Chapter Text
1.
Брок склонился над рамой и с холодной сосредоточенной яростью протыкал иглою мелкую канву. Белую нитку облаков сменить на светло-серую нитку облачного брюха, потом взять серую потемнее…
С самого первого раза, когда он принялся за вышивку, отброшенную неусидчивой сестрой, процесс его успокаивал. Ну и получалось у него хорошо, чего греха таить.
Брок бросил быстрый взгляд поверх специальной лампы с лупой на стоящего у стены здоровенного «Летучего голландца» и усмехнулся, представив, как вручит картину адресату. Самого «Голландца» Брок вышивал долгих два года. Думал, он так и останется у него, а вот как вышло.
Теперь Брок вышивал «Бостонское чаепитие». Он знал, что к окончанию работы успокоится. К окончанию работы он всегда успокаивался. Вот только с рамой будут проблемы. Хотя в нынешние времена всё можно заказать через Интернет.
Апрель медленно подходил к своему концу, передавая бразды правления маю, было неприлично жарко, и Стив пренебрёг курткой, надев лёгкую ветровку. Поездка по городу на мотоцикле никак не могла бы повредить здоровью американского достояния.
Полы незастёгнутой ветровки развевал ветер, а Стив неспешно подъезжал к дому Фьюри. Что от него хотел этот одноглазый чёрт, сказать было сложно, потому что приглашение, как всегда, было размытым. Стив поражался, как можно даже в прямых предложениях намекать на второе и третье дно.
Стив не любил Фьюри, не понимал его и даже не симпатизировал, хотя и уважал за непробиваемый, вибраниумный характер. И вот сейчас они собирались встретиться и поговорить. О ЩИТе, о Гидре, обо всём, что творилось в мире, наверное, и, конечно, о любимой Стивом Америке, хотя Стив уже понял жизнь и удерживал на себе только лёгкий флёр патриотизма, скрывая за ним отчасти прагматизм, а отчасти нежную любовь к своей бестолковой стране. Но не патриотизм. Увольте.
Он припарковал свой байк возле дома и, войдя в подъезд, поднялся по лестнице на третий этаж. Нужная дверь была в конце коридора. Стив постучал и принялся ждать, когда или Фьюри откроет сам, или просто крикнет, что открыто, а встретит его дулом глока, направленным из кресла.
Однако Фьюри просто открыл дверь.
– Доброе утро, Стив, – непривычно мягко сказал он.
– Доброе, – кивнул Стив и вошёл без приглашения. – О чём вы хотели со мной поговорить?
– О многом. – Фьюри провёл Стива в свой кабинет, предложил кресло. – Чай, кофе, что-нибудь покрепче?
– К делу, директор, – поторопил его Стив. – Не скажу, что у меня есть куча неотложных дел, но всё же. Чай может подождать.
Стив оглядывал кабинет Фьюри с точки зрения художника, и хай-тек ему был совершенно чужд. Куда же делось время массивных столов и кресел с резьбой, пресс-папье и чернильных ручек? Это бы настроило любого на нужный лад, а здесь, в этом серо-стальном интерьере с вкраплениями белого и голубого, было холодно. Очень холодно. Но вдруг на стене Стив увидел картину. Её нельзя было не увидеть, такую выбивающуюся из общего интерьера, в массивной раме с паспарту.
Взгляд Стива замер на картине, и он не сразу понял, что это вышивка. Вышивка, на которой был изображён корабль о чёрных парусах. Каждая деталь была видна невооружённым глазом, а крестики были словно мазки краски, лёгкие и совершенно верные в каждом дюйме картины.
– Летучий Голландец? – спросил Стив, уверенный, что Фьюри поймёт, о чём речь.
– Нет, Чёрная Жемчужина, – ответил Фьюри. – Ты не видел этот фильм? Обязательно посмотри, тебе понравится.
– Нет, как-то не сложилось, – рассеянно ответил Стив, потеряв весь свой настрой на серьёзный разговор, он весь был поглощён картиной. Никогда не видевший ничего подобного, Стив пропал, в нём вновь вспыхнул дух художника. – А кто автор?
– Неизвестно, – развёл руками Фьюри. – Подарок от тайного… доброжелателя. Обратного адреса и подписи не было. Но работа впечатляет, не правда ли?
– Да, работа шедевральна, – согласился Стив. – Я, правда, полный профан в вышивке, но цвета… Цвета подобраны просто идеально. Я искренне восхищаюсь автором, кто бы он ни был. Можно посмотреть поближе?
– Да, смотри, – Фьюри даже включил верхний свет. – Вон та фигурка на носу – капитан Джек Воробей.
Стив подошёл поближе, разглядывая каждый крестик, а они были такие мелкие, что он даже не представлял, сколько сил ушло на такую большую работу, чтобы она была прошита так детально. Самый маленький сгусток крестиков был опознаваем как человек. Невероятно. Стив смотрел и смотрел, заворожённый подобным профессионализмом.
– У человека, создавшего этот шедевр, просто титаническое терпение, – восхитился Стив. – Он даже подписал свою картину.
В правом нижнем углу тонкой нитью были едва заметно выведены инициалы Б.Р.
– Да, но найти его мы так и не смогли, – развёл руками Фьюри. – А поверь, мы искали.
– Б.Р… – Стив провёл пальцами в миллиметре от полотна. – Я бы тоже хотел познакомиться с таким мастером.
Еле оторвавшись от картины, Стив сел в кресло, пытаясь настроиться на деловой лад, но всё равно взгляд то и дело возвращался к полотну. Но Стив не был бы Стивом, если бы не мог взять себя в руки.
– Давайте к делу, директор, – предложил он вновь.
И дальше Фьюри два часа уговаривал Стива возродить ЩИТ в обновлённом составе и занять в нём место заместителя директора.
Стив слушал, слушал и понимал, что это всё не его. Он никогда не хотел сидеть и перебирать бумажки, отправляя на убой даже не солдат – просто единицы, техники ли или людей. Это было противно естеству Стива, он хотел, как процитировал кого-то Баки, сидящий сейчас дома, shashku da konia, da na liniu ognia. И даже перевёл. Стив тогда только посмеялся над неизвестным героем, который хотел не сидеть в штабе, а воевать с врагом на линии фронта, а сейчас был с ним совершенно согласен. Не пригоден Стив Роджерс к кабинетной работе. Но как всё это объяснить Фьюри? Как дать понять, что Капитан Америка должен вести в бой? Конечно, это всего лишь вымышленный герой в супергеройском костюме, но пока за этим костюмом стоял именно Стив. Именно он был героем миллионов, от детей до стариков, и Стив не хотел просрать эту любовь, сидя в штабе.
– Директор, – слово было привычным, хотя Фьюри уже не был директором, – я всё понимаю, вы хотите дать мне определённый кусок власти, чтобы я не поднадкусывал этот кусок с вашей стороны, но я не могу стать заместителем директора. Да, я не против воссоздать ЩИТ, хотя это и будет непросто, я готов стоять у истоков нового, но я не кабинетный сиделец, я просто не могу, не умею сидеть на месте, когда где-то нужна помощь.
– Хорошо, – внезапно согласился Фьюри. – А официальным главой миссии «Мстители» ты стать согласен? Всегда на переднем крае, всегда на острие атаки? Минимум бумажек?
Стив задумался. Его уже однажды поставили главой Мстителей, и было не очень ясно, облажался он или нет. Стив не любил решать дела с Фьюри, потому что ему везде чудился подвох. Вот и сейчас ему предлагали то, что он, в общем-то, и хотел, но просто так согласиться не давало что-то. Что-то важное.
– Вы должны реабилитировать Баки, – наконец понял, что его гложет, Стив. Баки, его единственный, дорогой и любимый Баки, который ещё пока даже понять не мог, что происходит, был словно в двух мирах, Гидра никак не отпускала его, но он старался, держался, и у него почти получалось. Баки даже улыбался. Иногда. – И как только он придёт в себя, включить его в Мстителей.
– Как только комиссия даст заключение о его дееспособности, Джеймс Барнс будет включён в команду, – согласился Фьюри.
– Хорошо, – согласился Стив. – Если нужна будет моя помощь, обращайтесь. А сейчас мне нужно домой.
Стив вообще не хотел ехать на эту встречу, но и Фьюри домой не хотел приглашать, потому что Баки обещал убить одноглазую макаку, как только представится случай, Стив насилу отговорил.
Стива всё не было и не было, и Баки начал уже волноваться, когда в дверь позвонили. Схватив со стола пистолет и спрятав его за спину, Баки пошёл открывать. Глянул в глазок, увидел там парня в жёлтой бейсболке с надписью DHL и, подумав, открыл.
– Здравствуйте, – улыбнулся ему курьер, – доставка для Джеймса Барнса.
– Я Джеймс Барнс, – озадаченно сказал Баки, пряча пистолет за пояс джинсов. – От кого?
– Отправитель не указан, – отчеканил курьер. – Расписаться здесь.
Баки расписался и получил нечто плоское, но большое, затянутое в фирменный доставочный картон. Приняв посылку, он захлопнул за доставщиком дверь и принялся изучать, что ему привезли.
На бомбу было не похоже, но это могло быть что угодно, вплоть до посылки с сибирской язвой, эболой или испанкой. Ничего из этого не убило бы Зимнего Солдата, но вот сделать переносчиком могло. А это было ещё хуже.
Просканировав посылку так и эдак, Баки убедился, что ничего опасного в ней не было, и решил аккуратно открыть. Он уже закончил распаковывать, когда услышал, как поворачивается ключ в замке, и повернулся к входу в гостиную, держа в руках вышитую картину полтора метра на метр.
Стив вошёл, кинул ключи на столик и повернулся, чтобы пройти в гостиную, как увидел Баки, который держал в руках вышивку. Снова вышивка. С кораблём. Нет, он сегодня видел совершенно другой корабль, но манеру исполнения запомнил. Он обалдело глядел на корабль с призрачными рваными парусами, огнями святого Эльма, скелетами-матросами в бурном ночном океане.
– Это мне, – радостно сообщил Баки. – Не знаю от кого, но ничего опасного тут нет, жучков тоже. Это…
– Летучий Голландец, – теперь Стив был уверен, что это такое. Точно, призрачный корабль мог быть только Голландцем.
Подойдя поближе, Стив разглядел едва заметную подпись автора и красную звезду вместо названия корабля. Кто-то одаривал бывший цвет ЩИТа вышитыми картинами, и кто это, было непонятно. Ничего, Стив был уверен, что узнает, кто скрывается за подписью Б.Р.
Стив поцеловал Баки, отставляя картину на диван.
– Точно не знаешь, кто прислал? – спросил он.
– Нет, – Баки казался очень счастливым, и Стив не стал его огорчать рассказом о картине Фьюри. – Но это мне подарок. Здорово.
Стива поражало, как иной раз у Баки отключалась критичность, а потом могла включиться невероятная подозрительность ко всему. Но лучше так, чем Баки бы не было рядом.
– Первый подарок с сорок третьего года, Стив, понимаешь?! Где повесим?
Стив смотрел на Баки и не знал, плакать ему или смеяться. Его любимый человек получил подарок от незнакомца и радовался ему, как в детстве леденцу из жжёного сахара. А ведь это Стив должен был порадовать его подарком, хоть и не знал, что дарить этому новому Баки.
– Где хочешь, – пожал он плечами. – Можем в спальне или в гостиной.
– Давай в спальне, – обрадовался Баки. – У нас же есть гвозди?
– Сейчас посмотрю схожу, – Стив не был уверен, что у них есть гвозди, особенно такие, на которые можно было повесить картину, но честно пошёл рыться в кладовке, пока Баки, поставив картину на диван, рассматривал её.
Он вглядывался долго, внимательно, словно хотел понять, как сложили подобную идеальную мозаику, превратившуюся в произведение искусства. Баки вглядывался в каждый крестик, в каждый стежок, обозначающий снасти такелажа, а потом уставился на красную звезду вместо названия.
– Стив, – позвал он, – подойди сюда.
Стив появился немедленно, держа в руках единственное, что было в доме из крепёжных материалов – саморез.
– Что случилось? – взволнованно спросил он, тонко чувствуя, как из голоса Баки пропала вся радость.
– Эту картину вышил кто-то, кто знал Зимнего, – задумчиво сказал Баки. – Это аллегория на Зимнего Солдата, его ещё называли Призраком. И звезда на месте. И этот кто-то знает тебя, знает, что я у тебя живу… Это странно. Ладно, давай вешать.
К Баки снова вернулась его весёлость, радость от получения подарка, но Стива это теперь настораживало, а не радовало.
В спальне Баки, без всяких рулеток выбрав место посередине стены, вогнал в неё саморез и, забрав у Стива картину, повесил её на выбранное место. После чего плюхнулся на кровать.
– Очень красиво, – он заложил руки за голову. – Стиви, иди ко мне, посмотри.
Стив отмер, устроился рядом с Баки и потихоньку успокоился. Раз Баки не нервничал, значит, и он мог позволить себе не тревожиться.
– Я найду этого дарителя, – уверенно сказал Баки. – Ох, найду.
И вот тут Стив испугался за того дарителя, хотя его не смог найти даже Фьюри, Стив был уверен, что Баки его точно найдёт.