Work Text:
В городе шумно.
В городах всегда шумно, всегда кричат, ругаясь, торговцы, всегда шумят лошади, и всегда все друг друга проклинают. В столице во всяком случае. В этот раз шумно по-другому, все радостные и оттого взвинченные и,натыкаясь на людей в этой давке, никто не гневится, а только улыбается — война заканчивается, вы слышали, слышали?
Война оседает на языке неприятной тяжестью. Война — страх, даже если ты в столице, а она где-то там, на окраине королевства, потому что и там есть семья. Там кузен и кузина, и им некогда написать даже маленького письмеца — догадывайся о том, что они живы по официальным донесениям с фронта с их подписями. Раз подписываются, значит не погибли.
Кто-то толкает мальчишку и попадает ему локтем в живот, и доносится ругань на власть — “разгоняют нас по краям дороги, как будто это мы проигрываем. Плюнуть бы в этого посла”. Нико прикусывает язык, не позволяя проклятиям сорваться с него, хотя за такое отношение с венценосной персоной положено наказание, но в тартар все. Посол. Приезжает посол, будут обсуждать вопросы мира, он будет стоять перед отцом и пытаться добиться хоть чего-то для своей страны.
В такой день.
Нико прислушивается к разговорам: получится ли убежать до приезда посла? Быть может, выйти из города, спрятаться в лесу и раствориться там, сгнить среди уже гниющих осенних листьев? Слышит он только вздохи простолюдинок, которые обсуждают своих детей на фронте — война заканчивается, а Бьянка мертва уже несколько лет, и все же до сих пор тяжело, что сестра никогда не улыбнется. Что Перси или Талия могут не вернутся, погибнут как герои и…
Будут ровно такими же мертвыми, как и Бьянка. Почему-то смерти нет дела, до того, как люди умирают — от болезни ли, от чужого клинка.
Он пытается двинуться в сторону леса, он сильный, и он тренировался с Перси, но в толпе он запинается и на секунду не может вздохнуть. Тяжело и страшно. Толпа идёт вперёд, пытается занять всю улицу, гвардейцы теснят назад, и Нико теряется, пытается сопротивляться, получает снова удар локтем, на это раз в ключицу.
Оказывается вытолкнут в центр, прямо на путь лошадей, и кучер едва успевает остановить их. Из экипажа выглядывает светловолосый юноша, и Нико понимает, глядя на его мундир, — посланник.
— О боги милостивые, — посланник говорит, не скрываясь, но Нико разбирает его язык. — Вот только убийства мне не хватало, — его губы шевелятся, словно бы он молится. — Боги, за что мне этот грех, — он вздыхает и вдруг кидает золотую монетку. Нико ловит, не осознавая сразу, что делает, не понимая, зачем ему эта монетка вообще, но замечая, как к нему двигается один из гвардейцев.
Гвардеец перехватывает оружие, и Нико задумывается, как Хейзел отреагирует на синяки по всему его телу, когда знакомая рука хватает за шиворот и оттаскивает в сторону. Перси тяжело дышит и держит крепко, как в детстве, когда маленький Нико чуть не сорвался с лошади, а конюх отвернулся, и если бы не Перси, то первым мертвым ребенком в семье оказался бы Нико, а не Бьянка. Они идут вдоль толпы, сливаясь с ней, хотя Перси одет богато — но не в военный мундир, а значит, он уже побывал во дворце и ушел потайными путями, не найдя там Нико.
Впрочем, гвардейцы на него не смотрят, так что, быть может, не так уж и тайно — или просто новый контр-адмирал действительно уважаем в армии. Нико запоздало осознает все, его руки трясутся и на глазах слезы, но кузен не замедляет шаг и тащит Нико за шиворот.
Нико бы вырваться, огрызнуться, вспомнить, что он наследный принц, но Перси рядом, Перси снова спас его, и все, чего Нико хочется, это обнять кузена и расплакаться ему в плечо.
Они останавливаются в небольшой таверне на краю города, не пустой даже в такой момент. И все же Перси находит угол в ней, и сажает туда Нико. Сам стоит, сцепив руки.
Они боятся говорить, как уже боялись, когда Бьянка умерла и Нико стоял в дворцовых коридорах, совершенно не зная, что делать.
— Прости, — Нико первый заговаривает. — Я не подумал, что… Что вы приезжаете сегодня, мне следовало остаться во дворце, раз уж отец в этот раз допустил меня до переговоров, — Перси со вздохом садится.
— Тебе следовало написать мне или Талии, что ты собираешься в город, чтобы мы, приехав во дворец, не переживали, что ты пропал и не поднимали на уши всех.
— Написать Талии? — Нико срывается на крик. — Не помню, чтобы она писала мне, когда убежала на войну. А я просто вышел за дворцовые сцены.
— Нико, — Перси хватает его за запястья, ставит свои локти на грязный стол, пачкая дорогие ткани. — Талия меня перепугала, когда сбежала из своего поместья, и она пугает меня все ещё. Я бы все отдал за то, чтобы вы все просто сидели во дворце и никогда не высовывались, но я понимаю, что это невозможно, что Талия любит армию, что Джейсон пойдет служить, что тебе во дворце душно, особенно в годовщину… Бьянки. Я не прошу тебя не сбегать, только предупреждай нас, чтобы мне не пришлось терять ещё и кузена.
Нико выдергивает руки, натягивает на запястья рубашку. Ему хочется сказать, что Перси даже не писал ему с фронта, но как же по-детски это бы прозвучало.
***
— Этот петух точно ищет мира своей стране, а не любовника себе? — Талия хватает Перси за предплечье и тянет его в сторону выхода из залы. Первая часть переговоров окончена, обе стороны удалились, и Перси и сам торопится исчезнуть. Он соскучился по Хейзел, он хочет прогуляться по столице, но ещё он хочет убедиться, что с Нико все в порядке после вчерашнего.
А Нико стоит рядом с отцом, кивает на его слова, слушает. Не может прекратить думать о вчерашней монетке.