Chapter Text
— Диотима?
Анакса неуклюже забрался на диван, где сидела с книгой в руках его старшая сестра, и уселся рядом с ней.
— М-м-м?
— В школе сказали… Сказали, что Титанов не существует, и есть только Эоны. И мне нельзя говорить о Титанах, потому что это богохульство и Эоны разгневаются!
Диотима, девушка-подросток с розовыми глазами и светло-зелёными, как и у Анаксы, волосами, отложила книгу в сторону и внимательно посмотрела на своего младшего брата-первоклассника поверх своих очков, а через несколько секунд…
— А-ха-ха! — рассмеялась она в голос. — Запомни, мой маленький Накси: тебе не нужно слушаться тех, кто ограничивает твою свободу мысли. Никогда не верь людям, которые боятся знаний.
— Это значит, что я могу не слушаться учительницу и говорить о Титанах? — пробубнил маленький Анакса куда-то в подушку, в которую он уткнулся.
— Разумеется. — кивнула девушка, и пряди её волос слегка покачнулись. — А если это кому-то не понравится — а это случится, так и знай — говори, что тебе разрешила сестрёнка. Никогда, слышишь, никогда не останавливайся в поиске знаний.
Диотима потянулась к большой и толстой книге, которую она отложила в сторону, и взяла её в руки. Девушка протянула том своему брату с лёгкой улыбкой.
— Держи, Накси. Прочитай это от корки до корки и расскажи учительнице всё о Титанах. И если тебя будут обижать… Что же, просто позови меня, и я уйду со своих уроков, чтобы прийти к тебе. Когда-нибудь ты сможешь защитить свою свободу сам, но сейчас… Сейчас не бойся просить помощи.
Мальчик заворожённо взял из рук своей сестры тяжёлую книгу. С трудом он поднял её, чтобы прочитать то, что было написано золотыми буквами на обложке.
«Основы мифов Амфореуса».
Одна эта надпись приковывала взгляд, словно была волшебной.
Анакса так внимательно разглядывал обложку, что даже не заметил, как к нему потянулась рука, чтобы потрепать его волосы.
— Хе-хе. Никогда не позволяй никому остановить тебя, братик. Даже когда меня не будет рядом.
На следующий день вся школа собралась, чтобы посмотреть, как старшеклассница ведёт ожесточённый спор на тему религии с учительницей своего младшего брата.
***
Пятница
На вопрос «чего ты желаешь?» Фаенон долго не мог ответить. В конце концов он сказал, что хочет исполнить желания всех вокруг.
На этот же вопрос Каослана без заминки ответил, что хочет «уничтожить разрушение».
Суббота
Гиацина сообщила, что Фаенон здоровее среднестатистического человека. По её словам, результаты анализов просто невероятные.
Долго говорили на тему чувств с Каосланой. Он убеждён, что его друзья (Титаны) умерли на его глазах, но выражает надежду, что они переродились в «новом мире». К концу разговора он стал спокойнее — судя по всему, подавление эмоций ему вредит и приводит к срывам, паническим атакам и приступам агрессии.
Фаенон появился к вечеру и попросил принести ему книг. Найти что-то о мифах. Ему это нравится.
Воскресенье
Пришёл, когда Фаенон ещё не проснулся. Важная заметка: во сне он морщился от боли, плакал и издавал тихие стоны. Головные боли неизвестного происхождения не прекращаются, и, возможно, даже усиливаются.
Фаенон не знает причину боли. Каослана сказал, что мигрени — прямое последствие незаконченного перерождения и остатков Разрушения. Термин «Разрушение» постоянно повторяется в его речи. Кажется, он говорит о силе Эона Нанука, хоть и не знает их имени.
Понедельник
Каослана сказал, что не удивлён тем, что я всегда понимаю, какая личность сейчас передо мной, но попросил объяснить то, как я угадываю это. Со стороны сделать это легко. Мимика Фаенона и Каосланы разительно различается.
Фаенон: поднятые брови, открытый взгляд, расслабленная челюсть, обычно мягко улыбается. В движениях присутствует лёгкая растерянность, дезориентация.
Каослана: прищуренные глаза, опущенные брови, напряжённая челюсть. Не улыбается, может лишь невесело усмехнуться. Напряжённые плечи. Движения резкие, сильные, дёрганные.
Фаенон был крайне доволен выбранной мной книгой. Долго читал её, пока я делал заметки и думал о будущем лечении. Много благодарил. Фаенон на удивление вежлив, в отличие от Каосланы.
Вторник
Как только Каослана увидел меня, он заставил меня сесть на его кровать, положил голову мне на колени и попросил меня побыть рядом с ним, ведь, по его словам, это помогает ему успокоиться. Сегодня он кажется особенно напряжённым. Неоднократно показывал признаки мигрени. Мало говорил. Намеренно не отвечал на часть вопросов.
Удивительно, но Фаенон, хоть и не знает о действиях Каосланы, так же выразил желание физического контакта и обнял меня, предварительно попросив разрешения. Долго не выпускал меня из объятий. Кажется, на него эмоционально давит грубость и пренебрежение местных сотрудников.
Я мог бы установить строгие границы, чтобы Фаенон или Каослана не перешёл границы дозволенного и наши отношения не развивались дальше врача-пациента, но я уверен, что это негативно повлияло бы на работу. Каослана имеет некую личную связь со мной и агрессивно реагирует на остальных людей. Я не стану добровольно лишать себя самого главного моего преимущества, даже если и нарушаю врачебные границы…
— Доктор? Анакса?
Анакса перестал записывать информацию в свой дневник и поднял голову. Фаенон сидел на кровати рядом с ним. Он держал в руках ту самую книгу, которую Анакса принёс ему. Она была открыта на середине, и на одной из страниц красовался рисунок, изображающий всех Титанов.
— Что такое, Фаенон? Есть какие-то вопросы?
Фаенон нахмурился и положил книгу на сложенные ноги. Он осторожно провёл кончиками пальцев по иллюстрации, будто она чем-то тревожила его.
— Это… Это все Титаны, верно?
Анакса наклонился и пригляделся к рисунку. Все двенадцать фигур были на своих местах. Кажется, это была иллюстрация какого-то реально существующего барельефа или рисунка.
— Да. Двенадцать Титанов. Некоторые исследователи включают в пантеон ещё несколько персонажей, но современные данные говорят о том, что они были лишь героями легенд или полубогами, но не Титанами.
Фаенон не отрывал взгляда от иллюстрации. Его указательный палец скользнул по большой на фоне других Титанов фигуре Кефала и остановился рядом с ней — в промежутке между им и Мнестией.
— Наверное, это глупо, но у меня есть ощущение, что тут кого-то не хватает. Видишь, доктор?
Фаенон постучал пальцем по небольшому расстоянию между двумя Титанами.
— Двенадцать Титанов… Но Кефал не в центре, видишь? Слева — пять богов, справа — шесть.
— Двенадцать — чётное число. Одна фигура не может быть в центре. — терпеливо напомнил Анакса своему пациенту, который лишь напрягся ещё сильнее после его слов.
— Нет, это… Это из-за композиции, понимаешь? Вот здесь, возле Мнестии, промежуток больше, чем между остальными Титанами. И этот символ…
Фаенон ткнул пальцем в луну, нарисованную над Титанами.
— Над Кефалом находится солнце. Это его символ. Но луна… Она словно не к месту.
— Кефал считается божеством как солнца, так и луны, поскольку обычно он изображается с этими двумя символами одновременно.
— Нет же… Как ты не понимаешь? Это неправильно. Здесь не хватает чего-то. Кого-то.
Анакса задумчиво взглянул на Фаенона. Как… нетипично. Обычно подобные слова звучали от Каосланы, но в последнее время в поведении Фаенона постоянно скользили нотки, присущие только Каослане. Кажется, он был прав, говоря о том, что его две половины сближаются, смешиваются, сливаются воедино, хоть этого и не должно было произойти.
И, признаться, сам Анакса не только понимал, но и чувствовал — чувствовал изменения как в Фаеноне с Каосланой, так и в самом себе. После знакомства с Фаеноном его стали мучать не страшные, но крайне странные сны, похожие на обрывки воспоминаний, которые почти что растворились в памяти. Эти кусочки напоминали Анаксе то его собственную жизнь, то знакомые ему мифы, а иногда они переплетались настолько, что различить их было просто невозможно.
Богохульство.
Анаксе с детства твердили, что в силе и могуществе Эонов нельзя даже сомневаться. История древней религии Амфореуса должна была восприниматься исключительно как старая сказка, но Анакса всю свою жизнь чувствовал что-то более глубокое в этих мифах. Это не были глупые выдумки предков — нет, даже если мифы не были правдивы, они были основаны на реальности. Такие истории не рождаются из пустоты. Всё, что осталось в истории, правдивое или нет, так или иначе связано с событиями своего времени. Так почему же старую религию нельзя было воспринимать всерьёз?
Анакса опустил взгляд на свои руки, на бледной коже которых вились алые узоры. Когда-то, ещё в юности, он нанёс эти татуировки, увидев эти символы и узоры в творчестве Амфореуса. Зачастую люди изображались именно с такими рисунками на теле — предположительно, они обозначали преданность Титанам. Этим поступком Анакса дал миру знать: он уже погрузился в таинственное прошлое Амфореуса и уже ни за что не отступит.
Керкес.
Божество, что чуть не потерялось в прошлом.
Длинные волосы. Всегда странные рога на голове, похожие на ветви дерева. Худощавая фигура. Повязка на одном глазу или на обоих сразу…
Узоры на теле.
Несмотря на то, что Анакса был учёным, многое в жизни он делал интуитивно, словно что-то внутри него уже знало, что нужно делать. Он раз за разом нарушал правила, и каждый раз это заканчивалось успехом. Раньше Анакса считал это удачей и проявлением собственного ума, но…
Нет. В глубине души он уже знал это. Никаких размышлений и риска нет и не было. Это всегда было нечто, что вело его вперёд, что-то потустороннее, поразительно глубокое, закопанное даже глубже самой души…
Анакса не отрицал сверхъестественное. Он всегда давал шанс даже самым безумным идеям, и порой обнаруживал в них смысл.
Главной загадкой истории Амфореуса была древняя религия — точнее, её исчезновение. Да, веру в Эонов принесли люди с чужих земель, и постепенно она укоренилась в Амфореусе, но что же случилось со старой религией? Историки не находили никаких признаков постепенной смены веры и вытеснения Титанов Эонами. В один момент Титаны вдруг исчезли как и из реального мира, так и из разума людей. Прямо как по щелчку — вот они есть, вот их нет. После определённого года все упоминания Титанов, их изображения, мифы и записи просто прекратились, будто все люди Амфореуса в миг решили перейти в другую веру.
И этот резкий переход… О, Анакса знал, что всё было не так уж и просто.
Такое не могло случиться просто так, по поразительно точной случайности.
Это было похоже на осознанный, намеренный переход. Переход в новую эру. Эру, где не было Титанов.
Но Анакса не знал, кто или что вызвало этот переход. Вот только теперь он знал, кто обладает этим знанием.
Ему нужно было поговорить с Каосланой.
***
Проведя остаток рабочего дня с Фаеноном, Анакса отправился не домой, а в место, где он давно не бывал — в музей.
Он смотрел на древние артефакты новым взглядом, хоть ничего и не изменилось. Всё это — всё, что было старательно создано древними творцами — будто было объединено невидимой паутиной, связывающей каждый штрих, каждую букву, каждую каплю краски, каждый выступ камня.
В какой-то момент Анакса остановился перед огромной и поистине величественной статуей Кефала — главным достоянием музея. В этом зале зачастую толпились туристы, пытаясь сделать как можно больше фотографий, но, к счастью для Анаксы, почти никто не захотел бродить по музею поздно вечером.
Поза божества была знакома до боли. Вскинутые руки, поднятая голова, развевающаяся ткань одежды…
Вот только одежда была по странному примята с одной из сторон. Обычно это списывали на ошибку мастера или повреждение камня, но сейчас детали медленно складывались в голове Анаксы. Одна нога божества была слегка сдвинута вбок — другое положение ступни могло быть гораздо более устойчивым, но Кефал будто специально подвинулся, освобождая место кому-то.
Кому-то, кого здесь не было, словно этого человека стёрла сама история.
Сердце колотилось в таком темпе, что Анакса сразу понял: интуиция, никогда не подводящая его, была права и в этот раз.
Здесь — везде — действительно кого-то не хватало.
***
Утром, перед тем, как выйти из дома, Анакса положил в сумку несколько вещей, которые он обычно не брал с собой.
В психиатрической больнице, как и всегда, персонал встретил Анаксу недовольными взглядами, на которые он никогда не обращал внимания.
Ключ повернулся в замке, и Анакса зашёл в знакомую маленькую палату. С первой же секунды он понял, что именно произошло.
Каослана — это точно был он, ведь Анакса никогда не ошибался — лежал на кровати, пустым взглядом глядя куда-то в стену. Рядом, на матрасе, валялись какие-то жгуты — такими связывали буйных пациентов, вспомнил Анакса. Вот только эти были порваны. Неудивительно — Каослана был сильнее любого человека здесь и, возможно, даже во всём Амфореусе.
— Доброе утро, Каослана. — начал разговор Анакса.
Каослана вяло перевернулся на спину и кинул на Анаксу усталый взгляд.
— Это ты…
— Опять связали? Вкололи успокоительное?
— Да. И… Да. — пробормотал Каослана.
— Ясно. Была ли причина у твоего взрыва?
Каослана лишь глубоко вздохнул.
— Я… Я не знаю, Анакса… Керкес… Понимаешь, оно просто бурлит во мне, и я не могу контролировать это. Никогда не мог.
— Никогда? — повторил Анакса. — Интересно. Я не припомню таких мифов.
— Это не про мифы. — покачал головой Каослана. — Это что-то выше меня. Дисгармония вызывает Разрушение. Времени осталось так мало… Какой-то из этих приступов станет для меня последним.
— В каком смысле? — полюбопытствовал Анакса.
— Не знаю. — печально усмехнулся Каослана. — Для уничтожения Разрушения нужна идеальная гармония, и, наверное, в какой-то момент оно вырвется наружу, и тогда…
Каослана вдруг замолчал, а его глаза потускнели, словно что-то в его душе неизбежно погасло. Анакса не стал продолжать эту тему — он подошёл поближе к своему пациенту и уселся на край его кровати.
— У меня есть вопрос, на который можешь ответить только ты, Каослана… Точнее, Кефал. — голос Анаксы невольно понизился от серьёзности вопроса.
Каослана приподнял голову с подушки. В его глазах засветилось удивление, и, кажется, любопытство.
Анакса под его пристальным взглядом взял с маленького журнального столика книгу, которую он сам принёс сюда, и открыл её на нужной странице.
— Ответь на собственный вопрос. Скажи, Кефал…
Анакса повернул книгу к Каослане и указал пальцем на рисунок, как это делал Фаенон.
— Кто находился здесь, прямо рядом с тобой, под сияющей луной?
Реакция была незамедлительной. Глаза Каосланы округлились, зрачки сначала сжались, а потом расширились, словно у животного, готовящегося атаковать. Он резко поднялся с кровати и наклонился ближе к книге. Его дыхание стало быстрым и сбитым. Чёлка упала на глаза.
— Это… Да, ты не помнишь, конечно… Ты и не должен — никто не должен!
— Почему? Ранее ты удивлялся тому, что я ничего не помню. — напомнил Анакса своему пациенту.
— Нет. Это другое. — помотал головой Каослана. — В этом и смысл. Но если я расскажу… Послушай, Керкес. Анакса. Зовись так, как захочешь, просто знай: если я расскажу это, пути назад не будет. Ты будешь обязан мне помочь, иначе тюрьма, в которой заключена тьма, начнёт разрушаться ещё быстрее.
— Хорошо. — легко и быстро, без единого сомнения, согласился Анакса. — Говори. Я помогу тебе со всем, что ты только захочешь.
Каослана с недоумением и лёгким недоверием уставился на него.
— Ты что же, не понимаешь? Назад не вернуться. Это необратимое действие.
— Я услышал тебя. — прервал того Анакса. — Я готов. Давай.
Каослана медленно покачал головой.
— Я не верю, что ты действительно готов мне помочь. Что, если я попрошу сделать что-то ужасное?
Анакса вздохнул и отложил книгу обратно на прикроватный столик.
— Ты мне не доверяешь. Я понимаю. Ты не должен раскрывать все свои тайны прямо сейчас. Давай начнём с малого.
Анакса открыл свою чёрную сумку, которая была перекинута через его плечо, и, покопавшись в ней, вытащил оттуда несколько предметов. В руках он держал небольшой карандаш, заточенный не слишком остро, несколько листов обычной бумаги и пустой конверт.
— Пути назад не будет, верно? Я думал именно об этом. Ты говорил, что Фаенон — та версия тебя, которая и должна была существовать. Подозреваю, что именно с этим связана необратимость, о которой ты говоришь, верно?
— В каком-то смысле. — пробормотал Каослана. — Это произойдёт только в случае успеха… Но я хотел бы этого.
— Ты помнишь о Фаеноне, но он не помнит тебя. — продолжил Анакса. — Я предлагаю тебе подготовиться к этому необратимому переходу. Поговори с ним. С собой. Только так ты можешь сделать это. Напиши что-то, о чём знает только Фаенон, чтобы он убедился в достоверности письма. Я обещаю передать его Фаенону в тот момент, когда ты этого захочешь.
Анакса молча протянул Каослане лист бумаги и карандаш.
Тот протянул руку вперёд, но на несколько секунд замешкался, словно был не до конца уверен в правильности своего выбора, но всё же принял лист бумаги и карандаш. Кинув странный взгляд на Анаксу, Каослана положил лист на твёрдую поверхность прикроватного столика и, заслоняя его своей широкой спиной, начал что-то торопливо писать, пока Анакса наблюдал.
Через несколько минут Каослана закончил. Он сложил лист бумаги так, чтобы текст не был виден, и протянул его Анаксе. Тот взял письмо и одним элегантным движением убрал его в конверт.
— Я сохраню его. Когда ты хочешь, чтобы Фаенон получил твоё послание?
Каослана выглядел абсолютно серьёзно и собранно.
— Когда я исчезну.
— М-м-м. И при каких обстоятельствах это должно случиться? Пока что ты здесь, не так ли?
Каослана сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. Его пальцы смяли белые простыни.
— Разрушение можно уничтожить только Разрушением.
— Я уже слышал эту фразу. — пробормотал Анакса.
— Ты сказал это мне. — выдохнул Каослана. — Когда Чёрное течение стало слишком сильным, чтобы бороться с ним. Когда оно поглотило слишком многое… Это был твой план, Анакса. Точнее… Твой, мой и Демиург.
Почему-то сердце Анаксы неприятно сжалось. Кажется, Каослана уже мельком упоминал это имя, не так ли? Почему оно казалось таким… важным?
Вдруг Каослана сжал зубы и издал тихий стон. Снова головная боль?
— Не надо. — прошипел он. — Не обращай внимания… Просто слушай, хорошо? Демиург, Титан Эго, дева луны — она завершила этот план. Чёрное течение можно было победить лишь с помощью равной ему силы — и это была вся общая энергия. Силы всех Титанов.
Каослана вдруг издал вскрик и весь сжался, словно от удара. Он быстро задышал, а по его лбу скатилась капля пота, хоть в палате и было прохладно.
— Я… Новый мир отторгает меня, отторгает прошлое… Именно поэтому я не должен существовать здесь. Если существую я, вернётся и Чёрное течение.
— Что сделала Демиург? — нетерпеливо задал вопрос Анакса. — Что именно произошло?
Каослана выдавил натянутую улыбку.
— Она… Именно она забрала всю божественную силу, и с её помощью уничтожила старый мир. Она начала новую эру, где не было ни Чёрного течения, ни Титанов — равновесие взаимоуничтожения… Но она сделала это ценой собственной жизни. Все мы — остальные Титаны — должны были переродиться в новой эре, но она… Она ушла со старым миром.
Вот оно.
Вот о чём говорил Фаенон. Это были отголоски его прошлого, не так ли? Остатки старой эры в его голове… Та богиня, Демиург, создала новый мир, убрав из него Титанов и Чёрное течение, и всё это ушло в прошлое, оставив за собой отпечаток истории, но сама она была полностью стёрта из циклов.
Вот почему мифология обрывалась так резко и неестественно. Это было не уничтожение древних реликвий, не смена веры, не таинственная пропажа, а чёткий план. Переход в новый цикл. В новую эру, где прошлый мир остался лишь в сказках и мифах.
— Каослана. Что нужно сделать, чтобы исправить ошибку?
— Ты должен отвести меня туда… Туда, где есть артефакт луны.
— Куда конкретно?
— Не знаю. Я просто чувствую. Где-то там…
Каослана махнул рукой в сторону.
— Мне нужна помощь. Я должен уйти отсюда… Этот мир отторгает меня, и если он снова примет меня, вернётся и Чёрное течение. Это обернётся катастрофой. Ты не понимаешь, Керкес, срочно нужно…
Не дослушав, Анакса схватил Каослану за плечи и сжал их, возвращая его в реальность.
— Спокойно. Я помогу тебе.
Каослана было расслабился, но, только заслышав следующие слова, что вылетели изо рта Анаксы, он перестал дышать.
— Но мне нужно уйти. — быстро и горячо прошептал Анакса.
Каослана сбросил руки Анаксы с себя и нахмурился.
— О чём ты, Керкес? Ты ведь сказал, что…
— Я знаю. — перебил его Анакса. — Я не отказываюсь от своих слов. Ты должен мне довериться. Я уйду, и ты не должен никому говорить о том, что рассказал мне. Ни слова, слышишь? Просто подожди. Я вернусь.
Анакса поднялся на ноги, и Каослана вскочил с кровати.
— Нет! Постой!
— Каослана. — с нажимом произнёс Анакса. — Я вернусь. Не паникуй.
— Но ты должен мне помочь! Иначе я… Весь мир…
Каослана явно находился в полной панике — его дыхание было слишком быстрым, глаза метались то в одну сторону, то в другую, а тело практически дрожало от напряжения. Чёрт. В таком состоянии он просто не мог воспринимать слова Анаксы. Ещё и его головная боль…
Идея промелькнула в голове Анаксы, и он сразу же почувствовал укол стыда. Этот поступок… Он был единственным, но жестоким вариантом. Простит ли его Каослана после такого? Поймёт ли он, что именно пытался сделать Анакса?
Плевать. Если Каослана не поймёт, Анакса заставит его понять. Так или иначе, Анакса добьётся своей цели любыми способами.
Как и всегда.
И Анакса, не дав Каослане ни секунды на размышления, поднял руку, и…
С силой нажал на тревожную кнопку.
А дальше…
Анакса уже не воспринимал происходящие вокруг него события. В палате засуетились санитары и врачи, Каослана что-то отчаянно кричал, а сам Анакса был занят тем, чтобы протиснуться в открытую дверь, перед этим словно невзначай слегка толкнув одну из врачей.
И с колотящимся сердцем он выбежал из больницы.
***
Ночь накрыла город, и окна психиатрической больницы постепенно темнели. Свет выключался в одной палате за другой — это было видно даже через прочные решётки, закрывавшие окна.
Когда всё окончательно затихло и потемнело, Анакса выждал дополнительные полчаса. Он стоял вдали от уличных фонарей, спрятавшись за одним из старых деревьев с широкими стволами. В тени его практически не было видно.
Эоны… Точнее, Титаны, он чувствовал себя карикатурным вором из детских мультфильмов. Не хватало лишь большого мешка для золота, перекинутого через плечо. Анакса часто смотрел мультфильмы в детстве — его сестра любила этот вид искусства и часто присоединялась к нему…
Какие странные мысли иногда крутились в голове от напряжения.
Анакса скользнул ближе к зданию психиатрической больницы и, прижимаясь к стене, осторожно прошёл до одного из окон, считая шаги. Да. Именно здесь. Анакса выпрямился и, стараясь не издавать ни звука, заглянул в окно. Вокруг стояла тьма, и только тусклый свет полной луны помог ему разглядеть белые волосы, разбросанные по подушке.
Ну, он извинится перед Каосланой позже. Сейчас пришло время действовать.
Анакса нащупал замок, закрывавший решётку на окне, и достал из кармана заветный предмет — маленький ключ. На ощупь он нашёл скважину и вставил туда ключ. Поворот, и замок упал в заранее поставленную под него ладонь. Анакса осторожно положил замок на землю, словно он сам упал сюда. А теперь можно было и будить бедняжку.
Анакса не стал медлить — он поднял руку и постучал прямо в стекло окна не слишком сильно, но и не слабо, так, чтобы Каослана проснулся, но санитары не услышали подозрительный звук. Каослана лишь перевернулся на бок, и Анакса с раздражением вздохнул. Стук. Стук. Стук.
И, наконец-то, Каослана с явным трудом поднял голову.
— М-м-м…
— Подойди к окну! — прошипел Анакса через зубы.
Явно борясь со сном, мужчина еле поднялся с маленькой больничной кровати и подошёл к окну.
— Анакса?.. — недоумённо пробормотал он.
— Открой окно. Желательно — тихо.
— Оно заперто. — покачал головой Каослана.
— Нет. Я открыл его сегодня утром под предлогом проветривания и не запер на ключ. Давай же!
Каослана послушно протянул руку к оконной ручке и, когда он надавил на неё, окно резко распахнулось, и Каослана чуть не упал вперёд. Ночной, свежий ветер взьерошил его и так лохматые волосы и, видимо, прохлада смогла снять остатки сна с мужчины. Не успел Анакса сказать и слова, как Каослана издал полный боли стон.
И тогда Каослана посмотрел на Анаксу новым, чётким и ясным взглядом.
— Ты вернулся. — прошептал он. — Зачем?
— Разве тебе не нужна была помощь? — напомнил Анакса.
— Но… Почему сейчас? Как ты открыл решётку?
Анакса раздражённо вздохнул.
— Ты думал, что нажатие на тревожную кнопку было случайностью? Я украл ключи у одной из врачей. Ничего сложного. А ещё мне нужно было удержать тебя в палате до ночи, чтобы вывести тебя отсюда. Давай же, вылезай. Нам нужно поторопиться.
Каослана тихо выдохнул, и в его голубых глазах, практически светящихся в ночи, блестело искренне восхищение.
— Керкес, ты… Ты удивителен.
— Вылезай!
Каослана не стал испытывать терпение Анаксы — он слегка неуклюже, но всё же удачно перелез через подоконник и спрыгнул на влажную от росы траву.
— Отлично. — кивнул Анакса. — А теперь перелезай через забор.
— Что?
— Не слышишь? Нужно перелезть через забор. Если ты не знаешь, обычно его запирают. Или ты не умеешь делать этого?
— Наверное, умею… — пробормотал Каослана, жмурясь от очередного приступа головной боли.
— Отлично. Я перелезу первым и помогу тебе.
На то, чтобы перелезть через забор, ушло около пяти минут. Каослана, дезориентированный и мучающийся от боли, едва мог контролировать свои же конечности, и Анаксе пришлось снова залезть на забор, чтобы с его вершины протянуть руку своему уже не пациенту.
Когда оба оказались вне территории психиатрической больницы, Анакса облегчённо выдохнул.
— А теперь веди меня.
Каослана прислушался к своим ощущениям и на минуту затих.
— Туда. — наконец указал он на дорогу.
К сожалению, Каослана не слишком хорошо ориентировался в городе. Неудивительно, судя по опыту после первого его пробуждения. Анаксе пришлось удерживать Каослану перед дорогами, чтобы того не сбила машина, и учить его ждать зелёного сигнала светофора. Это ощущалось так, будто Анаксе приходилось воспитывать ребёнка. Взрослого и чертовски сильного ребёнка ростом в два метра.
Через какое-то время к Анаксе пришло осознание.
Ах. Вот куда ведёт его Каослана.
И догадка подтвердилась, когда Каослана вывел его на площадь перед впечатляющим древним зданием.
Музей истории Амфореуса. Разумеется.
— Как зайти внутрь? — потерянно пробормотал Каослана.
— Тебе очень повезло, что я знаю это место, как свои пять пальцев.
Взяв Каослану за руку, Анаксу потянул его не к главным дверям, а к маленькой и почти незаметной дверце сбоку. Анакса вытянул из кармана своего пальто связку ключей, и одним из них открыл дверь.
— А этот ключ у тебя откуда? — поразился Каослана. — Ты… Ты здесь живёшь? Или снова украл его?
— Конечно, я не живу здесь. — фыркнул Анакса. — Но когда-то я работал тут — ещё до того, как я ушёл в психиатрию. У меня остался один ключ.
И Анакса втолкнул Каослану внутрь.
— Куда дальше? Давай, веди.
— Погоди. — шепнул Каослана.
Горячая, сухая рука обвила кисть Анаксы с удивительной нежностью, и Анакса, будто в трансе, последовал за медленно идущим вперёд Каосланой. Шаги эхом звучали в темноте — топ, топ, топ. Анакса с Каосланой вошли в странный ритм, ступая одновременно. Удивительно, но даже в темноте Каослана ничего не задел и умудрялся не спотыкаться, будто он видел всё, как при свете солнца.
И только Анакса хотел полюбопытствовать, спросив у Каосланы о том, как он ориентируется в тёмном знании, как он заметил что-то… Что-то светящееся тёплым, золотым светом, словно сотни светлячков вдруг встали в ряд.
Свет распространялся, рос, нежными потоками окутывая весь огромный зал. Потоки света, напоминающие ручейки сигаретного дыма, вились вокруг древних статуй, подсвечивали артефакты, запертые в стеклянных коробках, контуром подчёркивал фигуры на барельефе…
Анакса заворожённо, словно ребёнок, наблюдал за потоками золотого света, не в силах оторвать взгляд от искорок. Так вот как выглядели остатки силы Кефала, божества солнца? На мгновение Анакса почувствовал разочарование из-за того, что не помнил своё прошлое воплощение. Как жаль, что ему не удастся изучить эту удивительную магию.
И тут Каослана резко остановился перед одним из экспонатов.
— Это. Мне нужно вот это.
Благодаря золотым огонькам, окружившим Каослану, Анакса смог увидеть предмет, который заинтересовал Каослану.
— Простой рабочий серп?
— Нет. — покачал головой Каослана. — Это церемониальный лунный серп. Тот, что был создан ею… Только часть её силы может залатать дыру, через которую прошлое пробирается в будущее.
— Что ты хочешь сделать с ним?
— Для начала — взять в руки.
И тут Каослана, словно и не делал ничего сверхъестественного, протянул руку вперёд, и его пальцы… прошли через стекло, будто его здесь и не было. Его рука при этом слабо засветилась золотым светом. Неужели близость к древним артефактам вернула ему прежние способности, или же прошлое уже достаточно слилось с будущим, чтобы такое могло произойти?
Пальцы Каосланы крепко обхватили рукоятку и вытянули серп из-под стекла. Серп слабо засветился, как и руки Каосланы. Этот до боли простой инструмент действительно принадлежал богине? Как историки и исследователи могли ошибиться? Возможно, сама реальность обманула их, заботливо скрыв доказательства существования Титана.
Каослана замер с серпом в руке. Анакса стоял в паре метров от него.
Тут Каослана сделал глубокий вдох — такой, который делают перед тем, как сказать что-то невероятно важное.
— Ты должен знать, Анакса…
Каослана замолчал на несколько секунд. Он отвёл взгляд от серпа и перевёл его на Анаксу. На его губах играла лёгкая, нежная улыбка, которой Анакса никогда не видел у Каосланы. Так легко улыбался только Фаенон.
В голубых глазах плескались чувства — стыд, словно Каослана извинялся за что-то, мягкая нежность, и…
— Я любил тебя всем сердцем, когда ты был Керкес. — почти что неслышно прошептал Каослана. — Я люблю и тебя, Анакса. Ни в одной форме, ни в одной эре не может быть иначе.
И короткое:
— Мне жаль.
И тут Каослана сделал что-то совершенно неожиданное: он резко, почти что молниеносно перевернул серп лезвием вниз и... с силой ударил себя в грудь церемониальным инструментом.
Сделать что-то Анаксе помешал взрыв золотого света, ослепившего его. Душа трепетала от высвобожденной силы. Он чувствовал это — то, что когда-то принадлежало ему. Воспоминания мелькали перед глазами, чтобы…
Чтобы мгновенно раствориться в темноте, оставляя Анаксу в одиночестве.
Как жестоко. Показать удивительное прошлое, чтобы сразу отнять его.
Но, возможно, это было к лучшему. В новом мире не должно было остаться силы, что осталась с прошлой эры.
Анакса потерял счёт времени — он не знал, когда поток энергии начал утихать, а потом и совсем поблек, исчезая в тишине зала музея.
Чего-то не хватало. Анакса будто пытался уцепиться за что-то в своей голове, но этого не было на законном месте. Что произошло? Психиатрическая больница… Странный пациент… В чём заключалась его проблема?.. Как они оказались здесь?..
Точно.
Фаенон.
Привычным движением выхватив из кармана телефон, Анакса ринулся вперёд, одновременно включая фонарик.
На полу лежал беловолосый юноша, а из раны на его груди текла алая кровь. Парень поморщился от боли, и тут его ярко-голубые глаза, прежде смотревшие в пустоту, нашли Анаксу. Губы изогнулись в слабой, слегка неловкой улыбке.
— Я… Я Фаенон из Элизии Эйдес. Где я?..
***
Когда Анакса сидел в машине скорой помощи, пытаясь осознать случившееся, он почувствовал что-то странное в своём кармане. Что могло шуршать в нём? Флаер? Чек?
Но, достав предмет из кармана, Анакса обнаружил совершенно обычный заклеенный конверт, на котором размашистым почерком, в точности повторяющим почерк Анаксы, красовалось его полное имя. Анаксагор.
Анакса совершенно позабыл о реальности, когда разорвал конверт и достал лист бумаги, лежавший внутри.
О. А это многое объясняло.
Рассказанное в письме могло показаться абсолютным бредом, но Анакса никогда не отвергал даже самые сумасшедшие теории.
Тем более, кто, кроме него самого, мог знать те самые слова Диотимы?..
Письмо заканчивалось простой пометкой.
Отдай второе письмо Фаенону.
***
— Я — Фаенон из отдалённой деревни под названием Элизия Эйдес. Не помню точно, как здесь оказался… Я приехал в город, потерял сознание и очнулся в палате, похожей на эту. Почему-то все игнорировали меня… А потом пришёл врач. Анакса. Он помог мне. Только он поверил в мои слова. А дальше… Кажется, я выбрался наружу. Пошёл за кем-то… Помню удар в грудь. И меня нашёл Анакса…
Полицейский кивал, записывая слова юноши, лежащего на больничной кровати. Грудь Фаенона была перевязана бинтами, и, хоть он и не мог встать, он легко говорил.
— Понятно… Анакса, что насчёт вас?
О, Анакса знал, что сказать.
— Меня убедили в том, что в одной из психиатрических больниц нашего города обнаружили пациента с тяжёлой шизофренией, но, когда я прибыл на место, я обнаружил, что пациент вполне здоров и адекватен. В то же время я заметил множество нарушений в той психиатрической больнице. Что произошло дальше? Думаю, кто-то выманил Фаенона наружу. Подозреваю, что это мог быть кто-то из персонала больницы. Иначе как бы они могли открыть окно? И ночью я нашёл Фаенона с раной у музея истории Амфореуса. Я раньше работал в этом месте и часто захаживаю туда.
— Я записал это. — кивнул полицейский. — Мы разберёмся с этим делом.
Анакса сжал губы. Странно, но реальность будто сама защищала его. Его ночные похождения не попали на камеры видеонаблюдения, никто не заподозрил его, а в отдалённой деревне действительно был прописан Фаенон…
Анакса бы ни за что не поверил в это, если бы он сам не оставил себе объяснение того, что происходит. Как умно, Анакса. К счастью, обладая информацией о том, что произошло, Анакса мог легко избегать проблем.
Неужели этот юноша действительно был перерождением божества? Ну, он действительно был красив, а его тело явно указывало на его силу…
— Анакса? — слабо подал голос Фаенон. — Надеюсь, у тебя не возникло проблем из-за меня. Не знаю, что на меня нашло…
— Всё в порядке. — успокоил его Анакса. — Всё будет хорошо. Тебя не отправят обратно в психиатрическую больницу, и я позабочусь о том, чтобы все они понесли наказание за незаконное удерживание тебя там.
— Спасибо. — пробормотал Фаенон. — Спасибо, Анакса. Я даже не знаю, как тебя отблагодарить за это…
Анакса опустил ладонь на голову Фаенона, лежащую на подушку, и мягко погладил белые волосы.
— Меня устроит поход в кафе и чашка кофе за твой счёт.
Фаенон улыбнулся, но не успел придумать ответ, ведь Анакса протянул ему листок бумаги.
— Я не знаю, что там написано. — опередил все вопросы Анакса. — Меня попросили передать это тебе, когда ты придёшь в себя.
— Спасибо, доктор.
Фаенон принял в руки лист бумаги и развернул его.
Почерк был… поразительно знакомым.
***
Фаенон,
Ты не вспомнишь, как писал это письмо. Это нормально. Я знаю, что ты чувствуешь растерянность и удивление. Но помни: с тобой есть тот, кто всегда тебе поможет.
Он обладает блестящим умом и самым острым языком во всём Амфореусе. У него мягкие волосы светло-зелёного цвета и единственный глаз чудесных серо-голубого и розового цвета. Несмотря на свою резкость, он сделает всё, чтобы защитить близких ему людей.
Не потеряй его. Цени каждый момент, проведённый рядом с ним. Помни каждую его улыбку.
Проживи эту новую жизнь без сожалений.
Навещай могилу Кирены.
Не упускай шанса сказать Анаксе, что ты любишь его.
От «меня» из прошлого «тебе» в будущее.