Chapter Text
Мальчик мой, вот тебе все:
Маленький, преданный дом,
Горький, как водка со льдом,
Дым без огня.
Восемь оставленных тел,
Эхо шагов по воде,
Больше и нет ничего
У меня.
Это другая мечта
В черном идет на покос,
Это другая любовь
Смотрит в прицел из окна,
Это другая война
Ставит меня под вопрос
Это другая война...
"Эхо шагов по воде", Немного Нервно
Глава 1. Магия - это могущество
Джинни улыбалась так старательно, что у Гарри свело челюсти. Он скалился в ответ, надеясь, что она подберется к теме разговора раньше, чем состарится.
– …Кубок Уэльса, и поэтому…
“Говори уже”. Джинни сидела напротив него на диване, посерединке, сложив руки на коленях - тонкие пальцы с короткими ногтями нервно подрагивали, а так Джинни держалась молодцом, если не знать ее одиннадцать лет - и не догадаешься, что нервничает. “Джинни, - хотел сказать Гарри, - я - все еще я, я не хрустальный, я не рассыплюсь, давай уже, блядь, к делу”. Но она продолжала и продолжала про Кубок, Чемпионат, отборочный тур. День был дождливый, пасмурный, и лицо Джинни будто растворялось в полумраке гостиной. А когда-то мы здесь доксей травили…
Кричер, Гарри не мог его, конечно же, видеть или слышать, но больше некому, зажег свечи, и Джинни отвела взгляд. Пальцы ее снова сжались и разжались, и Гарри стало жалко Джинни: нелегко это - бросать калеку.
– Джинни, - перебил он.
Она вздрогнула. Прерывисто вздохнула. Посмотрела на пол между ними.
– Кричер спрашивает, накрыть ли ужин…
– Кричер, выйди, - приказал Гарри в пустоту. - Джинни…
– Я больше не могу.
Он кивнул. Он тоже больше не мог, и он бы тоже себя бросил. Половина жизни. Они знакомы ровно половину жизни. Джинни тяжело молчала, опустив голову. “Я калека, но я все еще аврор, Джинни. Я все знаю”. Красивый был бы ход, но Гарри ничего не знал, ничегошеньки. Только чувствовал, что к этому идет. И пришло.
Джинни отчаянно вскинула голову и посмотрела Гарри в лицо. Нет, она не плакала. Джинни не из тех, кто плачет по таким пустякам.
– Гарри, ты член моей семьи, ты мне очень дорог.
– Давай…
– Давай ты меня не будешь перебивать! - она нервно рассмеялась и будто отмерла, расслабилась, откинулась на спинку дивана. - Гарри, я не могу больше быть с тобой. Я… я не могу быть твоей девушкой. Подругой, сестрой друга, но не девушкой, Гарри!
Он надеялся, по лицу ничего не заметно. Нет, Гарри ее понимал, конечно, он ее отлично понимал. Но.
– Это не из-за того, что с тобой случилось, - быстро добавила Джинни. - Просто… Гарри, мы столько лет вместе, но мы даже не живем, не жили, вместе!
Гарри пожал плечами. Сейчас Джинни припомнит ему все, от забытой годовщины первого поцелуя до того раза, когда он пропустил порт-ключ в отпуск, потому что накануне отмечали…
– Ты меня вообще слушаешь, Гарри? Или как всегда?
– А может, мы без этого обойдемся? Ты больше не хочешь, и ты уходишь - окей, я понял. Зачем дальше-то…
Ну как, зачем. Понятно, зачем: чтобы не чувствовать себя такой дрянью. Есть у нее кто-то? Кто-то из сборной наверняка.
– Затем, Гарри Поттер, что эти недоговоренности… Гарри я нашла у тебя журналы.
– Какие? А.
А-а. Теперь настала его очередь смотреть мимо.
– Ты мог просто сказать. Как это называется? “Борода”? Я не хочу быть “бородой”!
– Борода? - не понял Гарри.
Что она несет, Мерлиновы бубенцы? Какая еще борода, к чему здесь борода?
– Фиктивная жена, ну, в нашем случае - фиктивная девушка, - любезно пояснила Джинни. - Чтобы никто не догадался, что ты гей.
Но он не был геем. Гарри открыл рот, закрыл рот, попытался подобрать слова, пожал плечами. Если она только из-за этого - тогда можно как-то объяснить, в конце концов, он никому не изменял, и никому не врал, ему было любопытно. Объяснить, остаться вместе. Привязать ее до калеки, который сам себе противен, и, конечно, противен Джинни.
Если бы только из-за журналов, Джинни сразу бы устроила скандал.
Это предлог. Удобный повод.
– Я не гей. Я тебе никогда не изменял, - на всякий случай все же сказал Гарри. - И я тебя не обманывал. И, Джинни, ну какая, Мерлину в сраку, “борода”, все было по-настоящему…
– Было, - тихо подтвердила Джинни. - И закончилось, Гарри. Все закончилось.
Он вскочил, и забегал по комнате. Он пытался вести себя правильно, все, что теперь оставалось - вести себя правильно, соответственно ситуации, если тебя бросают - проявлять эмоции. Имитировать эмоции. Имитировать жизнь. А когда тебя бросают, ты не должен сидеть спокойно.
– Гарри…
Гарри остановился и сложил руки на груди.
– И кто он? Кто этот счастливчик? Посвяти меня, Джинни, пожалуйста, в подробности, чтобы другие не рассказали. Ну?
Джинни вскочила.
– Да как ты можешь?!?
– Да так я могу. Ты меня бросаешь. Я хочу знать, собственно, ради кого!
– Ради. Себя.
Она уставилась на Гарри с ненавистью. И он сдулся. Ну есть у нее кто-то, может. Джинни имеет право на счастье. Джинни хорошая девушка, верная подруга, у нее карьера. Нахрена ей бывший аврор, утративший магию? Нахрена ей сквиб, который даже собственного домовика не видит и не слышит? Имеет право на счастье, да.
– Окей, - Гарри снял очки и протер их полой свитера. - Ну значит… Окей. Спасибо за эти годы, и все такое. Удачи на кубке.
– Гарри, это не потому…
– Уйди, пожалуйста, - попросил он, - прямо сейчас уйди, Джинни. Нахрен. Уходи.
***
Он не мог пойти с этим к Рону, который, конечно, узнает, и которому будет хреново, потому что он окажется между сестрой и другом. И не мог к Гермионе, потому что она девушка и она дружит с Джинни. Которая, к тому же, сестра Рона. А больше близких как-то особо не было, по крайней мере, таких, которым хотя бы теоретически можно сказать “меня девушка бросила”.
И особенно остро он почувствовал тишину дома на Гриммо. Глухое одиночество, которое жило в этом доме вместе с Гарри, старое такое, матёрое одиночество. Когда Регулуса сожрали инфернии под черной водой подземного озера, и не выдержало сердце Ориона Блэка, Вальбурга жила тут одна, погрузившись в горе и ненависть. Потом опустевший дом унаследовал Сириус. И Орден никак делу не помог, Гарри прекрасно понимал, что Сириус был совершенно одинок и заперт на Гриммо. А теперь вот тут жил Гарри.
Он зашел на кухню и поставил чайник, зажег газ спичками, и в который раз подумал, что нужно дом продать и купить маггловскую квартиру. Потому что газ зажечь тут можно, а вот свет без магии не включишь, электричества на Гриммо нет. Оставить все в прошлом. Найти работу, ну хоть в полиции.
– Я хотя бы жил с магглами, у меня опыт есть, - сказал Гарри в пустоту, подозревая, что Кричер где-то рядом.
Кричер старался не оставлять его одного, предугадывать желания. Первое время все вообще носились с ним, как с калекой… почему - как? Носились с калекой, передавали из рук в руки, устраивали тут чуть не круглосуточные дежурства. Теперь приходили не каждый день. Камином пользоваться Гарри не мог. Патронусов не видел. Совы приносили почту - вот с ними Гарри мог взаимодействовать.
– А какой-нибудь Мэлфой на моем месте руки бы на себя наложил, - закончил он мысль.
– Ну-у…
Гарри обернулся и сунул руку в карман. Палочки там не было, движение вот осталось.
– Блядь, Мэлфой, предупреждать надо!
Драко расстегнул мокрый плащ и кинул его в воздух. Плащ остановился в полуметре от пола и поплыл в сторону коридора. Кричер. Мэлфой уселся за стол.
– Здравствуй, Поттер, извини, предупредить тебя заранее чрезвычайно сложно. И от чего это я должен бы наложить на себя руки?
– От того, что магию утратил. Чай будешь?
– Благодарю, Поттер, да. Ужасная погода.
Гарри выключил газ, ополоснул заварочный чайник. Он спиной чувствовал, как Мэлфой за ним наблюдает. И молчит, кстати, а обычно Драко с порога жалуется на жизнь, начальника, коллег, жалуется цветисто и со всякими там метафорами.
Поставил перед Драко чашку. Тот сидел неподвижно, сложив пальцы домиком, и едва заметно щурился. “Все сегодня хотят мне что-то сказать, и все, блядь, тянут”.
– Давай, говори, - буркнул Гарри и уселся напротив.
– Что у тебя случилось? - спросил Драко.
Гарри пожал плечами.
– Меня Джинни бросила.
– Неудачная шутка, Поттер…
– Не шутка. Джинни Визли меня бросила. Только что.
– Тогда почему мы пьем чай?
Гарри снова пожал плечами.
– Ты же в курсе. Мне от этого не хреново.
– Ну, если бы меня бросила малышка Визли, я бы тоже не страдал, Поттер, но хотя бы радоваться ты должен?
Гарри улыбнулся и покачал головой, как он надеялся, грустно. “А давай ты сейчас свалишь, Мэлфой”. Он не хотел разговаривать, и не хотел бухать, он ничего не хотел, но общество раздражало, царапало, причиняло дискомфорт.
– Кричер! - позвал Драко и посмотрел куда-то в район плиты. - Накрой в гостиной что-то из еды и виски… есть у вас виски? тогда купи! Только бери нормальный. Выполняй. Поттер, даже если ты не грустишь и не радуешься, давай, облегчи душу, расскажи мне, что там у вас произошло. Сколько лет вы вместе? Со школы же?
– Нечего облегчать, Драко. Я в норме.
Мэлфой не поверил. Почему-то все друзья считали, что Гарри на самом деле эмоции испытывает, но очень тщательно скрывает. Он, собственно, испытывал. Мог пугаться, смеялся над шутками, с удовольствием ел, трахался тоже не без удовольствия, ну и журналы те смотрел с интересом. Просто все было какое-то плоское. Неглубокое. Расстроился, что бросила девушка - ну, расстроился, примерно как раньше от того, что проиграла команда, за которую болел. Но никто в это не верил. Зато все верили в его страдания.
– В норме, - с нажимом повторил Гарри.
– Все равно пойдем выпьем. У меня есть для тебя новости, Поттер, я не уверен, что они тебе понравятся, но варианта “не слушать” нет у тебя, а “не рассказывать” нет у меня.
– Если вернулся Волдеморт, я пас, - развел руками Гарри.
Это была шутка. Если бы вернулся Волдеморт, ему бы сказали сразу. И спрятали бы его, бесполезного, от могущественного врага.
Но Мэлфой не засмеялся и даже не улыбнулся.
Бутылка поднялась над низким столиком, сначала наклонилась над бокалом Гарри, потом - Драко. Драко поднял свой, понюхал, кивнул и отставил.
– Гарри, только сначала дослушай, а потом матерись, хорошо?
Это к нему ушла Джинни? Да нет, ерунда, Джинни скорее уйдет к гиппогрифу, чем к Мэлфою. Драко пропил Мэлфой-менор и папеньку в придачу? Давно пора. Драко с каким-то из своих артефактов нарушил закон и нужно прикрыть ему задницу? А вот это вероятно… Гарри кивнул. Взял бокал.
– Я, кажется, могу вернуть тебе магию.
Бокал упал на ковер и покатился, Гарри подался вперед.
– Но это темная магия. Это очень темная магия, Гарри, и, внимание, вот сейчас помолчи, пока я не договорю. Нужно вернуть Того-кого… Волдеморта. Понимаешь…
– Что блядь нахуй?
– А я просил, - вздохнул Драко, взмахнул палочкой, возвращая бокал Гарри на место, и снова его наполнил.
– Мэлфой, ты пизданулся?
– Возможно, - огрызнулся Драко. - Дослушай.
Какой-то розыгрыш? Гарри открыл было рот, но Драко прищурился и поднял палочку.
– Я наложу силенцио, - предупредил он. - Дослушай.
Вспышка надежды и недоумения погасла. Сейчас Драко выложит очередную безумную теорию - их было особенно много в первые недели, каждый день кто-то придумывал, как вернуть Гарри магию. Теории становились все сложнее, все завиральнее, и появлялись все реже. Вот, дошли до полного бреда, значит. Он отхлебнул виски. Почему бы и не послушать.
– Благодарю, Поттер, я ценю твою самоотверженность. Лор… Волдеморт - твой настоящий враг. Это первый тезис. Далее, он пользовался твоей кровью для обретения тела. Согласно авторитетным источникам, кровь врагов, настоящих врагов является сильным источником магии. Это второй тезис. Третий: ты, Поттер, повелитель смерти. Итак: ты - повелитель смерти, он твой враг, а кровь врага является мощным источником магии. Понятно? Замечательно.
Драко прервался и выпил виски одним глотком, лед стукнул в бокале. Гарри молчал.
– Далее дело техники. Я знаю ритуал, который позволит его вернуть воплоти.
– Ты пизданулся? - повторил вопрос Гарри.
– Ты слышал, что я сказал?
– Да.
– Ты меня понял, Поттер? Мы вернем его воплоти, кстати, Поттер, без тебя не получится не только потому что ты - Повелитель смерти, но потому что, смотри пункт один, ты его истинный враг и вы связаны судьбой, кровью и, первые семнадцать лет твоей жизни, душой, возьмем у него кровь, я сварю зелье на ее основе, мы вернем тебе магию!
Почему бы не порассуждать строго теоретически. Чисто теоретически.
– Есть нюансы. Первый: я не хочу его воскрешать никаким образом. Ни в каких целях. Второй: я давно не Повелитель Смерти.
– Ха!
Мэлфой сунул руку в карман серого пиджака и положил на стол небольшой черный камень. Гарри уставился на него, не в силах вымолвить ни слова.
– Я подготовился, Поттер, не стоит благодарности, что ты. Всего лишь две недели прочесывал Лес по сантиметру и беседовал с гигантскими пауками… Палочку из могилы Дамблдора достанешь сам, тебе МакГонагал разрешит что угодно.
– Ты серьезно сейчас?
– Абсолютно, Поттер. - Драко подался вперед, свесив ладони между колен. - Гарри, это шанс. Я знаю, как его воскресить.
– У меня магии нет. Какой я тебе Повелитель…
– Главное, что у тебя есть Ее дары, - спокойно возразил Мэлфой. - А магия есть у меня. Гарри, если не выйдет, ты же ничего не утратишь, правда? Обряд, конечно…
– Нет.
– Гарри, там не нужно никого в жертву приносить, если ты из-за этого…
– Нет.
Он поднялся.
– Нет, Драко. Я его не для того убивал, чтобы воскрешать. Теперь-то я его не убью.
– А! Я это продумал. Я накрою ритуальный зал антиаппарационным куполом, вызывать Сам-зна… Волдеморта будем в руническом круге, и я сразу свяжу его с тобой вассальной клятвой, как только он появится. И будет как миленький слушаться любых твоих приказов. Он не будет бессмертным, и он будет полностью зависеть от тебя и твоей воли. Будет твоим рабом…
– Нет, - повторил Гарри. - И нет, нет, нет, блядь, окончательно нет!
Мэлфой не понял. Нахмурился. Гарри призвал на помощь всю силу своего ораторского искусства.
– Это отвратительно. Это… блядь, Мэлфой, это пиздец. Это Азкабан пожизненно. Некромантия, обряды на крови, рабство. Ты мне предлагаешь стать некромантом, стать рабовладельцем и пить кровь Волдеморта, я ничего не упустил? Живого Волдеморта. Который будет моим вассалом. Охуеть, кричали гости, нет, блядь, Мэлфой, никогда.
Драко улыбнулся. Гарри ненавидел раньше эту его улыбочку: я тут самый умный, а вы - пыль у моих чистокровных ног. Сейчас не ненавидел. Сейчас и мысль про оживленного Волдеморта вызывала у него разве что брезгливость и некое подобие ахуя - это ж надо было додуматься.
– Подумай, - предложил Мэлфой. - И давай сменим тему, если ты не против. Теперь я готов быть тем самым принимающим и поддерживающим другом, на плече у которого рыдает отверженный герой. Итак, с чего это малышка Визли решила дать тебе свободу?
Камень лежал на столе между ними. Гарри подобрал его и сунул в карман - в конце концов, это была его вещь, завещанная ему Дамблдором. Хорошо, что Мэлфой - не Повелитель смерти, мантия не у него, палочка не покорится ему, а значит, Драко не вернет Волдеморта, и не придется пить его кровь.
Кровь врага, отданную недобровольно. Ключ к могуществу.
Гарри тряхнул головой.
– Да тут рассказывать нечего. К этому давно шло.
***
– Откройся. - Он стоял в туалете для девочек на втором этаже, перед раковиной, где на медном кране была выгравирована маленькая змейка. - Откройся.
Змейка шевельнулась. Гарри протянул руку и коснулся гравировки дрожащим пальцем. У него сбилось дыхание, в горле стоял комок, и хотелось плакать. Наконец-то. Он снова это может. Он чувствовал магию как часть тела, как озеро теплого света, наполняющего его изнутри, он чувствовал счастье, Мерлин, самое настоящее счастье Гарри погладил голову змейки, она оплелась вокруг крана, глядя на Гарри блестящими глазками.
– Привет, - сказал Гарри, он так рад был видеть эту волшебную змейку и говорить с ней на парселтанге. - Не скучала тут?
– Зачем тебе вниз? - тоненько прошипела змейка.
– Мне нужен клык Василиска, - ответил Гарри, - чтобы уничтожить горокракс.
И оказался в подземелье, рядом с убитым василиском. На полу, возле головы огромной змеи, лежал открытый дневник. Гарри подобрал его и пролистнул несколько страниц, они были пусты. Потом он появились буквы - быстрый, вычурный почерк, но Гарри никак не мог разобрать слов. Он и так, и так всматривался, возможно, очки были виноваты. Ускользающий смысл заставил его нервничать, и это было настоящее беспокойство и настоящее раздражение, он чуть не закричал от восторга, осознав их. Наконец-то. Я настоящий, я полный этим золотистым светом, я, наконец-то - я, я могу…
– Мальчик, который выжил.
Он резко обернулся, вскидывая палочку, но это был не безносый монстр, нет, перед Гарри стоял улыбающийся Том Реддл, красивый мальчик, который следил за Хагридом… Хотя нет. Гарри тряхнул головой. Волдеморт. Это горокракс Волдеморта.
– Том, - сказал Гарри по-английски. - Я же тебя убил. Ты мертв уже четыре года. Если можно считать жизнью то, что у тебя было до этого…
– А твою жизнь, - прошипел Реддл, - можно считать жизнью?
Злость была ослепительно-горячей, Гарри стиснул зубы так сильно, что они заскрипели. Волдеморта он убил не своими руками, Драко вообще считал, что Гарри был к нему слишком милосердным, - тогда вмешалась судьба и воля палочки. Гарри посмотрел на старшую палочку в своей руке. Может быть, она не против убить Волдеморта еще раз?
И перевел взгляд на лицо Волдеморта. Он больше не улыбался. Что-то еще Гарри забыл, чего-то еще он не помнил, связанного с Драко Мэлфоем.
Ладно, не важно.
Монстр должен умереть. Ему не место в нашем мире.
– Авада кедавра!
Зеленый луч ударил Реддла в грудь.
Гарри засмеялся и проснулся от собственного смеха, и еще несколько секунд улыбался, а потом закрыл лицо руками. Золотого сияния, наполнявшего его во сне, больше не было. Гарри мог даже не проверять, он первые недели, просыпаясь вот так, проверял, призывал очки или пытался зажечь свет - магия не вернулась. И ликование, и счастье, и ненависть выцвели, в горло будто пыль набилась.
Но он нашарил на тумбочке палочку и взмахнул ею в темноте.
– Акцио, очки. Акцио, стакан воды. Акцио, подушка. Акцио, тапочки. Акцио. Сука. Акцио. Акцио.
И отчаяние было ненастоящим. Имитация отчаяния: я же должен что-то испытывать, вот вроде как испытываю по инерции нечто похожее.
Скрипнула дверь - это вошел невидимый Кричер. Зажглась неярко настольная лампа, и перед лицом Гарри в воздухе повис флакон с зеленым зельем. Снотворное.
– Спасибо, Кричер, не нужно. Я в порядке. Иди себе. Свет оставь.
Флакон исчез, дверь снова скрипнула. Гарри повернулся на бок, положил палочку на тумбочку. Он смотрел на лампу. “Мне положено сейчас быть хотя бы расстроенным. Блин, я хочу быть расстроенным!”
– Нахрена так жить-то? - спросил Гарри у лампы.
Он закрыл глаза, и снова увидел лицо молодого Волдеморта за миг до того, как луч Авады попал ему в грудь. Лицо было изумленным и напуганным. “Это мое подсознание. Я не собираюсь его оживлять, пить кровь и убивать. Пусть себе покоится… ну, где-то покоится. Прошлое прошло”.
Прошлое прошло, настоящего нет, а будущее не настанет.