Work Text:
Для справки: Перси любил мозг своего брата с 2007.
Нико появился, пошутил про серфинг, и Перси сразу же понял: он убьёт всех в этой комнате, а потом и себя, если это необходимо для Нико. Нико предложил окунуться в Лету, чтобы Перси нельзя было убить, Нико первый узнал про Рим, Нико перетащил статую Афины, Нико…
Впрочем, нет, эту историю надо начинать не с Нико, а с лагеря. Да, пожалуй, проблема не в конкретном боге, а в самой атмосфере подросткового безумства.
Когда Перси Джексон изменился и остался существовать просто Перси, мистер Ди не сразу передал ему лагерь. Да и как оставить Перси во главе тех, кто видел его далеко не богом? Кларисса, приехавшая на выходные, сказала, что Джексон охуевший пидорас, и в принципе это описывало отношение всех старших полукровок к нему: самые младшие из них уже подступали к восемнадцати годам, они прошли через войны и через попытки спрятать проблемы в алкоголе, втихую распивая после отбоя, чтобы не узнали ни дети, ни Хирон с мистером Ди. Однако через десяток лет? Когда все эти дети действительно выросли (и погибли)?
В тот день Перси за тренировкой посмотрел на старших полукровок, которые изо всех сил старались выполнять все упражнения, но Перси видел все совершенно ясно. Он сам был таким же не так много лет назад.
За ужином Перси сказал, все коротко и по делу “за алкоголь будут наказания”. Ему поверили: вопреки шуткам всех любимых кузенов, дети все еще видели в нем авторитет, что было просто замечательно.
Но возвращаясь к Нико: Перси знал, что он позволяет детям выпить. Перси следил за своими детьми идеально, не жалея сил на то, чтобы прислушиваться всякий раз, когда его называют по имени, боясь, что его зовут в минуту страха или беспомощности. Перси следил, но Нико знал, в какие дни Перси отдыхает с другой часть семьи: Гипносом, Герой или Посейдоном, и Нико редко называл его по имени… Словом, Нико знал, когда можно разрешить детям пронести бутылку слабого алкоголя и разлить её на компанию. И Перси знал это, но бутылка это далеко не так страшно, как то, с чем столкнулся Перси в своё время.
Но Перси любил мозг своего брата не поэтому, а потому что в нем, в отличии от головы Перси, был порядок. Когда-то, ещё полубогом, он жаловался из-за мыслей, которые все время скачут туда-сюда — прелести СДВГ и застрявшей на краю сознания песни; однако все это не шло ни в какое сравнение с тем, что чувствовал Перси, став богом. Он следил за целой оравой детей, он думал, что надо будет навестить их смертных родителей, держал в уме, что надо провести время с Аполлоном и наконец желал простых человеческих объятий с партнёром на протяжении во всяком случае столетия.
Нико действительно все устроил.
Перси, тяжело дыша, перехватил поудобнее родной анаклузмос. Братец стоял совершенно спокойный в середине арены, и это вконец разозлило Перси. Дети вскрикнули, когда Перси, собравшись с силами накинулся на Нико.
Нико был богом в теле двадцатипятилетнего юноши, Перси — семнадцатилетним смертным подростком, и все же в двенадцать он победил Ареса, так что младший бог не пугал его так сильно. Особенно младший бог, чьи приёмы Перси знал, как свои собственные.
Подбить чужой удар, проскользнуть под поднятую для замахал руку, вывернуть свою и перехватить Анаклузмос. Нико не устал ни на каплю, но дети ахали, как и при всяком их поединке, а это что-то да значило: когда Перси Джексон сражался с Аидом, все только молились за него.
Нико попытался перейти в жесткое наступление, но Перси умел действовать быстро, и хотя силу смертный он не мог противопоставить божку, он все еще был мастером фехтования и ловко теснил Нико назад… Через семнадцать минут он стал уставать, двадцать пять — чуть не споткнулся о собственную ногу, на двадцать шестой минуте он не выдержал удар клинка Нико и, слишком резко отведя руку, по инерции упал вслед за анаклузмусом. Удар в нос прилетел довольно быстро.
Кровь оказалась приятной на вкус. Перси не думал, что когда-нибудь соскучится по этому вкусу железа, но прошло столько десятилетий, и вот он как идиот слизывал ее, под ворчания Нико и аханье детей.
— Не кричите так, от сломанного носа никто не умрёт и не возродится, — Перси тихо и немного истерично рассмеялся. Нико шикнул на него. — Кто умеет обращаться с аптечкой? Вправьте нос этому придурку, и сделайте все что надо. Ну что вы так кричите? Ваш директор сошёл с ума и согласился стать смертным на денек, не волнуйтесь, завтра с утра снова будет нас пытать.
В общем да, Перси предложили стать смертным на день. Измучить его и даровать полноценный ночной сон без прибегания к помощи его партнера. Гениальный план, если закрыть глаза на то, что под контролем Перси находилось полтысячи детей, никто из которых не обладала особым самоконтролем.
Перси не знал. Он спал на Нико в домике Аида. Брат был теплым и большим, и, хотя он и ворчал, что у Перси есть подушка для сна, он на самом деле был не против провести всю ночь вот так. То есть сначала они говорили и смотрели древние фильмы, которые никто из детей не понимала (Перси отказался признавать их своими детьми, когда он впервые услышал, что Мстители скучные). А потом Перси уснул, и Нико даже не шевелился, охраняя сон брата, позволяя тому насладиться этими последними мгновениями смертного и здорового тела, а не того, что было у Перси Джексона.
Все вскрылась на утро, когда Перси — божественный, отдохнувший и с целым носом — объявился на завтраке и не увидел половину детей. То есть сначала он испугался, а потом… Потом он оглянулся на брата, на этих жалких ребят и разозлился.
Ладно-ладно, пока вы не решили поднять меня на вилы (а нет, не тот век, но вы же меня поняли?): я на самом деле не поддерживаю методы Перси, потому что это очень жестоко, но и дети… Излишне перегнули палку, как и Нико… Впрочем, да, я беспристрастная рассказчица, точно.
— Передайте своим сиблингам, что сегодня у нас будет долгая утренняя тренировка. Скоро приедут охотницы с Артемидой, и я не хочу краснеть ни перед одной из своих сестер.
И он ушел осматривать состояние лагеря, потому что ему надо было выдумать наказание для пары сотен детей и, боги правые, в лагере не было столько мест даже если заставит их вычищать каждый камешек с зубными щетками: двести полукровок и один божок исправят все слишком быстро.
На тренировках Перси не кричал, он даже не повысил голос: он четко и размеренно на пару с Нико ходил и поправлял всех, пока даже опытные войны не начинали тяжело дышать, едва держа руки с тяжёлым оружием. Перси ухмыльнулся, когда кто-то решилась попросить перерыв.
— Монстрам тоже скажешь о перерыве? Или Талии? Эта горстка девчонок разобьет вас всех в первые минуты игры в захват флага, если вы не соберетесь.
Впрочем, ладно, Перси не мог так уж сильно мучать детей. Утренняя тренировка продлилась на час больше обычного, когда Хирон сложил руки на груди и сказал отпустить полукровок, а Перси никогда не спорил с учителем.
Он скомандовал отбой и уборку в домиках: целый час детям на то, чтобы замести следы. Перси знал, кто поняла намек, а кто подумала. что по домикам пройдёт отряд чистоты, которые и сами были чисты настолько же, насколько и остальные. Они все вместе шли от арены к главной поляне, и только там разделились.
Толпа, затихающая с каждым шагом (Перси мог расслышать в смолкающемся шепоте идеи, куда стоит спрятать бутылки) растеклась по домикам, и впервые никто не пошутила с Перси на прощание и не спросила ничего у Нико. Все вдруг словно осознали, что их воспитывают боги и меньше всего им хотелось получать наказание. Нико и сам дернулся, когда Перси схватил его за шею.
Нико мог сбежать, но они оба снова были бессмертны, а значит, что Перси рано или поздно нашел бы его в подземном царстве, в Риме или даже в домике в лагере. Бежать не имело не смысло, но совершенно точно имела смысл борьба.
Нико схватил Перси за локоть и, подбив бедром чужое колено, уронил брата на землю. Надо сказать, что это даже не было чисто выполненным приёмом — я делала такое в свои семнадцать куда изящнее; и Перси, конечно это заметил.
— Вы снова устраиваете брачные игры? — Гестия подтянула к себе одно колено и со смешком смотрела на них.
— Нет, я хотел, чтобы ты его пристыдила, — Перси перевернулся, надавливая чужой рукой и всем своим весом на шею Нико, пока божок пытался показать ему язык.
— Нико, так нельзя, — Гестия пожала плечами, — Перси, так тоже нельзя.
— Я даже ничего не сказал, — он отпустил брата и обиженно сел на траву.
— А я знаю тебя с тех пор, как тебе было три года, ты не можешь предлагать такое Гере, она же согласится.
Нико только тяжело вздохнул, а Перси дал тете пять. Приятно быть любимым ребёнком царицы богов.
Я очень сильно смеялась, когда Перси рассказывал мне дальнейшее, так что я пожалуй опущу все, что происходило между этим грандиозные нарушением правил и нашим прибытием в лагерь.
— Талия, ты отвратительная, — Нико поджал губы и попытался пнуть меня в голень. Как будто это я стала смертной из-за того, что не предотвратила пьянство в лагере. — С каких пор вы двое вообще следует правилам?
Перси рассмеялся, лёжа на траве на главной поляне. Стояла глубокая ночь, и, хотя леди Артемида доверяла этим двоим (сложно не доверять парню, который не занимается сексом даже со своим партнером, и гею), единственное место, где нам можно было встречаться, было здесь. Нико поморщился, когда Перси, не поднимаясь с травы, запустил руку ему в волосы.
— Такое случается, когда ты начинаешь их выдумываешь, мелочь. Я уверен, однажды ты тоже это поймешь.
И что ж, этот божок в теле двадцатипятилетнего парня показал нам язык. Вопрос остался открытым: кто доверил этим двоим детей?