Chapter Text
«We will try again. Always»
«Почему я пытаюсь снова и снова..?» — думал Факелоносец.
С каждым разом становилось всё больнее. С каждым разом его мир рушился всё сильнее. Сколько ещё нужно, чтобы сломался он сам?
Быть может, этот был последним.
Он медленно сворачивал пергамент. В башне, где он видел Клэнси в последний раз, ещё не горел свет. Возможно, это даже хорошо. Возможно, это означало, что ещё не всё началось заново — виализм, его порядки, бесконечная «игра».
Он окинул взглядом поле битвы.
Бандиты уже собрали свои вещи. Подавленные, они уходили вдаль от него. Никто из них не произносил ни слова.
Надгробия на могилах стояли как прежде, будто бы никогда не были раскопаны зомби. Никаких знаков, указавших бы на сражение, ни намёка на то, что ещё недавно здесь завершилась битва. Будто бы ничего не случилось.
Как и всегда.
Каждый раз всё было одинаково, каждый без исключения.
Собственно, так, как и должно было случится.
Он попытался бы снова — до тех пор, пока это не сработает. Пока он не сможет сохранить своего Клэнси. Клэнси в башне был его любимым…пускай это был уже не Клэнси.
Это был Бишоп.
Ветер трепал волосы Факелоносца, тихо и мягко шелестела трава. Весь мир казался отвратительно безмятежным.
Он надел рюкзак и направился обратно в лагерь. Вдалеке виднелось море, за ним вырисовывались горы. Когда Факелоносец достиг холма, с которого началась битва, он замер.
Дема выглядывала из-за Тренча — серая, неприступная, зловещая. Стены казались бесконечно высокими. Какая-то тёмная энергия исходила от них — такая, с которой не хотелось находиться рядом. Даже не от того, насколько высоки были стены, сколько Бишопов в них жило или сколько людей стояло на улицах.
Они были растеряны — а Факелоносец был надеждой.
Он повернулся к городу спиной. Оглядывание назад ничего не даст. Оно не вернёт Клэнси обратно.
Полюбившегося ему Клэнси.
Он стал особенным, особенным во всех отношениях.
Факелоносец прогнал эти мысли, было бесполезно зацикливаться на них. Ему нужно назад. Нужно спасти его, освободить из-под чар Бишопов.
Но возникала ещё другая мысль — что, если он сам станет Бишопом?
Тогда он мог бы остаться там с ним…
Факелоносец любил Клэнси. Его улыбку, его голос. Музыку, которую они играли вместе. Чувства были слишком сильны, чтобы просто так его забыть.
Но сможет ли он любить эту «новую версию»? Сможет ли он любить Клэнси теперь, когда тот стал Бишопом?
С этими мыслями он дошёл до самого лагеря.
Все ждали его. Он был надеждой. И именно это было тяжелее всего.
Разные взгляды встречали его — выжидающие, измученные, полные отчаяния. Где-то поодаль кто-то тихо плакал. Факелоносцу хотелось провалиться сквозь землю. Просто уйти, перестать быть тем, на кого все смотрят.
Он долго молчал. А затем сказал дрожащим голосом:
— Нам нужно собираться и двигаться дальше.
Никто не возражал.
Палатки были разобраны, большой костёр в центре — потушен. Шаг за шагом исчезало место, ставшее их маленьким, уютным «домом».
Но Факелоносец ещё не был готов.
Облака затягивали небо — даже солнце не хотело смотреть на это.
Факелоносец медленно побрёл к своей палатке. К месту, где он провёл последнюю ночь с Клэнси. Он упал на колени рядом с их кроватью.
Вокруг царил беспорядок, а в воздухе всё ещё пахло им. Факелоносец глубоко вдохнул, вдохнул этот запах, будто бы мог сохранить его навсегда.
Он лёг, обхватил руками одеяло. По щеке пробежала слеза, затем ещё одна — и он уже не мог остановиться.
Сколько ещё попыток? Сколько поражений? Увидит ли он когда-нибудь Клэнси снова?
И помнит ли его вообще Клэнси?
Он закрыл глаза. Его накрыли воспоминания — их первая встреча, совместное пение под укулеле, смех у лагерного костра.
Послышался шорох.
— Ты готов? — спросил голос снаружи.
— Да. Собирай пока Бандитов, — ответил Факелоносец и спешно вытер слёзы.
Когда шаги удалились, он начал собираться.
Он хотел расправить одеяло, когда его рука блеснула. Короткое, но яркое мерцание. А через долю секунды всё исчезло.
Факелоносец замер. Такое уже случалось с ним. Но это происходило только тогда, когда он транслировал себя в голову Клэнси. Но сейчас он этого не делал. Или...?
Он уставился на свою руку, подождал. Ничего.
Наверное, воображение. Он был в не очень хорошем состоянии сегодня. Факелоносец встряхнул головой. Кажется, это всё действительно не очень хорошо на него влияло…
Он закинул рюкзак за спину и вышел из палатки прямо в толпу Бандитов, затем пробился вперёд. Полные любопытства глаза следовали за ним. Когда Факелоносеец оказался спереди, он оглядел толпу.
Они не выглядели слишком грустными. Они вполне могли с этим справиться, потому что постоянно были готовы к такого рода потерям.
Однако среди них были и новые лица — молодые Бандиты. Подобная боль — множество раз во что-то верить и столько же терпеть неудачу — была до сих пор неведома для них. А Факелоносец давно перестал считать эти разы. Он уже не знал, верит ли сам в счастливый конец. Но знал, что должен продолжать попытки.
Ради Клэнси.
Бандиты повернулись. Рюкзаки были затянуты. Все снова молчали и просто ждали. Ждали, что он пойдёт дальше.
Но Факелоносец не мог. Не сейчас.
Какой-то мужчина — на вид ему было около двадцати — подошёл к нему. У него были тёмные растрёпанные волосы, обычная одежда Бандитов и бафф на лице.
На секунду этот Бандито показался Факелоносцу пугающе похожим на Клэнси. Факелоносец моргнул, и схожесть пропала.
— Ты хочешь остаться ещё ненадолго? — тихо спросил его мужчина. Его глаза выражали полное понимание, безо всякой жалости или давления.
Факелоносец кивнул.
— Мне идти с остальными? Ты найдёшь нас, — он не сомневался, он был в нём уверен.
Факелоносец снова кивнул, мужчина развернулся и тихо заговорил с остальными. Затем они отправились в путь. Прочь из этого города. Куда-то далеко, обратно вглубь Тренча.
Факелоносец стоял на месте и смотрел на них, пока они не превратились в маленькие точки на горизонте и наконец не исчезли.
Факелоносец нашёл бы их. Но в этот момент он задумался, чего бы вообще хотел. Он ведь был их надеждой…хотя быть ею уже не желал.
Он медленно развернулся. Дема всё ещё возвышалась перед ним — неподвижная, серая и непоколебимая. Дрожь пробежала по его спине.
«Почему вообще всё еще есть надежда?» — думал он.
Он сделал пару шагов — но не от границы с Демой, а прямо по направлению к ней. Каждый шаг ощущался неправильным — и в то же время неизбежным. Будто бы что-то в нём могло ему ответить. Будто бы что-то его звало.
Он стоял на равнине в одиночестве, когда это случилось снова. Его нога замерцала, когда он наступил на маленький камешек. Короткий взблеск света, словно какой-то перебой. Будто бы он находился здесь неполностью.
Он чувствовал себя так, будто был проекцией, лишь проявлением себя настоящего. Но он знал, когда это делал. И сейчас это было реально. Он был в Тренче. Или нет?…
Внезапно всё его тело снова замерцало — раз, второй, и вот уже каждая частичка туловища попеременно исчезала и появлялась, словно он был голограммой.
Мир замолк. Ветер утих, шумы вокруг улеглись, и тишина казалась неправильной, неестественной.
Факелоносец пришёл в себя. Его сердце бешено колотилось.
С той битвы он всё меньше ощущал себя человеком — скорее воспоминанием, образом в чужом сознании.
Что, если он больше не был в полной мере настоящим?
Что, если каждая неудачная попытка «стирала» его часть?
Он упал на колени. Воспоминания нахлынули, слово морские волны.
Смех Клэнси. Его объятия. Его голос…
«In time I will leave the city…»
Неосознанно он начал петь. Постепенно его дыхание успокоилось, а мерцание прекратилось. Но оставалась одна мысль…
«Если я потеряю самого себя — будешь ли ты обо мне помнить?»
Забудет ли его Клэнси? Или сам Факелоносец был тем, кто медленно терялся и исчезал?
Зазвучала тихая мелодия.
«Leave the city…»
Факелоносец поднял голову — звуки доносились откуда-то из Демы. Только Клэнси мог петь эту песню так. Он ещё там? Он звал его?
Факелоносец встал. Он должен был идти. Идти к Бандитам. Он был их надеждой. Должен был не только ради них, но и ради себя.
И возможно — только возможно — ещё не всё было потеряно.
И тогда неважно, сколько раз они уже друг друга теряли — он всегда справлялся.
И сделал бы это снова.
Always.