Work Text:
- Что ты на этот раз придумал? - сипло спрашивает Минги изо всех сил стараясь смотреть Юнхо только в глаза. Юнхо думает, что Минги не хочет так себе сюрприз портить, и ему от этого одновременно становится и хорошо очень, и хочется немного глупо хихикать.
Он для Минги сейчас и как подарок в красивой обертке на день рождения, и как сладкий холодный десерт. Минги сладкое не любит, но Юнхо - это совсем другое дело. Для Минги усадить его себе на лицо только вопрос времени, и Юнхо начинает все чаще и чаще ловить себя на мысли, что пальцы и язык Минги в себе чувствовать нравится ему все больше и больше.
Но сегодня на это у них нет времени - перерыв между съемками и практикой такой крохотный, что им бы лучше потратить его на сон, только вот Юнхо и Минги оба настолько взвинчены, что заснуть сразу не смогут.
- Просто сюрприз, - говорит ему Юнхо, хотя до этого хотел, чтобы Минги попробовал отгадать, что он ему приготовил. Но Минги, когда вымотан, от таких вещей только раздражается, а сбивать ему настрой Юнхо не хочет.
В расписание Минги ему начинает хотеться просто до судорог. Секс с ним всегда для Юнхо был отличным способом заземлиться даже когда они оставались просто друзьями, а про сейчас и говорить даже нечего.
Минги для него иногда бывает единственно реальным в ожившем словно из глубин его фантазий мире. И Юнхо предпочитает задыхаться от одновременного оргазма с ним, а не от панических приступов, которые накрывают, когда он очень надолго лишается полноценного сна.
Все происходящее до сих пор временами кажется Юнхо таким нереальным, что он боится проснуться снова один, в их пустом с Хонджуном дорме. И Минги единственный, кто удерживает его в реальности в такие минуты. Поэтому Юнхо последние месяцы Минги хочется только радовать: быть для него и самым сладким десертом, и подарком на день рождение, всем, чем Минги только захочет, чтобы Юнхо для него был.
Но Минги всегда хочет только его настоящего.
Поэтому сейчас Юнхо тянет на себе пояс халата и, когда тот с шуршанием сползает к ногам, говорит:
- Та-да! - с интонацией Юны в ее рэп парте в #Twenty.
Минги опускает глаза и его рот чуть приоткрывается, потому что на Юнхо нет ничего, кроме золотистой портупеи со съемок.
Золото тонких плетеных полосок так контрастирует с его сливочно светлой кожей, что первый раз, когда Юнхо увидел себя так в зеркале, то только и смог выдохнуть вау.
Портупею, конечно же скрывали брюки и безрукавка, но Юнхо достаточно было просто знать о том, что она на нем есть, чтобы чувствовать себя потрясающе.
Ремешки подчеркивают линию его груди, оплетают живот, поясом и подтяжками останавливаются снизу. И Минги сейчас глаз от него отвести не может точно так же, как не мог отвести взгляда от своего отражения в зеркале Юнхо.
- Тебе же будет...
- Ш-ш-ш, - Юнхо прижимает палец к его губам. Минги смотрит на него растерянно и Юнхо не выдержав смеется.
- Глупый, - говорит он, прежде чем поцеловать Минги , потому что а что тут еще скажешь если за все это время Минги так и не понял, что все следы, что остаются из-за него на тонкой чувствительной коже, Юнхо носит с той же любовью и гордостью, как носил бы обручальное кольцо.
Они целуются очень долго, пока длинные и такие сильные пальцы Минги трогают Юнхо везде, касаются так нежно, избегая упрямо самых чувствительных местечек, что у Юнхо все равно дыхание перехватывает, и он стонет в рот Минги, когда тот протискивает свою ногу ему между колен.
Юнхо так возбужден, что кажется достаточно будет чего угодно: укуса за чувствительное местечко у него за ухом, нажима колена на пульсирующий потемневший от притока крови член, пальцев Минги легонько щекочущих ему поясницу, чтобы он тут же от этого и кончил.
Но этого не происходит.
Смазка с головки члена Юнхо пачкает темную ткань джоггеров Минги, пока тот подставляет шею под жадные, но все равно осторожные прикосновения губ и языка Юнхо. И больше всего на свете Юнхо хочется все же как следует нежную кожу цвета карамели на шее Минги засосать и прикусить, пометить, показать всему миру, что Минги только его.
Только весь мир уже кажется знает про это, но Юнхо все равно ничего с приступами собственничества поделать не может. Хотя теперь знает - Минги это безмерно льстит.
Правду говорят: отпусти, и если твое - то к тебе и вернется. Минги знает это как никто другой - у Юнхо не вернуться к нему так и не вышло.
- Вставать через два часа, - говорит Минги, когда они отрываются друг от друга, потому что дышать уже нечем. Оба сейчас - раскрасневшиеся, с мутными взглядами от так и неутоленной жажды друг по другу. Губа у Юнхо треснула и он все машинально касается ее кончиком языка.
Но эта боль не заставляет его протрезветь - Юнхо продолжает чувствовать себя как пьяный от всего, чем они только что тут занимались.
Минги дышит тяжело и загнанно, и кажется, что дело даже не в том, как медленно и лениво пальцы Юнхо двигаются на его члене - так, как двигался бы сам Юнхо, подаваясь в ответ на каждый толчок чуть назад и следом, опираясь локтями о кровать, чувствуя крепкие ладони Минги на своей талии.
Только времени на это нет, потому что если последнее время они начинают трахаться, то не обходятся одним разом, потому что словно не могут насытиться друг другом, как когда-то, почти девять лет назад, когда только-только узнавали тела друг друга и хотели попробовать все.
Но сейчас это все ощущается иначе.
Юнхо убирает руку из штанов Минги, а потом тянет легонько за завязки на них за собой к кровати и сипло говорит:
- Пойдем.
Минги раздевается по дороге к ней - всего пара шагов, но Юнхо кажутся они вечностью. Минги похудел, но его тело все такое же - самое любимое и Юнхо действительно любит его любым.
Только с Минги он сам себя не стесняется, может потому что в его жадном взгляде видит отражение собственного каждый раз, когда Минги оказывается где угодно без рубашки.
- Люблю тебя, - шепчет ему Минги на ухо, прежде чем опуститься на него и снова Юнхо поцеловать.
Времени у них нет, но они используют то, что им от него досталось. Член Минги трется о его живот, соски задевают соски Юнхо, от того, как золотистые ремешки впиваются в его тело, Юнхо совсем с ума сходит.
Завтра на себя невозможно будет в зеркало смотреть без довольной улыбки. Перед нунами придется извиниться, сказать, что и не заметил как уехал домой в портупее, вот настолько она ощущается как вторая кожа на нем.
И Юнхо стилисткам даже не соврет - это Минги заставляет Юнхо действительно почувствовать каждый ремешок, что сейчас врезается в его тело, оставляя пометки о том, чем они занимались ночью в комнате Юнхо, потому что Минги.
- Дай...мне, - выдыхает с полустоном Минги, а потом обхватывает оба их члена, чтобы усилить трение. Но этого все равно мало, и Юнхо ноет, прежде, чем отзеркалить движение Минги. Их пальцы сталкиваются, и ладонь Юнхо оказывается на члене Минги, а Минги - на члене Юнхо.
Юнхо закусывает нижнюю губу, глядя на то, как сладко искажается лицо Минги от того, что он с ним ими делает. Пот заливает ему глаза, хочется продержаться чуть дольше, но они так часто касались друг друга, ласкали друг друга ртом и пальцами, что прекрасно знают как надо надавить чуть сильнее, покружить подушечками пальцев, прижать, чтобы потом стало безумно хорошо - до темноты перед глазами, до дрожи в бедрах, срывающегося голоса, который стонет без остановки твое имя.
Губы Минги прижимаются к его плечу, он неловко вытирает руку о простынь, а потом понимает, что только что сделал и ругается под нос.
- Все хорошо, - смеется Юнхо, - мы хотя бы не одеты. Помнишь, как в прошлом году ты вытер ладонь о мою футболку?
- Прекрати, - ноет Минги и прячет лицо ему в шею, словно ему стыдно, хотя на самом деле это не так, - И что значит не одеты? Разве это...
- Не одежда.
- Но мне она так нравится на тебе, - говорит ему Минги.
Юнхо смотрит на него долго, пытаясь запомнить снова, как в первый раз, то каким Минги выглядит в такие моменты: ранимым и мягким, невероятно красивым, таким, каким видит его только Юнхо.
- Тогда, - говорит он ему, прежде чем мягко коснуться губ Минги своими, - я буду одеваться для тебя так почаще, чагия.