Work Text:
Крис был зол… что было, в общем-то, не ново и даже привычно. А Леон был спокоен как слон, стоял, скрестив руки, и ждал. Редфилд пыхал гневом, раздувал ноздри, но это никак не помогало: аргументы кончились еще минут пять назад, и спор продолжался на чистом энтузиазме и упрямстве, а Леон даже не спорил, просто «отбривал» любые аргументы слова за два и ужасно бесил.
– А кто бы говорил, – наконец изрек Крис. – За какие такие заслуги тебя из новобранца, проспавшего в первый день, сразу в Службу Президента перевели, за красивые глаза?
Ничего такого не сказал, но тон не оставлял сомнений в том, что именно имелось в виду. Спорщик даже сам испугался и замер с открытым ртом, глядя в окаменевшее лицо Леона. В следующее мгновение он сидел на полу, видел только звезды, в ушах звенело и жутко болело лицо. Когда проморгался, Кеннеди уже и след простыл, только на полу рядом сиротливо лежал тюбик мази от синяков и связка ключей от квартиры. Леон ушел, даже дверью не хлопнув, и от этого было еще страшнее. Крис сел, осторожно опершись на шкаф спиной, и отвинтил крышку от мази…
Проблема, конечно, выеденного яйца не стоила, но это был вопрос принципа. Крис всегда считал, что комплексов у него нет – ни по поводу внешности, ни по поводу подготовки, ни по какому бы то ни было еще. Но всего полгода рядом с Кеннеди, и он начал чувствовать себя ущербным буквально во всем. По большому счету Леон был ни при чем – он ничего не говорил, даже не критиковал, просто он… он был… он был великолепен. И оттого сам Крис постоянно казался себе тупым, неуклюжим придурком. Потому он любовался, тупил, старался ни в чем Леону не уступать и всегда спорил до последнего, хотя чаще всего оппонент был прав.
Нет, ну правда? Чего было так психовать? Он бы сам разве что рассмеялся… Перегнул, конечно, но это напрашивалось. А раз так вспылил, вполне возможно, что рыльце в пушку…
Мысль оказалась крайне неприятной – Крис поморщился как от зубной боли и тут же распахнул глаза, осененный очередной идеей.
А вдруг его там к чему-то принудили? Он же совсем пацан еще был. К тому же Леон красивый. Очень. Неудивительно, если кто-то из этих больных стариканов позарился. А он, Крис, «близкий человек», блин, так цинично, вместо того, чтобы с пониманием…
Редфилд уже готов был нестись куда угодно и сшибать бошки всем виновным. Еще бы показали виновных. Пока в его распоряжении был только он сам… Крис попытался рвать на себе волосы, но он постригся только на прошлой неделе, и хватать было все еще неудобно.
Хотя это все неважно. Вряд ли Леон теперь захочет с ним разговаривать. Если им вообще удастся встретиться. У Криса, конечно, связи, но связям Леона не чета.
Редфилд беспомощно оглядел их общее жилище. В кухне на столе виднелся остывающий омлет и тарелка с нарезанным сыром. Кто теперь будет готовить, небрежно откидывая челку со лба, и запрещать Крису кусочничать? Готовить Леон любил, хотя времени и сил у него на это почти не оставалось. Сначала долго и нудно обшаривал магазин, вчитываясь в аннотации и списки ингредиентов (Крис в это время ныл рядом, что лучше б он комиксы читал), потом все чистил и стругал. Редфилду даже приближаться к священнодействию не разрешалось, так что наблюдал он, сидя на стуле за порогом кухни, и отвешивал комментарии, за что периодически получал в лоб какой-нибудь редькой с неместным названием.
В комнате за диваном виднелась коробка с так и не распакованным телевизором. С кем он теперь будет ругаться про телевизор и так и не купленный пылесос? Кто будет оставлять ему записки ровным разборчивым почерком? И – Крис поглядел себе под ноги, на пушистый ковер, бывший когда-то белым, – с кем он будет валяться на ковре, есть просроченные чипсы и спорить, кто делает массаж? Кто будет обзывать его неряхой, тыкая в незаметное пятно на футболке и крошки на паркете? На чей будильник он будет материться воскресным утром?
И так Крису стало себя жалко – хоть волком вой. Ведь все, что он в жизни сотворил – и БСАА, и все перебитые зомби вместе с прочими тварями, не стоило одного единственного простого и обычного, совершенно идеального Леона. Не заслужил. Он поспешно наступил на горло гордости и схватился за мобильник. Телефон Кеннеди не отвечал. Послушав пару минут гудки, старший Редфилд горестно вздохнул и набрал номер сестры.
– Он меня бросил, – сообщил Крис, решив не откладывать в долгий ящик.
– Леон снова свободен? Спасибо, братец! – рассмеялась Клэр на том конце, и смех подхватили еще несколько звонких девичьих голосов. У сестры играла музыка, слышались обрывки разговоров, позвякивали бокалы.
– Ты там пьешь что ли? – обиделся Крис.
– Ну да.
– А что за повод?
Клэр помолчала. Потом, судя по тишине в трубке, впоследствии сменившейся журчанием воды, ушла от подруг в дамскую комнату.
– Учитывая, что ты забыл про мой день рождения и что Леон позвонил поздравить двадцать минут назад, я делаю вывод, что вы, кретины, снова разругались. Что теперь?
– Ох, прости… С днем рождения!
– Да пофигу. Случилось что?
В трубке раздался стук – кто-то стучался в дверь туалета.
– Занято! – страшным голосом рявкнула сестра и добавила парочку оборотов, которые Крису очень захотелось записать. Стучать перестали.
– И что случилось? – спросила она уже нормально. – Ты не захотел мыть посуду?
– За хлебом не пошел, – сознался старший Редфилд. Младшая, судя по звуку, хлопнула по лбу.
– И он из-за этого тебя бросил?
Пришлось пересказать весь разговор. Судя по звукам, сестра уже билась головой о раковину.
– Ты придурок, – изрекла она весомо, едва дождавшись конца речи. – Его шантажировали и даже выбора не оставили… Да я же рассказывала тебе.
– Когда?
– После проблем с «Вероникой», склерозник!
– Ох… Так это про него? – теперь Крис искал глазами во что подолбиться. – Я кретин.
– Ты открыл мне глаза, – вздохнула сестра. – Ну и что сидим? И почему ты мне звонишь? Надо звонить Леону, а еще лучше найти его и валиться в ноги. Он…
– Я помню, он хороший и хрен я другого такого идиота найду меня терпеть.
– Точно. Все, удачи. Я пошла праздновать. Держи меня в курсе.
Клэр с чувством выполненного долга отключилась, так и не сообщив ничего путного, а Крис как был, босиком и без рубашки, вскочил с места и рванулся к двери. Что говорить и где искать он пока понятия не имел, но сидеть на месте больше не мог. Как выяснилось, искать особой надобности не было – выскочив в подъезд (на ходу отметил, что сожитель, оказывается, даже дверь не потрудился закрыть – осталась приличная щель, и соседи теперь знают много лишнего), он тут же споткнулся о ноги Леона, сидевшего на рюкзаке, прислонившись к перилам.
Крис малоцензурно выругался, да так и замер в нелепой позе, глупо хлопая глазами. Кеннеди тяжело вздохнул и своим коронным движением подпер подбородок:
– Ты бы обулся хотя бы – простынешь.
Крис кивнул, не отрывая от него взгляда, и выдавил:
– А ты тут?..
– Жду, что ты пойдешь меня искать. Но ты как-то особенно не торопился.
– Я собирался звонить в ВВС, – пожал Крис плечами и осторожно присел на корточки, словно боясь спугнуть. Леон приподнял брови и печально усмехнулся из-под челки.
Крис облизнул губы, собрался с мыслями и начал стандартно:
– Я… – но замолк, так и не сумев сказать что-то путное. Только смотрел на подпирающего подбородок сожителя и не мог наглядеться, потом все-таки изрек:
– Я скучал.
Кеннеди закатил глаза и полез в карман за какой-то бумажкой, которую торжественно вручил Крису.
– Это чего? – удивился тот.
– Это твои извинения, – ангельски улыбнулся Леон. – А то с импровизациями у тебя обычно не очень. Зачитать сам сможешь?
– Угу.
– Зачитывай и марш за хлебом. И сестру потом поздравь нормально. И если ты еще раз…
Крис поспешно сгреб Леона в охапку:
– Ни за что!.. Я тебя…
– Да знаю я, знаю, – полупридушенно отвечал Леон.