает нужное положение вслед за ним, прекрасно понимая, что расслабиться ему не удастся.