Work Text:
Байху и Шаньяо остановились на постоялом дворе в небольшом городке в провинции Цзянси. Ночи были жаркие, и от того Шаньяо плохо спалось из-за теплого влажного воздуха. Он на мгновение вылез из под их с Байху общего одеяла прогуляться по территории двора, чтобы проветрить голову и выпить немного воды. Чего он точно не ожидал по возвращению, так это обнимающегося себя руками Байху, который крупно дрожал, испепеляя взглядом вошедшего с улицы мужчину.
— Ты где был? — его голос дрогнул то-ли от обиды за его отсутствие, то-ли из-за чего-то ещё, но Шаньяо догадывался, почему он застал Байху в таком виде. Он быстро сократил расстояние между ним, сев рядом с мужчиной, тут же обхватив его плечи рукой. Байху моментально зарылся носом в шею Шаньяо, прикрывая уставшие глаза. — Они снова проклинали меня…
Догадки Шаньяо подтвердились, и он принялся успокаивающими движениями водить по темным волосам тигра. Некогда грозный зверь, теперь прижимался к нему, как напуганный котёнок, но он знал эту сторону Байху, давно с ней столкнулся, ещё задолго до того, как они впервые разделили одно объятие на двоих. Бывший покровитель Запада, когда-то оставивший своих поданных за предательство никогда и никому не признается в том, что все те сказанные ему проклятия доходили до его уха, отпечатывались в его духовном сознании и прорастали глубоко в сердце, заставляя медленно, но верно сходить с ума. Так ты можешь окончательно потерять рассудок, превратившись в нечисть, злого духа, даже демона или окончательно исчезнуть, не оставив после себя даже крошки пепла.
— Я снова вижу эти разъяренные лица, — тихо шепчет Байху, сжимая ткань чужих одежд. — Они так просто отказались от меня, понимаешь? Они готовы были отдать себя в руки богам, не ведая того, что те еще более жестоки чем сама судьба.
— Бай… Юаньджун, — названный вздыхает, услышав свое истинное имя. — Люди всегда были склонны к невежеству, и ты не виновен в их страданиях.
— Тогда почему это тянется со мной до сих пор? Я все еще вижу во снах их мерзкие лица.
— Может ты и отказался от титула покровителя, но это не значит, что все уйдет разом. В тебе теперь больше человеческого, чем когда-либо и каждый проживает свои страдания по-разному. Для того, чтобы залечить сломанную кость, требуется сто дней (伤筋动骨一百天 — Время лечит), ты и сам это прекрасно знаешь, Байху.
Мужчина молчит, вслушиваясь в спокойный голос Шаньяо. Тот редко показывал свои истинные эмоции, предпочитая скрывать все за маской равнодушия и спокойствия, и у этого были свои преимущества. Так тигр быстрее остывал, не желая противиться наступающей безмятежности. Слова Шаньяо всегда казались ему чистой правдой, словно Байху вновь вслушивался в речи своего наставника, которому следовало беспрекословно подчиняться. И все же, этот образ разнился с образом его возлюбленного, который так нежно прижимал его к себе, всегда находя для него нужные слова, способные подарить ему необходимое спокойствие.
— А знаешь, что самое главное? — Байху поднимает голову, замечая легкую улыбку на чужом лице. Прямо сейчас ее хотелось сцеловать, оставить отпечатком на своих губах, чтобы после та растворилась в их жарком поцелуе, разливаясь волшебным теплом по всему телу и доходя до самого сердца, которое от радости начнет биться чаще. —Теперь я всегда рядом с тобой.
Байху млеет от таких слов, подставляясь ласковой кошкой под прикосновения Шаньяо. Не долго думая, он притягивает мужчину к себе, делая то, что задумал минутой ранее. Их поцелуй ощущался отчаянно, словно Байху целовал его в последний раз, однако Шаньяо окутывал его своим спокойствием, какое тигр ощущал только поднимаясь на горные хребты и пребывая в долгой медитации. Мужчина гладил его плечи и спину, пока Байху впивался ему когтями в грудь. Шаньяо понял, что его возлюбленный, наконец, успокоился, когда тот стал целовать его глубже, быстро перебираясь к нему на колени.
— Я люблю тебя, знаешь? — шепчет Байху прямо в припухшие губы.
— Знаю, — отвечает ему Шаньяо, клюнув тигра в нос. — с твоих уст так приятно это слышать.
— И ты не скажешь в ответ, что любишь меня?
— Держась за руки, состаримся вместе. ( 执子之手，与子偕老; люди применяют эту фразу, когда говорят о вечной любви)