Work Text:
Начинается все с того, что Кацуки разбивает дорогущую вазу.
— Только не шуми, — говорит Тодороки, пропуская его в дом. — У меня брат спит.
Кацуки награждает его тяжелым взглядом: что за бред, кто вообще дрыхнет в два часа дня? И небрежно сбрасывает с себя ботинки — в процессе задев какую-то вазу, которая с грохотом летит на пол.
Тодороки уверяет его, что ничего страшного. Тот самый брат, вскоре нарисовавшийся в дверях гостиной, далеко не так любезен.
— Прогуливаете дзюку? — спрашивает он, приглаживая растрепанные со сна светлые волосы.
Руки у него сплошь забиты татуировками — какие-то узоры, языки пламени, полнейшая безвкусица. В носу и в ушах блестят колечки пирсинга, да и просвечивающие через белую майку соски, кажется, проколоты штангами (что заставляет Кацуки вздернуть бровь).
Встреть он этого типа на улице, принял бы за кого-нибудь из якудза, а никак не за брата Тодороки.
— У нас сегодня проект, — отчитывается Тодороки с такой серьезностью, будто этот татуированный бездельник будет ставить им оценку. — По экологии. Мы с Бакуго решили делать тематический журнал.
— Ведите себя тихо, я хочу еще вздремнуть, — бросает его брат, отворачиваясь. — И держи своего Бакуго подальше от маминого фарфора, ладно? Между прочим, эта ваза стоила четыреста восемьдесят тысяч йен.
С этими словами он исчезает в коридоре, и больше в тот день Кацуки его не видит и не слышит.
Но заканчивается все тем, что... да ничего не заканчивается, только продолжается. Тодороки болтает о своем брате постоянно: Тойя (дурацкое имя, ему совсем не идет) составил отличный плейлист, давай включим для фона (и в плейлисте, конечно же, унылые эмо-завывания). После уроков Тойя меня заберет, о, а вот и он, вижу его Лексус (откуда у этого отброса общества такая крутая тачка?). Мне тут Тойя скинул смешной ролик, как тебе, Иида? Бакуго, а ты видел?..
Тойя-Тойя-Тойя, можно подумать, весь мир вертится вокруг этого придурка. Кацуки смутно помнит, что у Тодороки есть до тошноты вежливая сестра и еще один брат, не такой колоритный — почему бы для разнообразия не поговорить о них?
На уроках морального воспитания они как раз обсуждают феномен Баадера-Майнхоф: стоит тебе на что-то обратить внимание (скажем, на красную машину), как начинает казаться, будто эта красная машина везде. Вот и у Кацуки с Тойей та же фигня. Знать бы еще, как выкинуть его из головы.
Самый трэш наступает, когда Кацуки шарится по ютубу перед сном и вдруг видит Тойю на заставке какого-то видео.
ЧТО ОТ НАС СКРЫВАЮТ ФАРМАЦЕВТИЧЕСКИЕ КОМПАНИИ? ШОКИРУЮЩЕЕ РАЗОБЛАЧЕНИЕ ENDEAVOUR INC. — такой вот заголовок. Полмиллиона просмотров. В видео Тойя (с голым торсом — пытается привлечь аудиторию своими татуировками, что ли?) долго и пафосно болтает о том, как в Endeavour Inc. публикуют искаженные результаты клинических испытаний, взвинчивают цены, молчат об ужасающих побочных эффектах своих лекарств... На его канале (который почему-то называется КРЕМАЦИЯ) еще около десятка роликов: о конгломерате All For One, где тестируют косметические препараты на животных, о теневых фирмах в компании All Might Productions — все в том же стиле.
Остальное Кацуки смотреть уже не стал, но было поздно: алгоритмы стали подсовывать ему этого ебучего Тойю везде. Оказывается, у него есть фан-аккаунты в твиттере? Сообщество на реддите? И целая куча хейтеров, которые строчат длинные треды с разоблачениями уже самого Тойи — якобы он водится с мутными типами, берет информацию из ненадежных источников и так жестко отделал своего бывшего парня, что тому пришлось забыть о карьере в модельном бизнесе (вот только сплетен о чужих романах Кацуки не хватало).
— Слушай, — наконец докапывается он до Шото, — Endeavour Inc. — это же компания твоего отца?
Тот молча кивает.
— Как он еще не выгнал твоего брата из дома? — не выдерживает Кацуки. — После этих его разоблачений?
Шото хмурится так, словно Кацуки дал неправильный ответ у доски.
— Отец с нами больше не живет, — просто говорит он, и Кацуки решает не развивать тему.
А заканчивается все тем, что Тойя его похищает.
Вернее, это Кацуки опять суется в дом Тодороки. На этот раз вместе с половиной класса — их всех приглашают на день рождения. Сестра Тодороки выносит бенто-торты, Джиро бренчит на гитаре, а Киришима с Денки — голосят во все горло. На вкус Кацуки, праздник слишком уж шумный, но Тодороки лыбится без конца.
Только Тойи нигде не видно.
Кацуки находит его в дальней части сада — сидя на бордюре у пруда, Тойя раз за разом щелкает зажигалкой, будто не решаясь закурить.
— Ищешь, что у нас еще можно разбить? — хмыкает он, завидев Кацуки.
— Ага. Твое лицо, например.
— Вау, какой ты боевой, — тянет Тойя с фальшивым восхищением. — Но извини, драться со школьниками — ниже моего достоинства. Будь паинькой, сделай вид, что меня не заметил.
— Тебя попробуй не заметить, — кривится Кацуки. — Ты как сраная красная машина.
Все же прикурив сигарету, Тойя с вопросом во взгляде выдыхает на него дым. Кацуки раздраженно отмахивается:
— Попались мне тут пара твоих роликов. Хрень полная. И смонтировано дешево.
— Надо же, так я популярен и среди младшего поколения? Приятно знать. А теперь вали обратно за праздничный стол, пока там не решили, что я тебя похитил и утопил в пруду.
Надо бы так и сделать, но больше всего на свете Кацуки бесит, когда ему указывают.
— Шото трепется о тебе без умолку, аж слушать тошно. А ты даже не отпразднуешь с ним? Хреновый из тебя брат.
— Хреновый, — соглашается Тойя. — А сам-то? Пришел на день рождения друга и свалил, потому что хочешь залезть к его брату в штаны.
Кацуки перекатывается с носка на пятку, зачерпнув ботинками гравий.
— Не такие уж мы и друзья.
— То есть второе ты не отрицаешь? И правда боевой.
— Это все? Даже не будешь издеваться? Хоть бы сказал, что спать со школьниками — ниже твоего достоинства.
Тойя щелчком выкидывает сигарету (в свой же пруд, серьезно?) и выпрямляется, вдруг оказавшись совсем близко.
— Обычно не сплю, — выдыхает он Кацуки на ухо, забираясь обжигающе горячей ладонью ему под толстовку, — но с тобой у нас все взаимно. Ты меня тоже бесишь.