Chapter Text
(1998.)
Килборн опоздал на утреннее совещание, поэтому у сценаристов выдалось несколько лишних минут на знакомство с новеньким. То был небольшого роста человек еврейской наружности, темноволосый, кудрявый, коротко стриженый, с голубыми глазами на худом вытянутом лице. Вел он себя почти неестественно тихо.
Правда, Мэделин, которая настояла на найме новенького, завела с ним беседу, но, кажется, говорила в основном она, а он только серьезно кивал. Если кто-то из сценаристов делал попытку поздороваться, Мэделин обращала на них внимание новенького, однако после короткого представления он опять же вежливо кивал, не вступая в разговор.
Наконец в комнату ворвался босс.
— Так, господа, давайте успокоимся и начнем, — сразу же велел Килборн, хотя никто из присутствующих особенно не шумел. — Первым на повестке дня: наш новый сотрудник! Резюме у Джона Стюарта впечатляющее. Чем он только ни занимался, в том числе писал шутки для звездных комедиантов Голливуда. Почему он на все это плюнул, чтобы прийти к нам, мы никогда не узнаем, — раздались принужденные смешки. — Давайте попросим Джона сказать о себе несколько слов. А потом сразу приступим к делу.
Джон вздрогнул и неуверенно нахмурился. Он указал на Крейга, затем прикоснулся пальцем к виску и показал обеими руками:
— Вы понимаете амслен?
— Угу, — поощрительно произнес Килборн. — Это ты пытаешься намекнуть, что мы тут все психи, или?..
Джон повернулся к Мэделин и указал на Килборна; на его лице было написано: «Какого черта?!»
Никогда еще Мэделин не выглядела так неловко.
— Это как-то к слову не пришлось, — признала она, прежде чем повернуться к Килборну. — Джон глухой, Крейг.
— Что-что?
— Глухой. Не слышит. Он очень здорово читает по губам, но когда приходится говорить...
— Я знаю, что это значит, Мэделин! — взорвался Килборн. — Я просто подумал, что не расслышал, потому что мне казалось, что ты рекомендовала этого парня, и должна была предупредить, что он не сможет нормально общаться на планерках!
— Он может! Ты видел его прослушивание, ты знаешь, что он хорош. Дай ему шанс, пусть он печатает, и сам увидишь...
Похоже, Джон старался максимально быстро отслеживать разговор, но это явно давалось ему нелегко — и неудивительно, учитывая, что спорщики то и дело перебивали друг друга. Он постепенно сползал вниз по креслу; лицо его приобрело тщательно сконструированное непроницаемое выражение, хотя мимо него никак не могла пройти неловкость ситуации. Может, он даже был напуган. Шоу-бизнес — настоящий ад; на каждое место в этой комнате претендовали сотни кандидатов. Должно быть, Стюарт думал, что пробился, что уж теперь-то все позади, и вот...
Довольно.
Стивен встал, ткнул Джона в плечо, чтобы привлечь его внимание, и показал жестами:
— Уверен, что хочешь работать здесь?
Целую секунду Джон взирал на него как на героя-спасителя.
— О, слава Б-гу, ты знаешь язык жестов! — слово «бог» он показал двумя буквами и дефисом. — Теперь даже и не знаю. М. считает, что мое чувство юмора здесь придется к месту, и она много со мной работала, так что кому и верить. Но если тут всегда такой кошмар... в общем, меня уволят, плакать не буду. Где ты выучил амслен?
— Учти, это строго между нами, — предупредил Стивен. — Я родился глухим. Как и пара моих братьев и сестер. Когда мне было шесть, кто-то там придумал операцию, которая помогла мне начать слышать на одно ухо, — он постучал пальцем по тому уху, что было правильной формы. — Второе все еще не слышит, но если люди не мычат и не мямлят, я все понимаю.
— Должно быть, легче, когда в семье есть еще такие, — горько произнес Джон. — Из всех Л. только мне нужен язык жестов. Мама владеет амсленом хорошо, только шутки не всегда понимает. Брат понимает достаточно, чтобы на День благодарения спросить, как у меня дела, но и только.
Почему он назвал себя «Л»? В его имени не было ни одной буквы Л. Стивен мысленно пометил себе обязательно спросить об этом позже.
— А что твой отец?
Джон поморщился.
— Неважно. Слушай, я не спросил, как тебя зовут.
Стивен показал по буквам: «Стивен Колбер».
Он решил, что потом покажет Джону знак, которым обозначали его в семье, чтобы Джону не пришлось звать его просто «С». Машинально добавил:
— В фамилии ударение на второй слог.
Джон удивленно уставился на него, потом захихикал. Смех вышел высоким и немного девчачьим, но Стивен решил, что не будет делать Джону замечание. В конце концов, сам-то он себя не слышал.
К этому моменту несколько сценаристов уже заметили безмолвный разговор и решили, что куда интереснее наблюдать за ними, чем за ссорой взбешенного ведущего и раздраженного со-продюсера. Килборн же осознал, что рядом что-то происходит, только после смешка Джона.
— Что? — потребовал он объяснений, бросив на Джона подозрительный взгляд. — Над чем это вы смеетесь?
— Не над тобой, — быстро успокоил его Стивен. — Он смеется над тем, что я сказал. Это только естественно: я ведь самый забавный человек в этой комнате.
Совершенно автоматически он вновь вернулся к старой привычке показывать жестами все, что произносил. Так было удобнее дома, где с неслышащими общались преимущественно на амслене, а слышащие не всегда смотрели куда нужно. Увы: даже если у вас перед глазами такой неподражаемый объект для созерцания, как Стивен, все равно время от времени приходится отводить взгляд.
Килборн нахмурился.
— Ты знаешь язык глухонемых?
— Да, — ответил Стивен, а параллельно показал: «Очевидно». — Если я возьму над ним шефство и прослежу, чтобы он понимал, что происходит, ты прекратишь нервничать?
— Прекрасно! — Килборн вскинул руки. — Ты. И ты, — он по очереди ткнул пальцем в Стивена и Мэделин. — Вы несете за него ответственность, ясно вам? Если он лоханется, полетят ваши головы.
Мэделин быстро показала Джону: «Извини». В ответ он только кивнул. Поскольку он и раньше спрашивал ее, что происходит, без жестов, Стивен сделал вывод, что Мэделин выучила с пяток самых популярных и дальше возиться не стала.
Джон коснулся руки Стивена.
— Мне что, только что няньку приставили? — спросил он.
Стивен покачал головой.
— Я уверен, ты прекрасно справишься.
***
В итоге Стивен Колбер оказался единственным, ради кого вообще стоило терпеть эту работу.
Мэделин порвала связи с компанией и ушла через несколько месяцев после прихода Джона; Джон был более-менее уверен, что никому кроме нее со Стивеном он тут не нравился. Дело было даже не в языковом барьере, хотя никто из его коллег не взял на себя труд выучить даже простые фразы вроде «Я понимаю» и «Погодите минуту», и это изрядно Джона злило. Просто он смотрел настоящие новости — программы, с которых была слизана эстетика «Ежедневного шоу» — и из головы никак не шли мысли: а что если попробовать брать оттуда не только форму, но и суть? Он хотел сочинять шутки о политиках, а не о каких-то сопляках, снявших на мыльницу снежного человека, или о психе с огромной коллекцией уховерток. У него пальцы чесались писать сатиру.
Иными словами, он чувствовал себя ножом, который небрежно закрыли в ящике с кучей ложек.
Стоило Джону приступить к работе над фрагментом с кем-нибудь в паре, как искры сыпались во все стороны. И то были отнюдь не искры вдохновения.
Стивен оказался единственным исключением: он не только без напряжения поддерживал с Джоном разговор, но и любил поговорить о политике. Большую часть рабочего времени они проводили за соседними компьютерами, открыв службу мгновенных сообщений. В амслене не хватало стандартизированных жестов для большинства мудреных концепций, так что проще было пмипмипмипмипмипмипмиапечатать.
Стивен был преисполнен чувства собственной важности, мог оскорбить, не моргнув и глазом, и никогда не соглашался на компромиссы. Частенько его убежденность в собственной правоте была даже тем сильнее, чем меньше он понимал в теме. Если бы они познакомились в нейтральной обстановке, например, на вечеринке, Джон, пожалуй, не смог бы терпеть его дольше пяти минут. Однако при том Стивен был обаятелен, забавен (иногда даже когда не пытался шутить), полон энтузиазма и не держал ни на кого зла. В итоге они работали вместе всегда, когда Стивен бывал в офисе, и Джон все чаще ловил себя на том, что наслаждается этим партнерством.
Меньше половины из придуманного ими шло в итоге в эфир: Килборн не особенно ценил остроумные шутки, а Джон с трудом сочинял плоские. Не стоило и сомневаться, что его выгонят, едва истечет срок контракта.
Однако Стивену увольнение не грозило: он был прежде всего корреспондентом и только потом сценаристом. На нем держались самые интересные «полевые» эпизоды, он чаще всех прочих репортеров вместе взятых появлялся в свете софитов.
Джону оставалось только надеяться, что они смогут поддерживать контакт даже после того, как карьера разведет их в разные стороны.
***
(1999.)
unicornprincess76: эй Джон
unicornprincess76: кто из сценаристов тебя сильнее всего достает?
shamsky62: Уффф... ну и вопросик.
shamsky62: Пожалуй что Донован.
shamsky62: А зачем тебе?
unicornprincess76: ок, он уволен
shamsky62: Чего??
unicornprincess76: разумеется, я не могу уволить сразу всех, так что придется начать с самых отребьев. думай головой, Джон.
shamsky62: С каких пор ты вообще кого-то увольняешь?
unicornprincess76: как вышел с планерки у руководства
unicornprincess76: то есть уже полчаса
unicornprincess76: ты говоришь с новым ведущим «Ежедневного шоу со Стивеном Колбером»
unicornprincess76: :-)
shamsky62: Стивен, это колоссально! Мои поздравления!
unicornprincess76: да подумаешь, мы все знали, что дело практически в шляпе
shamsky62: Чьи-то панические сообщения с прошлой ночи говорят о другом ;-)
unicornprincess76: понятия не имею, о чем ты
unicornprincess76: также в качестве моего первого акта делегирования полномочий назначаю тебя главным сценаристом
unicornprincess76: поэтому начинай прослушивать кандидатов на место Донована в кратчайшие сроки
shamsky62: Стивен, у меня
shamsky62: у меня нет слов
unicornprincess76: можешь начать с «Благодарю тебя, о мой благосклонный и несравненный босс»
unicornprincess76: или тебя мама не учила манерам?
shamsky62: ...
shamsky62: Спасибо, Стивен.
***
— Джон, знакомься, это Стив Карелл.
Стивен показал все буквы имени, в чем не было необходимости: Джон прекрасно помнил человека, который так хорошо показал себя на прослушивании.
— Стив, это Джон Стюарт, о котором я тебе рассказывал.
— Привет, — сказал Джон вслух.
Это был потолок того, что он мог уверенно произнести: чуть больше — и люди начинали странно на него смотреть и разговаривать, как с умственно неполноценным.
Новый корреспондент, мужчина сантиметров на пять-десять ниже Стивена с квадратной челюстью, пожал Джону руку и показал жестами: «Приятно познакомиться!»
Джон изумленно на него уставился.
— И вам добрый день! Стивен, ты ведь не нанимаешь людей на основе того, владеют ли они языком жестов? — (Они условились показывать «Стивен» как начало знака «орел», только напротив груди, а не лица).
Стив глядел отсутствующе, белозубо и неестественно улыбаясь.
— Стивен? Что он только что сказал? Надеюсь, что-то хорошее?
— Нет, я не нанял его потому, что он владеет языком жестов, — возразил Стивен, одновременно энергично и возмущенно жестикулируя. — Он знает фраз восемь. Я нанял его, потому что на нем хорошо сидят костюмы, но не настолько хорошо, чтобы он затмил меня самого. И еще потому, что у него хватает вежливости выучить слово «спасибо». Не жди, что он способен на большее — он и по-английски-то едва говорит. Наверное, нам придется писать его реплики транскрипцией.
Стив помахал рукой, чтобы привлечь внимание Джона.
— Ради бога, скажи, что ты читаешь по губам!
Джон кивнул. Читать Стива было даже легче обычного: у него было фантастически выразительное лицо и очень четкая дикция.
— Прекрасно! Итак, Стивен когда-нибудь говорил тебе, что он дико боится медведей? Не только обычных медведей, его даже плюшевые мишки в ужас повергают! Он как-то увидел кошмар с Винни-Пухом и зарыдал, как младенец. Жалкое зрелище!
Стивен оттолкнул его в сторону.
— Стив однажды так набрался, что завел беседу с огнетушителем. В итоге даже попытался его соблазнить. Сказать по правде, это была самая его удачная попытка пикапа за месяц!
Стив наклонился через плечо Стивена.
— Стивен думает, что «Макарена» и макароны — одно и то же!
— Хватит, хватит! — замахал руками Джон, чтобы подчеркнуть мысль. — Б-г мой, да вы страшные люди. Если у нас однажды не хватит материала для программы, мы можем просто пять минут показывать, как вы орете друг на друга!
— Он отводит нашей ругани пятиминутный сегмент программы, — объяснил Стиву Стивен.
— Я ничего не «отвожу»... — Джон прервался, потому что никто на него не смотрел. Его собеседники глядели в глаза друг другу, почти соприкасаясь лбами.
Если так подумать, откуда Стив вообще знал, какого рода кошмары снятся Стивену?
— По-моему, отличная идея, — сказал Стив.
— Точно, — ухмыльнулся Стивен. И для Джона добавил: — Чтобы список хотя бы из шести возможных тем был у меня на столе к вечеру!
***
(2000.)
Когда Стивен начал утверждать в выпуск больше политических историй, до него не сразу дошла основная проблема: политика меняется очень быстро, и в том же темпе приходится работать политическим обозревателям.
Если сюжеты о замене кукол Джо компании «Джи Ай Доллс»* или рекорде книги Гиннеса на самого большого голубя* можно было двигать по расписанию как угодно и давать в эфир, когда заблагорассудится, то история о предварительных выборах должна была быть вышкурена, отполирована и записана к Супервторнику — уже к среде все на нее плевать хотели.
Сейчас было только утро понедельника, а Стивен уже чувствовал себя заживо погребенным под лавиной дел.
Раздав всем задачи на вечернее шоу и на то, что нужно было записывать завтра, Стивен втащил Джона в офис. С минуту он молча нарезал круги по кабинету, пока Джон обеспокоенно наблюдал за ним.
Больше всего Стивен сейчас хотел рухнуть на диван и проспать остаток дня, а потом весь эпизод импровизировать. Да он один мог заменить собой целую комиссию экспертов! К сожалению, Чак, их режиссер с незапамятных времен, убил бы его даже за попытку.
Быстрым шагом он подошел к столу, подозвав Джона жестом.
— И стул возьми!
Когда они вдвоем уселись бок о бок перед монитором, Стивен включил компьютер, открыл чистый документ и набрал:
Почему я решил, что отослать всех — хорошая идея? Вэнс в ТХ, Мо в глубинке, Стив в КА, Нэнси в РА! Не осталось ни одного остроумного и выносливого собеседника, об которого я мог бы отточить свою мысль в искрометном диалоге.
Джон секунду разглядывал его, затем перехватил клавиатуру.
Это *хорошая* идея. Мы передаем живой репортаж с места событий, чтобы вскрыть идиотизм большинства живых репортажей с мест событий! И ты вполне вытянешь еще пару шоу в одиночку. До сих пор у тебя вполне получалось и будет получаться впредь.
Стивен застонал и оттолкнул его в сторону.
Но я не **хочу**!
Он плюхнулся назад в кресло, плотно зажмурившись. Джон мягко убрал его руки с клавиатуры и что-то добавил. Когда он закончил печатать, Стивен заставил себя сесть и посмотреть.
Мы можем вызвать Мо назад пораньше. Или кого-то еще, но Мо, конечно, проще всех. Решай ты. Что ты хочешь?
Ну что ж, Джон сам спросил. Стивен внутренне приготовился к отказу и ответил.
Я хочу пустить тебя завтра в эфир.
Джон повернулся и уставился на него с крайним удивлением на лице. Ему даже не нужно было ничего говорить: Стивен и так понял, что он имел в виду.
— Я серьезно, — жестами показал Стивен.
— Чего ты от меня хочешь? — потребовал Джон. — Сидеть там и показывать жестами, пока ты будешь повторять все, что я говорю? Все и так в сценарии, где смысл? Я сценарист, а не актер!
Стивену требовалось несколько слов, жестов для которых он не знал, поэтому он вернулся к клавиатуре.
мы можем использовать субтитры! сам подумай, каково это с точки зрения равных возможностей? вы же, либералы, вечно за права меньшинств, да? ты милый, симпатичный, они полюбят тебя хотя бы за твои забавные ужимки. потом, у других людей должен быть шанс оценить нашу невероятную совместимость. и ты уже выступал на сцене, я точно знаю, это было в твоем резюме и все такое.
— Капустник в колледже, — возразил Джон. — Причем там все знали язык жестов.
— И они сразу тебя полюбили, не так ли?
Взгляд Джона затуманился. Он явно не любил об этом вспоминать лишний раз; возможно, потому что не хотел хвастаться (что всегда изумляло Стивена, который без похвальбы не мог прожить и часа), но да, они, без сомнений, принимали его хорошо.
Пора закрепить преимущество.
кто-то должен мне помочь. завтрашние новости все об опросах и статистике, эти проценты — изобретение дьявола, и я в них черта лысого не смыслю. и еще пока мы точно не узнаем, кто номинант от республиканцев, я не смогу нутром почуять, за кого болеть! мне нужно, чтобы кто-то провел меня сквозь это чистилище чужих мнений, и я хочу, чтобы это был ты.
Джон глядел на параграф так долго, что наверняка успел прочесть его три или четыре раза. Только потом он вписал ответ.
Мне очень приятно, что ты так в меня веришь, н
Стивен схватил Джона за плечи и силой отвернул его в сторону от монитора, прежде чем он мог закончить.
— Джон.
(Они использовали знак «писать» в зеркальном отображении, чтобы его можно было показывать, рисуя левой рукой круг, словно букву «Д».)
— Пожалуйста, попробуй! Ради меня.
В качестве контрольного выстрела он добавил свой самый неотразимый, умоляющий взгляд беспомощного котенка.
— Нам придется найти консультанта. Посмотри, нет ли у NTID контакта с профессором политологии, — наконец жестами показал Джон. — Ни у кого терпения не хватит, если я всегда буду по буквам показывать такие понятия, как ПРЕДВЫБОРНЫЙ...
***
— Чтобы объяснить мне, что стоит за этими цифрами, и почему они не так страшны, как кажутся, ко мне присоединится наш ведущий вторничный корреспондент Джон Стюарт!
Джон, пожалуй, никогда не ощущал себя более неловко; плохо подогнанный костюм и один из запасных галстуков Стивена не спасали положение. С другой стороны, когда дешевая фанерная платформа под ним завибрировала от аплодисментов зрителей, он на миг снова почувствовал себя двадцатилетним; увидел, как в воздух взлетают руки зрителей в аудитории колледжа, и будто снова в первый раз понял — а, так вот зачем мне дана была голова и чувство юмора.
— Прежде чем мы начнем, я хотел бы уточнить, что Джон не особенно разговорчив, — сказал Стивен на камеру. — Поэтому мы дадим ему субтитры. А если вы слепой или неграмотный... ну, перетопчитесь.
Он повернулся к Джону, который ждал подсказки. В сценарии не было указано, что Стивен здесь должен перейти на язык жестов, однако тот начал жестикулировать по привычке.
— Джон, что ты можешь сказать нам о предварительном распределении голосов?
Переход на третью камеру, Джон в кадре
— Перед тем, как мы начнем, я хотел бы уточнить свою должность, — начал Джон. — Это означает, что я ведущий корреспондент по теме вторников, или что я ведущий корреспондент только по вторникам?
Возврат на вторую камеру. Теперь в кадре оказались они оба, и Стивен выглядел очаровательно раздраженным.
— Нет, Джон, ты старший корреспондент по вторникам, средам, каждую вторую субботу и на третью пятницу месяца. Перечитай свой контракт. Итак, что там с цифрами?
И Джон начал подготовку к следующей шутке Стивена, как будто естественнее ничего не могло быть на свете. Он понятия не имел, как реагирует аудитория, производят ли их заготовки эффект или не достигают цели, однако ему и не нужно было беспокоиться об этом до конца сегмента. Главное было поддерживать обмен репликами со Стивеном.
***
Полтретьего ночи результаты из Флориды все еще не пришли. Джон уже опрокинул три чашки кофе и скинул галстук с пиджаком, оставшись в несвежей рубашке. Одной рукой он как раз царапал заметки на распечатанной на лазерном принтере карте Флориды, другой попытался ухватить последний кусок пиццы.
Пальцы Стивена, которые потянулись за пиццей в тот же момент, были выпачканы в чернилах так сильно, что заляпанным оказалось даже обручальное кольцо.
Стивен выглядел еще более расхлюстанно, чем Джон: галстук сбился набок, темные пряди прилипли ко лбу. Джону стало его жаль, и он жестами показал, что уступает пиццу.
Стивен уставился на еду, как будто не знал, что с ней делать. Должно быть, он в самом деле утомился; он выглядел неуверенным, даже уязвимым, и не так, как будто намеренно изображал несчастную мину манипуляции ради. Возможно, случайный тактильный контакт застал его врасплох? Да нет, подумаешь, большое дело: они довольно часто касались друг друга — привлекали внимание, трогали за локоть...
Джон вернулся к карте. Если Стивену от него что-нибудь понадобится, Стивен всегда может ткнуть его пальцем и спросить.
Без четверти пять Джон свалился спать на полу студии, подложив под голову скомканный пиджак. Стивен так к нему и не обратился.
***
(2001.)
Наконец-то по общей системе оповещения передали объявление. Сделал это Бобби, менеджер сцены — по мнению Стивена, этот малый постоянно ходил небритым. Группы, стихийно сбившиеся вокруг офисных телевизоров, так же стихийно начали расходиться. Люди собирали вещи, надевали пальто и куртки, мрачно обнимали друг друга, вполголоса прощались и однообразно желали удачи. «Будь осторожен. Увидимся».
Стивен с трудом оторвался от телеэкрана, на котором дымный столб закрыл полнеба, поискал Джона глазами в комнате отдыха, потом рысью кинулся дальше по коридору. У него мелькнула дикая мысль, что Джон мог не услышать объявление и не понять, что тут вообще что-то происходит, и что сейчас выключат свет, здание обесточат и закроют, а Джон может остаться совсем один в темноте...
Джона не оказалось ни в гардеробе, ни в прилегающем мужском туалете. Не было его и среди многочисленных ячеек в общем рабочем пространстве для чернорабочих от шоу-бизнеса, которым по статусу не полагался собственный кабинет.
— Стэффан!
Стивен развернулся на пятках, едва не врезавшись в стену. Джон только что завернул за угол, тяжело дыша; он махал рукой, пытаясь привлечь внимание Стивена. Вот так он обычно произносил его имя.
Когда Стивену было шесть лет, его впервые поглотила волна новых ощущений; он не знал, как фильтровать их, но однажды пришел день, когда его вдруг накрыло осознание — вот этот определенный набор звуков в устах его матери соответствует набору букв, которые он писал на всех своих рисунках; что этот шум означает его имя...
— Сэм сказала, ты меня ищешь? — жестами показал Джон, приближаясь к Стивену.
Сэм, то есть Саманта Би, выучила куда больше жестов, чем Стив или Нэнси. Из-за ее фамилии они использовали для нее знак «пчела» — по ее собственному настоянию.
— Я не знал, знаешь ли ты, — объяснил Стивен, чувствуя себя донельзя глупо. — Все расходятся по домам. Так что... ты можешь пойти домой.
Джон поморщился.
— Вряд ли выйдет. Моя квартира рядом с... с двумя...
Стивен быстро показал «я понимаю», избавив Джона от необходимости искать нужные жесты.
— Но у тебя ведь есть куда пойти?
— Недавно купил пляжный домик в Нью-Джерси, — кивнул Джон. — Поеду туда, пожалуй.
Мысль, что Джон будет ночевать в какой-то халупе на пляже, вызвала у Стивена легкое, но неприятное головокружение.
— Нет, — быстро решил он (спонтанные решения всегда были его коньком). — У меня есть настоящий дом в Нью-Джерси, просто огромный. Поехали ко мне.
Джон заколебался.
— Ты должен сейчас быть со своей семьей.
Жестикулируя так быстро, что многие знаки сливались, Стивен показал:
— У меня нет семьи.
Джон изумленно на него уставился.
— А твоя жена? А дети?
— Я их выдумал. Иначе я как-то неудобно ощущал себя рядом со Стивом, Сэм и другими.
Стивен прервался и стянул с руки золотое кольцо. Издалека оно выглядело вполне убедительно, но внутри темнела гравировка — Черный язык Мордора. Элитные драгоценности на заказ для богатого и знаменитого фэна.
— Стивен, но это же чушь собачья, — устало показал Джон.
Стивен не стал спорить.
— Если ты кому-то скажешь, я отвечу, что один из нас запутался в знаках, с толстым намеком, что это был не я, — предупредил он.
Довольно долго Джон, похоже, пытался все это осмыслить. Затем тряхнул головой.
— Знаешь что? А мне все равно. Какая сейчас разница. Пошли, упадем на диван перед твоим телевизором и будем смотреть новости оттуда как приклеенные.
***
unicornprincess76: только что выкинул 24-й черновик
shamsky62: Помочь?
unicornprincess76: я на это не подписывался
unicornprincess76: Я должен был быть знаменитым всеми любимым мое имя должно было стоять в названии передачи мое лицо должно было улыбаться с телеэкранов пока я искрометно и непринужденно разносил бы в пух и прах текущее обсуждение налога на доход от прироста капитала.
unicornprincess76: а не
unicornprincess76: вот так вот
shamsky62: Стивен... даже не знаю, что сказать
unicornprincess76: В ТОМ-ТО И ДЕЛО, ЧТО Я ТОЖЕ!
shamsky62: Эй, полегче там. Капслоком-то зачем?
shamsky62: А то я поднимусь к тебе и обниму.
unicornprincess76: прости, Джон
unicornprincess76: вазопассит не сразу действует.
shamsky62: Понимаю.
unicornprincess76: как насчет вот такого 25-го варианта:
unicornprincess76: я просто говорю «Америка» пятьдесят раз подряд, с разными интонациями и выразительностью, от горестных до успокоительных и вдохновляющих.
unicornprincess76: потому что ничего лучше я не придумал.
shamsky62: кстати, а ничего так идея...
shamsky62: Но вообще-то тебе не нужно соловьем разливаться, правда же? Никто не будет искать в сатирическом шоу, которое выходит через две недели после катастрофы, свой единственный источник моральной поддержки.
shamsky62: Аудитория всего лишь хочет, чтобы ты разделил их боль и показал им немного надежды.
shamsky62: Даже если это какая-нибудь глупая надежда.
unicornprincess76: наверное...
unicornprincess76: итак где же ты находишь надежду, Джон, потому что я в этом смысле полностью иссяк.
shamsky62 печатает.
shamsky62 набрал текст.
unicornprincess76: Джон?
unicornprincess76: ты АФК?
shamsky62 печатает.
shamsky62: Раньше я видел башни торгового центра из моей квартиры.
shamsky62: Но теперь, когда я гляжу из окна, я вижу статую Свободы.
unicornprincess76: ух ты, Джон
unicornprincess76: красиво сказано
unicornprincess76: как ты только до этого додумался?
shamsky62: ...я до этого не «додумывался». Это по-настоящему.
unicornprincess76: да, точно! это так душевно, потому что заключает в себе настоящее знание человеческого духа.
shamsky62: Нет, я имею в виду, это суровая правда жизни без прикрас.
unicornprincess76: вся самая лучшая поэзия — «суровая правда жизни без прикрас»!
shamsky62 печатает.
shamsky62 набрал текст.
shamsky62 печатает.
shamsky62 набрал текст.
shamsky62 печатает.
shamsky62: Ладно, забудь.
unicornprincess76: так я могу использовать это в речи?
unicornprincess76: или нужно вставить копирайт Джона Стюарта?
shamsky62: Ты можешь использовать это в речи, только не забудь сказать, что речь идет о моей конкретной квартире. Пойдет?
unicornprincess76: да, я готов на такой компромисс.
***
(2002.)
Джон и Стивен работали над распределением эпизодов на следующую неделю, переставляя разноцветные карточки на пробковой доске, когда к ним подошел Чак.
— Слушай, Стивен. Можно тебя на минутку?
— Я отойду на минуту? — показал Стивен жестами.
Джон кивнул, схватил ближайший сценарий на редактуру и сел за стол, отвернувшись от Стивена, который отправился говорить с режиссером.
— Ничего что мы тут важным делом занимаемся? — сварливо произнес Стивен. — Таким важным, что Джон даже убедил меня ради него не размещать эти карточки по цветам радуги, как красивее. Чего ты от меня хочешь?
Чак неловко покосился в сторону Джона.
— А можно без него поговорить? — спросил он вполголоса.
— Тебе не нужно шептать. Пока не начнешь стучать в гигантский барабан или вроде того, он внимания не обратит. Как будто его тут и вовсе нет.
— Ладно, окей, — согласился Чак, все еще неловко ерзая. — Дело в том, Стивен... Я знаю, что тебе очень нравится, каким стало это шоу, и что рейтинг растет... но я думаю, что не смогу работать в том же темпе.
— Ты о чем вообще?!
— Ну, например, визуалка. Когда я тут начинал, в каждом эпизоде нужно было монтировать штук двадцать элементов. А сейчас вы требуете сотни! И работа с камерами! Вы постоянно пишете эпизоды, для которых нужно делать десять разных ракурсов каждые тридцать секунд! Я знаю, что тебе это как два пальца, но мы-то тут просто выгораем.
Стивен напряженно выпрямился и круто приподнял брови.
— У меня есть стратегический курс, Чак, — сказал он — Стратегический курс, который иногда требует показывать мое невероятно фотогеничное лицо под разными углами за кратчайший промежуток времени.
— Мы знаем, что у тебя курс, Стивен, — Чак снова бросил неловкий взгляд на Джона. — Он еще, похоже, требует быстрой смены субтитров, чтобы подчеркнуть шутку, при этом вы двое импровизируете с ритмом, а я получаю подсказки только от тебя, так что...
— Ты пытаешься сказать, что у тебя проблема с Джоном?
— Я пытаюсь сказать, что у меня с режиссурой шоу проблема! — воскликнул Чак. Он испуганно дернулся, потом убедился, что Джон и ухом не повел, и продолжил. — Либо вам двоим нужно снизить темп до приемлемого уровня, чтобы я справлялся с визуальным хаосом, либо дай мне знать, за какой разумный срок вы сможете подыскать мне замену.
Когда он ушел, Стивен с мрачным выдохом упал на диван, смял оказавшийся под рукой кусок бумаги и кинул его Джону в затылок.
— Чак сказал, что либо мы требуем меньше визуальных элементов, либо он уходит, — с несчастным видом он показал жестами, как только Джон обернулся.
На удивление, Джон не возмутился, скорее задумался.
— Я могу сократить визуалку, — ответил он. — Написать побольше текста без спецэффектов. Всякие примочки и свистелки хороши, но, не пойми меня превратно, мы можем и без них выдавать крепкий материал.
Стивен решил не упоминать недовольство Чака субтитрами.
— Примочки и свистелки очень важны для моего стратегического курса!
К его облегчению, Джон не стал с этим спорить.
— Понимаю.
Ну, значит, так тому и быть, решение принято. Пора планировать прощальную вечеринку. А еще...
— Мы знаем кого-то, у кого есть опыт режиссуры вечерних развлекательных программ, и кому срочно нужна работа?
Джон покачал головой.
— Человек из вечерних шоу нам не подойдет.
— Что? А кто тогда?
— Закинем удочку на режиссеров новостей.
***
(2003.)
— И Эмми получает... «Ежедневное шоу со Стивеном Колбером»!
Стивен схватил Джона за руку и заставил подняться с кресла — на тот случай, если Джон не понял, к чему это на всех экранах играют отрывки из их шоу, или вдруг не заметил, как начали вставать все остальные сценаристы. Гуськом, словно пара черно-белых пингвинов, они направились к бело-золотой сцене, где ведущая тем временем продолжала:
— Награду примет главный сценарист «Ежедневного шоу», Джон Стюарт!
Ведущая, актриса, чье имя Стивен уже забыл, но чье прекрасное платье от Версаче намертво врезалось ему в память, вручила Джону Эмми и отошла от микрофона, чтобы уступить ему место. Джон бросил на микрофон удивленный взгляд, затем поднял голову к зрителям с очаровательной смущенной улыбкой. Стивен тем временем обошел его и сам занял место перед микрофоном.
— Всем привет, — сказал он, пока Джон старался не сводить глаз с его рта. — Я Стивен Колбер. Возможно, некоторые из вас уже знают, что наш Джон — прекрасный сценарист, но голос у него отвратительный.
Некоторые зрители с удовольствием рассмеялись — те из них, кто не гадал, не будет ли это грубо.
— Поэтому он произнесет короткую речь на языке жестов, а я буду переводить. И заодно Эмми подержу.
Стивен схватил изящную статуэтку — насколько он мог судить, абсолютно незаметно и элегантно.
— Давай сюда.
Джон выпустил награду, потом показал жестами:
— Ты ведь отдашь ее обратно, да?
— Конечно, я отдам ее обратно! — возмущенно воскликнул Стивен под взрыв хохота из зала. — Давай уже, толкай свою речь. У нас не так много времени.
Кивнув, Джон повернулся к камерам и зрительному залу. Даже сбоку от микрофона он все равно стоял в круге света от прожекторов — более чем заслуженно.
— Это огромная честь для всей команды «Ежедневного шоу», — начал Джон. — Особенно учитывая, какие сильные у нас были конкуренты. Я бы хотел поблагодарить Академию...
Стивен послушно повторил за ним:
— ...«Поблагодарить Академию», — затем добавил: — Хотя то, что они не дали присутствующему здесь Стивену премию за лучшего ведущего — преступная оплошность с их стороны... ой! — (Джон двинул ему локтем под ребра). — А это за что?!
Джон показал, Стивен автоматически перевел.
— «Ты отошел от текста!» А тебе-то откуда знать? «Потому что, Стивен, ты именно настолько предсказуем». Нет, погоди-ка, что ты... «Мы можем вернуться к речи?» Ой, ладно, ладно.
Джон на секунду отвлекся и успокаивающе похлопал Стивена по плечу, а потом продолжил:
— ...прекрасных людей на канале Камеди Сентрал, которые предоставили нам эту возможности. И всех замечательных сотрудников, которые с блеском исполняли свои обязанности за сценой, в особенности нашего несравненного режиссера Джимми. Хочу также сказать спасибо службе мгновенных сообщений AOL, с помощью которой мы в основном общаемся в офисе. Друзьям и семьям, которые поддерживали нас ведь год, привет, мам, теперь ты наконец перестанешь спрашивать меня, когда я начну работать врачом? И, конечно, хочу поблагодарить моего замечательного босса...
—«...моего замечательного босса... Стивена Колбера»? — перевод Стивена оборвался, потому что сам Стивен внезапно задохнулся от нахлынувших на него чувств. — Ты же это не просто так сказал? Я это не сам придумал! — добавил он для зрителей. — Он правда такое сказал!
Теперь уже Джон повернулся к нему с улыбкой и кивнул. Глаза Стивена наполнились слезами, нижняя губа задрожала. Джон обнял его одной рукой, приглашая Стивена выплакаться у него на плече, затем другой рукой помахал зрителям на прощание — благо, этот жест в переводе не нуждался.
Всю дорогу со сцены, пока им аплодировали, они незаметно, но яростно перетягивали друг у друга Эмми.