Work Text:
Иногда Кон чувствует себя Плутоном по отношению к Кларку, вечно приснопамятному светилу их системы, где Кон жалкий кусок камня лишенный звания планеты.
В минуты редкого безделья в мире самоцветов Кон лениво перебирает шорох воспоминаний и думает о Кларке и Каре, Кларке и Мэй, Кларке и десятке других людей. Там всегда есть Супермен, незапятнанный грязью этой земли, с добрым словом и поддержкой любому герою с буквой «S» на груди.
Но не к Кону.
О, речи о справедливости случаются, но одновременно в их отношениях есть что-то косное. На изнанке век. Горящее будто первый взрыв лазерного зрения.
Кларк смотрит на Кона словно разгадывает ребус. И тогда, в дни четырех наследников красного плаща, это казалось нормальным. Кто Кон был – пацан из Метрополиса, Суперкид, наглый выскочка в кожаной куртке с жалом вместо языка, у кого не было имени и барьера между речью и мозгом, и все что он хотел это внимание настоящего Человека из Стали. Погреться хоть на минуту в лучах его признательности.
(и тревожно думать продолжая сравнивать похож ли он на Супермена он ведь клон так ведь но вдругКадмусоблажалсяичтотопошлонетак)
Супермен смотрит.
И видит что-то ещё.
(Через годы Кон хочет знать, видел ли Кларк Лекса, но боится спросить.
Это были глаза? Не так ли. Потихоньку теряющие неестественную криптонскую голубизну и переходящие в зеленый?
Или это был нос? Не точеный профиль Кларка. И Мии. И Джона. А горбинка как у Лекса)
Супербой чувствует себя жучком под микроскопом и прикрывается бравадой как отсутствующим плащом. Он много может говорить, что красные трусы поверх лосин уныло и старо как дерьмо мамонта, а куртка в сто раз круче, в глубине души и смутных снах Супербой стремится к наследству и хочет этот долбанный плащ.
(ну же, обрати на меня внимание, признай хоть раз что я существую не только как отдельное создание, но и как продолжение тебя)
Мэй-Матрикс первая Супергерл которую он встречает (их будет так много, что однажды он задастся вопросом, Кларк проходит через них, как Бэтмен через Робинов? Использованные и сломанные инструменты, однажды погребенные в кладовке под слоем пыли и забытые. Кон такой же?)
Он не задумывался, что Мэй жила с Ма и Па, пока сам не переезжает в Смолвилль и не обнаруживает фотографии на каминной полке. И Кон действительно понимает, почему Кларк сразу привел ее к родителям (хотя правда об участии Лютора, пусть и альтернативного, в ее судьбе жалит), она идеальная дочь для Кентов, милая, нежная и твердо верящая в справедливость. Наша собственная Жанна Д’Арк. Любой бы гордился, так ведь, Кларк?
Он не знает, когда Мэй сливается сознанием с Линдой, в один момент Супергерл становится язвительнее и саркастичнее. И кидает в драках больше религиозных шуток. Она бы подружилась с Робином, мимоходом думает он, пока Линда дает совет после ссоры на Апоколипсе.
(“просто извинись” пффф, как будто Роб позволит ему так легко через это пройти)
Робин прощает. В конце концов он улыбается с ямочками на щеках и говорит, что у них всё хорошо.
Гриффову кучу лет спустя Кон смотрит на кровоточащее сердце Тима и не хочет, чтобы он делал это настолько легко.
Кон всё ещё на отшибе и его орбита равноудалена от солнца. Мэй и Линда разъединяются, но Кларк так же заинтересован в дружбе с Линдой. Она радостно пересказывает ему сплетни близкие к кругу общения Супса, которые он очевидно не знал, на их пятничном вечере кино в его дурацкой маленькой квартире в Метрополисе в Трущобах Самоубийц, где вечно воняет мусором и затхлостью.
Кон мычит что-то полуутвердительное и переводит разговор на горячую эльфийку на экране ("– О Гера, Кон, все эти годы ты считал Леголаса девушкой? – Заткнись, Кэсси! Барт, хорош ржать!"), когда Линда спрашивает, как давно он видел Кларка не в костюме.
С Цири он почти не сталкивается, она была тут на секунду, моргни и пропустишь, но для боли в груди хватает рассказов Наташи и фото трех девушек в объятьях Кларка. "С любовью для моей семьи" написано на изнанке его размашистым почерком. Кон утешается, что по крайней мере у него есть уникальное криптонское имя данное Кал-Элом, его символ принадлежности дому Эл до скончания веков.
(Проблема в том, что не было никогда Кал-Эла. Как и Супермен есть всего лишь маска. А Кларк Кент ничего Кону не должен кроме братства и разбитых ожиданий)
Сердце на секунду сбивается с ритма в тоске и ожидании чуда, когда Супермен официально приводит его на ферму. Но Кон оказывается на попечении Марты и Джонатана и начинает ходить в школу Смолвилля, попытка номер два в получении реального подросткового опыта.
Чем меньше будут вспоминать историю с контролем сознания Лютором, тем лучше.
Взгляд украдкой и искоса превращается в теперь уже открытый и уверенный в своих подозрениях взор лучшего героя земли. Но удивления там нет.
Кону хочется плакать ты ведь всегда знал об этом, большой синий парень, да?
С Карой он почти не знаком перед своей смертью, но сразу видно что она моментально захватывает внимание Кларка. Любимая кузина с Криптона, единственная настоящая наследница. Он ведет себя так будто Кара первая Супергерл.
А что насчет Мэй и Линды, Кларк? Они любили тебя, они умерли за тебя. Где они?
В первые дни Молодой Справедливости Кон и Барт однажды побывали в бэтпещере и Тим накричал на Импа, пытавшегося облапать витрину с формой мертвого Робина, предшественника их Роба. Кон тогда фыркнул что-то о семейке Аддамс и стремлении к самобичеванию у всех летучих мышей.
Теперь Кон мимоходом думает, что во всяком случае они помнят своих мертвых.
Последняя мысль его угасающего сознания про меня ты забудешь так же?
После воскрешения он узнает о Крисе Кенте и усыновлении и почти лениво задается вопросом, как быстро Кларк отправился за документами к Бэтсу.
Может легиону газетчиков стоило вытащить Кона раньше из капсулы? Умильная мордашка шестилетнего ребенка быстрее смотивировала бы его биологического донора?
Вот только встреча с Крисом приносит очередной виток разочарования, малыш отправленный в фантомную тюрьму был вынужден повзрослеть, и Кларк уже не так заинтересован в его воспитании мы для тебя одноразовые, Кларк?
Года проведенные в ловушке после сдвига реальности вызванного Флэшем… странные, хотя слово странность даже близко не подходит к описанию всего опыта. Кон смутно думает, что был другим человеком? Супербоем гораздо более злым чем он сам в самые плохие его моменты? Или он не был, а тот Супербой “мерзость” дома Элов существовал лишь как эфемерный отголосок ряби очередного кризиса выплюнувшего доппельгангера на вакантное место в реальности и тут же стертого? Клон заменён другим клоном, какая ирония.
(Хотя Кон слегка улыбается вспоминая коленопреклоненного Тима отчаянно вцепившегося в его руку и умоляющего не уходить. Ох, Тим, Элвин, Роб, мой Робин, мы всегда будем находить друг друга в любой вселенной и любой итерации?)
После, когда Юная Справедливость, конечно же она, спасает его и вытаскивает обратно в новый изменившийся мир, ему гораздо сложнее чем после его первого воскрешения. Тогда жизнь пусть и горькая продолжалась без него, но как-то обыденно, по-человечески, Па умер, но не в какой-то грандиозной битве, а от самых обычных проблем с сердцем, так случается, увы. Кон горевал по нему, Кон оплакивал его, Кон пошел дальше. А теперь он снова жив, моложе, как и Марта, но они едва помнят Кона, он далёкое воспоминание, призрачный отблеск другого солнца.
Зато есть Джон.
Новый Супермен, наследник Супермена.
и Лоис Лейн. но кому это важно.
Кон не хочет говорить о Джоне.
Джон всё, чем не является Кон. И Крис. Рао, Крис. Быть может, появись он внезапно из Фантомной Зоны, он был бы ещё в большем раздрае. По крайней мере Кона никогда не называли сыном. Нельзя потерять чего нет. Хех.
Кон понимает, действительно понимает. Кровь не водица, некоторые люди могут сколько угодно повторять, что биологическая связь не так важна, как узы созданные ими самими, но он видел, чем это вышло для Тима. И видит прямо сейчас в прямом эфире, как разбивается сердце Барта вернувшегося к Гаррикам и обнаружившего, что его вещи были вынесены, а комната отдана потерянной дочке Джея и Джоан, ведь ей это нужно больше.
А потом Джон тоже оказывается не у дел замененный спасёнными Кларком из мира битв Осулом и Ото. Его мнения даже не спрашивают, хочет ли он чтобы его родители усыновили ещё детей, согласен ли он с этим, готов ли отдать им свою комнату и старые вещи. Нет, его ставят перед фактом. И на короткий момент времени внутри Кона вспыхивает гаденькое чувство злорадства. ага попробуй собственного яда. Кон быстро давит его, сочувственно хлопает по плечу Джона и возвращается к давно похороненной мысли. может мы действительно важны Кларку и Лоис лишь, пока мы щеночки, продолжения их самих, а не собственные личности со своими проблемами и идеями. С другой стороны, что Кон знает, он никогда не был милым щенком с большими и влажными глазами.
В действительно Кон ничего не знает, его прошлое, настоящее и будущее туманны и неустойчивы как никогда. Юная Справедливость, хоть и была его спасением и якорем, в этом новом чистом мире всё равно другая, на крошечный шажок в сторону, но отличается. Метрополис переполнен криптонцами и людьми носящими с гордостью букву «S» на груди. Ма и Па любят его, правда любят, но иногда он замечает краем глаза, как они смотрят на него сморщив лоб будто пытаясь поймать за хвост ускользающее воспоминание, а потом начинают суетливо хлопотать вокруг него, когда очевидно не могут.
У Тима есть Бернард.
У Тима есть Бернард.
…
Кларк далек от него даже больше, чем в первые дни их знакомства, Кон уже не чувствует Плутоном, Кон – Вояджер-1, он покинул солнечную систему и дрейфует в межзвездном пространстве иногда передавая странные данные на землю, которые волнуют лишь горстку учёных.
Поэтому, когда случайная встреча с Кайлом оканчивается предложением полететь в космос и помочь Зелёным Фонарям, Кон отвечает лишь: “Когда?”