Work Text:
Синяя линия ливреи тянулась по болиду прямо к алому быку, напоминая морские волны у закатного солнца. В гараже по кругу ходили технические специалисты и оценивали результаты работы, напоследок проверяя чистоту цвета и ровность нанесенных узоров. О еще чем-то переговаривались, но выглядели при этом довольными.
Финальная версия, к которой команда пришла после многочасовых споров и тысяч вариаций, смотрелась не просто хорошо, а великолепно.
— Ему идет этот цвет. Решили в этом году уделить больше внимания красным деталям, но так, чтобы не было отсылок на «Феррари».
Макс даже не посмотрел на Кристиана, который стоял рядом и говорил уже двадцать минут без перерыва о новой ливрее, презентации, фотосессиях для Макса и новых комбинезонах, которые были сшиты для него и его управляемого пилота. Все внимание было приковано к тому самому пилоту, усаженному в болид так, как фарфоровая кукла сидит на полке у бабушки.
Шарль не двигался, выполняя свою работу и позволяя специалистам по гриму и дизайнерам поправлять последние детали и прикладывать к плечам и рукам небольшие отрезы разных оттенков алого. Он смотрел прямо перед собой, и Макс тщетно пытался уловить в скрытых под темными ресницами глазах хоть какой-то намек на эмоции.
— Дизайн шлема готов? — наконец спросил Макс у Кристиана, когда Шарля от него закрыла группа специалистов.
— Еще нет, — тот отмахнулся. — Шлем это последнее, о чем следует беспокоиться. Раз уж по новому регламенту мы их не используем, в первую очередь нужно завершить работы над болидом и Шарлем.
— Идиотские правила.
Ворчание Макса не осталось незамеченным — Кристиан удивленно на него посмотрел и поднял в немом вопросе брови. Макс знал, чем заслужил такое внимание, ведь до этого никогда не озвучивал вслух то, о чем заикнулся сейчас.
Прежде он гораздо реже и задумывался, и говорил о техразделах регламента, которые не касались его работы напрямую.
— Думаю, ты еще оценишь их пользу, когда благодаря мордашке Шарля на кадрах с гонок нам посыпятся начисления от спонсоров.
Предложение само по себе было отвратительно, а в исполнении Кристиана прозвучало невыносимей раз в сто. Максу стоило огромных трудов сохранить бесстрастное выражение лица, а кулаки спрятать в карманах куртки. Благо, внимание отвлекало мельтешение людей перед глазами и темная макушка Шарля, который медленно выбирался из болида после всех манипуляций со своим дизайном.
Новый комбинезон, в противовес тому, что предстояло носить Максу, имел гораздо больше красного, из-за чего румянец на щеках его пилота казался живым, а не искусственным. Как и блеск в глазах, как и подрагивание пальцев и наклон головы.
Раньше Макс этого не замечал. Не так ярко.
С современными технологиями андроиды могли даже истекать кровью. Некоторые функции были еще интимней, но в каждом их движении все равно чувствовалась неестественность. Спутать андроида с человеком было крайне и крайне сложно, но Максу это удалось. Потому что Шарль двигался и говорил совсем как человек, и когда он впервые в увидел его вблизи в этом сезоне, забыть больше не смог.
До того момента, как они с Шарлем встретились в офисе для продления контракта и планирования отладки функций, Макс помнил, что имеет дело не с человеком. Пусть и очень красивым, опытным, но искусственным.
Шарль, который встретил его в кабинете с дежурной улыбкой, заставил переменить взгляды. После трех сезонов в нем сохранился собственный, записанный опыт; он отвечал на вопросы легко и ко всему прочему добавлял прогноз ситуации, так похожий на «личное мнение». И то, что им предстояло много времени проводить друг с другом весь сезон гонок, необъяснимо смущало Макса.
Анкета Шарля пестрила терминами и показателями с графой процентов обучаемости, сохраненных данных, контакта с пилотом — все в нем было идеально. За полтора часа, пока команда была занята документами, Макс получил от разговора с Шарлем больше удовольствия, чем с любым другим живым гонщиком. Он с нетерпением ждал, когда им можно будет жить вместе, как того требовали правила, чтобы никто и ничто не могло нарушить связь между гонщиком и его управляемым пилотом.
С тех пор, как день икс настал, Макс почти не отпускал Шарля от себя, вместе с ним посещая офис и технический центр для дачи указаний.
— Ну, все отлично, — Кристиан потер руки и следом сказал то, что вырвало Макса из сладких воспоминаний. — Шарль, иди в технический центр.
И Шарль, черт побери, его Шарль — Макса — послушно развернулся и двинулся к выходу, даже не задержавшись на мгновение для уточнения команды от того, кто ее отдать был должен. Имел на это прямое право, в отличие от мужчины, раскрывшего рот.
— Что это сейчас было? — спросил Макс тоном, способным покрыть льдом океаны.
Кристиан либо сделал вид, что ничего не понял, либо действительно был безобразно туп:
— Ты о чем?
Этого Максу хватило, чтобы взорваться.
— Почему ты отдал ему приказ?! Точнее, какого хрена он его выполнил?! — у него не было под рукой чего-нибудь подходящего, что можно было бы сбросить на пол, но бальзамом стали дернувшиеся на крик Макса работники. — Мой пилот!
— Регламент…
— По регламенту, как только начинается официальная подготовка к сезону, единственным руководящим человеком для управляемого пилота остается его гонщик! Я, Кристиан!
Макс знал, что Кристиан не был так чистоплотен, как старался казаться. Они порой нарушали регламенты в мелких деталях, как и все команды, но правила об управляемых пилотах всегда соблюдались безукоризненно, потому что от этого зависела победа команды, ее безопасность.
Если хотя бы у одного лишнего человека, помимо гонщика, был доступ к управлению, любая гонка могла сорваться от чужой глупости или же злого умысла.
— Мы решили притормозить отключение на недельку. Пока нет необходимости отключать меня от Шарля, — примирительно сказал Кристиан, как будто они обсуждали погоду.
— Сегодня при мне ты отключишься от него, иначе я даже не выведу его на трассу.
Прежде чем Кристиан смог его остановить, Макс пошел следом за Шарлем. Его шаг был быстрым и широким, так что догнать Кристиану было сложновато, но он попытался. Макс слышал за спиной возмущения, убеждения и ругань, но не оборачивался; злость не помещалась внутри, ему казалось, что еще чуть-чуть — и произойдет взрыв. Лопнет либо его голова, либо голова Кристиана.
Шарль был только на полпути в технический центр. Так как ему не давали установки бежать, шаг был, в противовес почти бегу Макса, прогулочный и почти ленивый. Со спины он легко сходил за настоящего, живого человека, а не машину, сводящую с ума своими зелеными глазами.
Как-то раз пьяный Макс хотел позвонить и узнать, кто, черт побери, создал его управляемого пилота.
— Шарль!
Ему конечно же не требовалось отдавать команд. Его голос был ею.
— Макс? — Шарль обернулся с чем-то, похожим на удивление на лице. — Что требуется?
Так было всегда – не «что случилось?», а что от него требовалось. Как от какой-то проклятой функции.
— Ничего, я просто хотел пойти с тобой, — рука Макса нашла свое место под лопатками Шарля, побуждая его идти дальше. — Нужно будет подправить некоторые настройки, я прослежу, чтобы все сделали правильно.
— Не веришь техникам?
Продолжая идти, Макс обернулся через плечо на недовольного Кристиана.
— Нет. Они плохо поработали.
Внутри технического центра царила прохлада. Здесь всегда что-то жужжало и пиликал какой-то датчик, работники переговаривались между собой тихо, работая за компьютерами и попивая кофе. Место, вызывавшее в Максе одновременно интерес и ненависть.
В специальном отсеке было кресло для Шарля, в которое тот сразу сел. Настройщик тут же оказался рядом, занявшись подключением к системе андроида.
— Мне нужно полное подключение, — притормозил того Макс, когда настройщик уже собирался вернуться за компьютер. — В настройках Шарля должен остаться только я. Выведите Кристиана.
Стоявший у стены Кристиан с недовольным видом пожал плечами и кивнул, когда настройщик бросил на него вопросительный взгляд. После этого работа возобновилась; Шарль наклонил голову, чтобы на задней части шеи было удобней открыть гнездо для провода, а потом вернулся в прежнее положение. На экране рядом с креслом, где Макс мог отслеживать настройку, появилась бегущая полоса.
— Потребуется перезагрузка, — сказал настройщик, вернувшись на свое место и принявшись за работу. — Что-то еще подправить нужно, кроме списка руководящих лиц?
— Базовая проверка по плану.
Несмотря на то что Кристиан никак своим тоном не выдавал недовольства, Макс легко мог считать это в его позе и взгляде, брошенном на Шарля. Но отказываться от своих требований он не собирался, поэтому демонстративно остался стоять рядом с Шарлем; мертвые глаза андроида были открыты, а в левом можно было разглядеть мигающую красную лампочку. Шла загрузка необходимых файлов, непривычно долгая.
— Руководящее лицо одно: Макс Эмилиан Ферстаппен, — равнодушно доложил настройщик. — Проверка?
Макс не постеснялся наклониться и внимательно прочитать на экране необходимую строчку. Имя Кристиана было удалено.
— Порядок.
Работа продолжилась, перейдя в стандартную проверку системы. Обычно это занимало немного времени и Макс даже не присутствовал, приходя только на финальный тест перед первыми выводами болида на трассу. Теперь же он мог заметить, как недовольно выглядели техники и как давил на спину взгляд Кристиана.
Но он молчал, не желая сорваться еще раз, потому что был близок к новому скандалу. Когда Шарль встал с кресла и улыбнулся, то Макс услышал:
— Теперь ты спокоен? — Кристиан спросил устало, как родитель у устроившего глупую истерику ребенка. — Это было смешно, Макс. Как будто мы бы работали команде во вред.
Шарль вежливо улыбался, его рука лежала на спинке кресла, где только что над ним же проводились работы; Макс не мог оторвать взгляд от аккуратных ногтей. Ему казалось, что они немного сильнее впивались в кожаную обивку, чем следовало.
— Во вред, — голос прозвучал как эхо; Шарль почти удивленно моргнул, заставив тем самым Макса улыбнуться. — И тем не менее, вы не сообщили мне эту деталь.
Он продолжал говорить, не отрывая взгляда от Шарля. Его управляемый пилот был единственным невинным существом в этой комнате, безоговорочно ему преданным. Даже знание того, что это было лишь базовой настройкой, не отравляло Макса так, как вмешательство в эти настройки со стороны.
— Потому что я знал твою реакцию, — вздохнул Кристиан. — Твоя вспыльчивость иногда действует тебе во вред, Макс. Но раз тебе так спокойней, то так уж и быть. Будем проводить оставшиеся работы под твоим чутким руководством.
— Так и должно быть, — рявкнул Макс.
Оставаться больше не было смысла. Как только он тронулся с места, шагая злее, чем обычно, Шарль послушно последовал за ним. Они вышли на свежий воздух и некоторое время стояли за углом здания, потому что Максу жизненно необходимо было отрегулировать собственное дыхание и не взорваться. Его техника достигла высочайшего уровня — вдох и выдох, вдох и выдох. Вдох.
— Твой пульс… — начал было Шарль, но Макс поднял руку, чтобы прервать его.
— Еще минутку, — выдохнул он. — Просто дай мне еще минутку.
Из технического центра вышла группа людей; они оглянулись на Макса и Шарля, но не приблизились. Один из настройщиков кивнул, после чего развернулся и пошел ко входу в центральное здание.
Им тоже следовало пойти туда, чтобы подписать пару стандартных бумаг и потом с чистой совестью вернуться домой. Конечная цель в виде вечернего просмотра кино и вкусного, но диетического ужина заставила Макса взять себя в руки и оторваться спиной от стены.
Злость постепенно улеглась, как и раздражение, а ситуация перестала выглядеть страшной. Как напомнил себе Макс, ведя Шарля и параллельно рассказывая ему о планах на вечер, Кристиан мог позволять себе лишнего, но во вред команде действительно никогда не действовал.
Может, Максу следовало быть чуть менее резким.
Внутренняя буря окончательно улеглась к тому моменту, как они покинули офис. На улице уже стемнело, ярко горели фонари и фары выезжающих с парковки машин. Макс сел за руль и повернул голову к Шарлю, послушно пристегивающему ремень.
— Что ты чувствуешь, когда тебе в шею тычут проводами?
Он даже не знал, зачем спросил это. В Шарле не было тайн — все, что с ним происходило, перечислялось в документах, обновлениях, инструкциях. Макс хорошо помнил пункт о ремонте «физической оболочки», где утверждалось, что андроиды не испытывают неудобств от каких-либо манипуляций с их телом.
Два случая, которые произошли за время сотрудничества Макса и Шарля, подтверждали эти слова. И все равно, за первый — отчаянный злобный удар в челюсть — Макс мог извиняться каждый день. В основном он делал это мысленно, так как устал от вежливой улыбки Шарля и его стандартного ответа «никаких проблем не зафиксировано, все в порядке».
За второй Макс не извинялся принципиально, внутри надеясь, что Шарль сам когда-нибудь заговорит о том вечере и пьяном поцелуе. Ожидание длилось несколько месяцев и, судя по всему, не собиралось прерываться.
— Заряд, — Шарль потер шею сзади, где было скрыто гнездо для провода. — Ты можешь сравнить это с легким ударом тока от наэлектризованного предмета. Как после одеяла, помнишь?
— Тебе… — не зная, как еще можно спросить о самочувствии андроида, Макс выбрал самый безопасный вариант. — Неприятно? Потому что мне неприятно, когда после одеяла я бьюсь обо все током.
— Наверное. Не могу сказать.
Подобные ответы Шарль давал редко, наиболее человечные и честные из всех остальных. Поэтому Макс особо ценил их, хотя и не получал никакой стоящей информации о Шарле — было ли тому больно, неприятно или наоборот. Но это хотя бы не было той самой пресловутой системой.
Ему все больше и больше казалось, что Шарль раскрывается. Что его ответы становятся менее заученными, а интерес к миру — более очеловеченным.
Когда он заикнулся об этом в разговоре с Ландо, тестирующим своего нового управляемого пилота Оскара, то получил недоуменный взгляд и заявление, что он слишком много из-за этого загоняется.
— Они же андроиды, Макс! — было любимым объяснением Ландо.
После этого Макс предпочитал не говорить, что у Шарля определенно есть любимые фильмы, время дня и стиль в одежде. Еще его нос всегда смешно морщился, когда Макс надевал свои скинни-джинсы и отказывался признавать, что на пятьдесят процентов выбирает их именно из-за реакции Шарля.
У андроидов были чувства — хотелось иногда стукнуть кулаком по столу, чтобы поставить жирную точку. Но Макс молчал.
К старту сезона команда подошла идеально. Все было сделано на высшем уровне, начиная ливреей и заканчивая первым местом в гонке в Мельбурне. Симулятор, настроенный на новые показатели, слушался Макса хорошо; Шарль получал команду и мог исполнить ее в ту же долю секунды.
За ними был и второй пьедестал. Макс и Шарль стояли на верхней ступени, Макс держал кубок и смеялся под фонтаном шампанского, а когда то кончилось в бутылке, он притянул Шарля к себе и широко улыбнулся фотографу.
В номере отеля они праздновали только вдвоем.
— Главное пока ничего не менять в настройках, и Япония тоже будет наша, — Макс закинул ноги на журнальный столик и вытянулся. — Кристиан, конечно, порой много на себя берет, но зато работает на все сто.
— Наши настройки на данный момент опережают другие команды, но еще рано делать выводы. Другие вероятней всего перенастроят нынешние показатели.
Официальный тон вызвал у Макса улыбку, потому что, если Шарль говорил так с ним наедине, это уже не было андроид-ошибкой, а было его сознательным решением. Шарль всегда так делал, чтобы заставить Макса поворчать.
— Ты опять, — Макс опустил голову на спинку кресла и потянулся, следом неосознанно протянув руку к Шарлю.
Только когда его пальцы оказались в плену других, Макс понял, что сделал.
— Тебя это веселит, — отразил его улыбку Шарль. — Но смысл останется прежним при любой форме. Еще рано делать выводы.
— Знаю, но две победы на старте лучше, чем когда их нет.
Они вместе засмеялись — действие, которому Шарль обучился два месяца назад и о котором Макс никому не рассказал. Ему пришлось долго «уговаривать» своего управляемого пилота начать смеяться не тогда, когда отдан приказ или прописана установка, а когда ему этого может захотеться самому. Что бы там Шарль ни сделал в своих настройках, но смеяться ему обычно хотелось в те моменты, когда смеется Макс. И это не было последовательным действием, реакцией на смех Макса, а просто происходило в тот же момент. Оттого Макс ценил смех Шарля больше всего остального.
К счастью, прогнозы сбылись ощутимо позже — до того уровня, на котором были синхронизированы Макс и Шарль, никто не мог доскочить. Лишь к шестой гонке борьба превратилось в нешуточную; Джордж наконец совладал со своим управляемым пилотом, Ландо пошел той же дорогой и занял первое место пьедестала. К середине сезона определились фавориты, в числе которых первое место по очкам ожидаемо занимали «Ред Булл». Приблизился гран-при Сильверстоуна, практически ровная середина чемпионата, и Макс позволил себе выдохнуть. Конечно, победа не была гарантированной на этом этапе, но она была очень вероятна при условии того, что настройки не будут саботированы.
Кристиан клятвенно заверил, что не введет никаких новых предложений без одобрения Макса, но они оба понимали неизбежность экспериментов. Только глупцы не использовали бы для этого перерыв в сезоне.
Гонка в Сильверстоуне должна была стать последней с действующими настройками. Был солнечный день, но не жаркий, синоптики обещали легкий дождь к концу заезда, который едва ли должен был стать помехой, если погода опять не решит подшутить над ними.
Обгоны Макс любил, повороты тоже, поэтому с нетерпением устроился в кресле и надел шлем. Перед глазами сразу активировался экран, а руки знакомо легли на руль. Большой палец нащупал кнопку активации и нажал на нее.
«Связь установлена».
Процент совместимости с Шарлем в углу экрана моментально скакнул до ста. Картинка настроек сменилась на актуальную — стартовую решетку; болид занял свою поул-позицию.
«Руководящее лицо — Макс Ферстаппен, настройки подтверждаете?» — стандартно спросил Шарль, следуя протоколу.
— Настройку подтверждаю, — индикатор отреагировал на его слова зеленым цветом; Макс выдохнул. — Сегодня у тебя может быть много обгонов.
«Люблю обгоны.»
— Ха-ха, я помню! Ты любишь их больше меня.
«Совершенно верно.» — Шарль улыбнулся, и Макс почувствовал это через их связь.
Стоило болиду рвануть с места, ощущение достигло предела, удвоенное собственным азартом Макса и восприятием Шарля в болиде. Тому бил в лицо ветер, можно сказать, ураган, но Шарль продолжал гнать вперед, уверенно войдя в первый поворот. За первые секунды он успел два раза поменяться с Ландо позициями, но потом вырвался вперед с небольшим преимуществом.
— Не расслабляемся, — Макс посмотрел на данные инженеров, выбирая лучший путь для гонки. — При хорошем раскладе протянем и с одним пит-стопом, но если будем так лететь, то лучше остановиться на двух.
«Погода хорошая. Одного должно быть достаточно».
В итоге Макс согласился. Они гладко прошли первые семь кругов, на восьмом вновь временно отдав позицию Ландо, но потом «Макларен» ушли на свой пит-стоп, и Шарль вновь стал первым. Оставалось еще пять кругов для их смены шин.
— Там Ландо и Джордж воюют за позиции. Если они увлекутся друг другом, то у нас будет больше форы.
Пока Макс говорил это, Шарль обновился и показатели шин на экране замигали красным. Выбора не было, им пришлось свернуть на пит-стоп на круг раньше, но это не было смертельным выбором. Ничего не предвещало появление окна в виде машины безопасности или каких-то других моментов удачи, так что кругом раньше, кругом позже — роли не играло.
Команда справилась хорошо, опередив «Макларен». Пока на смену шин заезжали другие болиды, Шарль уже вырулил и понесся вперед. Было потеряно лишь пять позиций, которые можно было легко отбить; Макс не видел в этом проблемы. Он отдал команду наверстать первые три и следом оценить ситуацию с «Мерседес» и «Макларен».
Ему хотелось лететь вперед быстрее ветра, это было в характере Макса, но он знал, что пока рано. Требовалось лишь мгновение терпения, чтобы совладать с поворотом, и потом трасса подчинилась бы.
Скорость возросла, и впереди замаячил «Копс».
— Позволь Ландо пройти первым, — Макс видел оранжевую машину буквально перед своим носом, и ему это не нравилось; шины были еще свежие, но грелись слишком сильно. — Шарль, не гони. Ты обойдешь его сразу после поворота.
«Требуется обгон».
Что-то в голосе Шарля насторожило — не азарт гонки, а отработанный механизм. Шарль всегда так отвечал, когда они только начали работать вместе; спустя десятки гонок его тон изменился, а ответы превратились в другие: «Я смогу, Макс», «Давай сделаем это» и «Давай рискнем?».
— Шарль, не рискуй. Обгонишь после поворота, — надавил Макс и выругался, когда вместо следования его приказу болид превысил все допустимое в его планах.
На миг показалось, что все будет хорошо. Обе машины вошли в поворот практически на равных, а потом случилось это. Колеса соприкоснулись, болиды повело и развернуло. Ландо и Оскар успели вернуть себе управление, так как ехали медленней, а Шарль пытался стать первым до самого конца.
Болид практически взлетел, стремительно несясь навстречу барьеру безопасности, ударился о землю, перевернулся и врезался в ограждение, наконец остановившись. За ним на трассе остался след из красно-синих обломков.
У Макса на экране разом пропала половина показателей, оставив только обзор камеры с вытянутой и вывернутой рукой Шарля и связь. Он уцепился за ту, как утопающий за соломинку.
— …Шарль?
Раздался противный пищащий звук, который резанул по ушам; Макс поморщился, но вытерпел.
«Макс».
Он облегченно выдохнул.
— Шарль, детка. Маршалы уже на месте, сейчас тебя вытащат из…
«Мне страшно, Макс», — звук раздался снова, почти заглушив Шарля. — «Боль…»
Экран резко погас. Пропал звук, любая связь, которая могла связать Макса с болидом. Он несколько раз безуспешно попытался прорваться через тишину, а потом отбросил шлем в сторону и выбрался из симулятора. За дверью скопилась целая толпа, которую он растолкал, даже не разбираясь в лицах.
До места аварии требовалось добежать, и он собирался это сделать. На своих двоих, велосипеде, самокате — чем угодно, что было способно приблизить его к Шарлю. Макс был уверен, что сможет, но нечто встало против. Чужая рука обхватила его за грудь, потом вторая за плечо, откуда-то взялись третья и четвертая, и потащили его обратно в автодом.
Всех сил Макса не хватило ему, чтобы отбиться и продолжить бежать. Постепенно люди, пытавшиеся укрыть его от вспышек фотоаппаратов, взяли верх и затащили Макса внутрь, не отпуская, пока не впихнули в комнату пилота.
— Макс…
— Отпусти! Мне нужно к Шарлю! — он попытался проскочить мимо Кристиана, но тот захлопнул дверь.
В коридоре следующей преградой остались стоять три инженера и механик, которые и притащили Макса сюда.
— Дай пройти, Кристиан, — просипел снова Макс и понял, что уже успел посадить голос.
— Ты никуда не пойдешь. Его и без твоей помощи вытащат, ты даже половину пути не пробежишь.
— Мне нужно к нему.
— А ему нужно на ремонт.
Дыхание закончилось. В маленькой комнате шум снаружи казался далеким воспоминанием. Здесь еще лежала куртка Шарля, в которой он приехал с Максом на трассу. Перед стартом они сидели на диване и думали о планах на вечер.
— Я потерял связь с пилотом, Кристиан, — Макс сорвался на рык. — Понимаешь? Все настолько плохо, что оборвалась связь! Это его внутренние настройки! Такое не происходит от обычной аварии!
Губы Кристиана сложились в тонкую нить, а взгляд на мгновение стал отстраненным, словно Кристиан вслушивался во что-то. Прищурившийся Макс разглядел в его ухе наушник, который всегда был там во время гонок — он просто забыл про этот немаловажный факт.
— Говори.
— О чем?
— Кристиан, скажи, что с ним. Тебе ведь доложили, да? Иначе я пойду и узнаю сам.
Колебание Кристиана не было долгим; скривившись, как от лимона, он вдохнул и выдохнул. Некоторое время ему что-то говорили в наушник, потом Кристиан потер переносицу и устало встретился взглядом с Максом.
— Повреждения корпуса, руки, двух ног. Вмятины на голове и дыра в виске, — перечислил он, пока Макс покрывался холодным потом от каждого слова. — Его напрямую направили в ремонтный центр, там уже наши люди. Контролируют ситуацию.
— Дыра в виске?.. — эхом прошептал Макс.
Это объясняло потерю связи, ведь основные чипы функционирования андроида находились именно там. Шлем защищал от такого, но новый регламент…
Макс не помнил, что он сказал дальше, но это определенно было что-то гневное и на пятьдесят процентов наполненное нецензурной бранью. Кажется, он ругался долго, пока не закашлялся и окончательно не посадил голос. Только после Кристиан открыл рот и велел ему заткнуться и «делать работу».
— Ты не выйдешь к журналистам только потому, что ничерта не можешь сказать, — он чеканил каждое слово. — Сейчас ты умоешься, следом выпьешь чай для горла. И только потом поедешь к нему.
Так как у Макса не было ресурсов что-либо отвечать, Кристиан смягчился. Он подошел ближе, хотя все еще рисковал получить удар в челюсть.
— Макс, — позвал Кристиан тише, вынуждая посмотреть на него. — Сейчас Шарль все равно отключен, тебе нет смысла быть рядом в эту секунду. Он не садовый робот и не сломается от удара о стену.
Лучше бы так и было, подумал Макс. Лучше бы так и было.
Андроиды — не люди. Им не требовались больничные койки и стулья рядом, чтобы можно было сидеть и ждать. При хорошем раскладе это было откинутое кресло с кучей проводов и мониторы, чтобы отслеживать состояние, проводить обновления и загрузки.
Единственными, кто делал это, были настройщики; они крутились вокруг Шарля, проверяя места соединений, которые уже успели подлатать, и защитный корпус у виска на том месте, где раньше была синтезированная кожа. Редко в комнату заходил кто-то еще из тех, кто теоретически имел на то доступ.
Тем не менее, Макс находился рядом практически безвылазно. Сперва он стоял, сверля взглядом спокойное «спящее» лицо Шарля. Потом ему принесли стул, и Макс вообще перестал выходить на улицу — так ему казалось.
Список повреждений Шарля был внушительным, но со многим успели разобраться еще в первые два дня. Большую часть занимала проверка системы, которая вероятней всего повредилась от удара в висок. Чипы перезаписывались в условиях строжайшей секретности, их должны были доставить в скором времени. Макс ждал этого смиренно. На его глазах чемодан доставили и вскрыли, одна из подписей в документе принадлежала ему — он расписывался, пока чипы ставили Шарлю, сразу же прикрывая поврежденный участок новым куском кожи, который был доставлен ранее. На мониторе появился загрузочный экран, проценты и медленно ползущая полоса.
В комнате, не считая Шарля, остались только Макс, Кристиан и два настройщика.
— Сколько еще ждать?
Тот, кто сидел за компьютером, обернулся на Макса и пожал плечами.
— Здесь большой объем данных, так что может занять больше часа. Советую вам выпить кофе.
— Звучит как хорошая идея. Макс, сходим за кофе. Тебе нужно развеяться, — позвал его Кристиан.
В последние дни он практически не спал, и кофе звучало очень и очень хорошо. Макс почти поддался соблазну, но вместо этого рухнул на свой стул и вытянул ноги.
— Я лучше вздремну, — он зевнул. — Но не откажусь от кофе, если ты его принесешь. Или баночку «Ред Булл».
Впервые за долгое время в их разговорах Кристиан засмеялся и потрепал Макса по плечу.
— Обойдешься кофе. Ник, ты со мной? — он увел и второго настройщика, что-то по пути рассказывая ему о хорошем новом баре в городе.
В помещении воцарилась блаженная тишина, которую нарушал лишь звук работающих приборов. Второй настройщик, имя которого Макс, к своему стыду, не помнил, сверял что-то в таблицах на втором мониторе и не спешил комментировать происходящее.
Полоса загрузки ползла, но теперь делала это быстрее, чем ожидалось. Заверения о благополучном развитии событий, поступившие со всех сторон, в конце концов повлияли на него. Все шло как будто бы хорошо, но усталость победила, и Макс позволил себе на время закрыть глаза.
Он не понимал, сколько времени прошло, пока его из дремоты не выдернуло скромное покашливание. Кристиан и второй настройщик еще не вернулись, а тот, кто до этого занимался своими делами, теперь стоял между Максом и Шарлем.
— Мистер Ферстаппен, — почему-то этот человек выглядел виноватым и смущенным. — Загрузка данных почти завершена.
— Так быстро? — Макс удивился и наклонился, чтобы увидеть за спиной настройщика монитор. — А Кристиан еще не вернулся?
Не могло быть, чтобы никто не предупредил, что так задержало его в походе за кофе. Кристиан ни за что бы не оставил Макса без объяснений, он не был настолько добрым. А восстановление Шарля в принципе было приоритетным вопросом для команды.
— Нет. То есть… Я хотел сказать, что прошло пять минут. Загрузка проходит быстро, если в сохраненные данные не вносятся изменения.
— А почему тогда сперва?..
Рот так и остался открытым в неоконченном вопросе. Макс перевел взгляд с монитора обратно на настройщика, а с него — на все еще отключенного Шарля. Кусочки пазла медленно встали на свои места.
— Кто и что хотел изменить? — этого показалось мало. — Что с ним уже сделали?
Настройщик замотал головой и нервно глянул на дверь, прислушавшись к шагам снаружи; никто не вошел, хотя вдалеке слышался чем-то смех, возможно, Кристиана. Чтобы не избить его, как увидит, Макс даже подумал попросить привязать его к стулу.
Но у них еще было время, что подчеркнул короткий звук, с которым на мониторе выскочила зеленая галочка. Продолжая говорить, настройщик развернулся и принялся отключать Шарля от уже ненужных систем.
— Я не могу назвать их имена, но руководство команды и мой начальник замешаны в том числе, — он отсоединил тот самый провод на шее Шарля и вернулся к компьютеру, быстро что-то печатая. — Мне неизвестно, что пытались стереть или вшить в него. Так что вам остается надеяться, что ваш управляемый пилот сам сможет это рассказать.
Теперь голос Кристиана стал отчетливо слышен, все еще смеющийся вместе со вторым. Макс сжал челюсть так, что заиграли желваки, и наклонился над Шарлем.
— С любой проблемой — обращайся ко мне, — успел сказать он настройщику, а потом дверь открылась.
— Макс! Ты чего над ним как над принцессой? Загрузке еще долго… Какого черта?!
На мониторе продолжала красоваться зеленая галочка; настройщик свернул ее и ударил по какой-то клавише — по лицу Шарля пробежала рябь, а красная точка в глазу сменилась зеленой.
— Он сейчас придет в себя. И спасибо за ваше предложение, — Макс кивнул, действительно готовый встать на защиту. — Но мне ничего не грозит. Не я же нарушал регламент.
Тут Макс и расхохотался; смех вышел из него надрывным каркающим звуком, смешанным с идиотскими слезами, потому что Шарль моргнул и встретился с ним взглядом. За спиной Кристиан кричал проклятия и угрозы увольнением, кто-то опрокинул стул, настройщик, которого Макс видел краем глаза, выглядел решительным и говорил что-то в ответ из слов «регламент», «FIA», «доложу куда следует» и «он андроид, а не мусор».
Это был хороший человек. Макс дал себе обещание потом навести с ним контакты или даже подружиться. Но сейчас для него важнее был его управляемый пилот.
— Ты узнаешь меня? Шарль?
Несомненно, он узнавал. Чипы пришли в целости, и раз никаких изменений внесено не было, то память Шарля была восстановлена от и до, благодаря удаче и прошедшему мимо чипов болту. Однако Макс не мог не спросить.
— Скажи, что помнишь меня, Шарль.
— Макс…
Шарль потянулся вверх, а Макс наклонился, и они легонько стукнулись лбами и замерли. У этого не было цели, но впервые в жизни Макс так четко понимал, что хочет поцеловать кого-то. Не «целоваться», а именно поцеловать.
Сохранить, оберегать не только на словах, а на деле, и пусть для этого ему придется списать Шарля с гонок. Хотя мысль гонять с кем-то другим невыносимо жгла.
Следовало сделать еще кое-что важное, чтобы заткнуть все еще бушующего Кристиана.
— Требую доклад. Назови изменения, внесенные в твои настройки в последние два обновления.
Прежде Макс никогда не прибегал к пункту внутреннего приказа, испытывая отвращение к такому большому вмешательству в функционирование андроида. А потом и из иллюзии, что рядом с ним человек. Сейчас Максу было плевать, потому что только эта настройка была наилучшим доказательством нарушения регламента.
Взгляд Шарля остекленел, а потом вернулся в прежней живости.
— Обновление 16.0: никаких изменений не внесено. Предыдущее обновление 15.9: внесение изменений в раздел «Самосохранение». Подробности: в режиме «Гонка» снять ограничение скорости. Дополнительная установка к изменению: стерт пункт «Информирование пилота», доступно только по запросу.
— Доступно только по запросу, — Макс почти смаковал этот лучший показатель вины собственной команды; неудивительно, что Кристиан замолчал. — Ты надеялся, что я никогда так не сделаю? Ты ведь знал, что я слишком ценю Шарля, чтобы относиться к нему просто как к компьютеру.
— Макс, послушай… — начал было Кристиан, но Макс не хотел слушать.
Его желание включало в себя мордобой, и, если бы не очнувшийся Шарль и уважение к работе настройщика, примерно так бы и развились события. Сейчас же на уме у Макса было другое.
— Я думаю, на слушаниях в FIA и в суде оценят эту запись. Даже знать не хочу, на кой черт вы вообще на это пошли.
— Ради твоей победы, — соврал Кристиан явно потому, что ничего глупее придумать не смог.
— Мы и так побеждали, Кристиан.
Он бы понял, если бы плелся позади. Смог бы пересилить себя и понять, что такая мера может быть необходима. Но Кристиан никогда не был идиотом — именно с ним Макс брал победы.
Это была демонстрация власти после того, как Кристиан потерял контроль.
Судебные разбирательства и собрания FIA длились не один день. Остаток перерыва и еще две гонки после посвятились регламенту, внутренним перестройками и очень большим скандалом, выявившим то, что не только руководство «Ред Булл» нарушало правила — как оказалось, многие команды «баловались» скрытыми от пилотов изменениями.
Предложенные во избежание этого в дальнейшем правила приняли быстро и жизнь «Формулы-1» вернулась в прежнее русло. Макс, терпеливо высиживающий положенное время, ждал, когда его допустят до гонок.
Пусть о победе речи не шло, но он хотел закончить сезон красиво и с Шарлем на пьедестале.
— Мы сегодня будем смотреть фильм?
— Конечно, — несмотря на поднявшийся шум, Макс был счастлив в эти дни. — Но выбор за тобой!
После возвращения в их дом, Шарль стал больше спрашивать; о фильмах, о блюде на ужин, о погоде, об одежде и прогулках. Макс не сразу нащупал тонкую грань, когда его вопросы перестали быть ожиданием команды. Постепенно они переходили в утверждения о настроении, чувствах и ощущениях.
Можно было предположить, что обновление после ремонта послужило этому причиной, но нет. Осознав это, Макс вспомнил самый главный момент, определивший изменения.
— Прости, что поднимаю эту тему… — они не смогли выбрать что-то конкретное, поэтому Макс просто щелкал пультом, надеясь найти что-нибудь интересное по ТВ-программе. — Но тогда, после аварии, ты сказал мне, что тебе страшно и больно.
Действуй Шарль по установкам андроидов, он бы среагировал мгновенно, но Максу пришлось ждать ответ; его управляемый пилот, существо, которое не предполагало человеческого зерна, молча смотрел на экран и хмурился. Если бы Макс не был уверен, что Шарль слышал его, то спросил бы снова, но он мог читать по лицу смущение и нерешительность.
Он сам не поверил в это.
— Шарль?..
— Потому что мне было страшно и больно, — выпалил Шарль, подтянув колени к груди. — Я чувствовал, как исчезает сигнал. Как я отключаюсь. Я знал, что поврежден, и думал о тебе.
— Мне жаль, что ты испытал это, — Макс протянул руку и кончиками пальцев провел по скуле Шарля.
— А мне нет.
— То есть?
Пульт был отброшен, забытый на углу дивана; Макс подполз ближе к Шарлю и прижался к его боку, заглядывая в лицо. Он почувствовал тепло его тела, жар, так как на улице стояла жара, и они сидели почти раздетыми. Видел отведенный в сторону взгляд и поджатые губы. Кажется, он даже знал ответ, но все равно ждал, когда Шарль признается.
Лучше так, чем ошибиться. Лучше позволить ему прийти к этому самому.
— Теперь я знаю, каково это, — решился Шарль. — Бояться, сомневаться. Пытаться угадать, был ли тот поцелуй просто интересом к тому, как это будет с андроидом, или чем-то большим.
— Если бы я хотел просто узнать, как будет с андроидом, я бы заказал себе подходящего для этих целей, — прямо сказал Макс, пока сердце застряло где-то в горле. — Я хотел поцеловать тебя. До сих пор хочу и буду хотеть.
Тут он не стал ждать ответа Шарля, а притянул его к себе и поцеловал. Не так смело, как в тот далекий первый раз, но без страха и неуверенности — чуть прикусил губу, поласкал ее языком и углубил поцелуй. Отстранился и снова прильнул.
Отзывчивость Шарля затягивала, и, если он мог целоваться долго и неспешно, то Максу понадобился воздух.
— Фух, — он тихо рассмеялся. — Дай мне вдохнуть, и мы продолжим. Настаиваю на горизонтальном.
— Макс, а если у меня не получится?
Вопрос был не о поцелуях или сексе. Проблема была глубже, и она никуда не исчезла — Шарль все еще был андроидом. Но Макс мог пожертвовать своей карьерой и кубками за то, что его управляемый пилот давно стал чем-то большим. Может, новым витком развития, будущим, к которому шли все они.
Ничего не стоит на месте. Мир ведь как-то пришел к тому, что андроиды были созданы.
— Порой и у обычных людей не получается. И у меня тоже, — он осторожно поцеловал его маленькую складку между бровей. — Мы научимся этому вместе.
Макс сказал это не как приказ или пожелание, и поцеловал не с толчком, а с вопросом. И получил на него ответ.