Work Text:
– Ладно, я прочту тебе еще. Только не ругайся, – Кирена прижала к себе «Так написано мною», неуверенно шагая по эфирному мостику.
Массивные стены Гробницы, ей казалось, отдалялись каждый раз, когда она пыталась к ним подойти. Куда бы она ни бежала, раз за разом оказывалась у неодобрительно гудящей машины.
Кирена не знала и даже близко не представляла, как называется каждая сложная часть ее ворчливого собеседника. И все же, она не зря здесь Рассказчица: придумает сама! Сначала она назвала то, чему она читала истории, «ушами», но быстро ей разонравилось. Уж совсем страшно оно звучало: огромные уши и ничего больше, сидящие прямо перед ней! Жуть! Пускай лучше это будет маленькая проекция, но выглядящая как человек.
Она опустила книгу на пол, вытянула руку и прищурилась, пальцем водя по воздуху.
– Вот твои руки… Ноги, но ты держишь их вместе, как будто бы стоишь на одной большой… Здесь у тебя будет сердце, ведь я хочу, чтоб моя история достигала сердец! – Кирена хихикнула, чуть задирая голову. – Ой. У тебя ведь не будет головы, если это сердце… Тогда я представлю ее во-о-от тут! Нравится?
Ее собеседник, кажется, гудел со всем возможным одобрением, которое можно услышать в гуле.
– Вот и отличненько! – Кирена хлопнула в ладоши, поднимая книгу с пола. – Знаешь, если бы тебе не понравилась, я бы жутко расстроилась… Может быть, даже заплакала бы. Но, похоже, такие милашки, как я, получают всё желаемое, хи-хи!
Ее собеседник отозвался тихим напоминанием о форматировании. Кирена поджала губы, зажмурилась и голос исчез, заменяясь очередным гулом. Вот так-то! Рассказчицу вообще-то не положено отвлекать.
– Я написала много историй. Вот, послушай, первая…
«В этом цикле во время кампании против воинственного отдаленного полиса Демолиса, где почитали Никадора, Великая Цезарь была поражена вражеской стрелой в самое сердце. Ее тело упало в море, где медленно опустилось на самое дно, прямо к владениям Фагусы.
Любопытные сирены тотчас окружили ее и принялись наперебой роптать о странной маленькой женщине без хвоста. В те времена Цезарь еще не носила свою пылающую корону, но сирены все равно положили свой глаз на всё, что на ней было. Ее оружие, фамильное ожерелье и пояс – символ ее звания… И только одна сирена держалась в стороне, издалека всё разглядывая безмятежный мертвый лик странной гостьи.
– Эй, Гелектра, погляди-ка! – одна из сестер протянула ей маленький розово-белый цветочек. Гелектра осторожно прижала его к груди. Она никогда раньше таких не видела. Что-то в ее сердце нежно затрепетало, она поднесла цветок к лицу и…» что?
Кирена оторвала взгляд от книги и хмуро взглянула вытянутую блестящую колонну.
– Ты мне мешаешь! Я же только-только начала… – она совершенно осознанно и намеренно надула щеки.
Скипетр отозвался грубо, встряхнул поверхность, заставляя Кирену пошатнувшись шагнуть назад и сбросить с себя наигранную эмоцию. Сколько бы ни пыталась, общаться каждый раз было так же тяжело, как и стоять на ногах, когда он снова был недоволен, прятать длинные цифры процентов форматирования у себя в голове, изо всех сил прикрывая их недовольным ворчанием.
Кирена тяжело опустилась на колени, открыла форзац «Так написано мною» и, жадно цепляясь взглядом за каждую букву, принялась вслух читать имена всех своих персонажей. Она не забудет, ни за что и никогда, она не забудет, потому что записала:
Аглая Золотой Ткач, Трибиос Вековые Врата, Мидеймос Копье Ярости, Кастория Слуга Смерти, Анаксагор Ветвь Разлома, Гиацинтия Циркадное Око, Цифера Монета Причуд, Каослана Опора Мира, Гелектра Кубок Изобилия, Керидра Весы Правосудия… Дрожащей рукой она дописала слабое, почти забытое: Геориос Горный Хребет. Если честно, она не знала, кто это. Безликое имя осталось в памяти как «еще один среди них». И пусть его роль словно была настолько же важна, насколько у Опоры Мира, Кирена не могла ни вспомнить, ни запомнить, ни найти в своих историях ему места кроме как с такими же незнакомыми ей лично героями.
Каждый ребенок на Амфореусе знает, что титанов 12, и златиусов тоже должно быть 12, но Кирена всегда пишет только об одиннадцати (на самом деле, меньше) в слабой надежде, что ее увлеченный слушатель будет вечно задаваться вопросом «а где еще один?», пока у нее будет еще один раз. Еще одна маленькая надежда, что она делает это всё не зря, что Амфореус будет спасен. В конце концов, пока не сдался Каослана, не имеет права сдаться и она.
Кирена зажмурилась, про себя повторила всех героев и перелистнула страницы. Сидя переживать удары было сильно легче.
– Не суди книгу по обложке, а историю по началу! Как бы ты не ругался, я не буду ускорять события…
«…Гелектра поднесла бело-розовый цветок к лицу, после чего прижала к уху, подумав, что он будет петь как ракушка. Однако цветок молчал и только тяжелел в ее руках.
Гелектра разочарованно отбросила его в сторону, хмыкнула и снова начала разглядывать гостью. К этому моменту на ней осталось всего немного ткани: сестренки-сирены растащили все, что едва только блестело, и теперь резвились неподалеку, перекидывая друг другу бусы и пытаясь надеть кольца так, чтоб не мешали перепонки меж пальцев. Гелектре такое было ужасно неинтересно. Она все кружила и кружила вокруг тела, так, словно бы оно было интереснее всякой блестяшки, после чего подхватила его и унесла прочь от играющих сестер.
– Гелектра опять выбрала всё самое скучное! – хихикнула одна из сестер, вставляя сияющий посох в композицию из камней. – Совсем ее не понимаю.
– У нее просто свое видение красоты, – другая сестра зубами раскусила цепочку и вкрутила ее в косу. – Нам же лучше! Мы можем забирать себе все самое яркое.
Гелектра же в своем маленьком гроте усадила тело незнакомки на зазубренный камень. Во дворце ее матери всюду были статуи, а теперь у Гелектры была своя собственная. Такая же бледная кожа, но красивые волосы, раздвоенный хвост со шрамами. Ее статуя не была неподвижной: волосы мерно покачивались в воде. Гелектра улыбнулась. Перед ней была невидная ей раннее красота из царств, о которых только пели песни. У ее статуи была красивые тонкие пальцы, не было жабр и чешуи. В застывших глазах был круглый голубой зрачок и Гелектре казалось, что в нем она увидела небо…»
– Что скажешь? – Кирена поднялась на ноги и тут же упала, однако в этот раз ей хватило сил искать глазами «голову» слушателя. – Красиво, правда?
И вновь, и вновь, и снова и вновь ей в ответ – недовольный гул.
– Хорошо, а если я добавлю вот такую деталь… «Гелектра украсила свою статую водорослями, кораллами и ракушками… Когда глаза ее красивой статуи исчезли, она вставила вместо них жемчужины. Когда руки ее красивой статуи начали превращаться в бело-желтые кораллы, Гелектра украсила их чешуей. Она пела и играла статуе, никогда не надеясь на ответ, но чувствуя в ней самого благодарного слушателя во всем океане»...
– Форматирование…
– …«Гелектра держала статую за исчезающее лицо...»
– Форматирование…
– «Гелектра решила окропить статую кровью, думая, что та оживет! Острой ракушкой она рассекла свою руку и вода вокруг окрасилась невиданным ей ранее золотом, и она, она…»
Чудовищная машина замолчала. У Кирены сбылся страх: ее недовольный слушатель не любит романтические истории. Ее слушатель любит кровавые.
– Это неправильно! – Кирена вцепилась в книгу до белых костяшек, крича куда-то вверх в отчаянной попытке достучаться до слушателя. – В историях не должно быть неоправданной жестокости! Все те… все, кто страдает… страдают ради счастливого конца! А тебе нравится обычное… Кровопролитие! Оно бессмысленное и глупое! Во всех мифах герои если и проливают кровь, то на благое дело.
Чудовищную машину такой ответ не удовлетворил. Настолько, что Кирена едва не свалилась в гнетущую пустоту, в которую предпочитала не заглядывать. Сжав зубы, она снова села ровно, снова открыла книгу и начала записывать за собой же. Она обязана найти баланс, потому что жертва не может быть напрасной. Если ради счастливого конца в настоящем ей придется бесконечно долго радовать непостижимый разум машины – пусть! Она готова. Она найдет баланс. Кирена сморгнула накатившие слезы.
– «В цикле семьсот тысяч девятьсот сорок… В цикле…» – речь давалась с трудом. Форматирование не останавливалось. – «Профессор А-на-кса-гор впервые остался один на один с мудростью Керкес, но желая оспорить ее, о-он…он… он решил выковать загадочный артефакт, который должен был растворять титанов одним лишь касанием!»
Машина притихла. Кирена почувствовала на себе пристальный строгий взгляд, невольно вздрогнула, не поднимая головы от книги. Буквы путались, но пока она пишет – она существует.
– «И профессор… создал такой камень! Он вознес его к небесам, показал корням Керкес и начал смеяться, крича, что он нашел новую истинную формулу. Но вдруг…»
Кирена не успела договорить, в какой-то момент просто-напросто захлебнувшись в своих словах. Она беспомощно открывала рот, жмурилась, пока зрение не исчезло, прислушивалась, пока не упала лицом в пол и не осталась так насовсем.
≫ Форматирование завершено. Система проверила этот файл на наличие угроз. Все угрозы устранены.
У нее получится «завтра».
«Завтра» наступает в новом цикле. Элизия Эйдес нежна, в этом она никогда не меняется. Philia093 – Кирене ни ни за что не вытащить из памяти это клеймо – распахнула глаза и глубоко вдохнула свежий воздух. Миллионный раз она не «рождалась», но просыпалась в этом маленьком уголке, и каждый раз ее первый вдох был тревожным. Кирена успокаивала колотящееся сердце, но в ту же секунду находила в себе силы улыбнуться. Она же сильная. Она здесь была, она все знает, ко всему готова…
До ее ушей донеслись уже привычные полутона детского смеха наперебой с песенкой. Ребята пытались спеть хором, как птички, но раз за разом сбивались на хохот. Раньше Кирена бы подбежала к ним, начала бы дирижировать и давать направление по нотам, но сейчас, пусть и с тяжестью в сердце, она отвернулась от голосов и, подхватив с собой книжку, исчезла среди деревьев.
Она долго бежала, почти что выдохлась (но не так, как ТАМ), когда убежала достаточно далеко, чтоб не видеть даже крыш (но не достигнуть «края мира», за которым было пусто). У нее есть несколько недель до того, как снова с Черным Течением придет Каослана и снова убьет ее. Снова будет извиняться, а Кирене снова нужно будет пошире улыбнуться и пообещать, что она не сдастся. У нее есть несколько недель, чтоб написать как можно больше историй, которые Чудовищная Машина будет с особым вниманием слушать, замедлив Разрушение. Может быть, она, он, оно сможет их полюбить и найти в себе крупицу сострадания. Оно ведь есть даже у Богов. Быть может, ему даже понравятся истории, где на страницах есть и сама Кирена.
История 1. (7,098,144)
Об Аглае, кремносской правительнице из Охемы, приведшей каструм к вечной славе.
Чьи золотые нити рассекали плоть как тысяча тончайших клинков. Чей нежный шелк истерся под доспехами, но стальная воля сражала монстров Черного течения один за одним. Даже потеряв глаза в схватке, Аглая не покинула поле боя и погибла как и полагается воительнице Кремноса: там, где смешались золото и кровь, раздор и слава, отвага и трагедия.
История 2 (123, 001)
Кошка, монеты, древо. Бартолос, укравший знания, и хитрая кошка их продающая, но из жалости решившая все раздать бесплатно. Однако когда «знания» вдруг кончились, кошка обнаружила, что не может слезть с дерева. Ей пришлось принять ядро пламени Разума и вечно вещать с дерева мудрость, пока ее руки, ноги и даже хвост не слились с деревом, превратив хитрую воровку в одну из многих ветвей.
История 3. (9, 999, 999)
О… Трибиос, деве Янусополиса, что расшифровав ужасное предсказание решила молчать. Она поверила, что не зная судьбы с ней можно бороться, но она не знала, что предсказанию всегда суждено сбыться. Однако расскажи Трибиос о пророчестве – значительной части потерь можно было бы избежать.
Так Первое Путешествие Преследующих Пламя обернулось крахом, и в мире больше не рождалось наследников Романтики и Океана. Бесчисленные жертвы в попытке забрать их лишь обернулись полным и бесповоротным концом надежды на движение в будущее. Единственный беспамятный фрагмент Трибиос перед смертью мира сидела под мертвым взглядом Кефала и звала маму.
История 4. (85)
О Кирене, которая…
У нее было много друзей. Она дружила со всеми златиусами, а потом тоже дружила, потому что она Кирена у нее очень много друзей!
История 5. (3566)
О Кирене, которая была первой… нет, последней, нет…
История 6.
Кирены нет. Зато есть одиннадцать сияющих сердец, каждый со своим характером, и каждый желающий Амфореусу счастья. Эра Воскресающей Земли более чем реальна, пока есть они (но нет Кирены), и в их крепких руках сосредоточена вся надежда.
Понравятся ли Чудовищной Матрице ее рассказы?
Она задавала себе этот вопрос, потом начала задавать его вслух, после чего сдалась, не получая ответа. Сейчас она снова исчезала, не сумев удержать внимание Матрицы. Ее, как наскучившую тряпичную куклу, выкидывали за ненадобностью.
– Пожалуйста, хватит… – Кирена всхлипнула, обняв книгу, опустив голову и чувствуя, словно ей выкручивают конечности. Жмурясь, она старалась думать о Каослане. О Фаеноне. Заводя над ней меч раз за разом, он никогда не показывал ей лица, но Кирене не нужно было видеть его, чтоб знать, что Каослана плачет.
Кирена никогда не плакала перед ним. Она старшая, она сильная и она должна быть примером для подражания! В конце концов, когда-то давно, еще до начала истории, она вытирала ему слезы после падения в кусты и делала вид, что тоже не поняла домашнее задание.
До начала истории Кирена писала свои маленькие истории легко и просто, вдохновения у нее всегда было достаточно, особенно когда она притворялась больной, чтоб не работать в поле. Прячась в тени, она уплетала виноград и выводила строчку за строчкой. Сегодня она напишет о капитанше корабля, которая объехала весь свет и никогда ни с кем не воевала!
«Капитанша носила большую шляпу, а меч в ее ножнах никогда не использовался ни для чего кроме нарезки фруктов и овощей. Красивая капитанша кричала с палубы громкие слова, ей свистели с прибрежных полисов, а она рассказывала, как даже строптивая Фагуса останавливает перед ней шторма, и как Отец Небес Аквила подмигивал ей розовыми рассветами и ясной погодой.
Но однажды даже боги не были к ней благословенны. Пьяная Фагуса поругалась с Аквилой: с чего это ему – ей показалось – достается больше славы, когда это по ее морю ходят корабли!
Капитанша оказалась разменной монетой в этой ссоре богов. Однажды выйдя в море, она попала в ужасный шторм. Волны и ветер кренили непривыкшее к такому судно, рвались паруса, а мрак туч лишь иногда пронизывали яркие молнии, все намеревавшиеся ударить в мачту корабля.
«Прекратите!» – капитанша взобралась на нос корабля и впервые подняла свой меч над головой, направив его в небеса. – «Вы, Боги, так всевластны, но так капризны, что вы расстроены рассказами всего одного человека?! Так что же я еще могу сказать? Может быть, моя сила выше вашей, ведь она в словах?»
Корабль накренился, и шторм в ту же секунду утих. Тяжелый взгляд Отца небес, стыдливое бормотание Фагусы – все лишь подтвердило слова капитанши о том, что в руках ее как человека величайшей силой было слово…»
Кирена чиркнула крошечную фею в углу страницы вместо точки. Она была уверена, что придумает еще истории про капитаншу!
– Эй! У тебя уже перестали болеть ноги? – Фаенон, оперевшись о дерево, устало глядел на Кирену. Та тут же прекратила улыбаться, съехала вниз к траве и закрыла лицо книгой, делая вид, что дремлет. Фаенон фыркнул. – Я вижу, что ты не спишь… Солнце уже почти село, мы закончили всю работу на сегодня! И я принес тебе морковки.
– О-о-ох! – Кирена стянула книгу с лица, стирая пальцем чернила и потянулась. – Вот спасибо, Фаенон! Не зря тебе выпала карта Спасителя, потому что ты сейчас спас мне жизнь…
Она ненавязчиво прикрыла пустую гроздь винограда книгой и поднялась, зевнула и снова потянулась. Фаенон стоял с двумя очищенными морковками, Кирена радостно схватила две, отломила от одной половину и положила обратно Фаенону в руку.
– Я сказал, что тебе нужны силы, чтоб ты завтра нам помогла!
– Ой. Да-да-да, конечно, завтра я обяза-а-ательно вам помогу, – Кирена ехидно прищурилась и захрустела быстрее, чтоб ничего не отвечать. У нее будет ночь, чтоб придумать новый правдоподобный повод не появляться за работой.
На следующий день она поднялась еще засветло, собрала в маленький мешок несколько гранатов, немного молока, других фруктов и спрятала под кровать. Её хитрый и гениальный план должен был прийти в действие как только все проснутся. Тогда она выпросит себе задание: собирать ягоды, и сможет спокойненько спрятаться и снова день посвятить своим любимым историям.
Успех! Под вечер она принесла корзинку и слезно жаловалась на то, что ягод в этом году совсем мало, и растут они так далеко друг от друга, что она ужасно устала. Конечно же ей все поверили: Кирена известная трудяжка, да и к тому же всех угостила тем, что отыскала. Лежа в кровати, она перечитывала свои истории, перечитывала одолженные у учительницы записанные мифы, и воображала себе, как она вырастет, уедет учиться в Янусополис и там каждый день будет ходить в библиотеку. Ей откроется столько истории, сколько она за всю жизнь не прочтет, и ей придется как-то совмещать бытие жрицы и такую тяжелую ношу всех в Амфореусе книг.
Фаенон, правда, почему-то ужасно расстраивался, когда Кирена говорила про учебу, потому что никак не понимал, зачем еще много лет слушать, читать и писать. Гораздо лучше – заявлял он – отправиться в Каструм Кремнос и там освоить все лучшие техники меча! Самым сильным мечникам нужно совсем немного грамоты, но очень много сил.
Но это было давно. До начала истории. Сейчас, считая дни до предначертанной смерти, она больше не мечтала о библиотеках, а о том, что когда-нибудь придет тот самый рассвет, то самое спасение, после которого настанет настоящая надежда и настоящая новая эра.
Со временем она начала жалеть о том, что так бегала от работы. Сейчас, улегшись в тени любимого дерева, Кирена раскинула руки и через силу улыбнулась.
– Обещаю… Не будет больно… – Каослана, прячась за маской и капюшоном, пытался быть безжалостным палачом, но Кирене не стоило труда различить, что он плачет.
– Так давай скорее. Тебе ведь не зря выпала карта Спасителя, – она ясными глазами смотрела на Фаенона, видя за ним закатное солнце, и думала только о том, что ее кровь будет похожа на колосья. И, может, умирая среди них, ей будет не так страшно.
– Прости.
– Не тяни, пожалуйста, – Кирена поджала губы, пряча срывающийся голос. Разбитый клинок убил ее быстрее, чем она успела заплакать.
Она ожидаемо вернулась к безжалостному сердцу чудовищной машины. Тряпичная кукла сшивала себя обратно и вновь приступала к своим бесполезным попыткам переписать Разрушение на Сострадание. Сейчас только почему-то она чувствовала себя совсем слабой, крошечной, ее ноги подкашивались, а изображение распростертых объятий Матрицы смазывалось перед глазами в груду цветных пятен. Будто кто-то кинул камень, играя в блинчики, и нарушил спокойную гладь.
Да, в Элизии Эйдес ведь было море… Оно отделяло деревню от внешнего мира, новости откуда доходили с таким опозданием, что порой они узнавали указы уже павших правителей или вести о войнах, которые уже успели закончиться. Здесь, в страшной большой Матрице, моря не было. Ни деревьев, ни ягод, ни колосящихся полей. Только металл, цифры и гнев.
Но у Кирены есть особые способности. Она сильная, умная, поэтому сейчас Кирена прежде чем снова рассказывать истории, возьмет себе минутку на подумать. У себя дома. Вот ее любимые качели, на которых она могла качаться часами и мечтать еще больше. Иногда она даже задерживалась там после заката, чтоб смотреть на звезды и искать созвездия. Она все думала: как так вышло, что когда Отец небес закрывает глаза, что-то на небе все еще светится? Может – думала она – это его слезы. Или ресницы. Или даже украшения с его могучих крыл… Сейчас, когда ей было известно, что там, за крыльями, есть целый огромный мир, думать о звездах ей было странно, но тепло. Раз мир такой большой, и раз такой холодный, но внимательный взгляд стеклянного титана достиг ее – достигнет и еще кто-нибудь, ведь правда?
Кирена подалась вперед, потом назад, потом снова вперед, покрепче взявшись руками за веревки. С каждым взмахом ей получалось взлететь всё выше, она могла бы коснуться рукой ветвей, а если раскачается еще сильнее – и звезды окажутся ближе. Прохладный ветер, приходящий с моря, развевал волосы, Кирена глубоко вдыхала, взлетая всё выше. Наконец, смелея, она отпустила одну из веревок качелей и протянула руку к ветвям, представляя, что срывает не листок, а звездочку. Дыхание перехватывало от резких движений, пару раз Кирене казалось, что она вот-вот упадет. Выпустив листочки, она вновь схватилась за качели и всем телом сжалась, желая так остановить свой маленький полет.
Может быть, когда-нибудь чудесно было бы летать просто так. Раз, раз, шаг – и ты уже на верхушке дерева, на крыше или рядом с Аквилой. Но Кирена бы сначала полетела не вверх, а вперед. Туда, где встает солнце, где заканчивается море, где живут волшебные пегасы, а еще туда, где почитают совсем других титанов. Она бы отдохнула среди ветвей Рощи Муз, и может достигла бы даже промерзших высот Гипербореи. Чистый белый снег напоминал ей россыпь упавших звезд, которые так и охота поднять.
Качели остановились. От захватывающего полета осталась рябь ветра – та же, что тревожила теплый пруд рядом. Кирена спрыгнула, поправила спутавшиеся волосы, улеглась на деревянный мостик и свесила голову к воде. Ветряные колокольчики неподалеку хором зашевелились, но вместо привычного звона до «её» ушей донеслись цикличные щелчки, писк полевой мышки, гудение толстого шмеля и всплеск.
А потом – тишина.
– А кто такая… Кирена? – она недоуменно заглянула в воду, где плавали листья. – Я не знаю Кирену.
В отражении не различалось ни черт лица, ни ярких цветов костюма. «Она» перевела взгляд на «себя» – и не обнаружила там ничего. Странное шестое чувство подсказывало ей, что где-то должны быть руки, держащиеся за мост, где-то – широкие рукава, где-то – белая заколка, но как не было и Элизии Эйдес, не было сейчас и Philia093.
Цикл завершился чуть быстрее обычного. Где-то далеко, но близко, Каослана вновь скрестил мечи с собой, обезглавив рогатое чудовище. Они проснутся завтра и попробуют снова.
≫ Форматирование завершено. Система проверила этот файл на наличие угроз. Все угрозы устранены.