Chapter Text
И великий Кефал, сильнейший и благороднейший из Титанов, поднял небо на свои широкие плечи.
Он укрыл сияющую Охему, святой город, своим взглядом, защищая детей своих от грязной силы хаоса, что называлась Чёрным Течением.
Пусть его имя воспевается в одах через уста каждого дитя Амфореуса.
Строчки, написанные чёрными выпуклыми буквами на белой табличке, отпечатались в разуме Анаксы несмываемым штампом. Иногда ему казалось, что, даже если бы он не умел читать, он бы всё равно помнил каждую букву даже визуально — он читал этот отрывок столько раз, что тот закрепился в голове настолько прочно, что его нельзя — нет, просто невозможно было забыть.
Анакса вскинул голову, отводя взгляд от таблички и переводя его на огромный барельеф, занимающий почти всю стену музейного зала. В светлом камне мужчина, сильный и высокий, стоял между далёким очертанием города и силами тьмы — монстрами Чёрного течения. Его впечатлящие крылья были раскрыты, словно они служили настоящим щитом для Охемы. Тяжёлый меч крепко лежал в вытянутой руке. Подбородок был поднят гордо и смело, но без капли наглости или высокомерия. Плечи, на которых лежал вес всего мира, были расправлены.
Насколько бы сильно Анакса не пытался смотреть на это древнее произведение искусства нейтральным, научным взглядом, он никогда не мог избежать одной и той же мысли.
Он был прекрасен.
Человек на барельефе — точнее, тот, кого называли богом.
Кефал. Хранитель мира. Великий Спаситель.
Кто был тот юноша, который позировал для этого барельефа? Чьё лицо навеки застыло в камне? Что за скульптор смог найти идеальную модель для воплощения своей идеи?
Никто не знал. История создания барельефа была утеряна в далёком прошлом.
Анакса не знал, что хотел найти в этом зале, приходя сюда день за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом. Для него здесь не осталось ничего нового. Так зачем?
Возможно, это было что-то иррациональное, то, что не нуждалось в объяснении. Анаксу просто тянуло к историям о древних божествах, которых с почтением называли Титанами. Что-то внутри него отчаянно хотело погрузиться в эти мифы, изучить их до мельчайшей детали, наконец узнать правду, и…
Телефон издал тихий звуковой сигнал, и Анакса вынырнул из своих мыслей, захвативших его. Чёрт. Как бы он ни хотел провести здесь побольше времени, снова перечитать каждую надпись на табличке, рассмотреть внимательнее каждую статую, и продолжить часами глядеть на гордый профиль, вырезанный в камне, жизнь была против этого плана.
В конце концов, он всё ещё был учёным. Нельзя было бесконечно тыкаться в тупик историй о Титанах — у него была работа, которая, в отличие от изучения мифов, показывала настоящий прогресс.
Анакса не отводил взгляда от до боли знакомого, но ни капли ни надоевшего силуэта, пока тот не скрылся за дверьми и стенами зала музея.
Что-то в сердце тихо ныло, будто Анаксе пришлось расстаться не с божеством, вырезанном в камне, а с настоящим человеком с бьющимся сердцем и тёплыми ладонями.
Как и всегда, Анакса проигнорировал странное чувство, напоминающее то ли тоску, то ли дежавю.
***
Хоть Анакса порой и брался за слишком лёгкие случаи из чистого желания помочь, его интересовали не рядовые случаи, а нечто большее, нечто… исключительное.
За свою жизнь он успел сделать многое. Даже не достигнув сорока лет, Анакса смог попробовать себя во множестве сфер. Он изучал философию, химию, историю, психиатрию в различных университетах, работал учёным, профессором, вёл лекции, писал статьи и книги, постоянно вступал в жаркие публичные дебаты со своими коллегами, и теперь оказался здесь.
В психиатрической больнице.
Ну, наверное стоило радоваться, что здесь он находился не в качестве пациента, хотя, честно говоря, Анакса раньше бывал на приёме и у психиатра, и у психолога. Наверное, это было даже полезно — благодаря этому он знал сферу психиатрии с обеих сторон.
И Анакса вполне мог бы стать рядовым врачом — его дни бы состояли из череды клиентов, жалующихся на свои жизни. Взрослые люди, впадающие в депрессию из-за потери работы, подростки, ненавидящие себя, дети, родители которых впервые заметили что-то странное в их поведении… Но Анакса знал, что, хоть все эти люди и нуждались в помощи, он сам мог сделать большее. Зачем быть обыкновенным специалистом, если можно было раздвигать границы науки и вести вперёд всю сферу, а не только лишь некоторых определённых людей, которым посчастливилось попасть к нему на приём?
О, Анакса точно знал, что способен на большее.
И, к счастью, борьба за право вести науку вперёд оправдала себя. Анакса множество раз доказывал, что обладает незаурядным умом, и в конце концов выбился вперёд. Именно так он получил доступ к интереснейшей информации — случаях совершенно уникальных и особенных, ещё не изученных ни одним человеком.
До Анаксы.
Анакса не был сказочным волшебником, который мог излечить любую проблему — скорее, он кропотливо собирал информацию, тщательно сопоставлял данные и анализировал всё, что узнавал. Иногда исследования приводили к появлению новых идей и методов, которые теоретически могли сработать. Иногда пациенту не становилось лучше, но информация, полученная при изучении состояния, оставалась в архивах. Порой Анакса передавал лечение пациента другому профессионалу и двигался дальше, чтобы внимательно изучить новый уникальный случай.
И в этот солнечный, спокойный день Анакса пришёл в психиатрическую лечебницу, чтобы познакомиться с кем-то, кто, судя по короткому описанию врачей, представлял из себя невероятно интересную загадку, которую Анаксе ещё только предстояло решить.
Двери были тяжёлыми, и Анаксе пришлось надавить посильнее, чтобы они распахнулись под его ладонями. Тёплый воздух с улицы мгновенно смешался с прохладным воздухом внутри, а запах нежных цветов заменился полной стерильностью. Анакса, даже не осматриваясь, направился вперёд, хоть и знал, что на него смотрят — вот женщина за приёмной стойкой в недоумении пожала плечами, вот нервничающие посетители, желающие увидеть близких, кидают на него взгляды, вот врачи и медсёстры обмениваются короткими перешёптываниями, видимо, думая, что Анакса являлся лишь особенно наглым родственником одного из больных…
Но Анакса не собирался объяснять то, кем он являлся, никому из этих людей. Пустая трата времени. Их предположения являлись исключительно их проблемами. Именно поэтому Анакса холодно проигнорировал какого-то мужчину, попытавшегося остановить его, чтобы спросить, куда он направляется. Не его дело. Он не был похож на сбежавшего пациента — ухоженный вид, уличная одежда, сумка с вещами — а это значило, что дело Анаксы никак не касалось наглого мужчины.
Анакса проходил мимо кабинета за кабинетом. Пятый, третий… Первый. Вот оно.
Для приличия Анакса постучал в дверь костяшкой указательного пальца, но не стал дожидаться ответа — в конце концов, его визит был запланирован и не должен был быть отложен. Именно поэтому Анакса нажал на ручку и шагнул в кабинет, как только дверь открылась.
Женщина с седыми волосами, сидевшая за столом, сразу подняла глаза.
— Я не принимаю родственников больных. — с неприкрытой неприязнью и раздражением процедила она. — Все вопросы обсуждайте с медсёстрами.
Ах. Так вот каким было это место. Ну, Анакса не собирался отказываться от возможности изучить уникальный случай лишь из-за того, что администрация была настроена враждебно.
В пару больших шагов Анакса преодолел расстояние между дверью и столом, за которым сидела главврач. Он не сел на стул, стоявший рядом, и встал прямо перед женщиной, недовольно цокнувшей языком.
— Мужчина! — протянула она. — Повторяю, все вопросы…
— Анаксагор. — перебил её Анакса, не обращая внимания на недовольный тон. — Специалист по особым случаям психических расстройств. Мой визит был запланирован.
Женщина несколько секунд сверлила Анаксу взглядом, а затем закатила глаза и отложила ручку, которую держала, в сторону.
— Итак, Анакса…
— Анаксагор. — сразу поправил женщину Анакса.
— Анакса. — снова произнесла женщина с видимым недовольством. — Как я понимаю, вы тот специалист, присланный к одному из наших пациентов?
— Вы должны это знать. — холодно ответил Анакса. — Вся информация была передана вам три недели назад организацией, в которой я состою.
— На моей работе я не слоняюсь из клиники в клинику, переключаясь с одного пациента на другого. Мне приходится держать в голове много информации, и я не собираюсь помнить каждую деталь о визите какого-то паренька.
Анакса тихо, но напряжённо выдохнул воздух через нос, сжав губы. Ясно. В этот раз ему не дадут выполнять свою работу нормально, не так ли? Как же порой хотелось, чтобы всех стариков, так агрессивно отрицающих любой прогресс в науке, принудительно отправили на пенсию. По скромному мнению Анаксы, такие люди, как эта женщина, не должны были занимать должности, требующие подобной ответственности и контроля. Печально, что подобные личности так и продолжат выдавливать молодёжь из науки — хоть сам Анакса и не был молод, для человека такого возраста, как эта женщина, он был таким же неопытным мальчишкой, как и случайный первоклассник.
Мысли пронеслись в голове за одно мгновение. Анакса не думал над ответом.
— Если вы неспособны адекватно описать ситуацию, я попрошу передать мне файлы больного. — бросил Анакса с лёгким сарказмом. С удовольствием он заметил, как напряглась челюсть женщины — она явно не была довольна тем, что «паренёк» имел острый язык и не был готов терпеть её грубость.
С явной неохотой женщина встала и открыла шкаф, стоящий рядом со столом. Она лениво провела пальцем по различным папкам, набитыми бумагами, и наконец остановилась на одной из них. Вытащив папку, она начала листать документы, и, найдя нужный, с издевательской улыбкой вытащила один — единственный листок бумаги.
— Пожалуйста. — ядовито произнесла она с фальшивой вежливостью. — Но не думаю, что это поможет вам.
Анакса с лёгким недоверием взял в руки тонкий лист белой бумаги. На другой стороне даже не было текста. Это что, какая-то шутка? Где документы этого таинственного пациента? Информация о нём? Неужели у него даже не удосужились спросить, какой была его жизнь? Преступное отношение к такому уникальному случаю.
— Поверьте, Анакса, это — всё, что у нас есть. — продолжила женщина. — Попрошу изучить документы где-нибудь вне моего кабинета.
— Где я могу найти пациента? — вдруг спросил Анакса, сверля взглядом листок с всего лишь несколькими жалкими строчками, напечатанными на нём.
— Спрашивайте у других врачей. — отмахнулась женщина. — Делайте, что хотите, но не отвлекайте меня и не провоцируйте пациента, иначе нам придётся вмешать в это дело суд.
Обычно Анаксе начинали угрожать судом только после того, как он приступал к активным действиям. Как быстро разворачивались события в этот раз.
Анакса не ответил и даже не попрощался — он просто развернулся, держа в руках листок бумаги, и направился к двери.
— До свидания… Анакса. — услышал он нерииятный, дребезжащий голос за спиной перед тем, как дверь захлопнулась.
***
Усевшись на стул, выставленный для удобства посетителей в коридоре, Анакса снова взгляделся в одинокий листок бумаги. Даже отсутствие информации может быть интересной деталью, не так ли?
И он приступил к чтению.
Имя пациента: неизвестно
Дата рождения: неизвестна
Пол: мужской
Регистрация: неизвестно
Контакты: неизвестно
Предварительный диагноз: ретроградная амнезия, шизофрения, диссоциативное расстройство идентичности.
История: пациент был направлен на принудительное психиатрическое лечение после эпизода агрессии, произошедшем на публике. Позже выяснилось, что пациент не имеет документов, места жительства, не знает собственного имени и даты рождения. При дополнительном расследовании не было найдено информации о прошлом пациента. Предположительно, возраст 20-30 лет.
Поведение: диагностирована ретроградная амнезия. Пациент имеет чёткое разделение на две личности. Первая личность добровольно идёт на контакт, не проявляет агрессии, заинтересована в лечении. Идентифицирует себя как мужчину. Вторая личность проявляет агрессию ко всем окружающим в разной степени, резко негативно относится к идее лечения, проявляет явные симптомы шизофрении. Идентифицирует себя как мужчину, утверждает, что является божеством, считает, что его возраст составляет несколько тысяч лет. Присутствуют слуховые и зрительные галлюцинации, эпизоды бреда. Вторая личность пациента часто говорит с несуществующими людьми, не проявляя типичной агрессии в их сторону. В отличие от первой личности, утверждает, что знает о существовании другой личности. Имеет неясные религиозные идеи.
Лечение: медикаментозная терапия, психотерапия. Прогресса не наблюдается.
Быстро прочитав короткий текст, Анакса задумчиво нахмурился. Так вот что именно было причиной такого малого количества информации. Этот человек словно появился из ниоткуда, и всё его прошлое, в котором, скорее всего, крылся ключ к разгадке тяжёлого состояния этого человека, было недоступно. Можно было утверждать с полной уверенностью, что о странном мужчине с амнезией уже знала полиция — без документов пациента просто не могли поместить на лечение — но даже проффесионалы не смогли выяснить, кем является этот человек.
Как любопытно.
В своей карьере Анакса сталкивался со множеством уникальных случаев, но это… Это было поистине исключительный вариант.
Порой у людей было совершенно безумное прошлое, в реальность которого было сложно поверить, иногда расстройства принимали невиданные формы, но ещё никогда Анакса не встречал человека, которого просто не существовало. Ни воспоминаний, ни документов, ни семьи… Эта ситуация затрагивала далеко не только психиатрию. Возможно, стоило настоять на подключении к этому делу детектива, который смог бы помочь найти хоть что-то, но…
Пока что рано было планировать действия.
Анаксе ещё предстояло узнать больше о пациенте.
Мужчина резко встал, кажется, напугав сгорбившуюся на соседнем сиденье женщину, и быстро нашёл взглядом девушку, которая, судя по одежде, являлась работницей психиатрической больницы. Та быстро заметила это.
— О. Добрый день. — вежливо, но слегка отстранённо начала разговор она. — Подскажите, кого из наших пациентов вы посещаете?
Неужели та хамоватая дама не сообщила никому из персонала о визите психиатра, желающего изучить уникального пациента? Какая безответственность. Возможно, стоит подать заявку на проверку этого заведения позже.
— Я не знаю его имени, как и он сам. Безымянный юноша с амнезией. В какой палате он находится?
Карие глаза девушки распахнулись и округлились от шока. Казалось, на мгновение она потеряла дар речи.
— Неужели вы… Ох, я извиняюсь. Вы — его родственник?
Анакса с лёгким раздражением, не направленым на девушку, вздохнул.
— Доктор Анаксагор. Я был направлен к вам для изучения состояния вашего безымянного пациента. У меня есть оформленные документы, подтверждающие мою личность и моё право проводить лечение.
Анакса быстро достал из сумки папку с документами и передал её девушке, которая сразу начала изучать их.
— М-м-м, я вижу… — пробормотала она, убедившись, что Анакса не врёт. — Добро пожаловать, доктор Анаксагор. Приношу свои извинения — я не знала, что к нам направили специалиста. Пациент сейчас в своей палате. Пройдёмте. Я покажу вам, где он находится.
Девушка была удивительно вежлива и спокойна на фоне своей начальницы. Хоть это и успокаивало, Анакса не мог не смотреть в будущее пессимистично — молодым специалисткам, подобным этой девушке, придётся тяжело с таким начальством. Хотелось верить, что она не сдастся под давлением и сможет отстоять свои права.
Но пока что Анакса просто последовал за девушкой, которая явно отлично знала здание, в котором работала. Она увела Анаксу глубже, петляя в коридорах, и, наконец, остановилась у двери, которая была явно более потрёпанной и старой чем те, что распологались ближе ко входу. Рядом находилось окно, через которое был видел небольшой внутренний дворик — правда, не самый ухоженный.
Но внимание Анаксы привлекло совсем не это. Взгляд его единственного глаза скользнул на крепкую, ровную дверную ручку, замок под ней, дверные петли, которые явно не соответствовали общему изношенному виду больницы…
Это было странно. Почему дверь простой палаты была так укреплена? Судя по всему, её отремонтировали совсем недавно. Это была не комната с мягкими стенами — зачем нужна была такая защита?
— У вас есть тревожная кнопка? Нет? Тогда…
Девушка, порывшись в карманах своего медицинского халата, достала небольшое устройство с кнопкой и дала его Анаксе.
— Нажмите, если что-то случится.
Анакса принял устройство и привычно закрепил его на рубашке.
— Он… пациент, сегодня у него не было случаев агрессии, но это стандартный протокол. — будто извиняясь, пояснила девушка.
— Я знаком с этими правилами. — бросил Анакса, погружённый в свои мысли.
— Мне пройти с вами или оставить вас наедине? — осторожно спросила девушка.
— Я справлюсь сам. Зачастую, без знакомых лиц, присутствующих при разговоре, пациенты ведут себя иначе. Иногда они проявляют большую открытость, если я прихожу один.
— Хорошо. Тогда…
Девушка протянула ключ от двери Анаксе.
— В палате есть камеры. — зачем-то уточнила она, будто думала, что Анакса считал, что находится в совершенно отсталом заведении, не использующем технологии. — Пожалуйста, закройте палату, когда покинете её.
— Знаю. Благодарю, но дальше я справлюсь сам.
Девушка явно поняла, чего от неё ждут — она кивнула и с лёгкой неуверенностью отошла в сторону.
Титаны, почему к этому таинственному человеку относились, словно к зверю? К сожалению, Анакса зачастую наблюдал подобное поведение врачей в сторону пациентов, но здесь определённо было что-то странное.
Анакса не стал медлить — он положил ладонь на дверную ручку и без капли сомнений или страха надавил.
Раздался тихий скрежет работающего механизма, и, когда Анакса шагнул внутрь…
Его встретил по-детски недоумённый, практически щенячий взгляд голубых глаз.
Анакск осторожно закрыл дверь за собой, обеспечивая приватность, и прищурился, рассматривая человека, сидящего на краю кровати.
Его голова была слегка повёрнута, обозначая явное любопытство, смешанное с лёгким замешательством. Яркие глаза, обрамлённые длинными белыми ресницами, были широко раскрыты в интересе. Растрёпанные белые волосы добавляли некой невинности в образ мужчины. Сам он был одет в обычную больничную пижаму.
Не успел Анакса заметить этого, как драгоценные секунды пролетели, пока он рассматривал мужчину, выглядещего совсем юно. Нет, он не мог быть посетителем, пялящимся на диковинную зверюшку из-за железных прутьев. Первым делом — наладить контакт и убедиться, что пациент чувствует себя комфортно. Фигурально выражаясь, опуститься с ним на один уровень, а не быть выше.
— Судя по всему, вас тоже не предупредили о моём визите. — отстранённо вздохнул Анакса. — Добрый день. Меня зовут Анаксагор, и я — специалист, направленный к вам с целью исследовать ваше состояние и помочь вам.
И тут, совершенно неожиданно даже для Анаксы, который видел много примеров странного поведения, мужчина просто… искренне улыбнулся.
— Вот как… Приятно познакомиться, Анакса.
Брови поднялись вверх. Это поведение было подозрительно… обычным. Совершенно нормальным.
Юноша встал с кровати, видимо, желая подойти к Анаксе, но вдруг что-то в его лице поменялось, и он остановился, не успев сделать ни шага. Не дав Анаксе даже секунды на ответ или другую реакцию, мужчина сделал шаг назад с лёгким волнением в глазах.
— Извиняюсь, доктор. — с нервным смешком сказал он. — Наверное, мне не стоит подходить.
В ответ Анакса тихо хмыкнул. Любопытно.
— Почему же? — к явному удивлению парня поинтересовался он.
Юноша на мгновение замешкался, будто совершенно не ожидал такого вопроса.
— Я… Не хочу пугать вас.
— Что заставило вас думать, что я испуган? — продолжил Анакса, одновременно делая шаг вперёд.
— Вы не знаете? — поразился мужчина. — Мне говорят, что иногда я… веду себя, э-э-э… агрессивно.
— Забавно. Я не вижу проявлений агрессии. — пожал плечами Анакса, продолжая медленно идти вперёд.
Тут парень вдруг вытянул вперёд руку в останавливающем жесте и слабо, неловко улыбнулся.
— Довольно. Не стоит подходить ближе.
Тут же Анакса остановился на месте.
— Хорошо. — легко согласился он. — Если вы не хотите этого, я не буду приближаться.
— Можно на «ты». — выдохнул юноша. Его взгляд был направлен куда-то в пол.
— В таком случае, я тоже попрошу обращаться ко мне на «ты». — выдвинул ответную просьбу Анакса.
Юноша поднял глаза.
— Хорошо… Анакса.
— Анаксагор. — поправил его Анакса.
Юноша издал тихий смешок.
— Я понял. Так… Вы, то есть… Ты хочешь, чтобы я сделал что-то? Ответил на какие-то вопросы?
— Я хочу поговорить. — с нажимом произнёс последнее слово Анакса. — Это не допрос, а диалог.
Парень явно был растерян. Возможно, это было слишком резкое развитие диалога для кого-то, пережившего полную потерю памяти? Наверняка его разум не мог работать так быстро. Стоило слегка расслабиться, чтобы не перенапрягать пациента.
И поэтому Анакса принял более спокойную и мягкую позу. Он опустил руки и слегка расслабил плечи.
— Начнём с этого… Как я могу к тебе обращаться? В документах есть информация о том, что ты не помнишь своего имени. Может, есть какое-то имя или прозвище, которое я могу использовать?
Юноша хлопнул круглыми, яркими глазами.
— Ну, вообще-то, у меня действительно есть что-то вроде этого. Можешь называть меня Фаеноном.
— Фаеноном?.. — эхом повторил имя Анакса.
Юноша — точнее, Фаенон — неловко усмехнулся и потёр рукой затылок.
— Да, немного глупо, наверное… Когда я только попал сюда, мне дали книгу о древних мифах Амфореуса. Оттуда я узнал это имя. Возможно, оно звучит странно, но это лучше, чем ничего, верно?
— Даже если бы я считал это нелепым, это было бы неважно. — покачал головой Анакса. — Я здесь не за тем, чтобы давать оценку твоим действиям и решениям.
На несколько секунд в тесной палате повисла тишина.
— Почему? — наконец тихо спросил Фаенон.
— Потому что это стандарты работы психиатра. — без капли сомнений пояснил Анакса. — Я здесь не для того, чтобы оценивать или осуждать тебя. Моя работа заключается в исследовании. Было бы глупо, если бы учёный, увидев то, как волк загрыз зайца, обиделся бы на хищника, не так ли? Я хочу узнать о твоём состоянии больше. Только так можно понять, как справиться с этим.
Анакса бесцеремонно подошёл к кровати Фаенона и сел на её край, оказываясь ниже Фаенона. Он закинул ногу на ногу и поднял голову, сталкиваясь взглядом с юношей.
— Готов ли ты показать мне, что с тобой происходит — только твоё решение. Но со своей стороны я могу гарантировать, что в процессе работы я не стану осуждать или винить тебя.
Фаенон прикусил нижнюю губу. Его тело заметно напряглось, отражая внутренний конфликт и неуверенность, но, в конце концов, юноша шагнул вперёд и, подражая Анакса, тоже сел на свою кровать с другой стороны.
— Если это поможет мне, я готов делать всё, что вы скажете, доктор.
— Пока что мы просто поговорим. Если есть что-то, что ты хотел бы мне рассказать, можешь не стесняться. Но, пожалуй, пока что мы начнём с нескольких вопросов, чтобы установить связь.
Фаенон молча кивнул, соглашаясь.
— Из документов я знаю, что ты потерял память, но информации настолько мало, что я не могу опираться на неё. — продолжил Анакса. — Я бы хотел услышать твою историю из твоих же уст. Расскажи всё, что ты помнишь.
— Помню? — растерянно пробормотал Фаенон. — Я… Я ничего не помню.
— Разве? — выгнул бровь Анакса. — Помнишь ли ты, что происходило вчера? Позавчера? На прошлой неделе? Я не требую от тебя истории всей твоей жизни. Начни с того момента, который является первым в твоей памяти.
От внимательного взгляда Анаксы не ускользнуло то, как пальцы Фаенона сжали белое больничное одеяло.
— Ну… — неуверенно начал он. — Первое, что я помню — это место. Я был привязан к кровати… Я спросил, что происходит, но поначалу люди не обращали на меня внимание. Потом… Потом меня спрашивали о том, кто я. Я сказал, что ничего не знаю. Мне не поверили. Они говорили, что я пытаюсь уйти от ответственности. Судя по тому, что мне сказали, меня нашли где-то в городе… Кажется, я пытался атаковать кого-то. Или я с кем-то подрался? Мне рассказали слишком мало, и я не уверен — сам я ничего не помню.
Вот оно. Он не помнил не только своё прошлое, но и то, что происходило во время того, как его другая часть брала верх. Анакса сделал мысленную пометку у себя в голове — это была крайне важная деталь.
— Всё в порядке. Говори всё, что помнишь.
— Мне задавали очень много вопросов. — послушно продолжил Фаенон. — Наверное, через какое-то время они поверили, что я действительно ничего не знаю. Ко мне приходили не только врачи, но и полицейские. Думаю, именно из-за них все наконец убедились, что я ничего не помню о своём прошлом. Они ничего не нашли. Никто не знает, кто я.
— Не было даже малейших зацепок? — поинтересовался Анакса. — Мне нужно знать все детали.
— Ну, меня водили на обследования. — вспомнил Фаенон. — Они проверяли мой рост, вес, зрение… А ещё изучали мою голову. Мне сказали, что у меня нет никаких травм.
Ещё одна важная деталь. Раз у Фаенона не нашли повреждений мозга, то откуда взялась полная амнезия? Подозрительно. Возможно, в будущем стоит направить Фаенона на дополнительные медицинские обследования в хорошую клинику.
— Зубы в порядке. — начал перечислять Фаенон. — Отсутствуют травмы головы и переломы. У меня хорошее зрение. Мне сказали, что мне около двадцати пяти лет. Рост… Сто девяносто четыре сантиметра.
Рост и вес не были упомянуты в документах. Какая безответственность. Стоило дополнить досье Фаенона этими данными — а ещё добавить туда его предпочитаемое имя.
— В общем, у меня не нашли никаких проблем. По крайней мере, мне так сказали. — произнёс Фаенон и вдруг замолчал, задумавшись. Анакса притих — юноша явно задумался, и не стоило нарушать его мыслительный процесс. Возможно, он вспомнит что-то важное.
И Фаенон не разочаровал.
— Есть ещё кое-что. — медленно, глубоко произнёс он уже не таким лёгким тоном, как прежде.
Анакса лишь кивнул, поощряя его продолжать.
И тут юноша слегко повернулся. Он зацепил пальцами воротник своей пижамной футболки и потянул мягкую ткань вниз, обнажая своё левое плечо Анаксе.
На месте, где шея соединялась с плечом, красовался крупный рисунок. Это была татуировка солнца, выполненная золотыми чернилами, которые не было так просто заметить на светлой коже. Символ был идеально ровным — это была работа профессионала.
— Те полицейские думали, что это поможет им узнать мою личность, но, кажется, они были неправы. — пробормотал Фаенон. — Когда я впервые пришёл в себя, у меня уже была эта татуировка. Я не знаю, как и когда я получил её. Ха, да я даже не знаю, что это такое… Какое-то солнце.
Анакса внимательно вгляделся в ровные золотые линии. О, этот символ был ему знаком до боли.
Всё же… Он видел его практически каждый день.
Прекрасная каменная фреска сразу всплыла в памяти. Мощная фигура мужчины, меч в его руках, вскинутая голова…
И символ божества на фоне.
— Я знаю, что это.
Слова вырвались изо рта, пожалуй, слишком резко. Искренний шок отразился на лице Фаенона.
— Неужели?
— Да. — кивнул Анакса, не отводя взгляда от символа, который будто горел на светлой, ровной коже, как настоящее солнце. — Мне знакомо это изображение. Я не могу помочь тебе с разгадкой того, как этот символ появился на твоей коже, но могу рассказать, что он обозначает.
Увлечённый разглядыванием татуировки, Анакса не заметил, как челюсть Фаенона напряглась, а глаза прищурились.
— Расскажите, доктор. — уверенно и с полной серьёзностью произнёс Фаенон.
Анакса уцепился кончиками пальцев за ткань одежды Фаенона, чтобы тот мог опустить руку. Он наклонил голову, с интересом скользя взглядом по полному рисунку.
— Я изучаю не только психиатрию. Так же я имею степень по истории религиозных верований Амфореуса. Поэтому ты можешь быть уверен в моих словах.
Анакса замолчал на несколько долгих секунд.
— Это символ главного божества пантеона богов Амфореуса. — наконец произнёс он. — Сияющее солнце Кефала.
И тут, кажется, меньше, чем за одно мгновение, мир перевернулся.
Анакса запоздало почувствовал до боли крепкую хватку на своём правом плече и на щеке. Он не успел среагировать — осознание ситуации пришло уже после того, как руки прижали его тело к матрасу. Голова была вдавлена в изголовье кровати, но Анакса не обратил внимание на боль — гораздо важнее были прищуренные, словно у хищника, готового атаковать беззащитную жертву, глаза.
Челюсть Фаенона была напряжена, и из-за этого его лицо приобрело более острые, опасные, почти что пугающие черты. Вся мягкость исчезла в один миг, а недоумение и мягкая растерянность в глазах сменилась на проницательность и силу.
Напряжённый взгляд метался по лицу Анаксы, пока тот безвольно лежал, прижатый к кровати ловкими и крепкими руками.
Запоздалая мысль проскользнула в голове Анаксы.
Ах. Всё ясно.
Пришло время встретиться с другой частью Фаенона.
Анакса не издавал ни звука — из его горла не вырвался даже стон боли, и он не пытался заговорить. Тревожная кнопка оставалась нетронутой — признаться, Анакса совершенно позабыл о ней. Его разум был сосредоточен совсем не на собственном спасении.
И тут чужие напряжённые губы приоткрылись, обнажая сжатые белые зубы. А затем...
В комнате раздался низкий голос, эхом прокатившийся по маленькой палате.
— Это ты… Керкес.