Work Text:
Ямазаки Сагару был неудачником.
Вся его жизнь состояла из сплошной чёрной полосы, начиная от нелепого хобби (бадминтон это что, теннис для бедных?) и заканчивая любимой едой (в отличие от других персонажей, наслаждавшихся своими дурацкими вкусовыми пристрастиями, анпан ему даже не нравился).
Если с Ямазаки и случалось что-то хорошее, то только для того, чтобы обернуться ещё большими проблемами. Как, например, когда мангака устроил ему каноничную любовную линию. С роботом.
Не утешала даже пародия на Рёму Эчизена – через некоторое время после начала выхода Гинтамы Принца Тенниса закрыли, и о схожести Ямазаки с главным секс-символом споконов забыли все, включая автора.
Но главной его бедой, эдакой вишенкой рока на многоярусном торте неудач стала влюблённость в старшего по званию. Нет, не в Кондо, не в Окиту и не в лысого капитана как-там-его-кстати-звали – Ямазаки был безнадёжно, отчаянно влюблён в Хиджикату Тоширо.
Казалось бы, замком – не самый худший вариант, уж точно лучше, чем горилла или садист или лысый мужик без имени. Однако, в любви к одному из самых популярных персонажей канона, занимающему второе место в рейтинге зрительских симпатий, были свои подводные камни. А для второстепенного персонажа, появляющегося раз в двадцать серий на полминуты, чтобы сказать «анпан», эти камни превращались в настоящие подводные скалы.
Ямазаки никогда даже не мечтал о взаимности. Ему не приходило в голову признаться в своих чувствах или, тем более, добиваться желаемого. Он знал себе цену – она была ненамного выше его зарплаты, а о его зарплате достаточно было сказать, что в Шинсенгуми шли служить не ради денег.
Так что Ямазаки хранил свои чувства в тайне, предпочитая благоговейно наблюдать за объектом любви. К несчастью, наблюдению постоянно мешали, сбивая благоговение да и весь настрой. Проще говоря, Хиджиката был популярен не только у фанатов, но и у других персонажей.
На первых порах Ямазаки приходилось нелегко, но со временем он притерпелся и к этому. В конце концов, хиджигины и хиджиоки по праву считались самыми популярными яойными пейрингами, а с Такасуги Хиджиката никогда даже не встречался. Ямазаки знал это совершенно точно, потому что успешно совмещал профессию разведчика с повадками сталкера.
Так он и жил, время от время почитывая редкие ямахидживские додзинси и не претендуя ни на что большее, пока не случилась беда. Беда для Ямазаки как всегда началась с чего-то хорошего, а именно – с арки Барагаки. Это была отличная арка, в которой все Шинсенгуми получили немало экранного времени, и даже Ямазаки повезло. У него был пафосный кадр (один) и крутая фраза (тоже одна), к тому же, он урвал пародию на ещё один спокон, на этот раз баскетбольный. В общем, арка удалась. Вот только, когда эйфория немного схлынула, оказалось, что не обошлось без последствий. Последствием был Тэцуноске, который как-то совершенно внезапно стал частью жизни Шинсенгуми всего-то за четыре серии.
Сначала Ямазаки это не насторожило. Его, конечно, немного удивило то, что Хиджиката рисковал жизнью ради этого стрёмного паренька, но это можно было списать на законы жанра. Он сам, да и все остальные, тоже поддались магии сёнена и бросились на защиту лупоглазого толстячка, не жалея себя. Однако по прошествии некоторого времени Ямазаки начал подозревать, что, если это и была магия, то не сёнена, а сёнен-ая.
Поначалу, то, что Тэцу привязался к Хиджикате и всячески пытается ему угодить, не показалось Ямазаки странным, но чем дальше, тем подозрительнее становилось поведение мальчишки. Он делал Хиджикате массаж, он копался в его белье, якобы, прибираясь в комнате, а в случае опасности, хватался за его руку и шептал «Хиджиката-сан!», так хлопая длиннющими ресницами, что у Хиджикаты раздувало чёлку. Ямазаки после такого пришлось бы по частям собирать в медпункте, а этому гадёнышу всё сходило с рук.
В один далеко не прекрасный день терпение Ямазаки с треском лопнуло. Он сидел в кабинете Хиджикаты, отчитываясь о проделанной работе, когда в комнату вошёл Тэцу с полотенцем, перекинутым через плечо.
– Хиджиката-сан! – сказал он, как всегда с придыханием. – А я вам ванну сделал.
– Угу, – сказал Хиджиката, не оборачиваясь. – Ямазаки, хорошо поработал. Последи за ними ещё пару дней, и будем брать.
Получить похвалу от замкома было редким везением, но Тэцу умудрился испортить даже этот счастливый момент.
– Хиджиката-сан, – сказал он, – может, я потру вам спину?
– Почему бы и нет, – спокойно ответил Хиджиката, – я что-то устал сегодня. Ямазаки, что с тобой?
Скрипящий зубами Ямазаки нашёл в себе силы только молча покачать головой.
Несколькими часами позднее он подловил Тэцуноске на заднем дворе и оттащил за пристройки.
– Тэцу-кун, – сказал он вкрадчиво, – надо поговорить.
Тэцу заморгал своими совершенно не вписывающимися в стиль Гинтамы глазищами.
– Что-то случилось?
– Видишь ли, – издалека начал Ямазаки, – ты здесь новенький и не знаешь наших правил, поэтому я тебе объясню. То, как ты ведёшь себя с заместителем командующего, совершенно недопустимо. И ещё…
Он не договорил, потому что Тэцу фыркнул.
– Ой, Ямазаки-сан, – сказал он насмешливо, – не позорьтесь.
В его невинном голосе внезапно прорезались циничные нотки.
– Что?
– Это же очевидно, – продолжил Тэцу, непостижимым образом умудряясь смотреть на Ямазаки свысока. – Весь отряд знает, что вы влюблены в замкома. Вы просто смешны.
У каждого человека есть некий критический предел, красная черта, переступив которую домохозяйки сносят мужьям черепушки сковородками, а клерки расстреливают коллег из дробовика. Ямазаки Сагару был в общем-то спокойным, незлобивым парнем, но слова Тэцу отправили его прямиком в страну кровавых рек и огненных берегов.
Когда Тэцу повернулся, чтобы уходить, Ямазаки со всей силы ударил его анпаном в висок. Булка пролежала в его кармане с последнего съёмочного дня и по твёрдости, да и по другим параметрам тоже, могла посоперничать с булыжником. Тэцу упал как подкошенный.
– Ты не знал, Тэцу-кун, – протянул Ямазаки, маньячно улыбаясь, – а у нас тут дедовщина.
Врач развёл руками.
– Его ударили каким-то твёрдым и круглым предметом. Каким именно сказать не могу.
Ямазаки ухмыльнулся, поглаживая спрятанную в нагрудном кармане булку. Кондо и Хиджиката переглянулись.
– Ужасно, – сказал Кондо. – Парень был под нашей ответственностью, а кто-то вот так его избил прямо на территории казарм.
– Да уж, – буркнул Хиджиката, – Сасаки нас теперь живьём съест.
Ямазаки нахмурился. А ведь правда, он совсем забыл о ещё одном несчастливом приобретении последней арки – Сасаки Исабуро.
И зря. Потому что Сасаки был по-настоящему опасен. Начать с того, что при первой же встрече он назвал замкома «Тоши» и остался жив. Ещё он его сфотографировал и опять-таки остался в добром здравии, не считая раны в плече. Это уже было тревожным звоночком. Кроме того, Сасаки завёл привычку постоянно сталкиваться с Хиджикатой в городе или полицейском управлении, а то и заявляться к ним в казармы, якобы, чтобы проведать сводного брата. Вот только на Тэцуноске он даже не смотрел, предпочитая обмениваться ехидными замечаниями с Хиджикатой. Пейринги начинались и с меньшего.
Ямазаки почитал мангу, выяснил, что у них будет ещё как минимум одна совместная арка, и приуныл. Всё указывало на то, что сасахиджи в ближайшее время пополнит стройные ряды яойных пейрингов Гинтамы. Тот Ямазаки Сагару, каким он был ещё день назад, наверное смог бы смириться и с этим, но нынешний, обновлённый Ямазаки не собирался терпеть удары судьбы.
Сасаки приехал в больницу почти сразу, но вместо того, чтобы пойти в палату к сводному брату, отвёл Хиджикату в сторону, чтобы поговорить. В коридоре они остались втроём – Сасаки, Хиджиката и Ямазаки, спрятавшийся за инвалидным креслом.
– Итак, – сказал Сасаки с удовольствием, – кто-то напал на моего брата прямо в вашей штаб-квартире? Какой позор для Шинсенгуми!
Хиджиката прислонился спиной к стене и окинул его мрачным взглядом.
– В чём-то нас обвиняешь? – спросил он с вызовом.
Сасаки опёрся рукой о стену рядом с его головой и наклонился вперёд, неприятно ухмыляясь.
– Я думаю, не потребовать ли мне компенсацию.
– Чего ты хочешь? – спросил Хиджиката, глядя на него снизу вверх.
Ямазаки вцепился в поручень инвалидного кресла с такой силой, что тот погнулся. Замком наверняка даже не подозревал, насколько виктимно сейчас выглядит.
Сасаки облизнулся, а потом предложил неожиданно будничным тоном:
– Сфотографируйся со мной.
Хиджиката пожал плечами так же буднично.
– Ладно.
Не каждый боец был способен выхватить меч с той скоростью, с какой Сасаки вытащил из кармана мобильный. Он приобнял Хиджикату за плечи, вытянул руку с телефоном перед собой и сказал:
– Улыбнись.
Хиджиката скривился, а Ямазаки как током ударило – разница в росте! Из всех, с кем пейринговали Хиджикату, Сасаки был единственный с такой идеальной для яоя разницей в росте (ну и ещё Кондо, но Кондо, погрязший в пучинах гета, был не в счёт). Багровый адский огонь окутал Ямазаки, превращая его в жуткого демона мести.
– Здесь жарковато, не находишь? – сказал Сасаки Хиджикате. – Может быть снимешь шейный платок.
Конечно, о том, чтобы вырубить Сасаки одним ударом, не стоило и мечтать. Здесь нужно было брать не силой, а хитростью. К счастью, Ямазаки знал слабое место командира Мимаваригуми.
Он завёл фальшивый почтовый ящик и отправил на e-mail Сасаки письмо следующего содержания: «Продаю интимные фото Хиджикаты. Цена договорная». Сасаки примчался к месту встречи на всех парах.
– Ого, а ты совсем не прост, – сказал он, пренебрежительно взглянув на Ямазаки. – Ну, и где же фото?
Ямазаки протянул ему небольшую стопку.
– Это для примера, – предупредил он. – Если договоримся о цене, покажу остальные.
Сасаки предусмотрительно вытащил из кармана платок, прижал его к носу, а затем уставился на фото.
– Гм, – сказал он спустя секунду. – Это… что?
– Анпан, – мрачно ответил Ямазаки и запулил в него первой из батареи заготовленных булок. Его стратегических запасов хватило бы не то что на Сасаки, а на всех Мимаваригуми разом.
Когда всё было кончено, он обыскал тело, вытащил мобильный Сасаки и, порывшись в файлах, нашёл папку под названием «Тоши ♥». Папка содержала фото и видео с Хиджикатой и весила десять гигабайт. Ямазаки перекачал всё себе на флэшку, а потом, мстительно ухмыляясь, удалил папку с телефона Сасаки.
– То же оружие, – сказал врач озабоченно. – Но на этот раз ударов было несколько.
– Когда он очнётся? – спросил Кондо.
Врач только пожал плечами.
– Кто знает. Он уже приходил в себя сразу после того, как его доставили в больницу. Первым делом схватился за свой мобильный, порылся в папках, а потом закричал «Нет!» и впал в кому.
Ямазаки, стоявший в сторонке, подавил зловещий смех и классическим жестом главного злодея поправил тёмные очки. Очки скрывали воспалённые, красные глаза – всю ночь он провёл, рассматривая фото и видео из коллекции Сасаки.
– Эй, Заки, – сказал Окита, – почему ты в очках?
Ямазаки вздрогнул от неожиданности.
– Я… это маскировка. Для работы.
Окита окинул его внимательным взглядом и отвернулся, всем своим видом демонстрируя, что не поверил ни единому слову.
Кстати, об Оките. С ним давно следовало разобраться. Во-первых, у него был отвратительный характер, а во-вторых, из всех персонажей сериала он представлял наибольшую опасность. Он проводил с Хиджикатой столько времени, как никто другой. Конечно, он маскировал это под попытки убить старшего по званию, но Ямазаки-то знал, что он на самом деле пытался сделать. Самым обидным было то, что Оките всё сходило с рук. Разрушь пару зданий и получи подзатыльник, поиграй в бадминтон во время ланча и попади в травмпункт. Чертовски нечестно.
Ну и наконец, в те редкие дни, когда Шинсенгуми позволяли себе расслабиться и что-нибудь отпраздновать, Окита разительно менялся. Напившись, он начинал ластиться к Хиджикате, обнимал его, говорил, что обязательно убьёт, и, наконец, засыпал, пристроив голову ему на колени и пуская слюни. А Хиджиката – и это было невыносимо – снисходительно улыбался, трепал его по волосам, а потом оттаскивал в спальню. В спальню Окиты, не свою, но Ямазаки-то знал, чем они там занимались.
Окиту нужно было устранить, но тут-то и крылась проблема. Тот был в тысячу раз круче Тэцу и в сотню раз подозрительнее Сасаки. Справиться с ним сейчас не представлялось возможным. Ямазаки сказался больным, заперся у себя в комнате и целые сутки тренировался так, что Сон Гоку удавился бы от зависти. В итоге ему удалось создать новую уникальную технику под названием «Анпановая Базука». У Окиты не было и шанса.
– Похоже, наш преступник вошёл во вкус, – сказал врач. – Тот же способ нападения, однако, удары наносились с невероятной скоростью и силой. Я бы сказал, что это похоже на Резиновую Базуку Луффи, но что главному герою Ван Писа делать в нашем захудалом сён…
Кондо и Хиджиката двойным пинком вышвырнули его из палаты.
– Плохо дело, – сказал Хиджиката, глядя на бледное лицо бесчувственного Окиты. – Если этот тип справился с Сого, он должен быть чертовски крут.
– Тоши, – всхлипнул Кондо, – будь осторожен. Ты можешь стать следующим.
Конечно же, Кондо ошибался. Следующим должен был стать Саката Гинтоки. И вот тут у Ямазаки случилась заминка.
В отличие от Окиты, Гинтоки был хорошим парнем.
Он постоянно сталкивался с Хиджикатой, оказываясь с ним в разных смущающих местах, вроде бани или туалета. Они вместе позировали для обложек и постеров, а толпы фанаток по всему миру, едва увидев их в одном кадре, начинали визжать «хиджигины – канон!». Но несмотря на всё это, ненавидеть его у Ямазаки не получалось. Кроме того, Гинтоки был главным героем – Анпановая Базука Ямазаки или даже Резиновая Базука Луффи не смогли бы с ним справиться. В пору было обратиться за помощью к самому Луффи, если конечно, главный герой самого популярного сёнена в мире захотел бы иметь дело с кем-то из Гинтамы.
Некоторое время Ямазаки колебался, но это была лишь жалкая отсрочка – он зашёл слишком далеко, чтобы отступать сейчас. Ямазаки заперся у себя, включил запись с проклятой 166-й серией, разложил перед собой фансервисные обложки ДВД и, наконец, скачал в Интернете несколько высокорейтинговых хиджигиновских додзинси. Спустя пару часов добровольной пытки Ямазаки достиг просветления.
На следующий день он подбросил под двери офиса Йорозуи целую бочку просроченного клубничного молока, а через неделю Гинтаму закрыли. О каком показе может быть речь, когда главный герой валяется в больнице с тяжелейшим пищевым отравлением.
Все ходили подавленные, и только у Ямазаки было хорошее настроение. Ещё бы, ведь он избавился ото всех конкурентов.
Однако постепенно его уверенность начала таять. Дело в том, что Хиджиката совершенно не изменился, как будто это не он разом лишился всех партнёров по пейрингу. В душу Ямазаки закралось страшное подозрение – а что, если он допустил ошибку? Что, если был ещё кто-то, кого он упустил из виду? Ямазаки охватила паника – он находился в таком смятении, что был готов поверить даже в такахиджи.
Из-за закрытия аниме у Шинсенгуми не было работы, поэтому Ямазаки мог полностью отдаться слежке за любимым начальством. Он буквально не спускал с Хиджикаты глаз, повсюду следуя за ним невидимой тенью. Это было не так уж трудно – большую часть времени замком проводил в казармах, покидая их только ради того, чтобы навестить в больнице Тэцу, Сасаки, Окиту и Гинтоки. Ещё он регулярно ходил в хост-клуб, где работала Отае-сан – носил для неё записки от Кондо. Похоже, Командующему наконец улыбнулась удача. А вот Ямазаки день ото дня становился всё угрюмее: невозможность вычислить конкурента сводила с ума. Прошла пара недель, прежде чем ему представился шанс всё выяснить.
Был уже вечер, когда Хиджиката переоделся в штатское, сунул меч за пояс и вышел из ворот казарм. Часы для посещений в больнице давно закончились, а Кондо как раз уехал по делам в Киото, так что, идти в хост-клуб было незачем. Ямазаки сглотнул, понимая – вот он момент истины. Хиджиката явно собирался встретиться со своим настоящим пейрингом. И чем дольше Ямазаки следил за ним, тем больше убеждался в этом, потому что Хиджиката уверенным шагом направлялся прямиком в квартал красных фонарей.
С видом завсегдатая пройдя мимо двух рядов увеселительных заведений, он остановился перед входом в лав-отель и закурил. Ямазаки спрятался за каким-то столбом, то и дело вытирая об одежду вспотевшие ладони – он ужасно нервничал.
Кто же, кто это будет? Такасуги, о котором ничего не слышно со времён последней арки? Кацура, который так любит переодеваться в женские тряпки? Юный Шинпачи, который только прикидывается невинным? Или Мадао, который… Нет, Мадао здесь точно был не при чём.
– Тоширо-сан!
Хиджиката и Ямазаки обернулись. К ним, то есть, к Хиджикате, бежала Шимура Отае, невероятно милая в нарядной юкате и с красиво заколотыми волосами.
– Ах, – сказала она, глядя на наручные часики. – Я опоздала?
– Нет, это я пришёл раньше, – ответил Хиджиката.
Ямазаки захлопал глазами, он всё ещё не понимал.
– Что важнее, – хмуро сказал Хиджиката, – не кричи моё имя на всю улицу. Нельзя, чтобы о нас кто-нибудь узнал.
Отае рассмеялась и шутливо ткнула его кулачком в живот.
– Вы слишком серьёзны, – заявила она. – Я могу подумать, что вы не рады меня видеть.
Хиджиката разогнулся и сплюнул кровь.
– Просто не хочу, чтобы Кондо-сан узнал, – сказал он и слегка улыбнулся. – Но я рад тебя видеть.
Они обнялись и вместе вошли в двери лав-отеля, оставив Ямазаки стоять, привалившись к столбу в полной прострации.
Неужели всё это время он заблуждался? Неужели все эти яойные пейринги были всего лишь прикрытием? Неужели Хиджиката… Губы Ямазаки дрогнули, пытаясь выговорить страшное, невозможное слово. Хиджиката – н… на…
Ямазаки повалился на колени, задрал лицо к равнодушным красным фонарям и закричал во всю мощь своих лёгких:
– Неееееет!..
...и проснулся.
– Ямазаки-сан, – озабоченно позвал Тэцуноске, – вы в порядке? Мне показалось, вам снился кошмар.
Ямазаки уставился на него во все глаза.
– Тэцу? Ты… ты разве не должен быть в больнице?
Теперь пришла очередь Тэцуноске смотреть на него с удивлением.
– В больнице? Но вы же сами отказались остаться в госпитале, сказали, что ранение пустяковое.
Ранение?.. Сознание постепенно прояснялось, и в памяти всплывали события прошлого дня. Ну да… его подстрелили во время облавы, досадная случайность. Так значит…
– Так значит, это был сон? – вслух сказал Ямазаки.
Весь этот ужас с яойными пейрингами ему приснился? И Анпановая Базука? И Хиджиката, который оказался нату… нет, невозможно выговорить это ужасное слово! Всё было сном. Ямазаки рассмеялся от облегчения.
– Эй, Ямазаки! Что с тобой?
Знакомый голос заставил вздрогнуть – оказывается, он так задумался, что не заметил, как Тэцу выбежал из комнаты и, видимо, позвал замкома. Ямазаки подскочил на футоне и тут же согнулся пополам от резкой боли в простреленном боку.
– Ямазаки!
Хиджиката схватил его за плечи и с силой встряхнул. От этого стало ещё больнее, зато мозги окончательно прочистились.
– Я в полном порядке, заместитель командующего, – с трудом выговорил Ямазаки.
– Уверен? Выглядишь хреново.
Голос Хиджикаты звучал как всегда недовольно, но в его глазах можно было разглядеть тщательно замаскированное беспокойство. Ямазаки улыбнулся.
Собственный сон, ещё недавно такой яркий и реалистичный, теперь казался совершенно нелепым. Устранять конкурентов – ну что за глупость! Он никогда бы так не поступил. Ямазаки всегда трезво смотрел на ситуацию и понимал, что у него нет ни шанса. Он был вполне доволен тем, что имел – вот этой скупой заботой, редкими похвалами и рассеянным, почти неуловимым беспокойством в глазах Хиджикаты. О большем он и мечтать не мог. Большего ему было и не нужно.
Ямазаки откинулся на подушку, прикрыв глаза и с улыбкой слушая бурчание Хиджикаты о том, каким же слабаком надо быть, чтобы валяться в койке с таким пустяковым ранением. Он был практически счастлив сейчас, и лишь одна мысль не давала ему покоя.
Интересно, у Сасаки и правда есть десять гигабайт фотографий и видео с Хиджикатой?