Chapter Text
Стиву Харрингтону казалось, что его пережевали и выплюнули — таким сильным было похмелье, что, впрочем, было неудивительно, учитывая, что он надрался в лобби отеля после раннего перелета. Голова раскалывалась, а события прошлой ночи помнились смутно до тех пор пока…
— Знали бы девчонки из моего класса, что я буду единственным, кто переспит с королем школы Стивом Харрингтоном — умерли бы на месте, — голос рядом звучал знакомо, содержание сказанного доходило до Стива плохо до тех пор пока он не посмотрел на лежащего рядом с ним в кровати отеля человека.
О боже. Это был Уилл Байерс — тот самый зомби-бой из Хоукинса, самый тихий из друзей Дастина и — что самое ужасное — младший брат Джонатана Байерса.
12 часов назад
Случившееся — это последнее, что мог себе представить Стив, когда заходил в лобби отеля, чтобы выпить в баре. После тяжелого дня на сельскохозяйственной выставке, куда он приехал по делам семейного бизнеса, ему было просто необходимо расслабиться.
Стив тяжело опустился на барный стул, и его взгляд тут же замер, зацепившись за глубокий вырез чужой рубашки. Из–под черного атласа виднелась мужская грудь — и, признаться, это была красивая мужская грудь, подсвеченная приглушенным теплым барным светом. В этой линии плеч и в том, как незнакомец склонил голову, было что-то неуловимо знакомое, какая-то фантомная деталь из прошлого, которую Стив не мог сразу опознать, но которая заставила его сердце пропустить удар.
Стив смахнул наваждение. Он просто любил красивую грудь, он вообще ценил красоту во всех ее проявлениях. Он давно принял свою бисексуальность как нечто естественное: жизнь, по мнению Стива,была слишком коротка, чтобы ограничивать себя в праве восхищаться прекрасными людьми только по признаку пола.
Впрочем, серьезных отношений с мужчинами у Стива не было. Зато был развод, ребенок и семейный бизнес по поставкам сельскохозяйственного оборудования — скучно до ужаса. Несмотря на принятие себя таким, какой он есть, захолустный Хоукинс не давал простора для раскрытия своей сексуальности, но вот в командировках в больших городах он никогда не отказывал себе ни в каких удовольствиях. В том числе, в плотских. В том числе — с мужчинами.
— Двойной виски, пожалуйста, — бросил Стив бармену, чье лицо было все еще скрыто в темноте.
Бармен молча взял бутылку, стакан и, ловко звякнув льдом, наполнил его до краев. Когда он поставил напиток перед Стивом, тот невольно проследил за движением кисти: на указательном пальце виднелось небольшое черное пятно, похожее на засохшую краску. Стив задержал взгляд на длинных пальцах, на атласе рубашки и, наконец, поднял глаза.
Бармен стоял, чуть склонив голову набок, и рассматривал Стива с таким нескрываемым интересом, что Стив на секунду замешкался. Здесь он, Стив, гость, хозяин положения, но почему этот нахальный бармен смотрит на него так вызывающе? Вдруг он заговорил:
— В Хоукинсе все так плохо, что ты приехал топить тоску в Нью-Йорке, Харрингтон?
Стив замер, не донеся стакан до губ. Его фамилия, произнесенная низким уверенным голосом, прозвучала как удар. Он присмотрелся к лицу бармена, пытаясь сопоставить, кем может быть этот красавчик из его прошлой жизни.
Пазл в голове Стива, наконец, сложился. Острая линия челюсти, крупный нос, высокие скулы и большие зеленые глаза. И укладка — о, поверьте, Стив знал толк в укладках, но такую укладку в Хоукинске никто не носил. Волосы были уложены с нарочитой небрежностью, которая на самом деле требует усилий — чёлка зачёсана набок и слегка приподнята, придавая лицу открытость и какую-то новую уверенность. Но даже несмотря на весь этот лоск Стив узнал обладателя этого голоса.
— Уилл? — выдохнул Стив, так и не отпив из стакана. — Уилл Байерс? Господи, я тебя не узнал!
Уилл засмеялся низким бархатистым смехом.
— Нью-Йорк меняет людей.
Стив еще раз оглядел его: в этом нью-йоркском красавчике с трудом узнавался тот забитый мальчик из Хоукинса. Стив помнил этот странный каминг-аут при целой толпе накануне битвы с Векной, он был рад, что парень нашел место в мире, где мог быть собой.
Глядя на него сегодня, Стив бы вообще никогда не подумал, что Уилл может быть выходцем из такого захолустья. Нью-Йорк определенно шел ему. От Дастина Стив слышал, что в Хоукинс Уилл уже совсем не ездил. Джойс с Хоппером переехали в Олбани, друзья разъехались по большим городам. Разве что, Уилер с Джейн все еще жили в Хоукинсе, но, видимо, судьба развела некогда лучших друзей. Стив не вдавался в подробности.
— Ты какими судьбами здесь? — прервал тишину Уилл.
— Бизнес отца, сельскохозяйственная выставка.
Уилл сморщил нос:
— Как скучно, — чуть манерно протянул он, что вызвало у Стива улыбку.
— Зато могу себе позволить останавливаться в таких отелях и пить этот ваш неприлично дорогой виски, — Стив отпил из стакана, глядя Уиллу прямо в глаза.
— А ты как? — задал встречный вопрос Стив. — Дастин говорил, что ты учишься в художественном, но… прямо сейчас ты наливаешь мне виски в баре. Почему ты тут?
— Чтобы платить за то, что риелтор называет квартирой и покупать себе карандаши приходится мешать коктейли. Но здесь неплохо. Хороший коллектив и чаевые.
— О, уверен у тебя тут хорошие чаевые, особенно от всяких деловых дамочек при деньгах, — Стив оценивающе оглядел Уилла и с удовольсвтием отметил, как у того покрасенили кончики ушей. Но внешне Уилл оставался спокойным.
— Ты что, флиртуешь со мной, Стив Харрингтон? — хихикнул Уилл.
Стив неопределенно пожал плечами. Вечер определенно становился интереснее.
— Как… Джонатан? — голос Стива слегка дрогнул, что, кажется, не укрылось от цепкого взгляда Уилла, но тот никак не дал это понять.
— Он в Лондоне. Работает на крупное информационное агентство и мотается по горячим точкам. Мама из-за него стала хуже спать, но он у нас молодец. Мы им очень гордимся.
— Оу… вау! — только и смог прокомментировать Стив, представляя себе старшего Байерса где-то в зоне боевых действий с камерой и ему почему-то стало немного не по себе.
И дело было даже не в том, что Стив переживал за Джонатана. Скорее, он завидовал той отчаянной свободе, которую после всех событий смогли позволить себе Байерсы. Нет, Стив не жаловался на свою жизнь, но все же…
— Стив, — из потока мыслей его вырвал Уилл. — У меня смена заканчивается через 5 минут, а через 10 я буду совершенно свободен. И если ты не планируешь провести остаток вечера в этом вылизанном баре с, как ты выразился, неприлично дорогим виски, предлагаю немного расслабиться. Я знаю классное место в паре кварталов отсюда.
Стив понимал, что ему следовало бы отказаться. Но Уилл манил — и той свободой, которой дышал Нью-Йорк, и чем-то неуловимо знакомым из прошлого, что сказать ему «нет» Стив был не в силах. Он кивнул. Уилл улыбнулся и скрылся за колонной бара.
Харрингтон как раз закончил пить, когда Уилл вышел из-за стойки. Он был все в той же рубашке, уже с накинутой поверх кожаной курткой, но без барменского фартука, и Стив чувствовал, будто младший Байерс скинул с себя оковы.
Они шли по узкому тротуару, освещенному вывесками и светом фонарей. Уилл спрашивал что-то про Хоукинс, Стив отвечал и ловил себя на мысли, что его ответы звучат как отчеты.
— Слушай, Байерс, я сейчас сам усну от своих рассказов. В Хоукинсе не меняется ни-че-го. Давай о чем-то более живом. Расскажи лучше, какового быть художником в Нью-Йорке.
Уилл на ходу поправил воротник кожаной куртки, и свет от витрины книжного магазина на секунду выхватил его острый уверенный профиль, так отчаянно напоминавший профиль кое-кого другого. Как у Джонатана. Стив поперхнулся.
— Бар — это чтобы не спать на скамейке в Центральном парке, а днем я продолжаю учиться и подрабатываю у одного парня в галерее в Челси. Он галерист и крутой художник, рисует всякое для таких как ты, чтобы вы могли вешать это у себя над камином, — Уилл хохотнул.
—Учеба и две работы… Ты вообще отдыхаешь? — поинтересовался Стив.
— А я и не устаю, — Уилл улыбнулся. — От чего я устаю — так это от притворства. Но сегодня я взял выходной, — младший Байерс легко схватил Стива за локоть. Они пришли.
Бар куда привел его Уилл, разительно отличался от отельного бара. И несмотря на то, что здесь было накурено, душно и шумно, дышалось здесь намного свободнее. Уилл внезапно схватил Стива за руку и потащил через толпу к стойке, к двум свободным стульям.
— Садись. Здесь можно выдохнуть, Стив, — Уилл улыбнулся, и Стиву показалось, что это первая его искрення улыбка за вечер.
Стив сел и Уилл сел рядом, небрежно сбрасывая куртку. В неоновм свете черная рубашка казалась бордовой. Уилл расстегнул манжеты и закатал рукава, открывая тонкие запястья, испачканные в чем-то черном — видимо, последствия дневной работы. Стив решился тоже. Он сбросил пиджак и ослабил галстук. Уилл, заметив это краем глаза, посмотрел на него и улыбнулся.
— Ура, Стив Харрингтон! Этим вечером ты свободен!
Он подозвал официанта и поросил два лонг-айленда.
— Значит, твой художник рисует для таких как я? — Стив хитро посмотрел на него. — И что же рисуют для таких как я? Сенокос?
Уилл засмеялся:
— О, не думаю, что тебе нужен сенокос. Думаю, ты насмотрелся на это у себя на работе. — Уилл взял только что принесенный стакан и обхватил губами трубочку.
Стив невольно проследил за эти жестом: ему показалось, что стало на пару градусов жарче. Он тоже потянулся к своему коктейлю и сделал глоток. Напиток обжег горло, выбивая из головы остатки мыслей о завтрашнем дне.
— Тогда что?
— Думаю, я бы нарисовал для тебя бурю. Или шторм. Такой, когда небо становится свинцовым, а море — почти черным. Чтобы ты мог, глядя на это, вспоминать, что не все в этом мире нужно и можно контролировать.
Стив усмехнулся:
— Ты очень проницательный художник, Уилл! Твоему галеристу повезло.
Они болтали за коктейлем: Стив в основном спрашивал, а Уилл отвечал. Для Стива этот мир был чем-то совершенно другим, почти как Изнанка, и сегодня ему хотелось узнавать об этом больше.
Уилл допил свой коктейль, и когда саксофонист перешл на низкий, вибрирующий ритм, он вскочил с места.
— Пойдем, потанцуем, Харрингтон. Хватит просиживать штаны.
Стив бросил взгляд по сторонам. Он, конечно, знал, что в Нью-Йорке нравы свободнее, но вряд ли настолько, чтобы можно было танцевать с другим мужчиной посреди бара.
Уилл заметил его замешательство и все понял:
— Расслабься, Стив. Это Нью-Йорк, середина 90-х, в этом баре всем плевать.
Стив еще раз огляделся. Действительно, на танцполе было много пар: и однополых, и разного пола. И всем действительно было плевать. Стив сглотнул, ощущая, как адреналин вбрасывается в кровь вперемешку с алкоголем. Он встал со стула и последовал за Уиллом.
Уилл начал двигаться в такт музыке, смотря Стиву прямо в глаза. В неоне атлас рубашки переливался, гипнотизируя, и Стив замер, поддаваясь этому магнетизму. Он положил руки на талию Уилла, готовый если что убрать их в любую секунду, но Уилл сам сократил дистанцию.
Стив почувствовал, как все напряжение сегодняшнего дня уходит окончательно. Оказалось, это так легко и приятно — сбросить с себя весь существующий груз и просто отдаться моменту. И пусть это было максимально странно — танцевать с Уиллом Байерсом в неоновом свете джаз-бара — это также было максимально приятно.
После третьего коктейля Стив почувствовал, что его ведет. Уилл что-то рассказывал, но Стив не слышал: он наблюдал за движением рук и губ и это, признаться, завораживало.
— Эй, ты еще тут? — Уилл щелкнул пальцами у носа Стива и тот вздрогнул.
— Ты меня напоил, — заплетающимся языком проговорил Стив. — Коварный маленький Байерс.
Уилл засмеялся:
— Извини, — голос звучал так, что было понятно — ему не жаль. — Давай я отведу тебя в отель? Мне никто не простит пропажу Стива Харрингтона.
Уилл, не дождавшись кивка, натянул куртку, протянул Стиву его пиджак, помогая справиться с попаданием в рукава, и вывел его из бара.
Свежий воздух немного отрезвлял, но Стив все равно не мог сам идти. Он оперся на Уилла. От него приятно пахло парфюмом вперемешку с табаком, и Стив вдохнул.
— Харрингтон, ты тяжелый, я не донесу тебя, — послышался над ухом чуть дрогнувший голос.
— Ты сам виноват, что напоил меня, — пробубнил Стив ему в шею. — Поймай такси. Я заплачу.
— Конечно, ты заплатишь, откуда у бедного студента деньги на нью-йоркское такси, — проговорил Уилл и вышел к дороге, вытянув руку.
Такси, благо, нашлось быстро, в машине Стив даже задремал, роняя голову на младшего Байерса.
Когда машина остановилась у парадного входа, Стив с трудом разлепил глаза. Он пошарил по карманам, достав полтинник и протянув его таксисту, но выйти самостоятельно ему было тяжело — из салона его почти вытаскивал Уилл. Стив вдохнул немного воздуха, чтобы почувствовать себя лучше — это сработало. Теперь он мог хотя бы самостоятельно ходить.
— Проводить тебя до номера? — спросил Уилл.
— Я думал, тот Уилл, которого я узнал сегодня, не задает такие глупые вопросы, — ответил Стив.
Уилл слегка покраснел и смущенно улыбнулся.
Они зашли в пустой холл. Стив старался идти ровно, хотя ковер под ногами и казался подозрительно мягким. Уилл шел рядом, но, казалось, будто он немного увеличил дистнацию, и это забавляло Стива.
В лифте Стив нажал кнопку своего этажа и привалился к зеркальной стенке.
— Так забавно, маленький Байерс, — проговорил Стив, пьяно глядя на Уилла. — Ты сегодня вел себя почти как король Нью-Йорка, а стоило мне сказать одну фразу — покраснел как школьник.
Уилл поднял голову. В его глазах мелькнул вызов. Стиву это чертовски нравилось.
— Ты так быстро пришел в себя. Пьяные люди обычно довольно предсказуемые, а ты умеешь удивлять.
Лифт тронулся и Стив почувствовал, как весь его мир сжался до этого маленького пространства. Воздух стал густой, между ними летали такие искры. Дежавю... Он вспомнил, как когда-то давно, в другой жизни, так же искрило между ним и Джонатаном. Байерсы умели это — переворачивать мир вверх дном, заставляя забывать о правилах.
«Братья есть братья», — промелькнуло в голове, но Стив тут же отогнал эту мысль.
Он почти сразу перестал видеть в Уилле того маленького мальчика из Хоукинса и брата Джонатана. Ему нравилось видеть именно Уилла. Стив посмотрел в зеркало и увидел в отражении, как тяжело вздымается грудь Байерса под черным атласом. Харрингтон улыбнулся.
— Почему ты улыбаешься? — спросил Уилл, его голос звучал в тишине почти интимно.
— Потому что от вашей семьи невозможно спастись, — улыбнулся Харрингтон.
Он не стал дожидаться ответа Уилла. Стив сократил расстояние между ними, запуская пальцы в волосы Уилла на затылке, и притянул его к себе. Поцелуй был жадным. Уилл ответил мгновенно, вжимаясь в Стива, словно ждал этого момента с той секунды за барной стойкой. Кожаная куртка скрипнула, когда Стив прижал Уилла к зеркалу, не разрывая поцелуй. Губы Уилла были податливыми, мягкими, руки шарили под пиджаком, и каждое касание отзывалось жаром под тонкой тканью рубашки.
Лифт звякнул, оповещая, что они приехали на нужный этаж, и Стив с трудом оторвался от губ Уилла, тяжело дыша. Байерс был растрепанный, губы припухли, и от всей его напускной нью-йоркской пафосности не осталось и следа.
— Мой номер в конце коридора, — произнес Стив и потянул Уилла за собой.
Уилл глупо хихикнул, позволяя себя вести.
Уже около двери Стив прижал Уилла к стене рядом и снова поцеловал, одновременно шаря по карманам в поисках карточки. Когда ключ наконец был найден, Стив снова с сожалением оторвался от Уилла. Руки дрожжали, и он не сразу попал в магнитный замок.
Стив толкнул дверь плечом, вваливаясь в номер вместе с Уиллом и продолжая его целовать. Он не стал включать свет — в панорамных окнах полыхал ночной Манхэттен, и его сияния хватало, чтобы видеть, как блестят глаза Уилла.
Поцелуев было мало, и Стив залез ладонями под атласную рубашку, оглаживая поджарый живот и бока. Уилл запрокинул голову, позволяя целовать длинную шею, и Стиву хотелось оставить на ней так много отметок, как он только мог, чтобы это сбивало спесь с будущего Байерса. Уилл был не против. Он выгибался под руками Стива, отдаваясь ему без остатка.
Стоять вот так посреди комнаты было неудобно, поэтому Харрингтон подхватил Уилла за бедра, позволяя ему обхватить себя ногами за талию, и повалил его на заправленную кровать. Он на секунду отстранился, любуясь.
В синем свете Уилл сам казался ожившей картиной из той галереи, где он работал — Стив не знал этого наверняка, но мог предполагать. Растрепанные волосы, расстегнутый атлас рубашки и взгляд — дерзкий, вызывающий и ни капли не испуганный. Стив понял, что «сбить спесь» уже не получится: Уиллу нравилось все, что происходило, он отвечал на каждое его касание с неистовой силой и это невероятно заводило.
— Что, Харрингтон? — выдохнул Уилл. — Пытаешься запомнить меня, чтобы было что представить на совещании по плугам.
— Когда ты успел стать таким болтливым? — спокойно ответил Стив, затыкая рот Уилла поцелуем.
В этот раз он целовал медленно, тягуче, исследуя каждый миллиметр, и, когда услышал, как младший Байерс нетерпеливо захныкал — плотоядно улыбнулся. Стиву нравилось снова чувствовать себя на высоте. В конце концов, это он здесь — король школы Хоукинса.
Он потянул за края рубашки, стягивая ее с плеч. Широкие ладони скользнули по бокам Уилла. Стив поцеловал ключицу и стал спускаться поцелуями ниже, прислушиваясь, как сбивается дыхание и переходит в рваный всхлип.
Он раздел младшего Байерса, сам при этом оставясь в костюме. Он только сбросил пиджак и еще немного ослабил галстук.
— Ты останешься в этом? — спросил Уилл, в голосе явно смешались насмешка и нетерпение. Или же ему не нравилось чувствовать себя единственным уязвимым человеком в комнате.
— Боюсь, если я его сниму, я вообще не смогу остановиться, — прохрипел Стив.
Уилл посмотрел на него, закусывая губу:
— А, может, я и не хочу, чтобы ты останавливался.
Стив потерял самообладание. Он сам не понимал, откуда в нем взялась эта животная жажда. Наверное, ему хотелось вторгнуться в этот другой мир, наследить, заявить о себе, чтобы почувствовать, каково это — быть свободным от условностей маленького города. И Байерс — Байерсы — были воплощением всего этого.
В Уилле будто отражалась его скучная жизнь в Хоукинсе, и Стиву хотелось отчаянно стереть это отражение, увидя в нем другую жизнь. И пусть Стив знал, что в понедельник вернется в Хоукинс и снова будет торговать комбайнами, в эти мгновения он мог почувствовать себя иным. Это манило. Поэтому стонущий, всхлипывающий, обнаженный и нерпилично красивый Байерс так манил.
Вся эта ситуация, контраст цветов, температур и текстур вызывала давления в паху. Стив перехватил запясться Уилла одной рукой и завел их над головой. Но ему надоело играть в короля — ткань рубашки мешала, хотелось ощущить эту нежную кожу своей кожей. И Стив не стал долго тянуть.
Он снова впился в губы Уилла, попутно освобождаясь от рубашки. Байерс привстал, расстегивая ремень и стягивая брюки. Стив ненадолго оторвался от Уилла и быстро снял с себя одежду, отшвыривая ее куда-то вглубь номера. Он достал из тумбочки смазку и презервативы, спешно подготовил Уилла, слушая, как он нетерпеливо хнычет, требуя большего.
Наконец, он мог почувствовать Уилла целиком. Каждое прикосновение кожи отзывалось электрическим разрядом. Стив вошел в него резко, вырывая гортанный стон, и это ощущалось так невероятно сладко.
Это не было нежно или изящно, но так отчаянно искренне, что Стиву казалось, что он готов раствориться в этих ощущениях без остатка. Он видел, как Уилл запрокидывает голову, как пальцы сжимают простыни, и в этом хаосе Стив, наконец, почувствовал ту свободу, к которой так тянулся весь этот вечер.
Когда кульминация накрыла их, Стив прижался к Уиллу всем телом, дрожжа и ощущая его дрожь и это было так сладко. Стив спрят лицо в изгибе шеи Уилла, вдыхая его запах. Он чувствовал, как колотится сердце младшего Байерса, как он тяжело дышит, продолжая хвататься за его спину, и это все, что в данным момент имело значение.