Work Text:
Впервые за долгие годы Фингон думал, что он слегка, самую малость, понимает, о чем Маэдрос всегда боялся его попросить.
Такой тяжелой была корона. Он знал это, как знал и то, что это невозможно – откованный мастерами венец едва касался кожи его лба, опираясь на волосы на затылке. И все же, он чувствовал гнетущую тяжесть и не мог избавиться от ощущения, что, несмотря на идеальную подгонку по размеру, корона никогда не предназначалась по-настоящему для его головы.
- Мой король.
Фингон вздернул голову, поспешно изображая на лице безупречно нейтральное выражение, и только потом узнал эльфа, преклонившего колени перед его троном, и в недоумении огляделся. Как долго он сидел, погруженный в свои мысли, прежде чем зажглись огни? Как долго он раздумывал, мечтая сбросить хотя бы малую толику обрушившейся на него тяжести?
Достаточно, чтобы тронный зал опустел, и остались только они двое. Знамена его дома (должен ли он поменять знамена? Разве этот дворец не перестал быть резиденцией Финголфина? Казалось неправильным спустить их и придумать что-то новое, ведь он счел бы себя чрезвычайно удачливым, если бы сумел справился так же хорошо, как отец), голубые с серебром, висели на стенах и составляли разительный контраст с красными одеяниями эльфа, склонившегося перед ним.
И тогда Фингон понял.
- Мы одни? – спросил он настолько спокойно, насколько мог.
Маэдрос поднял омраченный тревогой и горем взгляд и кивнул.
- Вполне. Твои солдаты удержат дверь, кто бы в нее ни рвался. Мои присоединятся, чтобы усилить их ряды.
Фингон кивнул.
- Тогда… - его голос дрогнул на вдохе. Не находя слов, он просто взмахнул рукой, беспомощно надеясь, что Маэдрос поймет.
Кто еще поймет?
Никто из живущих, кроме присутствующих в зале, не надевал эту корону, даже ненадолго. Фингон впервые думал, что по-настоящему понимает, как сильно было Маэдросу нужно называть его Королем, чтобы положить голову ему на колени и позволить утешить себя, облегчить это бремя.
Маэдрос взглянул на него снизу вверх, и Фингон понял и то, какую вину он чувствует за свою потребность в утешении, за то, что хочет, чтобы эту корону носил кто-то другой. Он знал, из-за брачной связи ли, или из-за долгих-долгих лет близкой дружбы, что следующими словами Маэдроса будет саморазрушительное «Я возьму ее обратно, даже сейчас, несмотря на мои шрамы, несмотря на мою клятву, возьму обратно, если она слишком тяжела».
- Тогда иди сюда, - сказал Фингон уже уверенно. – И послужи своему королю.
Маэдрос судорожно вдохнул. Они часто начинали подобным образом, но раньше это никогда не было правдой. Они никогда не были Королем и подданным по-настоящему, лишь двумя прославленными лордами в свите Финголфина.
- Чего мой король пожелает?
И, довольно внезапно, Фингон решил, что он не хочет провести эту ночь, оплакивая отца.
Слезы уже были пролиты в долгие недели, последовавшие за Битвой Внезапного Пламени. Были поминальные речи. Было паломничество к кургану вслед за Великим Орлом Торондором. Были трудные обсуждения и отчаянные советы, принятые присяги союзников, печаль, разделенная с братом в доставляемых птицами письмах, часы рыданий в объятиях Маэдроса и вечно нависающий вопрос что дальше, что дальше, что дальше. Осада была прорвана. Их самый могучий защитник пал в бою. Эпоха долгого мира закончилась, и впереди лежали годы борьбы, несчастий и печали.
Фингон не хотел, чтобы они начались уже этой ночью.
Рука Маэдроса нежно скользнула на его колено.
- Финно? - спросил он тихо.
Если Фингон позволит себе нежность, он сломается. Не сейчас. Не прямо сейчас. Он не может быть нежным этой ночью, иначе он снова проведет ее в слезах, а он устал от слез, сыт ими по горло.
Он вздернул голову и заявил:
– У меня мрачное настроение.
От удивления глаза Маэдроса слегка расширились, но он тут же кивнул, оставаясь стоять, преклонив колено.
- Ладно.
- Ты часто просил… о большем, чем я был готов тебе дать. – Фингон заправил одну тонкую косичку за ухо, внимательно наблюдая за своим мужем. Он различал легкую дрожь нетерпения – да, даже сейчас, Маэдрос отзывался ему, даже из глубины тяжелых переживаний. Хорошо. – Не знаю, стоит ли, - признался он. – Но сегодня ночью я впервые чувствую, что способен на это. Ты все еще хочешь?
- Да. – Слово прозвучало хрипло и коротко, будто Маэдрос им подавился.
- Это не обязательно. Я…
- Да.
- Ты должен меня остановить, если… Я не знаю, до чего могу дойти.
Маэдрос посмотрел ему в глаза.
- Позволь мне помочь.
Фингон медленно кивнул. Между ними повисло какое-то особое напряжение, не свойственное подавляющему большинству их взаимодействий. Оно ощущалось чем-то острым и резким, как молния, с запахом озона.
- Тогда скажи мне. В самые плохие дни, что тебе нужно? Что ты хочешь от своего короля, о чем не попросишь своего мужа?
Щеки Маэдроса обдало жаром. Он склонил голову, и его рыжие волосы рассыпались по плечам, - явный знак того, что они были на публике слишком долго, и Фингону приходилось сдерживать свою потребность расчесывать и заплетать их при всякой возможности.
- Я.. хочу, чтобы мой король удовлетворил со мной свои желания, - тихо проговорил Маэдрос, глядя в пол. – Я говорил тебе прежде. Удовлетвори свои желания, не заботясь о моем комфорте.
- Но это не все.
Что-то мелькнуло в его лице.
- Да.
- Ты рассказывал мне о некоторых темных фантазиях. Все еще думаешь о них?
Маэдрос медленно выдохнул и поднял глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.
- Каждый день.
Фингон кивнул. Маэдрос понимал, что он не решается предложить. Он понимал, что Маэдрос не решается попросить. Оба знали о колебаниях друг друга и о любви, которой они были вызваны. Это не значило, что некоторые вещи не могут измениться.
- Раздевайся.
Он ожидал, что Маэдрос засомневается, скажет, что надо сначала добраться до спальни. Но сомнений не было ни на секунду, ни на один удар сердца, и он был поражен. Маэдрос склонил голову, как будто на нем был ошейник, и разделся до пояса, отбросив в сторону плащ, тунику и рубашку.
- Могу я подняться, чтобы снять ботинки и штаны? – спросил он низким хриплым голосом, от которого вся кровь Фингона мгновенно и безошибочно устремилась в член.
- Можешь. – Он не забыл, как разговаривать, но было близко.
- Благодарю вас, Ваше Величество. – Маэдрос поднялся на ноги одним плавным движением, хотя Фингон прекрасно знал, что у него, должно быть, болит колено. Действуя одной рукой, он быстро избавился от ботинок и штанов и остался стоять посреди тронного зала полностью обнаженным.
Сердце в груди Фингона яростно колотилось. Сам факт того, что это происходило наяву, что он мог просто руку протянуть и коснуться, что Маэдрос совершенно не реагировал…
Хотя, конечно, он реагировал, и эту реакцию трудно было не заметить. Его тело завораживало. Шрамы никуда не делись, да, но все равно это было очень красивое тело высокого сильного воина, с упругими гибкими мышцами, выдававшими долгие годы тренировок. Его член поднялся над мягкими рыжими волосками, и он ничего не предпринимал, чтобы прикрыться. Фингон сглотнул и приказал:
- Вытяни руки. Я тебя свяжу.
Без лишних слов Маэдрос сделал, как было велено, протягивая вперед руки и снова опустив глаза.
Среди смехотворно большого количества декоративных деталей, украшавших теперь одеяния его королевской особы, было из чего выбрать. Фингон снял с пояса длинный серебристо-белый шнур и под пристальным взглядом Маэдроса принялся оборачивать его запястья, снова и снова, затягивая куда сильнее, чем обычно.
- Если будет слишком слабо, ты можешь вырваться.
- Да. – Маэдрос сказал это почти шепотом.
Если бы его реакция не была столь красноречивой, Фингон бы остановился. По своей природе он не чувствовал особого влечения к играм такого рода. Но вид Маэдроса, голого посреди тронного зала, на грани, всего от нескольких фривольных слов и единственного простого действия? К этому зрелищу он очень даже чувствовал влечение.
- С чего бы мне начать? – принялся он рассуждать вслух, затянув шнур узлом и выпуская из рук теплую ладонь Маэдроса. – Может быть взять тебя, перегнув через трон? Это мое королевское право.
- Конечно, это ваше право. – Взгляд Маэдроса полыхал. – Моему королю стоит только приказать.
Посмеет ли он? Посмеет ли он зайти дальше? Фингон знал, что Маэдрос желает этого. В кои-то веки он ощущал неприкаянность, как будто ему самому не хотелось быть вечно осторожным, вечно бояться причинить боль.
- А если я возьму у одного из стражников лошадиный хлыст? – спросил он почти светским тоном, и был вознагражден резким выдохом, тем как руки Маэдроса дернулись в удерживающих их путах, как неожиданно вздулись его могучие плечи. Такое напряжение Фингон обычно видел только когда он был уже близок к разрядке.
Маэдрос облизал губы. В его следующих словах слышался почти звериный голод.
— Это ваше право. Это наказание за мои проступки, Ваше Величество? Или просто для вашего удовольствия?
Член Фингона пульсировал у него в штанах.
- Это имеет значение?
Маэдрос покачал головой – медленно, молча, словно в оцепенении.
- Хорошо. Оставайся на месте, пока я не разрешу тебе двигаться.
- Да, Ваше Величество.
Почти бегом Фингон бросился к двери, и эхо стука его ботинок по каменному полу отразилось от высокого потолка. Он не оборачивался, чтобы посмотреть на Маэдроса. Он думал, если обернется, то и шага прочь не сделает.
У одного из входов в тронный зал он прижался к тяжелой дубовой двери, приоткрывая ее едва достаточно, чтобы просунуть голову наружу, где шептались между собой стражники из их с лордом Химринга гвардий - два солдата в красном и синем. Он прочистил горло, и они оба подскочили от неожиданности, и немедленно вытянулись по стойке смирно. Фингон смерил стражу пристальным взглядом – среди них не было ни коноводов, ни объездчиков, конечно, черт возьми, - и решил импровизировать.
- Мне нужен ездовой стек.
К их чести, оба воина немедленно протянули ему указанную деталь амуниции, не отвлекаясь на вопрос «зачем». Хлысты были очень похожи, но Фингон выбрал тот, который принадлежал солдату из охраны Маэдроса, и приказал –
- Никто не зайдет, пока я не выйду.
Получив двойное подтверждение, он закрыл дверь обратно и очень постарался не смотреть на Маэдроса по дороге назад к трону.Тот стоял идеально ровно, не сдвинувшись ни на сантиметр, и Фингон возликовал от этого зрелища. Он явно жаждал контакта, его веснушчатая кожа вся покрылась мурашками, а член, лишенный прикосновений, налился и потемнел.
- Хорошо, - пробормотал Фингон и провел хлыстом вдоль своей ладони, наблюдая, как грудь Маэдроса быстро вздымается и опускается в предвкушении. – Нагнись над троном.
Маэдрос подчинился немедленно, как только получил приказ, сопровождаемый утвердительным кивком Фингона. Он подошел к трону и наклонился вперед, упираясь локтями в сиденье.
- Я взял это у одного из твоих солдат, - сказал Фингон со всей непринужденностью, на которую только был способен. Его эмоции совершали весьма сложный трехступенчатый кульбит, снова и снова. Во-первых, он чувствовал, что должен сомневаться, ибо он ни за что на свете не может и не хочет причинить боль своему возлюбленному. Во-вторых, он видел, как все происходящее действует на Маэдроса, как тот всем своим существом умоляет о большем. В-третьих, приходилось признать, что он сам наслаждается происходящим, очень даже, и хочет продолжать. Во-первых, во-вторых, в-третьих. Во-первых.. упс, сразу к третьему, третье, третье еще раз…
- Думаешь, он знает, что я собираюсь делать с этим стеком? – продолжил он и потянулся вперед, проводя хлыстом снизу вверх по задней поверхности бедра Маэдроса. – Думаешь, твоим солдатам известно, что ты позволяешь Верховному Королю делать с тобой все, что он пожелает… что лорд Химринга готов недели провести в седле ради того, чтобы хоть раз лизнуть мой член?
Дрожь, пробежавшая по всему телу Маэдроса была видна невооруженным глазом.
- Я… не знаю, Ваше Величество.
- Настоящий Лорд не должен наслаждаться чем-то подобным, - сообщил ему Фингон и, отведя хлыст назад, опустил его на спину Маэдроса со звонким шлепком.
Звук, который издал при этом Маэдрос, был похож на дикий, полузадушенный вой, и сделал всю одежду Фингона внезапно слишком тесной. Он хорошо помнил ночь в тайном домике на окраине Форменоса, где он шептал похожие слова на ухо своему мужу, когда они еще думали, что худшее, что с ними может случиться – это разлука.
Впрочем, Фингон и сейчас думал, что худшее, что может случиться – это разлука с Маэдросом.
Он внимательно наблюдал и прислушивался к их брачной связи, но ощущал в ответ только яростные волны плотского желания. Так что он хлестнул снова, и снова, пока кожа под его ударами не покраснела и не расцвела синяками.
- Одно дело превращаться в кобылу в гоне, когда ты принимаешь мой член, - выдохнул он между ударами, от которых Маэдрос дергался и подпрыгивал. – Но вести себя подобным образом, когда я тебя только раздеваю…
Маэдрос застонал и слегка передвинулся, раздвигая ноги шире, изгибая спину. Глаза Фингона в удивлении расширились от очевидного приглашения в этой позе, и еще больше – когда он увидел, что Маэдрос возбужден так сильно, что с его члена на сиденье трона капает прозрачная жидкость.
Ты так долго мечтал об этом, - подумал он с тенью вины за то, что никогда прежде не мог это предложить. В то же время, он думал, что ему не стоило бы так беззастенчиво наслаждаться тем, какой нужен замах, чтобы ударить достаточно сильно, чтобы кожа покраснела; тем, как быстро появляются синяки, которые он оставил; и как ему нравится, как что-то странное и жадное разгорается в нем. С осторожностью он развернул стек в ладони менее гибкой стороной вперед, и следующий удар пришелся на нежную кожу верхней поверхности отведенного бедра.
Маэдрос вскрикнул и уткнулся лицом в скрещенные предплечья, пытаясь заглушить звуки.
- Я хочу тебя слышать.
- …но…
Фингон ударил снова, по второму бедру, чтобы оба они покрылись одинаково красными пятнами.
- Если я захочу, чтобы каждый солдат в Хитлуме услышал, как ты кричишь для меня, они услышат.
- Да, - сказал Маэдрос сорванным голосом. От следующего удара он замер и излился без единого прикосновения, пачкая трон, сотрясаясь в сухих всхлипах.
Фингон замер, во все глаза уставившись на представшую перед ним картину. За все годы, что они были вместе, они занимались любовью тысячи раз, во всех мыслимых позах и во всех местах, которые только приходили Фингону в голову, но он был вполне уверен, что никогда не видел ничего настолько возбуждающего, как Маэдрос, который кончил без единого прикосновения, согнувшись пополам над его троном, со спиной и бедрами, покрытыми ярко красными полосами от ударов, нанесенных его рукой.
- Стой смирно, - прошептал он. – Я хочу посмотреть на тебя.
С низким дрожащим стоном Маэдрос подчинился, дыша открытым ртом и пряча лицо за упавшими вперед волосами.
Тогда Фингон сбросил свои штаны, отшвырнул стек прочь и в одно мгновение оказался рядом с ним.
- Хватит смотреть, - пробормотал он и потянулся вперед, проводя пальцами по вязкой жидкости на сиденье трона, которую оставил там Маэдрос. – Тебе хватит этого?
Я хочу, - вибрировало сознание Маэдроса, и что-то еще, о чем он хотел попросить, какая-то неожиданно всепоглощающая потребность, которую он не мог заставить себя облечь в слова.
Но они были близки, словно единое целое, и Фингон слушал.
Он поцеловал Маэдроса в шею и скользнул пальцами в его отверстие, от чего тот неловко изогнулся, не желая отстраниться, слишком чувствительный после разрядки.
- Шш, - выдохнул Фингон. – Все, что от тебя требуется - это постоять, пока я получу свое удовольствие. Моя.. верная игрушка.
Маэдрос под ним зашелся во внезапной, яростной вспышке эмоций, и на мгновение Фингон подумал, что ему придется остановиться, что он зашел слишком далеко, и то, чего Маэдрос хотел, он на самом деле в реальности не хотел.
Потом Маэдрос жалобно заскулил и бездумно подался назад.
- Да, - простонал он, поворачивая лицо, глядя на Фингона в упор расфокусированным от желания взглядом. Он выглядел ужасно растрепанным, развратным, как будто Фингон брал его уже много раз, снова и снова.
Фингон смазал его его собственным семенем, другой рукой оглаживая его тело, щипая и поворачивая сосок между пальцами.
- Возможно, мне следует запретить тебе носить красное, - проговорил он, словно размышляя вслух, потираясь членом между ягодиц Маэдроса, позволяя ему это ощущение, прежде чем надавить и двинуться внутрь. – Чтобы с сегодняшнего дня ты появлялся на людях только в моих цветах.
- Если мой король пожелает…
- Возможно, я должен и твое лицо разукрасить моим семенем, прежде чем выпущу тебя из этого зала.
Маэдрос напрягся, и не глядя, Фингон знал, что у него снова встает. Он провел ладонью вдоль его спины, вниз по измученной коже, и снова вверх, крепко ухватил его за волосы и потянул так сильно, что это должно было быть больно.
- Не волнуйся. Сначала ты получишь то, чего так хочешь. Потому что я так решил.
Маэдрос слабо кивнул в ответ, и волна медных кудрей рассыпалась по сжимающей их руке. Фингон положил вторую ладонь ему на бедро, толкнулся внутрь, выбив из Маэдроса прерывистый вздох.
- Ты был очень хорошим, - пробормотал Фингон, отбрасывая его волосы на одну сторону и с силой вжимаясь в него бедрами, прижимаясь губами к покрытой веснушками шее. – Так что я думаю… сегодня тебе позволено тоже наслаждаться.
Один узел напряжения - снят. Пальцы на ногах Маэдроса поджались, он раскачивался, подталкиваемый грубыми толчками Фингона.
- Благодарю вас, Ваше Величество.
- Если твой король приказывает, тебе придется подчиниться, не так ли?
Маэдрос снова обернулся и уставился на него расширенными глазами. На краткий миг на его лице отразилась внутренняя борьба, но потом, с долгим дрожащим выдохом, он кивнул и подался вперед, двигаясь немного иначе, более плавно и гибко, очень эротично. Он прогнулся в спине, приподнимая бедра и разводя ноги шире. Фингон почувствовал это изменение и сразу понял его причину всей душой, с брачной связью или без. Ты научился этому ради выживания, - он знал, проталкиваясь еще глубже, и Маэдрос со стоном подстроился под это движение. Как это должно было тебя мучить, желание показать мне, предложить мне этот навык, и страх отвращения.
- Так хорошо, - прошептал он, теперь уже лаская рыжую гриву его волос вместо того, чтобы тянуть. Его движения стали нежными сами по себе, вопреки ускоряющемуся ритму. – Хорошо, что ты знаешь, как ублажить меня подобным образом. Это мое королевское право, не так ли?
- Да… да, - повторял Маэдрос потерянно, сорванным голосом, сбиваясь каждый раз, когда член Фингона входил в него. – Это… для тебя.
Фингон кивнул, целуя его спину, теперь он понимал.
- Только для меня. Ты принадлежишь мне, моя игрушка. Ты носишь мои отметины.
Он увидел на щеках Маэдроса слезы, и погладил его по животу, находя его член снова болезненно твердым. Маэдрос почти отдернулся, но Фингон удержал его, не сбиваясь с ритма, и принялся ласкать его ладонью в такт.
- Не сопротивляйся удовольствию, - приказал он, и Маэдрос подчинился мгновенно, насаживаясь на его член и позволяя ему трогать себя. – Ты не должен отказывать своему королю.
Маэдрос почти бессознательно закивал, зажмурив глаза и издавая отрывистые жадные звуки на каждом толчке вглубь его изнывающего тела. Казалось, он хочет сказать что-то еще, но не может заставить себя – даже так, такой упрямый, настолько полный решимости вытерпеть что угодно.
И пусть. Фингон был в весьма подходящем настроении, и его член был тверже, чем когда-либо. Кроме того, пока что все его догадки оказались верны.
- Когда я закончу… удовлетворять свои желания, - выдохнул он и ускорил толчки, зная, что уже близок, почти теряя ход мысли в своей погоне за разрядкой, - Я заставлю тебя сидеть у меня на коленях, на этом троне… и тебе останется только... служить мне…
- Пока не надоем, - согласился Маэдрос обессиленно, продолжая двигаться сводящими с ума волнами, подаваясь навстречу так, что у Фингона перед глазами мелькали звезды.
- Не будет… такого, - прорычал он и жестко шлепнул Маэдроса по заднице, так что тот вскинулся под ним, ощущая жгучий след ладони, которую тоже обожгло. – Так что тебе просто придется служить мне… вечно…
- Да, - застонал Маэдрос и сжался вокруг него так сильно, что Фингон выругался, изливаясь прежде, чем был вполне к этому готов. Он постарался растянуть удовольствие, вталкивая свое семя так глубоко, как только мог, под звуки их животного рычания, пока пламя страсти не успокоилось и они оба не затихли.
-… Финно.
- Мм? – голос Маэдроса звучал словно издалека. Потом он почувствовал тихий вздох и какое-то движение. Мир качнулся, и он медленно моргнул, потерявшись в пространстве и находя себя вновь на троне, на коленях у Маэдроса, прижимаясь к его груди. - …Я уснул?
Губы Маэдроса легко коснулись его губ. В его глазах плясали огоньки.
- Да.
Фингон расслабился, закрывая глаза снова, и поудобнее устроил голову на плече Маэдроса.
- Мм. Ладно. Подожди-ка. У тебя же руки были связаны?
- Не то, чтобы от веревки правда сложно было освободиться с одной рукой, любимый. Просто приятно чувствовать ее в процессе.
- …О. Точно.
Повисла долгая пауза, в которой Фингон просто слушал, как Маэдрос дышит, ровно и спокойно, прямо над его ухом. Наконец, он рискнул:
- Было близко?
Маэдрос вздохнул, его рука слегка сжалась вокруг Фингона. Он всегда так быстро приходил в себя от занятий любовью, мог даже броситься в битву сразу после, в то время как Фингон обычно чувствовал себя так, словно его тело стало тяжелее в сто раз.
- Было идеально.
- Не знаю, смогу ли… когда я смогу повторить нечто подобное.
- Не знаю, понадобится ли мне повторение.
- Правда?
Губы Маэдроса изогнулись в улыбке.
- Может просто захочется, - признался он. – Но теперь у меня есть воспоминания о твоем голосе для тех дней, когда находит такое настроение. Ты преподнес мне редкий дар.
- Не такой уж дар, - отозвался Фингон с усмешкой. – Я и сам наслаждался. – И все мысли об отце и о короне покинули его на какое-то время, невзирая на титул, который Маэдрос повторил столько раз.
- Дар можно разделить на двоих, разве нет?
- Только если даритель жадный. А. Я понял, куда ты клонишь. Я жадный.
- Как и я.
- Но, если даров хватает, это ведь не важно?
Маэдрос улыбнулся и культей правой руки отвел от его лица выбившуюся косичку.
- Стало быть, Великая Битва Даров продолжается?
Фингон кивнул и повернул голову, прижимаясь губами к покрасневшей коже на его запястье с отметинами от веревки.
- И я ее выиграю.
- Если я тебе позволю.
- Это не соревнование по бегу! Всего один раз такое было!
- Один раз, о котором тебе известно, айе.
- Ты очень дерзок пред своим королем!
- Возможно мой король предпочитает иное?
- …Не предпочитает.
- Я так и думал.