Work Text:
– Ну вот и понимаешь, да? Скейт в мусорку, кроссовки – туда же, зарплата закончилась позавчера, стипендия будет послезавтра, а кататься, обуваться и есть хочется уже сегодня.
Ван Ибо в тринадцатый раз за прошедший час открыл холодильник, но ничего нового там не обнаружил. Веточки кинзы, вялые и печальные, он сгрыз ещё на седьмом подходе, а кроме кинзы на полке холодильника у него жили только банки пива и чеснок. Грызть его Ван Ибо отказывался, а на пиво посматривал с вожделением – калории сами себя не наедят, но пить его он не мог. Опасался, что дрожжи ещё пару лет назад начали жить собственной жизнью.
Банки оставил после себя старший брат, перед переездом сказавший, что пиво выкидывать не надо, в следующий раз они его выпьют. Вот и стояли банки, служа укоризненным напоминанием о том, что Ван Цзяэра проще поймать в джунглях Амазонки, чем у Ван Ибо. Честно говоря, он и в Китае не появлялся всё это время. Но Ван Ибо ждал. И банки ждали.
Хотелось жрать.
Ван Ибо высосал литр воды и мрачно уставился на бокал. В животе грустно булькнуло. Спать не хотелось, а как ещё отвлечься, сообразить не получалось.
Нет, он бы сходил к кому-нибудь из парней пообедать, но доска только что переломилась пополам, а пешком путь до ближайшего обеда составил бы часа полтора.
Обычно расстояние Ван Ибо не напрягало. Он переехал, и оно стало платой за самостоятельность и возможность жить ближе к работе, пусть и дальше от университета, и в полном одиночестве, хотя сегодня сосед ему не повредил бы.
– Ладно, хотя бы прогуляться схожу, – любимые кроссовки погибли, но сланцы, надеваемые в бассейн, вполне подходили для похода вокруг дома.
У мусорного контейнера обнаружились книги.
Нет, Ван Ибо не дошёл до той стадии отчаяния, когда в сторону контейнеров посматривают со вполне определёнными намерениями, да и через неполные двое суток наступит рабочая смена, а значит, холодильник с обедами коллег окажется в зоне доступа. Главное, сделать печальные глаза.
Ван Ибо даже прищурился, представив пельмешки, которые приносила с собой тётушка Гу. Но до них предстояло дожить, а значит, отвлекаться приходилось изо всех сил.
Вот примерно так он и обнаружил себя рассматривающим обложку книги, лежащей на самом верху.
Справочник пчеловода выглядел не как то, что он мог бы почитать на ночь, но наталкивал на размышления о том, что человек способен добывать еду и без помощи денег и холодильника.
Под справочником пчеловода лежал справочник юного альпиниста, а под ним – начинающего химика.
В общем, книги Ван Ибо решил забрать. В пчеловоды идти он не собирался, химиком тоже был сомнительным, но альпинизм затронул какую-то струну в его душе, а сказав «один», он не мог не сказать «два». Так все три тома перекочевали в его холостяцкую и наполненную голодом пополам с безысходностью квартиру.
– Хотя я бы и мёд сейчас сожрал, и даже пчелу, – сказал Ван Ибо, подумал и отрёкся от произнесённого: – Нет, никаких пчёл, пусть себе живут.
В животе заурчало с новой силой.
– Мне кажется, я способен съесть морковь… – печально произнёс Ван Ибо и открыл наугад справочник юного альпиниста.
Между страниц лежала купюра в сто юаней. Ван Ибо показалось, что он бредит от голода.
– Не может быть, – с благоговением произнёс он. – Это же на лапшу! И на баоцзы! И! И на лапшу!
Уже через минуту хлопнула дверь, и Ван Ибо унёсся, подгоняемый голодом. Ещё никогда он настолько не любил пчеловодство!
Лапши он и впрямь купил много, не самой дорогой, но шесть пакетов. А на сдачу взял самый грандиозный пучок кинзы из обнаруженных в магазине. Из любви и в память об увядшем букетике, не позволившем ему помереть с голоду.
Он мог бы купить что-то посерьёзней и даже что-то сварить, но правда заключалась в том, что варить Ван Ибо не любил, не умел и учиться не хотел, предпочитая покупать навынос.
Дни до стипендии, как и до рабочего холодильника, пролетели под счастливый аромат завариваемой лапши. Тётушка Гу угостила пельмешками, и Ван Ибо почувствовал прилив жизнелюбия. Приятные цифры пришедшей стипендии и вовсе осчастливили.
На три дня.
Будучи человеком, умеющим считать и расставлять приоритеты, Ван Ибо купил новые кроссовки, но не забыл пополнить стратегический запас лапши. Стипендия уже была, а до зарплаты оставалось прожить десять дней.
После покупки кроссовок и ремонта доски денег осталось на восемь пачек лапши. Четыре дня полуголодного существования не обрадовали, но и не огорчили, но потом предстояло что-то придумать с оставшимися шестью.
Вообще говоря, Ван Ибо подвели ноги. За лето они как-то подло выросли, хотя в двадцать один год от них этого никто не ожидал, и всю обувь пришлось выкинуть.
– И как мне прожить с восемью пачками лапши десять дней, я вас спрашиваю? – обратился Ван Ибо ко вновь обретённым кроссовкам. Будь брат в Китае, Ибо бы не постеснялся попросить в долг, но брат отсутствовал, а рассказывать о своих бедах друзьям не хотелось. Делов-то – перетерпеть десять дней, а там уже всё наладится, главное, больше со скейта не падать.
На глаза попался справочник пчеловода, который, в отличие от альпиниста и химика, остался лежать на табурете. Ван Ибо не знал почему, просто так сложилось.
– Может, отдать тебя кому? Хотя не знаком ни с одним пчеловодом… Но в институте кто-то из ботаников точно заинтересуется! – Он взял книгу в руки, повертел, открыл наугад…
Сто юаней приветливо улыбались доброй улыбкой Мао, и Ван Ибо радостно завопил. В прошлый раз, вернувшись домой, он перелистал все справочники в попытке найти ещё купюру. Эту он, очевидно, не заметил и теперь исполнял победный танец.
– Лапша! Много, много лапши! – пропел Ван Ибо и получил ответ:
– Яйца и овощи!
Ван ибо моргнул, огляделся по сторонам и сконфуженно улыбнулся, поняв, что доорался до разговоров с соседями.
– Толку-то от тех овощей? Хотя… Редис можно погрызть… Лапша! – постановил Ван Ибо, и ему послышался вздох в ответ.
***
То, что с финансовым планированием у него большие проблемы, стало понятно аккурат в день зарплаты. Он подрабатывал сисадмином в небольшой компании, помогая настраивать принтеры и менять бутыль в кулере, зарабатывал соответственно, но вместе со стипендией выходило вполне достаточно.
Вполне, но не совсем.
Кроссовки на этот раз не подвели, но пришёл черёд куртки. И ботинок. И платежей. И пары походов в клуб. В общем, ситуация повторилась юань в юань: зарплата закончилась, до стипендии два дня.
– Вот и что делать? – в очередной раз советовался Ван Ибо с единственным ему доступным умным человеком – с самим собой. – Как так получилось, что мне опять нечего жрать? Была ж лапша…
Справочник пчеловода, продолжавший лежать на табурете, притянул взгляд.
– Ну и чего я тебя не отдам никак? Ну хоть на полку убрать…
Он взял книгу, неудачно, за обложку, и едва не уронил, когда из неё выпорхнула сотка.
– Этого не может быть, – постановил Ван Ибо, плюхнувшись задницей на пол. Мао ласково улыбался, призрак голодной смерти отступил, но откуда взялась купюра, стало загадкой века, потому что месяц назад Ван Ибо перелистал все справочники, страница за страницей. – Мистика, блядь…
Мистики он опасался, но сто юаней – это сто юаней, и Ван Ибо заставил себя думать трезво.
– Цзяэр-гэгэ приезжал и меня не застал? А откуда он взялся в Китае?
Ниоткуда, как выяснилось тремя минутами позже, когда брат ответил на видеозвонок, сонный и совершенно точно из Нью-Йорка.
Решив, что со стипендии он первым делом поменяет замок, Ван Ибо вызов сбросил и, мистика или нет, отправился в магазин.
– Овощи купи! И мясо! – донеслось до него, и из дома, в котором с ним разговаривали стены, Ван Ибо умчался вприпрыжку.
Впрочем, к четырём до стипендии пачкам лапши он решил добавить яйца и овощи: редис, огурец и лук. И мяса, триста граммов, авось в морозилке не сгниёт, а там, может, кого в гости позвать получится, кто готовить умеет.
За покупки его никто не похвалил, что как раз не удивило, хотя Ван Ибо и буркнул в сторону соседской стены, что миссия выполнена и мясо закуплено. Зачем-то.
***
Ещё месяцем позже Ван Ибо косился на кусок мяса, за месяц даже не передвинутого в морозилке. До поступления на счёт оставалось три дня, а внеплановые расходы снова загнали в тоску, печаль и ожидание надвигающегося голода.
– И кого звать готовить? Сынёна? Так он так приготовит, что оба отравимся.
Мясо из морозилки он всё-таки вынул, решив, что уж сварить-то сможет. Отчаянно хотелось лапши, и, ведомый прошлым опытом, Ван Ибо потянулся к справочнику пчеловода, денег в нём не обнаружил, вздохнул и поставил на место, зачем-то вместо него достав справочник юного альпиниста.
Сто юаней улыбались и обещали сытость.
Ван Ибо почесал затылок и призадумался. Месяц назад он перетряхнул книги и денег там не нашёл. Смутные сомнения зашевелились в груди. Кто-то приходил, пока его нет? И засовывал заначку? Ну так а в чём логика, если про находки Ван Ибо никому не рассказывал?
Тем не менее в магазин он пошёл, и даже наказ «Овощи!», прозвучавший откуда-то из стены, выполнил.
– Я идиот! – хлопнул себя по лбу Ван Ибо, сообразив, что пора бы познакомиться с заботливым соседом. – Вот прямо на обратном пути и зайду!
Вообще-то он давно никого не видел входящим в соседнюю дверь, или даже вообще никогда, но звуки из-за стены доносились, а список покупок подтверждал: жизнь за стеной есть!
Бабулька примерно ста лет от роду точно не могла приятным мужским голосом настаивать на овощах. Будучи ошарашенным, но вежливым, Ван Ибо поздоровался, представился и, отговорившись просто желанием убедиться, что у соседки всё в порядке, сбежал к себе.
– Ничего не понял, – простонал он, сгрузил овощи на стол к уже размороженному мясу и, посмотрев на него скептично, отправился в душ. – Ладно, запихну пока мясо снова в морозилку, благо лапшу купил.
Душ шумел, Ван Ибо намыливался, никуда не торопясь. Затем мыл голову, потом сушил её феном, после чего запустил стирку…
В общем, отсутствовал довольно долго, достаточно для того, чтобы, зайдя на кухню, заорать, обнаружив исходящую паром лапшу с овощами и мясом.
Пахло одуряюще, в квартире он по-прежнему находился один.
Съев потрясающе вкусную еду и поблагодарив воздух, Ван Ибо кинулся к справочникам, перетряхнул их, выудив очередную сотку, и опрометью метнулся покупать замок. Халявные деньги халявными деньгами, вкусный обед вкусным обедом, но проходной двор вместо собственной квартиры его не устраивал. А ещё он подозревал пранк и не желал стать звездой телешоу.
Замок ему заменили в тот же день, а квартиру на наличие камер он проверил самостоятельно, ничего не обнаружил и успокоился. Но решив, что суп должен был стать основной изюминкой затянувшегося розыгрыша и пранкер не мог его просто оставить, забрав оборудование, встревожился с новой силой.
Рассудив, что камера вмонтирована где-то на кухне, Ван Ибо решил делать ремонт. Лишних денег у него не водилось, так что начал с малого: выкинул всё, что могло послужить для камеры маскировкой.
– Дурдом, – пожаловался Ван Ибо в пространство.
– И не говори, – донеслось откуда-то из стены, откуда ничего такого донестись не могло, потому что за стеной жила столетняя бабуська. Которую, правда, Ван Ибо не видел ни до, ни после знакомства, но не страдал.
Работа и сессия навалились, праздники грянули и прошли, и Ван Ибо, несколько месяцев лавировавший в положительном балансе, вновь встретился с проблемой «три дня до денег, ноль лапши».
Сто юаней на сей раз лежали в справочнике начинающего химика, и Ван Ибо решил, что пора переезжать. Хотя бы на время.
– Жил же я как-то в общаге? Вот и ещё поживу.
Слова у Ван Ибо редко расходились с делом, и за неимением собственной комнаты он попросился пожить недельку у парней. Вещи взял только самые нужные, и уместились они в один большой чемодан и в рюкзак. Как, когда и зачем Ван Ибо запихал туда же справочники, он не вспомнил бы и под страхом смерти.
Втроём в одной комнате с непривычки оказалось шумно, тесно и неудобно, но весело, да и до университета – пять минут пешком. Правда, до работы приходилось ездить далеко и неудобно, но мстительная радость всё уравновешивала. А потом случились очередные сто юаней в справочнике юного пчеловода, и Ван Ибо психанул.
– Выкину нахрен! – Если пранк заключался в подсовывании денег в книжки, то он просто избавится от книжек!
Смутное сомнение, что именно так они и оказались на мусорке, закралось в его голову. Нормальный человек от денег отказываться не будет, но от денег, полученных без вмешательства сталкера, а не вот это вот всё!
Ну а раз от книг он решил избавиться, то и спать на матрасе Ван Ибо решил прекращать.
***
Квартира встретила запустением, будто Ван Ибо не на пару недель съезжал, а на год. Вооружившись тряпкой, он вытер пыль и помыл полы, поменял постельное бельё и начал разбирать чемодан.
Справочник пчеловода открылся где-то в середине и одарил соткой.
Ван Ибо подношение забрал, мстительно ухмыляясь. Всё. С этого дня – никаких подношений, книги выйдут вон, и нормальная жизнь вернётся!
Справочник пчеловода открылся где-то в середине и одарил ещё одной соткой. Ван Ибо закрыл глаза, открыл глаза - сотка никуда не делась, Мао улыбался знающей улыбкой.
Ван Ибо сотку забрал, книжку захлопнул, открыл…
Сотка.
Закрыл, открыл…
Ещё сотка.
На третьей тысяче юаней Ван Ибо горестно завопил:
– Да кто здесь?! А ну покажись!
– Блядь, я думал, ты уже никогда не попросишь! – недовольно, но с нотками облегчения сказал откуда ни возьмись взявшийся красавчик. – Я уже и лапшу приготовил, так вместо «Кто здесь?!» только «Спасибо» и сказал.
Ван Ибо открывал и закрывал рот, чувствуя себя крайне странно: хотелось заорать и убежать, но ещё сильнее хотелось остаться и срочно устроить собственную личную жизнь. Пока же получалось только глупо моргать и силиться выдавить из себя хотя бы слово.
– Воды? – сочувственно спросил его красавчик. – Я, кстати, Сяо Чжань.
Ван Ибо клацнул зубами, и это вернуло ему дар речи.
– Ты, блин, откуда взялся-то?!
– А, так из справочника пчеловода, – равнодушно махнул рукой Сяо Чжань.
– Ага… – В голове Ван Ибо закрутились шестерёнки, складывая черты абсурда в подобие читаемого иероглифа. – А откуда юани в остальных справочниках брались?
– А, так там придурок Цзи Миншань сидит, который не в состоянии нормально заклинание прочесть, и Сун Лин, который вообще зашёл книжку одолжить.
– Заклинание? – слабым голосом произнёс Ван Ибо, который ни о каких заклинаниях, кроме сказочных, отродясь не слышал.
– Ну да, у меня дипломный проект был – фокус придумать с перемещением. Я решил, что деньги точно внимание привлекут, вот и разработал способ перемещения ста юаней из сейфа в книгу.
– Из какого такого сейфа? – моментально насторожился Ван Ибо, которого прошиб холодный пот при мысли о покупке лапши на деньги из банковского сейфа.
– Из моего, естественно, – пожал плечами Сяо Чжань. – Но там немного было, и я уже начал переживать, что закончатся раньше, чем кто-то заинтересуется, кто их в книгу пихает!
Ван Ибо стыдиться не собирался и укоризненный взгляд проигнорировал.
– И как фокус объясняет твоё появление?
– Ну так Цзи Миншань попросил попробовать заклинание произнести. Ну и переместил нас с Сун Лином в справочники, вместо ста юаней. Ну и себя заодно.
– Это в каком таком цирковом училище этому учат? – спросил окончательно оторопевший Ван Ибо.
– Ты дурак? Какое училище? Академия Магии, конечно, – обиженно ответил ему Сяо Чжань.
– Сам дурак, – не менее оскорблённо ответил ему Ван Ибо. – Магии не существует!
Повисла пауза, и теперь уже пришла очередь Сяо Чжаня подбирать слова и хлопать глазами:
– Погоди, а мы где находимся?!
– Вообще-то в Пекине, – пакостно улыбнулся Ван Ибо, на что Сяо Чжань растерянно ойкнул.
– А… А… А…
– А сейчас ты мне расскажешь, откуда такой красивый взялся вместе со справочниками в моей скучной серой жизни. А потом, – тут Ван Ибо сделал щенячьи глаза, – можно этот красивый гэгэ ещё раз приготовит ту потрясающую лапшу?
– У тебя мяса нет, – всё ещё находясь в прострации, ответил Сяо Чжань.
– Зато у меня есть почти три тысячи твоих юаней, – изобразил Ван Ибо злодейский голос, но тут же включил обратно несчастного щеночка: – Ну гэ-э-э… Такая лапша вкусная! Только покупать пойдём вместе, я в мясе не разбираюсь.
Он подхватил дезориентированного Сяо Чжаня под руку и поволок из квартиры. От греха, чтобы не вытащил своих друзей да и не смылся потихоньку. Сяо Чжаня, ослепительно красивого, Ван Ибо отпускать не желал. Он как-то очень быстро решил, что хочет оставить его себе. Так, чтобы насовсем. Может, и личная жизнь до сего момента у него отсутствовала, чтобы Ван Ибо оказался свободен в нужный момент?
Сяо Чжань вертел головой и рассматривал привычные Ван Ибо улицы.
– Никогда не был в человеческой части Пекина.
– А есть нечеловеческая?
– Блин… – вырвалось у Сяо Чжаня. – Вообще-то я не могу об этом рассказывать.
– Я тебя спас, так что уже поздно.
– Можно подправить твои воспоминания.
– Давай лучше я на тебе женюсь, – брякнул Ван Ибо, рассматривая витрину с мясом, и не сразу понял ни что именно сказал, ни почему повисла тишина. – Ой.
– Ой, – отозвался Сяо Чжань, уставившись на Ван Ибо, и вроде бы стоило замолчать, но у Ван Ибо будто третий глаз открылся, и он продолжил, чуть перефразировав:
– Выходи за меня замуж, и не придётся никому память стирать. Это же так работает?
– Эмм… – растерянно моргнул Сяо Чжань. – Это твоё желание?
– Чтобы ты вышел за меня? – не понял Ван Ибо.
– Ну да, – мило смутился Сяо Чжань, и Ван Ибо, которого уже несло без всяких тормозов, уверенно ответил согласием.
***
Только много позже, разобравшись в тонкостях магического мира, Ван Ибо понял, как именно отхватил бесценный бонус – самого красивого представителя волшебников из ныне живущих. Придурок Цзи Миншань оговорился и вместо заклинания перемещения объекта создал заклинание создания джинна. А джинн обязан выполнять желания своего хозяина. А Ван Ибо оказался хозяином справочника пчеловода и не имел ни малейшего представления о том, что согласие Сяо Чжаня вызвано не внезапно обрушившимися чувствами, а невозможностью ответить отказом.
И продолжал этого благополучно не знать ещё много лет.
Теперь Ван Ибо сидел, уставившись в стену их квартиры, и перебирал воспоминания о первых свиданиях, первом поцелуе, вспоминал счастливо улыбавшегося на собственной свадьбе Сяо Чжаня и их переезд в магическую часть мира и не понимал, как жить дальше.
– И когда ты собирался мне сказать, что я тебя просто вынудил выйти за меня? – убитым голосом спросил он у вернувшегося с работы Сяо Чжаня.
Тот, оценив масштаб трагедии и название книги в руках Ван Ибо, тяжело вздохнул.
– Никогда, вообще-то. Хорошо же получилось? И никаких трений с законом: понятия не имею, как бы я тебя протаскивал в наш мир, если бы не контракт джинна.
– А ты бы протаскивал? – уцепился Ван Ибо за важное.
По лицу Сяо Чжаня Ван Ибо понял, что внутри его мужа разрывают противоречия. В конце концов Сяо Чжань сдался и махнул рукой:
– Я не знаю, послать тебя сейчас или утешить. Конечно, протаскивал бы, ты себя вообще видел в свои двадцать с чем-то там?! Это ж грех во плоти!
– А сейчас, значит, я уже не грех? – вмиг надулся Ван Ибо.
– А сейчас ты отведёшь меня в спальню, пока я не откусил тебе голову, – мурлыкнул ему в ответ Сяо Чжань, и все сомнения Ван Ибо мгновенно его покинули.
– Люблю тебя, – выдохнул Ван Ибо, утаскивая мужа в сторону кровати.
– Люблю тебя, – эхом отозвался Сяо Чжань, мимолётно в очередной раз поблагодарив придурка Цзи Миншаня и тут же выбрасывая его из головы.
Потому что когда Ван Ибо его целовал, весь остальной мир переставал существовать.