Work Text:
Путь от агентства до парковки, где стояла его машина, был коротким, но, тем не менее, напряжённым. Последние пару недель Шуичи только и делает, что вечно напрягается и глядит по сторонам, держа уши востро.
В его кабинете на столе уже давно пылятся одни и те же улики по делу Призрачного вора. Но это только на столе. А за пределами агенства всё иначе — напряжённо и непонятно. Можно сказать, намного непонятнее, чем с теми уликами, которые расследованию, в общем-то, ничего нового не приносят.
Ему неспокойно. Всё очень сложно — причём в непривычном для дела моральном плане. А разобраться всё равно надо...
Да, как же...
Стоит Шуичи наконец сесть в машину и закрыть дверь, кладя голову на руль с тяжёлым вздохом, как телефон в кармане пиджака вибрирует.
Начинается...
Прикрыв глаза, он нащупывает телефон и вытаскивает его дрогнувшей рукой. В салоне, тёмном от наступивших сумерек, загорелось белым светом от экрана. А там — уведомление от очередного неизвестного номера, который, как Шуичи выяснил, всегда принадлежит одному и тому же человеку. Или его маске — как знать. Тот каждый раз проворачивает всё таким образом, чтобы его номера не успели отследить, и удаляет их.
«Вы теряете хватку, мистер детектив!»
Шуичи сжимает зубы и снова выдает тяжёлый вздох уставшего, напряжённого детектива без нормальной личной жизни. Проводит рукой по щеке — пальцы колит двухнедельная щетина. А о том, чтобы побриться, и мысли в голову не приходит. Там уже места нет для такой рутины — одна вакханалия и шум.
Телефон в руке вибрирует снова:
«Ты что, устал от нашей погони?:(»
Издевается. Точно.
Он, не называя причины волнения даже в мыслях, оглядывается по сторонам. За окнами и, уж тем более, в салоне, никого нет. Шуичи слишком сильно переживает и снова зря накручивает, однако неясное напряжение от Призрачного вора не оставляет ему выбора.
Убрав чёлку с глаз, он печатает ответ:
«Что тебе нужно?»
Умно. Очень умно... А поумнее что-нибудь не смог придумать, детектив? Нет?
К сожалению, сообщение пришло быстрее, чем Шуичи смог бы обдумать все предположения.
«Эй, ты уже освободился?» — увиливает от вопроса тот.
Шуичи молчит. Зачем ему это знать, когда обычно вор просто продолжает капать ему на мозги и смеяться над ним?
И на свой вопрос он тоже ответить не успевает. Телефон вдруг вибрирует иначе; Шуичи вздрагивает, ошалело глядя на чат с Призрачным вором, который прямо сейчас звонит ему.
Что? Почему? Посмеяться в трубку и сказать очередную глупость, но теперь в новом формате?
Тогда, словно по указанному им сценарию, в трубку смеются.
— Здравствуйте! — явно веселясь и издеваясь, спрашивает Призрачный вор. — Я звоню в детективное агентство, верно?
Шуичи, медленно откинувшийся в кресло, вздыхает, и... Чёрт его дёргает за язык, не иначе.
— Нет, это детектив Сайхара. По вопросам советую обратиться... — запнувшись, он хмурится. Что за чушь он несёт? В смысле, нет, не чушь, но это же... Это же вор. Шуичи не должен общаться с ним, шутить и, уж тем более... — ...по номеру главного детектива.
Вор, кажется, удивлённо хмыкает на его слова. Смеяться тут, конечно, нечему... Это какой-то бред и нелепица.
— Нет, детектив Сайхара, я хочу поговорить именно с Вами!
Шуичи напряжённо потирает переносицу и пытается отвлечься от странной дрожи в руках из-за этого разговора. Нет уж, он и так успел достаточно наволноваться в этом месяце.
На парковке пусто и темно как в дерьмовом хорроре. В любом случае — каким бы дерьмовым он ни был, его уже немного потряхивает от стресса.
— Ну чего же ты молчишь? — после затянувшегося молчания, вор всё же выходит из роли "невинного парня в беде". И сразу надевает маску "невинного, ни в чём не повинного, законопослушного гражданина". — Я думал, ты будешь... Посговорчивее.
Шуичи вновь хмурится.
— Ты опять сменил номер.
В ответ тот согласно мычит, и Шуичи, почему-то, представляет его, сидящим в большом кресле и игриво наматывающим на палец прядь.
— Ага... — протягивает вор всё в той же насмешливой интонации, — Какой догадливый!
И не успевает Шуичи вставить хоть слово, как он добавляет:
— Мы же с тобой не хотим... Чтобы наша... Увлекательная погоня закончилась так быстро?
Как бы не хотелось этого признавать, это было правдой. Слишком затянулся спектакль, слишком... Полюбился актёрский состав. Нет, наверное, это чересчур сильное слово.
Шуичи привык, но в конечном итоге всё равно должен будет взять себя в руки и поймать преступника.
А пока сидит и, как самый недобросовестный детектив, которого по-хорошему надо давно уволить, позволяет Призрачному вору внаглую заговаривать ему зубы.
Тот скучающе вздыхает, но Шуичи слышит по интонации: никакой скукой тут не пахнет
— Не молчи, Шуичи. Ты так долго за мной гонялся... — чужие слова внезапно приобретают новый оттенок, и ему от этого оттенка, к сожалению, понемногу становится душно. — Разве тебе не хочется сейчас... спросить меня о чем-нибудь интересном? М?
Загнанный в угол собственным воображением, которое стало вырисовывать усмешку вора слишком чётко, Шуичи неуклюже тянется к кнопке, чтобы приоткрыть окно. Но по какой-то причине отдёргивает руку, услышав вопрос.
— Хочешь сказать, ты ответишь?
Потому что в словах Призрачного вора всегда есть какой-то подвох. И сейчас он тоже должен тут быть.
Молчание. Ещё молчание.
Шуичи сконфужено хмурится невесть от чего и решает сделать свой ход. Спросить? Ладно. Что он вообще может потерять от этого?
— Хорошо, — немного подумав, бормочет он, — Тогда я... Наверное, могу спросить, как тебя зовут?
Глупый, глупый вопрос. Зная... Если так можно выразиться, вора, он скорее рассмеётся на его попытку выведать имя. Это очень серьёзная улика против него, и, опять же, будет вполне логично, если он просто уйдёт от вопроса или...
— Блин, я думал, ты узнаешь сам! — с явным разочарованием выдыхают в трубку. А потом... — Ладно, но только имя.
Какова вероятность, что вор сейчас скажет очередную ложь?
— Ещё раз здравствуйте, мистер детектив! Меня зовут Кокичи.
Пару недель назад Кокичи написал ему первый раз, сильно испугав своим сообщением. На прошлой встрече Кокичи мельком показал ему лицо, а Шуичи даже не удосужился составить фоторобот по приезду в агенство. Стоит ли говорить, что это было ужасно непрофессионально?
— Кокичи? — глупо переспрашивает он, выходя из ступора.
Голос на том конце провода теперь звучит ещё страннее: Шуичи с удивлением замечает в нём дрожь.
— Да-да, верно, — как-то торопливо отвечает вор, у которого теперь, оказывается, есть имя. А в следующую секунду опять хитрит: — Что, не веришь?
Впрочем, даже если это не его имя, Шуичи обязательно найдет настоящее позже. Всё потом...
Он и сам не знает, почему решает подыграть.
— Верю, Кокичи.
А может, и не подыграть. Ничего уже не понятно, голова после тяжёлого рабочего дня совсем не работает...
Призрачный вор, видимо, решает дать ему крохотное время на передышку, раз молчит. Хотя куда там — даже его молчание сейчас действует на Шуичи опьяняюще.
В какой-то момент в трубке шуршат и хихикают, и он морщится, сомневаясь, точно ли это легендарный вор, а не глупый ребёнок, отобравший у матери телефон.
Однако, эта мысль быстро сметается новой, ещё более смущающей волной жара, когда Кокичи продолжает говорить.
— Значит, веришь... — и задумчивость тут же меняется на какое-то странное, глухое бормотание: — Вообще-то, я тебе не за этим звоню.
Шуичи сглатывает, чувствуя неладное. Садится поудобнее — не хватает только попкорна, чтобы он выглядел так, словно пришёл в кино на фильм, который так долго ждал.
Впрочем, крохи совести быстро отрезвляют его. И отвечает Шуичи уже более твёрдо, несмотря на колотящееся сердце:
— Лучше сразу скажи, зачем. Я больше не поведусь на твои уловки.
Кокичи неверяще усмехается.
— Да? Совсем-совсем не поведёшься? — теперь Шуичи вновь слышит в его тоне невинность, но это уже не то... Он больше не звучит так, точно просто играет. — Врёшь, Шуичи. Врёшь!
У Шуичи от его томности позорно сбивается дыхание.
— Тебе... лучше прекратить этот цирк, — выдавливает он, — правда.
— Фу, ненавижу правду! — ребячливо хмыкает сквозь улыбку вор. И ступает за черту, затаскивая за неё и Шуичи тоже: — А вот твой голос я просто обожаю...
Прежде чем детектив успевает выругнуться в пустоту салона, его толкает в спину горячее смятение.
У него никогда, никогда не будет нормальной работы. Точно не после этого...
— Голос? — спрашивает Шуичи непонятливо, хотя всё прекрасно понимает.
Пожалуй, это стало очевидным ещё неделю назад, когда усталым вечером он, сидя в гостиной, не мог даже спокойно прочитать книгу, потому что думал про работу вне агенства.
Про работу, да... Слишком профессионально это всё звучит. Тогда Шуичи уж точно думал не о деталях дела и не об уликах — как это вообще могло быть возможым, если в тот день Кокичи показал своё лицо?
Восхитительный, прекрасный детектив! Мало того, что он ни разу не уведомил коллег об их переписке с вором, так ещё и не составил, как нужно было, фоторобот, хотя и запомнил лицо с хитрым прищуром вполне себе хорошо.
Теперь у Призрачного вора есть не только лицо и голос, но и имя. И всё это складывается в весьма неутешительную для Шуичи картину, от которой сдавливает горло.
А тот всё продолжает:
— Да, голос. Тот, которым ты сейчас разговариваешь, — шутит Кокичи, как-то жадно вздыхая.
Его голос тоже кажется Шуичи... Неплохим, но это не совсем то слово. И он уж точно не скажет об этом своему врагу.
Хотя, если честно, Шуичи уже давно чувствует, что всё дальше отходит от профессионализма и вражды с тем, с кем он должен враждовать.
— Жаль, конечно, — бормочет вор, очевидно, совсем без жалости. Наверняка прикусывает губу, пытаясь зажевать улыбку к чертям. — Что я не могу видеть твоё милое лицо... Ты сейчас хмуришься, да?
Он тоже напряжен? Или нет? Может, и вправду... жалеет?
Шуичи действительно хмурится после этих слов. До них сидел, поджав плечи как на эшафоте. И ведь дело не в страхе или настороженности — сколько бы он ни убеждал себя в этом, сколько бы ни прятался — всё пришло к тому, что сейчас трубку телефона отнимать не хочется ни за что.
Из трубки в уши, точно мёдом, стекает сладким баритоном, от которого теплеет в животе, а к нёбу напрочь прилипает язык.
Шуичи тонет в этом меду и задыхается.
— Я всё равно... — жалко начинает он севшим голосом, — Арестую тебя и...
Кокичи перебивает его абсолютно неприличным тоном и шорохом ткани в телефоне:
— Да, Шуичи, продолжай... Я слушаю.
Осознание обжигает Шуичи едва ли не физически: неужели Кокичи там, сжимая телефон в одной руке, снимает другой ремень?
Вопреки его предрассудкам и адекватности, — которая пропала, наверное, когда он сел в машину — Шуичи не останавливает его. Он лишь вжимается в водительское кресло сильнее, рвано дыша ртом, и Кокичи совершенно точно слышит это.
Стыдно. Очень, очень стыдно. Но как же хорошо, что начальник и коллеги Шуичи не знают, чем он тут занимается. А он именно что болтает с вором. Абсолютно неформально, лично и странно.
Доболтался до того, что в брюках теперь, от едва слышного стона Кокичи, стягивает удовольствием.
— Мне... — выдыхает он, едва не нажимая на газ, — Тоже нравится твой голос.
Машина в любом случае не заведена, в отличие от него. Господи, глупость, всё глупость...
Кокичи так, видимо, не считает: его стон прокатывается по ушам громче, очевиднее. Шуичи багровеет и бледнеет, откидывая голову на спинку.
— Мой? Ну, да... Мой, конечно... — впервые он слышит, как Призрачный вор задыхается, пытаясь подобрать слова и пошутить. И от этого в ту же секунду окатывает жаром. — У меня восхитительный голос. Лучше твоего уж... Точно...
Шуичи застывает, не способный нормально соображать. Рассеянно пробегается глазами по лобовому стеклу, падает ими на свой пах.
И, наплевав на рассудок, растёгивает дрожащими пальцами бляшку. Затем — пуговицы.
Никакого здравого смысла тут не было. В такой ситуации... Нет, не может быть.
— Эй, Шуичи... — задушенно смеётся динамик, — Ты брюки снимаешь, что-ли? Ай-ай-ай... Плохой детектив...
Шуичи жмурится, отгоняя сомнения. Они тут ни к чему, когда в паху так тяжелеет от одного представления: Кокичи сидит в кресле, или, может... Лежит в кровати, в пиджаке... Нет, в одной рубашке... Стянув до колен бельё, и...
И смеётся ему в трубку. Шуичи упивается его смехом точно так же, как и редкими стонами, когда обхватывает себя рукой.
— Чёрт, Кокичи... — только и удаётся выдохнуть ему.
Виновник всех его страданий и наслаждений хихикает, давясь тягучим "ах".
Боже, ну и абсурд. И от абсурда этого хочется выть — потому что хорошо, потому что вдруг думается: мог ли Кокичи так сильно доверять ему, чтобы показывать лицо, говорить настоящее имя и, в конце концов, звонить ему, не боясь, что детектив его сдаст?
От этой мысли всё становится сложнее в разы, даже когда кажется, что сложнее уже некуда. А эта сложность, почему-то, ласкает прямо в сердце.
Шуичи изо всех сил сжимает губы, радуясь, что не открыл тогда окно — тёмная парковка так и остаётся глухой и тёмной, пока он в душном салоне машины раздвигает в удовольствии бёдра.
Кокичи вторит его стонам и, судя по слабой усмешке, криво улыбается в телефон.
— Я всё ещё... Жду, когда ты меня поймаешь, Шуичи.
Ах, он всё об этом...
— Нет, пожалуйста, Кокичи, — тараторит он бессильно. Умоляет: — Не об этом...
Разгоряченный хохот, совсем рехнувшийся смех жжёт, словно спирт на ране.
Шуичи ещё никогда не ощущал себя таким позорным мазохистом.
— Не об этом? Но разве ты не хотел... — хитро начинает вор, видно собираясь его подловить. Но Кокичи опять срывается. Сдаётся. — Ладно... Ладно, не об этом, так не об этом...
Обнаженный душой Шуичи сдаётся за ним. Ему думается лишь о том, как было бы хорошо, так приятно прямо сейчас крепко впиться в него губами и целовать; выцеловывать смех и стоны ртом, а потом позволить всему Кокичи обвить его руками и голосом.
Когда звуки сливаются в шум, а кулак на члене сжимается теснее, Кокичи разрывает этот шум шёпотом. Признаётся невыносимо и честно:
— Я бы позволил тебе приехать.
Шуичи растекается по сиденью, накрывая глаза рукой. От шумного дыхания из динамика это никак не спасает.
— Ах, правда? — шелестит он в ответ.
— Правда, правда...
Шуичи тает.
Он кончает вот так быстро и стыдливо, под чужое пылкое бормотание. Проходят мгновения, а он всё ещё проигрывает в голове слова лживого Призрачного вора и ошалело замечает, что верит ему.
— Шуичи? — тяжко дыша, спрашивает всё ещё возбуждённый Кокичи.
— Да, я здесь, — торопливо отвечает он, слишком разомлевший для того, чтобы даже застегнуть штаны.
Хотелось бы думать, что всё в порядке. Но Шуичи действительно сделал всё это, практически не задумываясь, не глядя. А теперь, когда он всё-таки думает, это не было простым пошлым порывом.
— Я бы позволил тебе... — начинает Кокичи, но не заканчивает, разваливаясь.
В этот момент Шуичи жалеет, что не может удержать его.
Хотелось бы думать, что для Кокичи это тоже так.
И, судя по тому, как серьёзно прозвучал его охрипший голос в самом конце разговора, у Шуичи были основания, чтобы так думать.
— До встречи, Шуичи. Не скучай без меня, ладно?
Уставившись замыленными от неожиданной жаркой нежности глазами в потолок, он приподнял уголок губ.
— Пока.
Кокичи сбросил звонок.