Work Text:
Кора Чардрева по цвету такая же белая, как снег, теперь уже полностью укрывший все окрестности Винтерфелла. Если коснуться коры рукой, она твердая и колкая, как наст, но теплее. На ее неровностях застыли снежинки, от них руки мокрые, несмотря на холод. Внутри Чардрева — жизнь из капелек воды и медленно текущего сока, и ее еле слышные звуки смешиваются с журчанием и бульканьем незамерзающего озерца совсем рядом.
Станнис прикладывает ладонь к толстому белому стволу, специально стоит так, чтобы не видеть лица. Ему нравятся старые седые деревья с темно-красными листьями, но он не хочет видеть глаза на них и их искривленные рты. В Винтерфелл пришла зима, и теперь эти деревья еще белее, чем были, все покрытые инеем, и после каждой пурги снежинки забиваются в неровности коры, образующие лицо, и смягчают его черты. Но последние несколько дней снегопадов не было, а из трещин возле глаз снова потек красный сок. Стоять там, где лицо могло бы его видеть, Станнису не по себе.
Пару дней назад похолодало, и Станнис был уверен, что замерзнут наполненные кипящей водой впадины горячих источников, но весь падающий в них снег тает, и от поверхности идет обжигающий пар. Рядом с прудами Станнису тоже нравится, он протягивает руки над горячим паром, согревая их, как около камина. Но от пара даже приятнее.
Винтерфелл нравился ему больше, чем он ожидал. Он слышал о пожаре, но люди Болтона починили почти все необходимое, чтобы переждать зиму. Делать было нечего, и за пару недель он обошел весь замок, забрался в несколько разваливающихся башен, разок спустился в крипту, но больше всего времени проводил в Богороще. В ней никогда никого не было, кроме воронов. И ему нравились деревья. Проводить время снаружи стало не так неприятно, когда всю его одежду начали каждый день сушить и чистить, и после прогулок он мог вернуться в теплый замок. Снаружи он все еще носил розовый плащ с мехом. К неприятному цвету он привык, хотя и думал, что пора бы уже приказать сделать новый, черно-золотой или красный. Но он постоянно забывал, а Болтон своего назад не требовал. Да и вряд ли кто-то мог это неправильно понять, когда над замком развевался флаг с горящим сердцем.
— Я заметил, что вы начали проводить здесь много времени, — голос за спиной вывел его из раздумий, и он обернулся, стараясь не выглядеть слишком удивленным, и тем более напуганным. Он все еще переживал, что его могут убить в любой момент, но видимо не очень сильно, раз так расслабился. — Ваше Величество, — лорд Болтон склонил голову и подошел ближе, вставая рядом с деревом. Станнис не двигался, ожидая объяснений. — Я за вами не слежу, просто окна моей спальни выходят на Богорощу, — Болтон слегка улыбается, — но у меня есть к вам вопрос.
Станнис всем своим видом пытается выразить одновременно и желание вместо ответов на вопросы оказаться сейчас где-нибудь подальше, и вежливую заинтересованность в диалоге с важным союзником. Судя по несколько неуверенной паузе, которую сделал лорд Болтон, у него это получилось.
— Зачем вы проводите здесь столько времени? Разве вы не должны хотеть сжечь это место? Принести его в жертву вашему богу? — на удивление в тоне лорда Болтона действительно звучала нотка интереса. Или Станнису показалось, потому что он не понимал почти ничего, что говорит, думает, а главное, имеет в виду этот человек.
— Почему я должен? Здесь красиво и тихо, и это дерево — самое старое из всех, что я видел, — он отвечает, как может. Из-за того, что он всегда был здесь один, он меньше беспокоился, что его убьют, потому что был уверен, что услышит, как кто-то идет. Лорда Болтона он решил не считать, тот слишком тихо двигается. Любого нормального человека он бы услышал. — Жертвы Рглору приносит моя жрица. Меня это не интересует.
— Но разве вы не должны пытаться обратить всех неверующих? Насколько я знаю, именно так вы набрали половину своего войска, — Болтон прислоняется к стволу дерева рядом с ним, и Станнис старается не отодвинуться. Возможно именно сейчас его и зарежут.
— Мне кажется, верность вашего войска будет проще обеспечить без этого, — Станнис покачивает головой. Действительно, он, наверное, должен испытывать какие-то чувства ко всем, кто не верил в его Бога. С другой стороны, он и сам не сильно верил. — Почему вы спрашиваете? Вы никогда не видели жертвенных костров и хотите посмотреть?
Ему показалось, что он услышал смех. Звук был такой тихий, что его заглушила вода в прудах. Потом ему показалось что, возможно, если его и зарежут, то это сделает не лорд Болтон.
— Я рад, что вы нашли спокойное место в нашей переполненной крепости, но здесь опасно оставаться одному. Вас легко убить.
***
Неприятной частью жизни в Винтерфелле были регулярные приемы пищи в компании лорда Болтона и его сына. С первым Станнис почти научился поддерживать или беседу, или не слишком неприятное молчание. Рамси Сноу он не переносил.
Серые утра в просторном сером холле за длинным столом, занятым только тремя людьми с одной стороны. Раньше была столовая поменьше, но в ней подтекала крыша и развалилось окно, а ее восстановление никому не показалось особенно важным. В стены было встроено несколько каминов и, конечно же, прекрасные трубы с горячей водой, но прогнившая и потрескавшаяся древесина в окнах продувалась насквозь, и темный каменный пол был ледяным. В таком месте было бы приятно есть в большой компании людей, или хотя бы поддерживая приятную беседу, но точно не слушая слишком громкие рассказы о псовой охоте.
Рамси не принимал никаких просьб или приказов ни от отца, ни от предполагаемого короля. Станнис не представлял, как лорд Болтон справлялся с сыном, но, видимо, не очень хорошо. Слушать, как собаки загоняют лис во время еды было достаточно неприятно, а завтракать в каком-то другом месте пока не представлялось возможным. Станнис обнаружил, что раздражается гораздо меньше, если несколько раз за утро обменивается недовольным взглядом с лордом Болтоном, пока тот почти незаметно закатывает глаза. Иногда Станнису казалось, что разговор с ним мог быть почти приятным. По сравнению с обществом его сына, конечно.
Это утро мало чем отличалось. Небо за окном было серым, и солнце почти не светило, и тяжелая темная древесина стола почти обжигала холодом после ночи нетопленных каминов. Было бы приятно в качестве разнообразия позавтракать в своей комнате, в глубоком кресле за небольшим круглым столиком, в действительно согретых горячей водой стенах. Без необходимости смотреть на бастарда лорда Болтона.
Станнис предпочел бы остаться наедине с лордом Болтоном и поговорить о погоде. Всю последнюю неделю солнце неясно вырисовывалось белым кругом посреди серых туч и не приносило никакого тепла. Станнис помнил зимы дома на юге, и никогда их не любил. Он почти боялся остаться зимой посреди северных лесов и сугробов по по пояс. О том, что этой зимой мороз будет последним, что будет волновать его так близко к Стене, он старался не думать. От этой мысли посреди завтрака его почти начинало тошнить.
Сегодня у Сноу были какие-то дела и он вылетел из-за стола даже прежде, чем его отец успел сделать ему больше двух замечаний. Станнис позволил себе проводить его раздраженным взглядом. Есть ему не хотелось, но он по привычке выковырял ложкой последние несколько овсяных зерен с краев тарелки, хотя они уже давно были оставшие и липкие. Ему хотелось вернуться на Драконий камень. Или, еще лучше, в Штормовой предел.
— Извините моего сына, — лорд Болтон встал, тяжело опираясь ладонями на стол. Сегодняшним утром он позволил себе выглядеть гораздо более недовольным, чем обычно. — Я надеюсь, его грубость никак не помешает нашим отношениям.
— До тех пор, пока он не ваш наследник.
Лорд Болтон отходит к камину, и Станнис невольно поворачивается вслед за ним, боясь выпускать его из поля зрения. Ему бы не хотелось быть зарезанным. Лорд Болтон протягивает к огню бледные руки, обращает к Станнису свои странные глаза, раздумывая над ответом.
— Я надеюсь, он им не станет. Конечно, Ланнистеры его уже один раз узаконили, но я думаю теперь это не считается, — он наклоняет голову, как будто ожидая подтверждения, и следует затянутая пауза, пока Станнис пытается придумать ответ. — Я мог бы попросить вас сделать то же самое, но вряд ли вам захочется.
— Мне было интересно, почему вы до сих пор не попросили. Другого наследника у вас все еще нет, — об этом Станнис думал, пожалуй, слишком часто. Если его до сих пор не попросили сделать такую важную бумагу, которую до этого пришлось добиваться от Ланнистеров, не значит ли это, что у лорда Болтона непродолжительные планы на их союз? Через пару недель он снова окажется предан Ланнистерам, и предыдущий документ не потеряет силы. Хотя, может быть, Станнис просто очень не хотел ему доверять.
— Я надеюсь, он будет, причем довольно скоро, — лорд Болтон позволил себе намек на удовлетворение в бесцветном голосе. — Я думаю вы не удивитесь, узнав, что я бы не хотел отдавать все, что у меня есть, Рамси. Он не сможет управлять ни Севером, ни одним Дредфортом. Правда, мне кажется, он все еще считает себя моим законным наследником.
— Нельзя ли его выслать куда-нибудь? Пусть займется каким-нибудь делом, — правда, ни одного дела ему Станнис придумать не мог. Воевать зимой на Севере никто не собирался, а других дел в последнее время ни у кого не было.
— Я могу просто сказать ему завтракать в другом месте, — Станнис начинал различать почти отсутствующие эмоции лорда Болтона. и теперь уловил в уголке его губ улыбку. Ему самому тоже стало отчего-то смешно. — У него есть какие-то друзья, один не останется.
Станнис мог только удовлетворенно кивнуть, а потом встать из-за стола и тоже пойти греться около камина. Он старался смотреть не на лорда Болтона, а прямо в огонь, но ничего, кроме языков пламени увидеть не смог. Возможно, камины в Винтерфелле не были предназначены для гаданий. И сейчас он предпочел бы будущего не знать.
***
Когда Станнис хотел побыть один, лорд Болтон сразу же появлялся рядом с ним и заводил разговор на любую неприятную тему по его выбору. Теперь, когда им нужно было вдвоем пересмотреть оборону крепостных стен, он где-то спрятался. За последний час Станнис обошел почти всю жилую часть замка и отвлек от работы половину прислуги, но лорда Болтона так и не нашел. Все медленно, словно раздумывая над этим, кланялись, отводили глаза и отказывались ему отвечать. Он уже почти сдался, но не дойдя до своей комнаты решил проверить в последний раз и постучался в дверь лорду Болтону. Ему открыла молодая служанка, занятая уборкой, и через несколько минут уговоров указала ему на одну из узких крутых лестниц, спускавшихся в самые глубокие подвалы замка. Станнис все еще не понимал, почему ему никто не сказал то же самое час назад.
Как только он оказался в самом угрожающем подвале в своей жизни, он решил, что, наверное, лорд Болтон был чем-то занят. Чем-то не очень приятным, что Станнис, скорее всего, не должен был, да и сам не хотел видеть. Что-то вроде того, что изображено на гербе Болтонов и запрещено на Севере лордом Старком уже много лет. Станнис знал, что это было глупо, но раньше надеялся, что лорд Болтон запрет соблюдает.
За одной из дверей раздавались какие-то приглушенные, к счастью непонятные звуки, и Станнис зачем-то ткнул ее ногой. Дверь, конечно же, открылась, и за дверью, конечно же, оказался лорд Болтон и человек без кожи на половине тела. Станнис вошел, прикрыл за собой дверь, все так же кончиком ботинка, и осмотрелся.
Вид сырого человеческого мяса на кости ему решительно не нравился, как и тяжелый кислый запах, и свисающие с краев ран длинные тонкие полоски кожи, отрезанной аккуратнее, чем шелк на платье. Было душно, и потолок давил. Лорд Болтон в неярком свете казался бледнее, чем обычно, волосы в длинной косе на плече, руки красные и мокрые, тонких губ почти не видно. Впервые Станнис видит в нем что-то похожее на страх, или хотя бы беспокойство.
— Теперь Хранитель Севера я, а не лорд Старк, и его законы меня не касаются, — лорд Болтон отворачивается от своего пленника, но в глаза Станнису не смотрит.
— Вы хотите сказать, вы первый раз в жизни вот этим всем занимаетесь? — Станнис почти расслабляется, когда понимает, что тонкий нож, зажатый в руке лорда Болтона, не отправляется ему в горло. Он еще раз окидывает взглядом комнату и, немного подумав, прислоняется к столу с инструментами.
— Я не думал, что вы мне запретите, — кажется, что губы лорда Болтона совсем не двигаются, а звук его голоса теряется, и Станнис с трудом улавливает слова.
— Что именно в моей репутации и моем характере, с которым вы, я думаю, уже познакомились, заставило вас так подумать?
— Вы сжигаете людей на кострах, — теперь уже лорд Болтон начал получать удовольствие от разговора, а Станнис раздраженно сжал челюсти.
— Этого требует моя религия, — в основном Мелисандра. У него самого не было причин ни сжигать людей, ни спорить со жрицей, чьи костры были достаточно пугающими, чтобы его хоть кто-нибудь боялся.
Лорд Болтон с еле слышным вздохом повернулся обратно к пленнику и залез ножом в одну из открытых ран, медленно и осторожно проталкивая лезвие между кожей и мясом. Станнис смотрел, как Болтон второй рукой оттягивает мешающую кожу, и как из ее складок на пол тягуче выплескивается багровая кровь, и он знает, что ему стоило бы что-нибудь сделать, но придумать он не может ничего. Лорд Болтон сосредоточенно поджимает губы, немного сдвигает брови, и Станнису кажется, что брызги крови пачкают ему заплетенные волосы, хоть на розовой одежде ничего и не видно. Возможно поэтому Болтоны и выбрали себе такие цвета. Несколько секунд он размышляет, как отмывать такие длинные и густые волосы от крови, а потом приходит в себя.
— Я бы все-таки предпочел, чтобы вы этого не делали, — он очень неуверенно машет рукой в сторону пленника, но лорд Болтон не обращает на него внимания. Он сосредоточенно пытается отцепить кусок кожи от мышцы, не порвав ни то, ни другое. У него пальцы полностью покрыты густой кровью, и одной рукой он поправляет мешающую прядь волос, и она намокает, и липнет к его коже, и оставляет красноватую полосу у него на виске. Станнис немного повышает голос, — Я бы предпочел, чтобы вы перестали сдирать с людей кожу.
— Ну что вы, Ваше Величество, — лорд Болтон все-таки поднимает голову, смотрит на него с насмешливым упреком. — Тогда нам не из чего будет шить вам сапоги на зиму.
Станнис чувствует, как в нем поднимается гнев, жгучий до боли в груди. Он знает что сжимает челюсти и кулаки, и все его тело напряжено в попытке сдержаться, но когда лорд Болтон спокойно тянет нож к пленнику, Станнис хватает его за запястье и выкручивает так сильно, как может, и как хочет. Чужие пальцы вздрагивают и чуть не разжимаются, бледные глаза теперь смотрят прямо на него, совсем слегка раскрытые от удивления, но Станнис ничего в них не видит. Ему хочется что-нибудь сломать, а еще лучше — ударить, или еще сжать пальцы на чужом запястье так, чтобы ногти порвали кожу и застряли под ней, а потом сдвинуть руку хоть немного, и посмотреть, сможет ли он надломить кость. Ничего из этого он не делает.
— Я не хочу, чтобы вы продолжали эту традицию вашего дома. По крайней мере, я не хочу этого видеть, — он сам сюда пришел, и он очень рад, что лорд Болтон ему об этом не напоминает. Жжение в груди переходит в тупую головную боль от слишком сильно сжатых зубов. Он слишком медленно разжимает пальцы и отпускает чужую руку, замечая на ней — красный след, на себе — капли крови. Пальцы еле двигаются после сильного напряжения, и он разминает их, пока выходит из комнаты и прикрывает за собой дверь. Он не думает, что даже теперь лорд Болтон его послушает, но видеть его занятия действительно не хочет. Больше всего он сейчас хочет обратно на Драконий камень.
***
Следующие несколько дней лорд Болтон смотрел на него со слишком непонятной смесью эмоций, которую Станнис не смог бы понять даже на более выразительном лице. Это тревожило, и Станнис обнаружил, что старается проводить меньше времени один, и больше — в компании Мелисандры. Он признавал, что спустя столько времени подозревать лорда Болтона в желании его убить уже не имело смысла, но все-таки он не хотел, чтобы ему перерезали горло. Мелисандра указывала на обуглившиеся щепки в камине и говорила, что в огне видит преданность лорда Болтона. Станнис ей, конечно верил. Но осторожность еще никому не помешала.
Он уговорил жрицу перенести ежевечерние молитвенные костры подальше от Богорощи, куда-нибудь, где они не будут привлекать внимания северян. Он не думал, что армии Болтонов и жителям Винтерфелла понравится Владыка Света. Но об этом правильном решении он слишком часто жалел, потому что теперь до костров приходилось идти по снегу и ветру в какой-то дальний угол крепости. Вообще молитвенные костры зимой казались ему ужасной идеей, но каждый день Мелисандре удавалось уговорить его прийти.
На фоне быстро темнеющего неба костры выглядели красиво и внушительно, но тепла от них было меньше, чем жгучего дыма. Почему-то к ним все равно каждый вечер собиралось все больше людей. Его армия верила во Владыку Света гораздо сильнее, чем он сам. Обычно он стоял в тени, где-то за Мелисандрой, чтобы его присутствие было заметно, но чтобы никто не понял, как сильно ему не хочется здесь быть. Он старался слушать молитвы и наблюдать за пламенем костра, как говорила ему жрица, но пользы в этом никакой не видел.
По вечерам было особенно холодно, но когда ветер доносил в его сторону облачка горячего дрожащего воздуха становилось невыносимо жарко, а от дыма ужасно хотелось закашляться. Все-таки огонь — не самая удобная вещь для поклонения. Вокруг костров снег таял и словно оплавлялся, начинал течь, а потом замерзал обратно в самой странной форме. К середине молитвы становилось совсем темно, и от этого пламя казалось белым и до того ярким, что болели глаза.
В этот раз Станнис встал достаточно далеко, чтобы до него не долетал едкий дым, но теперь и об этом жалел, потому что тепло от костров не чувствовалось совсем. На нем все еще был плащ лорда Болтона, потому что он каждый день забывал, что ему нужен свой собственный. Несколько раз он почти приказал сделать новый, с горящим сердцем, и несколько раз он почти вернул лорду Болтону его плащ, но каждый раз его что-то отвлекало. Станнис смирился и решил оставить его себе. Еще он решил ни в каких обстоятельствах больше не спускаться в подвал и, возможно, дать лорду Болтону заниматься там чем угодно, только не привлекая к этому внимания.
Он замечает рядом с собой движение и с трудом заставляет себя повернуться спокойно, а не дернуться в сторону. В темноте частые слова Мелисандры про Иных постоянно крутятся у него в голове.
— Ваше Величество, — лорд Болтон как всегда слегка наклоняет голову, а потом встает рядом и задумчиво оглядывает его с головы до ног. Сейчас Станнис предпочел бы Иных этому разговору. — Я вижу вам нравится мой плащ. Вы не собираетесь мне его вернуть?
Станнис замирает, пытаясь сначала утвердить у себя в голове внезапную необходимость с кем-то говорить. Потом уже он думает, что ему делать с лордом Болтоном, с которым он вообще не хочет разговаривать. Видимо, на его лице отражается слишком сильное замешательство, потому что Болтон позволяет себе тихий короткий смех.
— Не переживайте так, можете оставить себе, — на его губах остается снисходительная улыбка, а его взгляд обращается к костру. Станнис почти успел собраться с мыслями. Он наблюдает, как в бледных глазах Болтона отражается пламя костра. — Почему вы никого не сжигаете?
— Это не каждый день происходит, а только по особым случаям, — Станнис с некоторым трудом соображает ответ и только потом задумывается, нужен ли он лорду Болтону, или тот пришел посмеяться. В любом случае, Станнису его присутствие не нравится.
— Ну вот и я не каждый день с людей кожу сдираю, — лорд Болтон теперь смотрит серьезно и даже слегка озабоченно. — И, поверьте, получаю от этого не больше удовольствия, чем вы — от костров вашей жрицы.
— Тем не менее вы этим занимаетесь, — Станнис даже не пытается доказывать, что дышать дымом и мерзнуть каждый вечер это очень приятное занятие. Станнис поворачивается в лорду Болтону и смотрит, как на бледной коже синие тени тают и становятся охровыми от отблесков костра. Кончики темных волос блестят золотым.
— Вы тоже все еще здесь.
Станнис вслушивается в тихий голос, не обращая внимания на молитвы и треск древесины в костре, и отчаянно пытается думать. Лорд Болтон, как всегда, не дает ему этого сделать.
— У моего дома есть определенная репутация, — он начинает вкрадчивым тоном, пытаясь заглянуть Станнису в глаза. — Теперь я Хранитель Севера, но верных людей у меня мало. Если меня не будут бояться, я не смогу управлять Севером и надолго в Винтерфелле не задержусь. Традиции моего дома вполне подходят для внушения страха, как вам подходят костры. То, что вы видели — необходимость. Я не получаю от этого удовольствия, как мой сын, — в голосе лорда Болтона слышится неодобрение, и теперь Станнис отчего-то ему верит. — И, несмотря на затишье, мы все еще в военном положении. Пытки могут упростить допросы, когда они будут нам нужны.
Станнис медлит, а потом делает пару шагов, вставая вплотную в лорду Болтону, и слегка наклоняется, чтобы его точно никто не услышал.
— Я понимаю, что король из меня пока не очень хороший, — он говорит шепотом и надеется, что этот разговор лорду Болтону некому пересказывать. На него смотрят вопросительные бледные глаза, совсем непонятные. — И вы защищаете меня больше, чем я вас. Но я надеюсь, что в будущем, когда... ситуация изменится, вам такие методы больше не потребуются, — лорд Болтон едва заметно хмурится, но молчит. — Вы понимаете меня?
Лорд Болтон опускает глаза и кивает, очень медленно, но все-таки соглашаясь. Он остается рядом, как будто беспокойно оглядывается, ненадолго прикусывает нижнюю губу в задумчивости, и несколько раз собирается что-то сказать, но в итоге несколько минут тянутся в тишине. Станнису лорд Болтон кажется разочарованным и почти неуверенным.
— Вы же не думали, что я могу разрешить вам этим заниматься, — судя по недовольному взгляду, лорд Болтон не ожидал, что Станнис будет ему что-то запрещать. Это было справедливо посреди заснеженного леса месяц назад, но не теперь.
Лорд Болтон надолго задерживает на нем ледяной взгляд, но Станнис делает вид, что не замечает, отворачиваясь обратно к костру. Он замечает, что солнце село совсем — раньше, чем вчера и гораздо раньше, чем неделю назад. Еще немного и костры будут зажигаться не на закате, а под высоко стоящей луной. Еще немного, и по обещаниям Мелисандры под луной появятся вещи, от которых костры не спасут.
Станнис был готов сражаться за свой трон, и он должен был защищать Семь Королевств как настоящий король, но при мысли об Иных ему ужасно хотелось отказаться от всего. Мелисандра помогала ему во многих вещах, но он не верил ей во всем. Побывав на Стене он поверил в Иных, но вот в то, что ему придется с ними биться, он верить не хотел совсем. Красный бог казался гораздо более сказочно-ненастоящим, чем армия заледеневших трупов, и еще менее правдивой казалась мысль, что он может быть Азор Ахаем. Мелисандра была хороша в стратегии и планировании, но вот короля она себе выбрала странного, хотя за это Станнис ей был благодарен. Ради жрицы он мог потерпеть костры.
Станнис знал, что она видит в них будущее — было достаточно подтверждений, чтобы он поверил. Мелисандра говорила, что и ему Р'глор должен посылать видения, даже чаще, и четче чем ей, потому что он — избранный богом воин. Станнис по вечерам зажигал свечи и смотрел на неровное белое пламя, а потом видел его на задней стороне век, закрывая глаза, но больше ничего. Он смотрел на костры в лагере и на камины в Винтерфелле, а до этого — на Драконьем Камне и в крепости у Стены, но видел лишь черное дерево, и как пламя, поднимаясь все выше, из голубого становится белым, а потом — оранжево-желтым с маленькими искрами. Ничего больше.
Иногда он видел в огне силуэты, иногда — армии и пейзажи, Стену, падающий снег. Но он знал, что это ему просто казалось. Он так сильно надеялся что-то увидеть, что начинал выдумывать, а зрение затуманивалось от яркого огня. Видения должны быть другими.
Сейчас у него перед глазами поплыло отражение крепостной стены Винтерфелла из множества мелких искр, и он до боли зажмуривает глаза, слыша стук крови в висках, пока вокруг стены появляются армии, одна золотая, другая белая. Он хватает ртом ледяной воздух, от которого сжимаются легкие и ноют зубы, и вместо костра смотрит на снег, в котором вырисовываются холмы, покрытые людьми и не людьми, и его собственные знамена, и наконечники синеватых замерзших копий. Голова начинает кружиться, а он все никак не может прогнать из глаз пятна света. Его поддерживают за локоть и, повернувшись, он встречается взглядом с лордом Болтоном. На секунду он вместо белых глаз видит другие — синие, и вздрагивает всем телом, а потом все пропадает. Где-то далеко он слышит, как Мелисандра заканчивает молитву, и краем глаза замечает как догорает костер. Опускается темнота.
Он опирается на чужую ладонь, чтобы выпрямиться, и лорд Болтон позволяет ему, и смотрит на него острым взглядом, пока он пытается выровнять дыхание. Станнису больше ничего не кажется, остается только головная боль и черно-серые точки, размывающие зрение по краям. Его мутит.
— Ваше Величество? — взгляд лорда Болтона на мгновение выражает беспокойство. — Проводить вас в замок?
Не дожидаясь ответа, лорд Болтон тянет его за собой, и Станнис неуверенно следует за ним по скользкому утоптанному снегу. В темноте глаза отдыхают, и он идет, не обращая внимания на головокружение, и старается не думать про то, что ему так ярко показалось. Все-таки костры ему не нравятся.
Уже совсем рядом со входом в замок он несколько неловко выпутывается из цепких пальцев лорда Болтона, на холоде сразу же замечая, как сильно его ладонь согрелась и вспотела рядом с чужой. С тонких губ лорда Болтона слетают облачка пара и оседают на меховом воротнике и нескольких локонах около лица, и на его черных волосах появляется блестящий иней. Станнис видит это тем краем зрения, которое еще не совсем сдалось мутным серым кругам и тошноте. Лорд Болтон кидает на него оценивающий взгляд и снова берет его за локоть, и так и ведет до его комнаты, а потом пропадает.
Станнис, как только заходит, тушит камин, закрывая лицо от дыма, опять. Он тушит все свечки, а потом сидит одетый в кресле, пока едкий запах гари не утянет в окно, и привыкает к темноте и к тупой боли, бьющейся сразу под костью в затылке. Он засыпает ближе к утру.
***
Через несколько дней лорд Болтон снова начинает разговаривать с ним за завтраком, причем не о войне и не о погоде, а просто так. Он спускается к столу с волосами, заплетенными в свободную, немного растрепанную косу, и обещает показать Станнису остатки библиотеки Винтерфелла. Кажется, что по утрам черты его лица мягче, а жесты рук почти расслабленные. В большом зале, где они ели, с каждым днем становилось все холоднее, и в особенно сильный мороз лорд Болтон приходил, закутавшись в пушистый мех, белый, но все еще не такой светлый, как его кожа.
Станнису казалось что их отношения значительно улучшились. Но тем не менее он не ожидал проснуться посреди ночи от того, что над ним стоял лорд Болтон со свечой.
Взгляд в окно, на сине-серое, а не черное небо, дал понять, что все-таки утро. И лорд Болтон вроде был без ножа. Объясняло это мало.
— Простите за беспокойство, — лорд Болтон делает пару шагов назад от его постели, и Станнис садится, не очень понимая, что происходит, — но кое-что случилось.
Не до конца проснувшись, Станнис вопросительно поднимает брови. В темноте этого, конечно, не видно, и пауза немного затягивается.
— Около часа назад дозорные поймали человека, скорее всего лазутчика Ланнистеров. Они разбудили меня, и я решил, что вам тоже нужно знать, — лорд Болтон продолжает, немного водит рукой в воздухе, отчего пламя свечи плывет. — Еще немного и рассветет.
— Нужно его допросить, — Станнис сделал неопределенный жест рукой, вроде в сторону двери. Пламя свечи не помогало проснуться, от него он только щурился и прикрывал глаза, и спать хотелось сильнее.
— До того, как позвать меня, дозорные уже пытались узнать, что он делает, — лорд Болтон задумчиво пожал плечами. — У них ничего не вышло.
— Ну конечно не вышло, если это лазутчик, он не станет нам ничего рассказывать, — Станнис начинал раздражаться, в особенности потому, что видел, куда идет этот разговор.
— Тогда нам придётся что-нибудь с ним сделать, — лорд Болтон говорил так же тихо и спокойно, как обычно, но Станнису в его тоне почудилась нотка угрозы. Или веселья. Возможно, и того и другого. — Я могу этим заняться, а вы пока...
— Дайте мне минут пять, — лорд Болтон замер, пока Станнис начал выбираться из постели. — Если вы собираетесь его пытать, я собираюсь на это смотреть.
Пять минут он только протирал лицо ледяной водой, оставшейся с вечера, а потом еще столько же времени одевался, но, когда он вышел за дверь лорд Болтон, к счастью, не стал на этот счет высказываться.
С одной стороны, Станнис хотел лично услышать все, что может рассказать лазутчик. С другой, ему нужно было увидеть лорда Болтона за работой. На всякий случай.
Они спустились вниз по той же лестнице, по которой Станнис уже один раз спускался сам, и тогда решил этого никогда не повторять. Лорд Болтон провел его по сырому коридору в ту же самую комнату, а потом прикрыл за ними дверь. Пленник висел на кандалах на одной из стен, а рядом стоял столик с блестящими инструментами, вид которых Станнису очень не нравился.
— И что вы собираетесь с ним делать? — как казалось Станнису, надо было сначала вытащить изо рта пленника кляп. Зачем кляп, если человека собирались допрашивать, он не понимал.
— Я сейчас не в настроении ничего изобретать, — с еле слышным вздохом лорд Болтон начал закатывать рукава простой рубашки, недовольно глядя на пленника. — Можно просто отрезать ему кусочки из разных мест, а потом посмотреть, что он скажет. Сейчас его послушать тоже было бы неплохо, но он очень неудачно выбрал время для своей работы. Подождал бы еще немного, его бы поймали уже после того, как я сам проснулся, и тогда я бы на него хоть все утро потратил. Сейчас не хочу.
К концу небольшой речи в его тоне слышалась и злость, и простая усталость, и Станнис начал надеяться, что он сам никогда случайно не помешает никаким занятиям лорда Болтона. Тот размотал тонкую ленточку на запястье, оглянулся по сторонам, неодобрительно посмотрел на стол с инструментами, и в итоге уронил ленточку в руки Станнису, еле успевшему ее подхватить. Потом начал быстро и методично заплетать волосы в длинную косу, сначала совсем не глядя, а потом перекинув волосы на одно плечо. Он протянул руку обратно за лентой, а Станнис зачем-то подошел ближе и начал сам завязывать ее на чужих волосах, так туго и аккуратно, как мог. Лорд Болтон его не остановил, немного раздраженно оглядел непонятный полуузел-полубантик и оставил так.
Станнис отошел к дальней стене, чтобы ничего еще случайно не сделать, и чтобы не мешать. Он не знал, сколько времени он наблюдал, как лорд Болтон резал, колол, пускал пленнику кровь, стягивал с него кусочки кожи длинными полосами. Комнату наполнял запах крови и сырого мяса, резкий и кислый. Станнис попытался дышать ртом, но запах липко осел на небе и превратился во вкус, который не хотелось ощущать на голодный желудок.
— Может быть пора уже что-нибудь у него спросить? — через некоторое время он осторожно подошел к лору Болтону, думая, что еще немного и пленник разговаривать не сможет. Лорд Болтон перестал ковыряться в одной из рук и взглянул на него мутными глазами, как будто не услышав вопроса.
— Наверное да, пора, — он сделал несколько шагов назад, и остановился у одной из стен, прислоняясь к ней плечом. Станнис решил, что вопросы оставили ему.
Неудивительно, что пленник рассказал ему все и очень быстро, но Станнис слушал его вполуха, наблюдая за тем, как лорд Болтон беспокойно расхаживает по комнате и стряхивает с рук кровь, как воду после умывания. Он вытер ее о свою светлую рубашку и о пояс штанов, и размазал только сильнее, пытаясь убрать с ладоней. В конце концов он остановился, опираясь на стол с инструментами, и смотрел на допрос с отсутствующим взглядом, слыша, видимо, еще меньше чем Станнис.
— Вы хотите узнать что-нибудь еще? — Станнис повернулся к лорду Болтону, надеясь, что ему ответят отрицательно. Ему ужасно хотелось на свежий воздух и что-нибудь съесть.
— Зачем? Это же не моя крепость, — лорд Болтор пожимает плечами, выковыривая подсыхающую кровь из-под ногтей. Он кидает на Станниса долгий тяжелый взгляд.
— Но вы же сами хотели его допросить, — Станнис делает несколько шагов в Болтону, надеясь хоть что-то понять. Было бы лучше решать все это где-нибудь повыше подвала, желательно за едой.
— Хотел, — голос лорда Болтона становится чуточку громче, пока он отходит к двери. — Но вы решили, что без вашего наблюдения я не смогу этого сделать.
— Не потому что я сомневался в вашей способности... вот это все делать, — лорд Болтон выходит за дверь, и Станнис следует за ним, возвращаясь обратно по темному коридору.
— Нет, вы просто все еще думаете, что я в любой момент могу вас зарезать, — лорд Болтон начинает подниматься по лестнице, периодически оглядываясь назад и немного повысив голос.
— Я бы сказал, что это справедливый страх. — Станнис попытался развести руками, но лестница оказалась слишком узкой, поэтому он ускорил шаг, чтобы догнать лорда Болтона, уже вышедшего в коридор на верхнем этаже.
— Зачем мне вас убивать сейчас, когда половина людей в замке из вашей армии? — лорд Болтон останавливается в коридоре около узкого окна, небо за которым уже стало бледно-желтым.
Станнис тоже остановился, сдвинул брови, понимая, что отвечать ему нечего. Сам он знал, что, наверное, зря подозревает лорда Болтона, но вслух это говорить не хотелось.
— Ладно, возможно, — он поднимает руки в примирительном жесте и осторожно делает пару шагов вперед. Врать он не мог и в этом не было смысла. Если они поругаются, шансы того, что лорд Болтон захочет его убить могут возрасти. — Но вы же понимаете, что...
— Вы получше Робба Старка, — одновременно с этим лорд Болтон закатывает глаза, что заставляет Станниса немного сомневаться в его утверждении. — Немного.
После этих слов они замирают в затянувшемся молчании. Лорд Болтон заметно о чем-то размышлял, глядя на ничем не примечательный кусок стены, а Станнис наблюдал, пытаясь понять, что его ждет теперь. Заговаривать про Красную свадьбу уже не хотелось.
Видимо что-то решив, лорд Болтон сдвинулся с места, направляясь в сторону своих покоев, но потом остановился и жестом позвал Станниса за собой. Станнис очень надеялся, что правильно все понял, и немного неуверенно последовал за ним. Лорд Болтон не оглядываясь прошел в дверь, оставив ее полуоткрытой. Станнис, после некоторых раздумий, все-таки зашел и прикрыл за собой дверь.
Лорд Болтон уже успел устроиться в кресле около окна, и теперь сидел там, щурясь от рассветного солнца. Он внезапно выглядел даже более уставшим, чем раньше. Станнис прошел у нему и остановился рядом, не совсем понимая, чего от него ждут.
— Знаете, мне просто не нравится, когда за мной наблюдают, когда я... — лорд Болтон делает неопределенный жест рукой, на которой все еще темнели струйки засохшей крови, и это Станнису показалось ужасно неудобным. — Я уже вам говорил, мне это совсем не нравится. Мне нужно сдирать с людей кожу, иначе меня никто не будет бояться. Это не очень интересно, — он продолжает говорить и плавно водит рукой в воздухе, и у Станниса свои собственные руки начинают чесаться от вида наслоившихся коричневатых разводов. Он оглядел комнату и в соседнем углу заметил глубокую чашу с водой для умывания и полотенце рядом. — Мне на внутренности точно так же неприятно смотреть, как любому человеку. Меня и от крови мутит, но я привык, — лорд Болтон продолжал говорить, глядя куда-то в окно и не заметив, что Станнис отошел. — Особенно с утра, не поев перед этим. В подвале Винтерфелла очень душно, и камеры маленькие и темные, это тоже неудобно...
Станнис поймал его запястье, и лорд Болтон застыл, а потом медленно обернулся, бледные глаза удивленные, и брови приподнятые дугами. Станнис кое-как отвел взгляд, проводя по засохшей крови мокрым полотенцем. Вода была ледяная, но так, наверное, даже лучше. Лорд Болтон со все тем же неприкрытым изумлением сдвинул брови, а потом расслабил руку в его хватке и, видимо, постарался не обращать на него внимания, отвернувшись обратно к окну.
— Я пока не собираюсь вас убивать, — голос стал снова тихий и почти спокойный. — Вы оказались гораздо лучше, чем я ожидал.
Станнис не ответил, сосредоточенно оттирая засохшую кровь с чужих пальцев. То, как бурая корка рассыпалась, прежде чем он успевал ее смыть, ужасно раздражало. Почему лорд Болтон сам этим не занялся первым делом после?
Закончив, он переместился и встал напротив кресла, и вторую руку лорд Болтон ему протянул сам, пока он выворачивал полотенце на чистую сторону. Теперь с одной стороны его слепило солнце.
— Я был уверен, что меня убьют еще в первый день, — Станнис качнул головой, стараясь не отвечать на снова собранный пристальный взгляд лорда Болтона. — Так что вы тоже получше, чем я думал.
Лорд Болтон удовлетворенно улыбнулся, когда Станнис закончил со второй рукой, и начал оценивающе разглядывать ногти, под которыми почти не осталось бурых следов. Станнис бросил полотенце обратно к чаше и устало прислонился к подлокотнику кресла, глядя в светлое окно. Медленно вставало солнце.