Work Text:
сентябрь 2023, Шанхай.
Будильник выдернул Ван Ибо из-под тяжелого зимнего одеяла, а жажда потянула его к холодильнику. И уже через пятнадцать минут Ван Ибо пил мелкими глотками свой ежевечерний кофе. Примерно десять лет тот отчетливо отдавал железом и отливал красным.
— Мерзость, — скривился Ван Ибо, смешно поведя крупным носом. А потом болезненно усмехнулся и пробормотал, словно обращаясь к кому-то:
— Да знаю я, гэ. Знаю… Видишь же, я не пропускаю обязательную дозу. Хоть и с радостью бы перестал.
Ответа, как и всегда, не последовало. Да Ван Ибо и не ждал его. Человек, с которым он вел постоянный внутренний диалог, был мертв почти так же давно, как сам Ван Ибо потерял возможность умереть в привычном смысле. Ван Ибо прошелся по крошечной квартире, одеваясь и собирая вещи к очередному дежурству. Как всегда завис у пробковой доски с закатанными в пластик фото. Часть из них была детскими снимками самого Ибо и его семьи, но с большинства ослепительно улыбался невероятно красивый парень. И эта улыбка, яркая, как полуденное солнце, причиняла боль по стольким причинам, что Ван Ибо был готов выть на луну, как бы иронично это ни звучало. Он кончиком пальца обвел контур любимого лица и невесомо прикоснулся губами к фото. «До утра, гэ. Не скучай», прошептал Ван Ибо, в очередной раз думая, насколько же поехавшим нужно быть, чтобы разговаривать с тем, кого растерзали на твоих глазах.
… Парень с фото — Сяо Чжань — был первой и единственной любовью Ван Ибо. На четыре года старше, в миллион раз красивее, добрее, умнее… Если бы кто-то спросил Ван Ибо, как-то так он бы и описал своего гэгэ. Они учились в одной школе, ходили в одну спортивную секцию, пока Сяо Чжань не выпустился, и лет с четырнадцати Ван Ибо каждый раз при встрече с ним словно немного умирал и одновременно превращался в розовую лужицу от восторга. Сяо Чжань же словно и не видел, что происходит с его диди. Никогда не отталкивал, но и близко не подпускал, держа дистанцию. Ибо почему-то был уверен, что знает причину, и просто надеялся, что однажды Сяо Чжань ответит ему взаимностью.
Но им было не суждено. Как-то, в самом начале эпидемии, когда никто даже и представить себе не мог, чем все обернется, Ван Ибо напросился проводить тогда уже Сяо лаоши до дома после тренировки. Они шли по длинному подземному переходу к автобусной остановке, болтая о какой-то ерунде. Сяо Чжань хохотал над его глупейшими шутками, запрокинув голову и сияя ярче тысячи солнц, а Ван Ибо был просто не в состоянии оторвать от него взгляда, поэтому и шел спиной вперед. Когда в тоннеле раздался хриплый рык, а потом голодный крик, не похожий ни на животный, ни на человеческий, они даже не поняли, что происходит. А потом толпа, еще несколько часов назад бывшая школьной командой чирлидерш, двинулась в их сторону. Сяо Чжань сориентировался первым: он толкнул впавшего в ступор Ван Ибо по направлению к выходу из тоннеля и приказал ему бежать, бежать так быстро, как тот только мог. В ушах Ван Ибо еще долго стоял отчаянный крик Сяо Чжаня «Ибо! Быстрее! Спасайся» и его же высокий болезненный стон, когда первая девчонка впилась острыми клыками в его тело…
Ван Ибо моргнул и слепо уставился на светящийся холодным белым полицейский участок. Провалившись в воспоминания, он даже не заметил, как доехал до работы. Его ждал десятичасовой «режим ожидания» и два часа дежурства на пункте забора крови.
***
Ван Ибо сжал пальцами какое-то слишком тонкое и изящное запястье, привычным движением поднес сканер к предплечью мужчины, чтобы проверить метку. На экране высветился идентификационный номер, группа крови и неожиданное «брак. забор запрещен». Ван Ибо поднял голову: еще ни разу с начала эпидемии он не встречал человека, чья кровь оказалась бы непригодной для вампиров. Но разглядеть Ван Ибо ничего не удалось — верхняя часть лица мужчины пряталась за низко опущенным капюшоном, а нижнюю закрывала плотная маска.
— Могу быть свободен, офицеры? — В приглушенном маской голосе Ван Ибо послышалась издевка. Неожиданная и оттого царапнувшая особенно сильно. Напарница Ван Ибо рявкнула с нескрываемой злостью:
— Идите! — А после сплюнула сквозь зубы: «Бесполезный кожаный мешок».
Ван Ибо не мог осуждать ни её, ни этого неизвестного: после начала эпидемии количество людей-доноров, способных сдавать кровь, неумолимо сокращалось, а все выжившие ученые до сих пор так и не смогли ни лекарства от вируса найти, ни синтезировать хотя бы отдаленно похожий на настоящую кровь аналог. В искусственной все время чего-то не хватало. Опекун Ван Ибо — Ван Хань — с грустной улыбкой говорил «Видимо, души». И теперь изолированный от остального мира Китай оказался на грани самого страшного в истории человечества голода и непременно последующего за ним вымирания. За последние десять лет численность населения сократилась вдвое, и две трети из оставшихся были поражены вирусом или обращены насильно. Поэтому вампиры делали все, чтобы найти и поставить на учет каждого выжившего. Если, конечно, успевали раньше деградантов и радикалов.
декабрь 2023, Шанхай
В детстве Ван Ибо не очень любил зиму: с ней приходили проблемы с легкими и бесконечный кашель. Но это непрошенное бессмертие вылечило его, и сейчас смену времен года он замечал только по датам в календаре, да по увеличению продолжительности ночи. Природные красоты, особенно чарующие при солнечном свете, были ему больше недоступны.
Сегодня он снова дежурил в кровезаборнике. Люди, заходившие со стылой улицы, на мгновение даже расслаблялись в жарко натопленном помещении, но тут же сразу «закрывались», видя количество охраны. За последние пару недель на пункты забора крови было совершено несколько нападений то ли со стороны радикалов, то ли деграданты потеряли последний страх из-за долгих ночей. Тогда пострадали и вампиры, и люди, а, главное, была утеряна дефицитная кровь, поэтому командование приняло решение взять пункты забора крови под усиленную охрану.
Обычно Ван Ибо занимался рутиной помощника медсестры: отсканировать метку на входе, убедиться, что забор крови возможен по срокам и качеству крови, отсканировать метку на выходе. Но сегодня он был только охранником, поэтому рассматривал доноров с особенной тщательностью. Пожилых среди них не было совсем — не обращенными и не выпитыми досуха могли остаться только те, кто умел драться и убегать. Один из людей в очереди привлек внимание Ван Ибо больше других. Высокий, очевидно худой даже в длинном дутом пальто, мужчина в плотной тканевой маске и широких солнечных очках был похож на вампира больше, чем любой из них. Ибо шагнул чуть ближе к донорским креслам, чтобы быть наготове в случае чего. В это время подошла очередь «объекта» предъявлять идентификационную метку. Не снимая пуховика, он закатал рукав и протянул руку к сканеру. Ван Ибо проследил взглядом трогательно просвечивающие вены на тонком предплечье и невольно облизнулся. А после замер, как будто его ударили под дых: на запястье незнакомца был надет простой браслет из круглых каменных бусин; много красных и всего одна — зеленая. Именно она приковала взгляд Ван Ибо: на бусине было выгравировано кривоватое сердечко с точкой в нижнем правом углу. В том, что на бусине гравировка, а не штамп, Ван Ибо был уверен на сто процентов, ведь он перепортил с десяток шариков и два сверла, прежде, чем у него получилось. Браслет Ибо тоже собрал самостоятельно, ориентируясь на размер своей руки и уменьшая длину на глаз. Но все равно не угадал: браслет Сяо Чжаню был откровенно велик, но носить его он не переставал. И сердце Ван Ибо, который никогда бы не признался в авторстве этого убожества, каждый раз сладко замирало. И вот теперь браслет оказался у кого-то чужого. Ван Ибо как сквозь вату услышал диалог между мужчиной и медсестрой:
— Вы свободны. Ваша кровь непригодна для забора.
— Спасибо. Хорошего дня. — Снова эта почти неприкрытая издевка.
— Послушайте… Зачем вы приходите сюда?
— Следую вашему же закону. Скоту должно отмечаться — я отмечаюсь. С просроченной меткой у меня прав меньше, чем у стула, на котором вы сидите.
— Идите уже. У меня много работы. — Мужчина неопределенно хмыкнул, повернулся на каблуках и пошел к выходу. Ван Ибо едва успел склониться ко второму спецназовцу, чтобы предупредить об отлучке.
Ван Ибо выскользнул наружу и осмотрелся. Уже пару часов, как рассвело, но солнце едва пробивалось сквозь плотные влажные тучи, да и в полном дневном облачении ему ничего не угрожало, так что Ван Ибо достаточно быстро нагнал незнакомца, почти скрывшегося в переплетении улиц.
— Гражданин, стойте. — Резко окрикнул его Ван Ибо, и мужчина перед ним застыл, словно застигнутый врасплох зверек.
— В чем дело? — Он не повернулся, но в голосе слышалось напряжение.
— Мне нужно проверить вашу идентификационную метку, гражданин. — Мужчина медленно развернулся и осмотрел его с ног до головы. Ван Ибо был даже рад, что форма не позволяет увидеть его лицо.
— Что ж, хорошо. Никаких проблем. — Он снова закатал рукав, и снова Ван Ибо дернуло от вида тонкого запястья и большеватого браслета на нем. Сканер выдал уже привычное «брак. забор запрещен», но в этот раз Ван Ибо запомнил нужные цифры. Повода держать мужчину за руку и в целом — удерживать — у него не было, но Ван Ибо не мог отпустить. Он прикоснулся к браслету затянутым в перчатку пальцем и спросил:
— Откуда у вас это? — Мужчина чуть ниже опустил голову, словно присматриваясь к своей руке сквозь очки.
— А вам какое дело? — Ибо начал раздражаться:
— Снимите маску и очки. Пожалуйста.
— На каком основании? — Ван Ибо взвел курок шокера и навел его на мужчину:
— Снимите. Ну же. — Тот потянулся к маске, а Ван Ибо с ужасом подумал, что и его правота, и его ошибка просто разрушат привычный мир в равной мере. Ван Ибо хотел было остановить мужчину, но тут рация хрюкнула сигналом вызова:
— Восемьдесят пятый, прием. Мы тут закончили, так что закругляйся.
— …
— Ван Ибо, ты там? Даю две минуты или уезжаем без тебя.
— Есть. Буду через полторы. — Ван Ибо убрал шокер в кобуру, бросил последний взгляд на застывшего с рукой у кромки маски мужчину и пошел обратно к кровезаборнику. Мужчина же словно в трансе снял с запястья браслет и начал перебирать его как четки.
Ван Ибо запрыгнул в уже отъезжающий бронеавтомобиль, прислонился к борту и прикрыл глаза. Теперь, зная идентификационный номер, он мог выяснить о мужчине все и достаточно быстро. Вот только сердце, уже почти восемь лет бившееся в замедленном темпе, ныло словно живое. В участке Ван Ибо скользнул в кабинет к опекуну и, по совместительству, окружному шефу полиции.
— Ибо? Ты что здесь делаешь? Твое дежурство же закончилось?
— А ваше — нет. Зашел пожелать спокойного дня.
— Да неужели?
— Не верите?
— Как-то неубедительно звучишь, диди. — Ибо криво усмехнулся: Ван Хань всегда видел его насквозь.
— Ну… я вот подумал: а какова вероятность встретить сейчас живыми людей, пропавших без вести в самом начале?
— Ибо. — Ван Хань подсел к нему на низкий диван и приобнял за плечи:
— Я не знаю, о ком ты думаешь сейчас, но нет. Не осталось никаких «выживших». Есть мы и живорожденные люди, которые нужны нам только как доноры крови. Увы, это правда нашего мира.
— А если создадут заменитель?
— Если, если… Ибо, ты же знаешь, как сильно я на это надеюсь, как сильно хочу, чтобы насилия стало меньше, но я не даю пустым надеждам и излишней щепетильности поставить под угрозу существование нашей нации и государства.
— Я не…
— Да, диди, знаю. Уверен, что ты так же, как и все мы, желаешь стране лучшего будущего.
— Конечно, Ван Хань лаоши. Все так.
— Тогда езжай домой, прими свою дозу крови и выспись. Ты на ногах уже точно больше, чем нужно.
Ван Ибо послушался опекуна лишь отчасти. Он лежал без сна, смотрел в потолок, по которому разбегались проекции звездного неба и в миллионный, наверное, раз, пытался понять, мог ли он изменить то, что произошло с Сяо Чжанем. Тогда события понеслись с такой скоростью, что Ибо иногда казалось, что прошло не десять, а все сто лет. Первое время ему удавалось не заразиться, хотя он то работал волонтером в больнице, то помогал службе спасения, захлебывавшейся в вызовах, то сражался с обезумевшими более не-людьми в силах самообороны. А потом настало время прятаться: живых, не пораженных вирусом и не растерзанных заболевшими, становилось все меньше, и теперь они представляли высочайшую ценность нового мира. Беспощадная вакханалия продолжалась больше года, пока не установилось хоть какое-то подобие власти. И эта власть постаралась взять под контроль то, что осталось от брошенной на произвол судьбы страны. «Кровавый режим» перестал был метафорой из агиток: очень быстро сообразив, что людская популяция катастрофически сократилась, новая власть принялась отлавливать выживших, чипировать их, помещать в гетто и доить, как скот, по графику, позволяющему существовать всему остальному населению. Ван Ибо от участи бесправного животного «спасло» обращение, о котором тот предпочитал не вспоминать. Зато часто думал, что Сяо Чжаню даже повезло: он не увидел такой мир будущего. Ван Ибо знал, что Сяо Чжань обожал антиутопии, но был уверен, что жить в ней тот бы не захотел. Впрочем, Ибо не хотел тоже.
***
Ван Ибо спрыгнул со скейта, уселся на него верхом, привалился к рампе и достал из рюкзака термос с горячим бульоном. Сейчас, после долгой тренировки, Ван Ибо даже не мерз. Он огляделся: старенькая скейт-площадка была пуста даже глубокой ночью, когда у школьников и студентов заканчивались занятия. Объяснение было простым: этот район власти не рекомендовали посещать из-за высокой степени разрушений. Но Ибо все равно время от времени возвращался сюда, ведь эта площадка находилась недалеко от дома, где он вырос. Ван Ибо только поднес ко рту термос с бульоном, когда что-то перекрыло свет фонаря и до боли за ребрами знакомый голос произнес:
— Так и знал, что ты будешь здесь, Ван Ибо. Твое место силы, да? — Ибо не спешил открывать глаза, чтобы не развеять иллюзию.
— Ну же, диди. Еще утром ты угрожал мне оружием, а теперь видеть не желаешь? Какая несправедливость! — На этих словах Ван Ибо подавился бульоном, закашлялся до слез и только потом распахнул глаза.
Перед ним действительно стоял Сяо Чжань, худой даже в этом объемном черном пуховике в пол. Сейчас на нем не было ни уродливых очков, ни маски, и Ван Ибо, как и много лет назад, залип на его прекрасном, таком прекрасном лице. Сяо Чжань улыбнулся нервно, неуверенно, и Ван Ибо словно потянуло к нему. Он резко встал, неловко запнулся об уже забытый скейт и чуть не влетел в Сяо Чжаня. Но в последний момент тот сделал шаг назад, так что Ван Ибо пришлось восстанавливать равновесие самостоятельно.
— Извини… — Сяо Чжань улыбнулся чуть виновато и спрятал руки в карманы.
— С-Сяо Чжань. Это ты. — Ибо смотрел во все глаза и никак не мог им поверить.
— Это я. — Снова мягкая, чуть натянутая улыбка.
— Как ты здесь оказался? Ты искал — меня?
— Ну, да. Услышал, как тебя зовут по рации, и даже не понял сначала. А потом вспомнил об этом месте. В детстве ты всегда приходил сюда, если что-то не получалось, или тебе нужно было побыть одному.
— Откуда ты?..
— Просто знаю. И, как видишь, я прав.
— Сяо Чжань. — Ибо едва ли мог выговорить что-то сложнее его имени. Но произнесенное не в пустоту, оно заставляло сердце биться чуть быстрее.
— Ван Ибо. Пойдем, до рассвета всего пара часов, а ты не одет для прогулок под солнцем.
Всю дорогу до места, куда Сяо Чжань вел Ван Ибо, они молчали и то и дело бросали друг на друга настороженные взгляды. Ван Ибо боялся, что стоит ему отвернуться, старший развеется, как дым, у Сяо Чжаня тоже было достаточно причин для опасений: одни только светящиеся золотом в полной темноте глаза Ван Ибо чего стоили. То, что глаза Сяо Чжаня не светятся, Ван Ибо отметил сразу же. Наконец, они достигли своей цели: старый кондо в человеческом гетто. Сяо Чжань остановился у двери в подъезд и повернулся к Ван Ибо.
— Поднимешься?
— А ты приглашаешь? — Сяо Чжань посмотрел на него с любопытством.
— А вам действительно требуется приглашение? — Ван Ибо улыбнулся впервые за этот дикий день.
— На самом деле нет. Но я должен спросить.
— Тогда нет, не приглашаю. — Сяо Чжань положил Ван Ибо на щеку узкую теплую ладонь, от чего тот шумно вздохнул и закрыл глаза.
— Зато ты наконец-то проводил меня до дома, диди. — Ван Ибо судорожно накрыл руку Сяо Чжаня своей и прошептал:
— Пожалуйста, гэ. — Сяо Чжань погладил его щеку и осторожно высвободил ладонь.
— Давай для начала обменяемся телефонами?
— Конечно, гэгэ. — Ибо согласился бы на что угодно, лишь бы Сяо Чжань остался в его жизни наяву.
март 2024, Шанхай
Ван Ибо опаздывал, и это не сулило ничего хорошего. В прошлый раз он ввалился в квартиру Сяо Чжаня с мокрой головой, искусанными в кровь губами и сбитыми костяшками. От него несло человеческой кровью и безумием. Тогда он осел на пол прямо в коридоре и начал рассказывать: о траффикинге, канал которого удалось прикрыть месяц назад; о подпольных донорских «фермах», куда живые сдавали неугодных родственников; о «консервах» — детях родителей-вампиров, которым не посчастливилось родиться здоровыми. «Представляешь, гэ. Они питались ей всей семьей! С самого рождения. И выпили бы ее досуха, если бы воспитательница не всполошилась. Когда мы вскрыли квартиру, девочка уже была без сознания — старшая сестра не сдержалась и выпила больше, чем позволяли родители. Боги, гэ, она была такая крошечная, почти прозрачная, такая легкая…»
— Ибо… — Ван Ибо запрокинул голову, явно пытаясь не заплакать.
— Знаешь, что самое страшное, Чжань-гэ?
— Что?
— Никто не сказал этого вслух, но все они — все до единого — были на стороне родителей! — Ван Ибо снова стиснул челюсти так, что зубы скрипнули.
Сяо Чжань притянул его к себе, запустил пальцы в густые волосы на затылке и принялся перебирать прядки. Ван Ибо неуклюже прижался к нему и затих. Тогда они впервые прикоснулись друг другу по-настоящему, пусть это и были только неловкие объятия, но Сяо Чжань заметил, что Ван Ибо начал словно оттаивать. Он стал больше говорить и иногда даже улыбался так, как Сяо Чжань помнил.
Сегодня Ван Ибо пришел уже на рассвете, вымотанный настолько, что Сяо Чжаню осталось только плотно задернуть шторы, уложить его спать, а самому уйти на кухню, чтобы не мешать восстановлению. Сяо Чжань закурил, прислонился спиной к окну и закрыл глаза. Стоило признаться хотя бы самому себе: даже к этому Ван Ибо его тянуло так же, как и много лет назад. Образ нынешнего Ван Ибо смешивался с воспоминаниями о нем семнадцатилетнем, заставляя сердце Сяо Чжаня сжиматься от боли и ужаса за них обоих. Он не знал почти ничего об этом новом Ван Ибо, но прекрасно помнил его подростком — бескомпромиссно честным, прямым как рельса и таким очевидным, что Сяо Чжаню иногда становилось дурно.
Сяо Чжань с самого детства любил возиться с младшими. Он часто сопровождал малышей на выездных экскурсиях, половину летних каникул работал вожатым в пришкольном лагере и помогал отстающим с учебой. Но должность помощника тренера стала для него настоящим наказанием. И все из-за несносного, совершенно невозможного Ван Ибо. Тот был самой яркой звездочкой школьной волейбольной команды и занозой в заднице Сяо Чжаня. Сяо Чжаня, который взял эту подработку исключительно из-за Ван Ибо: чтобы видеть свой сумасшедший краш два — а иногда и три! — раза в неделю на законных основаниях… Сяо Чжань снова затянулся и чуть не подавился дымом, когда услышал отчаянный, полный боли крик Ван Ибо. На заплетающихся ногах он ввалился в спальню и застыл: Ван Ибо сидел на краю кровати, вытянувшись по струнке, его глаза светились золотом в полумраке, а по щекам текли слезы. Он тихо шептал: «Простите меня, пожалуйста. Простите». Сяо Чжань аккуратно уложил его на кровать и забрался следом. Обнял со спины и укрыл их обоих теплым одеялом — из-за резкого замедления кровообращения Ван Ибо теперь постоянно мерз, а только своим теплом Сяо Чжань согреть его не мог. Сяо Чжань проследил, как Ван Ибо переплел их пальцы и прижал его руку к своему животу, словно боясь остаться в одиночестве. Сяо Чжань закрыл глаза и почувствовал влагу под веками. Он впервые оказался в одной постели с тем, кого так долго и безнадежно хотел, а думать мог лишь о том, выпьет ли его Ван Ибо к вечеру или же удержится. Конечно, Ван Ибо удержался. Когда Сяо Чжань проснулся, тот стоял у зеркала и рассматривал себя в неярком свете ночника. Сяо Чжань чуть не вскрикнул «Ага!», ведь в зеркале Ван Ибо отражался как самый обычный человек. Вместо этого он тоже принялся разглядывать парня из-под ресниц: по груди и спине расползались свежие неровные царапины, явно оставленные когтями какого-то животного, а на ребрах и пояснице наливались багрово-фиолетовым синяки. «Ногами его пинали, что ли?», подумал Сяо Чжань, а Ван Ибо натянул одолженную футболку и скользнул обратно под одеяло, явно задерживая дыхание, чтобы не застонать. Ван Ибо притянул его к себе близко-близко и тихо зашипел, когда острый локоть Сяо Чжаня уперся ему под ребро. Сяо Чжань завозился, устав притворяться спящим.
— Ну, и зачем ты пришел в таком состоянии, не мог пару дней отлежаться? — Ван Ибо криво усмехнулся и ткнулся Сяо Чжаню куда-то под подбородок. Пробормотал едва различимо:
— Нужно видеть Чжань-гэ каждый день, иначе всё. — Сяо Чжань поднял его голову на себя:
— Ван Ибо! Что это значит? — Ван Ибо снова улыбнулся на одну сторону:
— Как будто ты не знаешь. Я был влюблен в тебя в семнадцать и люблю тебя сейчас, гэ. Так люблю, что с ума схожу. — Ван Ибо сжал губы в линию, но взгляд не отвел, поэтому успел увидеть, как в глазах Сяо Чжаня словно что-то вспыхнуло, а в следующую секунду тот уже прижался своими губами к израненным губам Ван Ибо.
И Ван Ибо мгновенно закоротило. Забыв о боли, он с рычанием подмял Сяо Чжаня под себя и вжал в кровать. Ван Ибо едва контролировал себя, сжимая хрупкое и так страстно желанное тело в объятиях. Он выцеловывал и прикусывал шею, ключицы, плечи Сяо Чжаня, на которых, если бы он был менее аккуратен, обязательно оставались бы кровоподтеки. Сяо Чжань хрипло стонал, его выламывало в руках Ван Ибо, он впивался тонкими пальцами в чужую спину, оставляя новые царапины. Ван Ибо, переполненный чувствами, как было всегда рядом с Сяо Чжанем, не смог сдержаться и сейчас: «Так бы и сожрал тебя всего, гэ» прорычал он, утыкаясь лбом в грудь Сяо Чжаня, и почувствовал, как тело под ним застывает, стремительно теряя тепло. Мгновение — и не осталось ничего кроме неприятного тянущего напряжения. И только тогда Ибо понял. Он скатился с Сяо Чжаня и уселся рядом с ним, опасаясь даже руку протянуть, хотя кончики пальцев кололо в желании касаться после всех этих лет.
— Гэ, я… Ты же понимаешь, что я не это имел в виду? — Сяо Чжань вздрогнул от звука его голоса и очень явно постарался расслабиться.
— Ты ни в чем не виноват, Ван Ибо…
— Чжань-гэ!
— … Нет, твоей вины, и правда нет, диди, но… Я не могу забыть. — Ибо совсем поник головой. Он прекрасно понимал Сяо Чжаня и тоже был не в состоянии забыть.
— Тогда я пойду. Не хочу мозолить тебе глаза, гэгэ. — Сяо Чжань сжал пальцами переносицу. Всего было слишком много, но он точно не хотел отпускать Ван Ибо от себя. Никогда не хотел.
— Останься, Ибо. Пожалуйста.
— Ты… уверен? — И тут Сяо Чжань понял, что так и не сказал Ван Ибо о своих чувствах.
— Ван Ибо, послушай меня, пожалуйста. — Ван Ибо повернул голову в его сторону, сейчас особенно сильно похожий на щенка какой-то большой собаки.
— Много лет я даже наедине с самим собой запрещал себе так думать, но я полюбил тебя очень давно, и ничто это не изменило. Ни время, ни эпидемия, ни то, чем ты стал.
— Чжань-гэ!... — Сяо Чжань положил ладонь Ван Ибо на губы.
— Просто подожди, диди, дай мне время… привыкнуть. — Ван Ибо лизнул его пальцы и кивнул. Сяо Чжань засмеялся то ли от щекотки, то ли от облегчения и привалился к нему плечом. Он не обманывал диди: несмотря ни на что тот оставался кем-то безусловно родным.
Уже много позже, после того, как они все же заснули и проснулись в объятиях друг друга, Ван Ибо получил разрешение на увольнительную, а Сяо Чжань накормил его, старший все же решился спросить:
— Расскажешь, что случилось на этот раз? Царапины выглядят не очень.
— Не бойся, гэ. Они пройдут через пару дней, как ни странно, регенерация у нас ускоренная. — Ван Ибо досадливо хмыкнул.
— Это был рейд-зачистка деградантов. Мы вычислили, где они могут прятаться, и требовалось их оттуда выкурить и уничтожить. Конечно, они сопротивлялись. Я в какой-то момент потерял бдительность, вот и получил. Но…
— Что такое, диди? — Ван Ибо снова запрокинул голову. Он частенько так делал, когда слезы сдержать не получалось.
— Я не могу, Чжань-гэ! Они же еще недавно были нормальными! Ходили на работу, учебу, чем-то интересовались. Были приличными людьми…
— Людьми?! — От горечи в голосе Сяо Чжаня Ван Ибо крупно вздрогнул и проговорил совсем тихо:
— Я понимаю, Сяо Чжань, что ты хочешь сказать: больше их — меньше нас — спокойнее живорожденным. Но я не могу не сочувствовать всем нам. Они ведь жрут вампиров. И этим еще больше ускоряют процесс вырождения. Я уверен, мало кто хотел бы обречь себя на такое будущее: сначала потерять все и стать бессмертным, а потом умереть окончательно, перед смертью став настоящим чудовищем.
— Ибо!
— Что? Когда-то они были людьми, гэ. Мы все были людьми. — Ван Ибо отвернулся и сжался в комок в своем углу дивана. Сяо Чжань положил ладонь на его дрожащую от озноба спину и позвал:
— Ван Ибо?
— Что?
— Я хочу знать, почему тебя так это волнует. Ты же должен радоваться тому, что полон сил, бессмертен и почти всемогущ, разве нет? — Ван Ибо обернулся к нему, и лицо у него было страшным: ледяная неприступная маска с горящими яростью глазами.
— Я не выбирал это. Меня обратили против моей воли. И все, что я хочу — снова стать человеком в человеческом мире.
— Ты расскажешь мне, что же случилось?
… Ван Ибо обратили без его ведома. В год установления власти военной диктатуры они прятались в тоннелях, скрываясь и от вампиров, и от других выживших. Их было пятеро: два корейца — Чо Сынён и Ким Сонджу — и китайцы Ли Вэньхань, Чжоу Исюань и сам Ибо. Можно было сказать, что они — хорошо сбитая боевая ячейка, способная выжить в любых условиях. Но на деле дольше всех, после гибели корейцев и Вэньханя, продержались Чжоу Исюань и Ван Ибо. Они крали, прятались, убегали, убивали и снова убегали, пока однажды не столкнулись с Инь Чжэнем. Он был первым встреченным ими лично вампиром с сохранным разумом. Более того, в этом новорожденном мире он уже занимал неплохую должность при новом правительстве. Неизвестно, почему он проникся какими-то даже отеческими чувствами к Ван Ибо, но именно он рассказал парням о том, что готовится массовый отлов живорожденных ради постоянного притока донорской крови. Он пугал их тем, что люди будут низведены до состояния скота, что будут созданы фермы, где их будут насильно спаривать ради увеличения поголовья и «доить», как молочных коров. По прошествии времени большая часть этих идей не была воплощена в жизнь, но откуда им было знать? Тогда Исюань взорвался, что хочет умереть человеком и забрать с собой как можно больше кровососов, и Ван Ибо думал, что пойдет за своим гэгэ. Но однажды утром он проснулся другим. Ночью, пока он спал, Инь Чжэнь обратил его с молчаливого согласия Чжоу Исюаня, который рассудил, что Ван Ибо вампиром сможет не только выжить и сохранить себя, но и пользы от него-вампира будет больше, чем от донора или мертвеца.
— Инь Чжэня потом все равно казнили. Он не увидел, что я обратился, а не сгорел в лихорадке. — Хрипло проговорил Ибо.
— Но почему? — Ибо зачесал пятерней волосы назад.
— Ну, новые власти приняли декрет о запрете обращения. Крови и так не хватало, и новые вампиры были не нужны.
— И этот человек…?
— Знал об этом, да. По сути, он обменял мою жизнь на свою. И я до сих пор думаю, что зря.
— Почему?
— А что я могу? Я не гематолог, не политик, не инженер. Все, что в моих силах — вламываться к преступникам и вытаскивать их на свет. — Ибо горько усмехнулся и снова отвернулся к окну, где за плотными шторами уже должно было вставать юное мартовское солнце. Сяо Чжань потянулся и развернул его к себе.
— Ты доверяешь мне, Ибо? — Ван Ибо кивнул даже раньше, чем Сяо Чжань договорил:
— Конечно, гэ.
— Тогда поехали. Хочу познакомить тебя кое с кем.
Ван Ибо аккуратно поцеловал Сяо Чжаня в уголок губ, натянул глухой дневной шлем и открыл дверь в подъезд, а Сяо Чжаню показалось — в неизвестность. И они впервые вышли из дома рука об руку.
┈ ┈ ┈ ⋞ ⟨ ⏣ ⟩ ⋟ ┈ ┈ ┈ ⋞ ⟨ ⏣ ⟩ ⋟ ┈ ┈ ┈ ⋞ ⟨ ⏣ ⟩ ⋟ ┈ ┈ ┈
By Wegener
Он проснулся от короткой боли в руке — что-то ужалило в сгиб локтя.
Склоненная фигура в противоэпидемическом костюме выглядела как воплощение детских кошмаров. Медик закрепил пластырь на месте укола, затем медленно поднял голову, но запотевшие по краям стекла маски не позволили разглядеть выражение глаз. Потянувшись навстречу, медик коснулся его предплечья рукой, затянутой в латекс.
Непроизвольно дернувшись от прикосновения, он тут же почувствовал незнакомую, буквально неподъемную тяжесть в теле. Оно ощущалось чужим и будто оплывшим, как подтаявшее на солнце масло. Попытка поднять руку увенчалась успехом со второго раза и то с трудом. Его выламывало и крутило, как при болезни. И в то же время все мышцы были напряженными и натянутыми до предела, словно их вот-вот сведет судорогой.
Рядом на тумбочке стоял контейнер с несколькими полными пробирками крови. Его крови.
— Что… что вы сделали? — заговорить удалось не сразу — в горле пересохло и першило, казалось, что язык распух и не помещался во рту.
— Помнишь, как тебя зовут? — медик наклонился чуть ближе, явно внимательно вглядываясь в его лицо. Сквозь защитный шлем-маску слова прозвучали глухо и неразборчиво — по голосу можно было только определить, что это мужчина.
Его зовут… зовут… Он вспомнил.
— Ван Ибо.
Человек кивнул.
— Сколько тебе лет?
Что за вопросы?
— Двадцать… — Ибо вдруг на мгновение задумался. — Двадцать шесть.
Из-под маски раздался вздох. Мужчина кивнул.
— Какой сейчас год?
Захотелось тупо пошутить на тему, стоит ли ему пугаться. Но пугаться определенно стоило. Он находился — где, кстати, в палате, в реанимации? — с берущим у него кровь «космонавтом». Телом управлять не получалось, голова кружилась, зрение немного сбоило — предметы двоились и расплывались, горло саднило, как при ангине — глотать было больно. Он дотронулся до виска — подключенные к обритой голове датчики вели к монитору, на котором отображались данные мониторинга работы его мозга.
— Это… — он кивнул на аппарат, название которого не смог вспомнить.
— Электроэнцефалограф, — подсказал мужчина.
— Да?.. Точно.
— Так какой сейчас год?
— Две тысячи… — на этот раз Ибо молчал дольше, но так и не вспомнил правильный ответ. Вместо этого снова спросил: — Кто вы? И где я? Зачем взяли у меня кровь?
Но мужчина опять не ответил.
— Ибо, что последнее ты помнишь?
Сначала он попытался встать, но сил даже на такое простое действие не хватило. Пришлось откинулся обратно на подушку. Мужчина — доктор? — нажал что-то на панели в изножье кровати и приподнял изголовье. Теперь Ибо находился в полу сидячем положении. Голову тут же повело, пришлось закрыть глаза.
— Не торопись, не делай резких движений. Тебя только два часа как отключили от ИВЛ. Может болеть горло, кружиться голова, плыть зрение, — доктор поправил подушку. — Так что ты помнишь?
— Я помню… помню…
В голове возникла картинка, как он надевает шлем и выходит из подъезда вместе с Сяо Чжанем. Потом, кажется, была лаборатория? Где они пытались… найти лекарство? Или вакцину? Или лаборатория была раньше? До… до эпидемии?
— Мы искали лекарство от вируса.
Лицо собеседника Ибо разглядеть не мог, но почувствовал, что тот обрадовался.
— Ты помнишь?
— Все немного в тумане, но да. Мы вместе с повстанцами подпольно искали средство от V-вируса. Вампиры…
Плечи мужчины поникли. Даже полное облачение защитного костюма не могло скрыть его разочарования.
— Профессор Сяо, не расстраивайтесь. Мы знали, что бред так сразу не отступит. Потребуется время…
Ибо вздрогнул — женский голос прозвучал неожиданно из-за спины. Он повернулся назад. Еще один медик, тоже в противоэпидемическом костюме и с планшетом в руках, стояла с другой стороны кровати.
— Бред? О чем она? Где Сяо Чжань?
Доктор взял его за руку.
— Ты меня помнишь?
— Чжань-гэ? Это ты?
Теперь Ибо и сам не мог понять, почему сразу не узнал эти самые прекрасные в мире глаза за прозрачным пластиком маски.
Рваное полотно памяти восстанавливалось медленно и неравномерно. А весь последний год — вообще начисто смыло. Именно последний год было жальче всего. Ибо смотрел на Сяо Чжаня и не мог насмотреться. Тот снял защиту уже к вечеру, как только пришли последние анализы, подтверждающие отсутствие живого вируса в крови. Невероятно, невозможно красивый, несмотря на темные круги под глазами, заострившиеся углы скул и бледную до белизны кожу.
Лечащий доктор, суровая худая женщина лет сорока с узкими ярко-красными губами и громоздкими белыми сабо на тонких ногах, сказала: вторичный вирусный менингит.
В течение следующих дней по рассказам Сяо Чжаня постепенно восстанавливалась картина случившегося.
Из-за пагубного воздействия на тромбоциты новый штамм covid-19 получил звучное название Vampire. Тот появился на юге страны и почти сразу был доставлен к ним в лабораторию.
Ибо «повезло» стать одним из заболевших-первопроходцев — пробирка лопнула в руках и осколком стекла прорезало перчатку. В тот момент он находился в лаборатории один, его сразу изолировали и поэтому больше никто не заболел. Но информации о новом штамме у них все еще было критично мало, и менингит, который развился у Ибо неделю спустя, для всех оказался полной неожиданностью. Они едва не пропустили начало заболевания.
На восьмой день запредельно высокой температуры появилась сильная головная боль. Вместе с комплектом классических симптомов: светочувствительностью, рвотой и повышенным тонусом затылочных мышц — у него развился сильнейший общемозговой синдром с нарушением сознания, психомоторным возбуждением и галлюцинациями. Всех этих подробностей Ибо не помнил, полторы недели прожив в мире, наводненном вампирами-кровососами.
Ибо еще предстояло отделить бред от реальности, и пока что это получалось с трудом. Вечером следующего дня Сяо Чжань уже без защиты, просто в медицинском костюме, принес теплый бульон, сидел на кровати и смотрел больным взглядом так, что хотелось накормить его самого.
— Самое главное я помню — мы вместе, — попытался пошутить Ибо, после того, как сумел сделать несколько глотков теплого пресного бульона.
Болело не только горло — противно ныли зубы, а губы, казалось, распухли на пол лица; собственный голос звучал так, словно Ибо трахнули в гортань человек десять. Сяо Чжань шутку про групповой оральный секс почему-то не оценил.
— Это после интубационной трубки, пройдет через пару дней!
Тяжело сглотнув очередную порцию бульона, Ибо поморщился.
— Да я знаю. Шучу.
— Не надо так, пожалуйста…
Ибо вдруг испугался.
— Мы же вместе? Или это тоже бред?
Например, свой домашний адрес он пока не вспомнил. Зато точно знал все возможные осложнения после менингита — это программа четвертого курса бакалавриата. Память, скорее всего, восстановится не до конца. Последние события вряд ли удастся воссоздать. Но вот то, что вместо реальных воспоминаний у него появились вымышленные, этого они точно не проходили в университете.
Он уже понял, что все связанное с пандемией «вампирского» вируса — это галлюцинации, в которые воспаленный мозг трансформировал эпидемию covid-19. Но с какого момента начинался бред и где заканчивались реальные события?
Нынешняя улыбка Сяо Чжаня выглядела бледной тенью по сравнению с тем, как он улыбался раньше, еще в школе. Или нет?
— Гэ? Или… мне называть вас профессор Сяо? — сердце ухнуло и заколотилось. Ибо не сомневался в том, что чувствует, но может быть, все это только в его голове?
— Ибо, нужно заставить мозг работать. Давай, вспоминай про нас, что можешь, — Сяо Чжань взял его руку в свои ладони и легонько сжал.
Лоб покрылся холодной испариной. То ли от волнительного прикосновения, то ли от напряжения — последние несколько часов он ни на минуту не оставлял попыток вспомнить.
— Я влюбился в тебя сразу, — в этом Ибо не сомневался. Он точно помнил ощущение, как будто чьи-то руки сжимают сердце. Хотя почему чьи-то?
Сяо Чжань с улыбкой кивнул.
— Да, ты так и сказал.
Сдержать довольный смешок не удалось.
— И бегал за тобой всю младшую школу? — на этот раз уверенности поубавилось. В голосе прозвучали вопросительные интонации.
Сяо Чжань вздохнул.
— Ибо, мы познакомились полтора года назад.
— Не в школе?
Сяо Чжань покачал головой.
— А… да. Точно.
Ибо умудрился облажаться в первый же рабочий день, едва не попав в аварию, из-за чего примчался в КНИВИ без пяти восемь.
Пройти бешеный отбор в Китайский научно-исследовательский вирусологический институт в лабораторию с четвертым уровнем биобезопасности сразу после магистратуры — это просто запредельный уровень везения. Круче, чем выиграть в лотерею. Но, видимо, на этом Судьба сочла свой долг перед молодым специалистом выполненным и дальше началась полная неразбериха.
Отжав закрывавшиеся двери и влетев в лифт в последний момент, он едва не сбил с ног мужчину, почти впечатав того в зеркало. Фонтан, как позже выяснилось, из карамельного-сырного капучино окатил их обоих. В руках у мужчины остался пустой выжатый стаканчик, а на лацканах пиджака — сливочная пенка. Ибо напоролся на ошалелый взгляд фантастически-красивых глаз. Идеальное лицо не испортили даже потеки сливок на подбородке. Ибо сначала испугался, потом восхитился, потом окончательно утратил связь с реальностью и контроль над собственным языком. Вместо извинений с губ сорвалось:
— Я люблю сливки!
Мужчина насмешливо приподнял брови, положил сплюснутый стаканчик на плоский хромированный поручень и попытался стряхнуть капли с волос.
— Да? И как нам это сейчас поможет? — он достал платок и принялся оттирать испачканный пиджак.
— Могу слизать, — ляпнул Ибо и прикусил язык. Даже для его всратого юмора, это, пожалуй, был перебор.
Конечно, Ибо не выспался перед первым днем на работе своей мечты, чем и объяснялась его несдержанность. Но даже Будда не удержался бы, окажись так близко от захватывающей дух красоты.
Он так и сказал.
Против ожидания, мужчина отреагировал с юмором:
— Тогда будем считать, мне повезло, что я уже приехал, — он кивнул на электронное табло, отобразившее прибытие на восемнадцатый этаж. — А то быть мне вылизанным незнакомцем в лифте, какой конфуз.
Глаза, которые могли бы принадлежать небожителю, откровенно смеялись над потерявшим самообладание смертным. А убийственные, слишком яркие и припухшие, словно их уже успел кто-то покусать, губы чуть раскрылись и изогнулись в губительной улыбке.
Так Ван Ибо и погиб в свой первый же рабочий день на своей первой в жизни работе. И это была лишь первая смерть в череде бесконечных последовавших дальше.
Хмыкнув на прощание, небожитель буквально по-королевски вышел из лифта. Ошалело моргнув, Ибо в последний момент осознал, что тоже прибыл на нужный этаж и успел выскочить следом.
Второй раз он умер, когда выяснил, что зажал в лифте своего начальника —профессора Сяо.
Ну кто еще мог бы похвастаться таким фееричным провалом?
Ибо сам себе виноват — мог бы поинтересоваться заранее, как именно выглядит заведующий отделом экспериментальной вирусологии. Он почему-то представлял себе солидного ученого лет пятидесяти с благородным лицом и мягкой чуть насмешливой улыбкой. Или сухонького, но несгибаемого старичка, сурово глядящего на подчиненных из-под толстенных стекол круглых винтажных очков.
Очки у профессора Сяо действительно имелись. Правда, оправа Сейко имела мало общего с очками старенького профессора. Ибо не особо разбирался, но посмотрел в вейбо цену. Наверное, поэтому глаза за мерцающими стеклами выглядели невозможно красивыми? Очки за такие деньги просто обязаны превратить любое чудовище в красавца. Ибо не поленился, скачал приложение и виртуально примерил несколько оправ. Большим придурком он выглядел только в средней школе, когда на новогоднем концерте играл невыспавшийся грибочек, вставший в четыре утра.
— Вспомнил, как ты застукал меня на обеде за виртуальной примеркой очков.
Сяо Чжань улыбнулся.
— Неожиданно.
— Да, было ужасно стыдно.
Почему-то воспоминания о самых позорных моментах восстанавливалась первыми.
— Ничего, я тоже повел себя как придурок, — утешил Сяо Чжань.
— Не может быть! Ты не можешь быть придурком.
— Еще как могу. Бородатый анекдот в качестве подката. Как тебе? — Сяо Чжань улыбнулся воспоминанию.
— Какой? — Ибо нахмурился. Память все еще напоминала дырявый котел — прорех больше, чем просветлений.
— Не помнишь? «Чтобы носить очки, недостаточно быть умным. Надо еще плохо видеть».
Ибо прижал ладони к лицу и застонал:
— Ужас! Мы друг друга стоим. Почему не уволил меня в первый же день? — раздвинув пальцы, он выглянул из «домика». — Тоже влюбился? — пошутил он.
На этот раз Сяо Чжань ответил без тени улыбки:
— Да.
Двигательные функции восстанавливались медленнее, чем хотелось бы. Два дня ушло на то, чтобы заставить тело вспомнить, как держать палочки. Вспомнить-то вспомнил, а держал все еще неуверенно, как трехлетка. Зато на четвертый день он издал победный клич в тренажерном зале, сумев уже вполне сносно пройти на беговой дорожке целый километр и самостоятельно, хоть и под присмотром реабилитолога, с нее слезть.
Еще через два дня удалось более-менее адаптироваться к воде. Руки-ноги слушались плохо, и вместо того, чтобы держаться по поверхности и делать упражнения, он начинал хаотично бить конечностями во все стороны. В первый же день тренировки, нахлебавшись хлорированной воды и бонусом получив судорогу на правой лодыжке, Ибо ужасно на себя разозлился и отказался выходить из бассейна. Он довел тренера до белого каления, пока не вспомнил, как нужно двигаться. Но получаться с отметкой «сносно» по внутренней личной шкале успеваемости начало только после четвертого занятия.
Вечером восьмого дня после всех реабилитационных процедур — бассейна, физиотерапии, массажа и тренажерного зала, вернувшись в отведенную для него вип-палату, он застал Сяо Чжаня спящим на стуле возле кровати.
Медсестра помогла выбраться из кресла-коляски, на котором Ибо уже довольно лихо рассекал по отделению реабилитации, куда его окончательно перевели пару дней назад.
— Чжань-гэ, зачем так поздно пришел? — Ибо осторожно тронул его за плечо.
Сяо Чжань, который буквально жил в больнице, пока Ибо был в отключке, сейчас поменял график — с утра шел в лабораторию, а после работы приходил на отделение.
Ибо сразу понял, что у него здесь в каком-то смысле привилегированное положение. Во-первых, никто не мог отказать профессору Сяо — тот приходил в любое время. Во-вторых, Ибо, выполнявший роль подопытной обезьянки, справившейся новым типом вируса, являлся особо ценным экземпляром со всеми своими антителами. Унося с собой очередные пробирки с выкаченной из Ибо кровью, Сяо Чжань обещал готовую прививку от Vampire-штамма в самое ближайшее время. Ибо в шутку требовал назвать прививку в свою честь, аргументируя тем, что не мозгами, так кровью поможет науке. Так что Сяо Чжань лично контролировал сначала его лечение, а теперь и реабилитацию, сам при этом став похожим на голодающего вампира.
Медленно открыв глаза, Сяо Чжань посмотрел с сонным удивлением, несколько раз моргнул, возвращая взгляду осмысленность.
— Привет. Как ты? Транслингвальную стимуляцию начали? Как прошло? — потянувшись и сладко зевнув, он поднялся и пересел на кровать.
Ибо прикрыл глаза и вздохнул.
— Начали. Чувствую себя выебанным не в лучшем смысле этого слова, — Ибо осекся. — То есть…
Сяо Чжань чуть склонил голову на бок, впившись в него неожиданно цепким профессиональным взглядом.
— Кстати об этом. Что с эректильной функцией? Восстановилась?
Ибо насупился.
— Ты как доктор спрашиваешь или как бойфренд?
— Что за ужасное выражение? — Сяо Чжань закатил глаза. Мелькнули чуть голубоватые белки с тонкими прожилками красных линий сосудов.
— Глаза красные от недосыпа? Не вылезаешь из лаборатории? — тут же ухватился Ибо за представленную возможность.
— Не переводи тему. Не высыпаюсь, но это меньшая из проблем.
— А большая какая?
Сяо Чжань вдруг совершенно беспардонно откинул одеяло и положил ладонь на пах Ибо.
— Я спросил, что с эректильной функцией. Как врач и как твой — небеса простите! — бойфренд, — и сжал ничего не подозревавший член. От подобной бесцеремонности тот дрогнул и моментально ожил, затвердев под пальцами в несколько секунд.
Ибо охнул, кровь прилила так быстро, что его неслабо так тряхануло. Сяо Чжань тут же отстранился.
— Вижу, что все в норме.
Ибо попытался перехватить руку и вернуть на место, но маневр не удался, Сяо Чжань ловко уклонился.
Ибо насупился. Все-таки тело еще не слишком хорошо слушалось, сил не хватало, координация оставляла желать лучшего.
— Положил руку — возьми ответственность! Закончи, что начал. Я сам не могу дрочить, руки еще плохо слушаются, — он попытался надавить на жалость. В конце концов, он тут больной.
Сяо Чжань принял заинтересованно-медицинский вид и возобновил допрос.
— Насколько часто возникает желание? Когда была первая эрекция? Как часто? Долго держится? Ты пробовал дрочить? Какой рукой? Можешь сжать руку на члене? Как сильно?
Отвратительно.
Ибо вздохнул и прикрыл глаза. Мысленно досчитал до пяти. Открыл глаза и постарался, чтобы голос не дрожал.
— Чжань-гэ, все еще помню только, как признался и предложил встречаться. Последние месяцы, похоже, тебе придется пересказать в подробностях. Но раз мы уже год встречаемся… Не хочешь лично проверить?
Сяо Чжань бросил настороженный взгляд и чуть отодвинулся.
— Как?..
Ибо пожал плечами с деланным равнодушием:
— Так. Своими руками. Исключительно в научных целях. Проверить, смогу ли конч… — он осекся и принял еще более незаинтересованный вид, — эякулировать.
Белый халат, небольшая морщинка возле переносицы и очки, которые он достал из кармана и водрузил на нос, создавали Сяо Чжаню исключительно профессионально-врачебный образ. Навскидку Ибо смог припомнить пару-тройку фильмов известной направленности, которые начинались примерно так же.
— Доктор, — выдохнул Ибо, максимально порнографично, — кажется, нужна ваша помощь.
Сяо Чжань включился в игру. Загадочно сверкнув стеклами линз, он поднялся и пошел к тумбе с расходными материалами, которые использовали медсестры для капельниц. Некоторое время шуровал в ящиках, что-то тихо бормоча под нос, насчет отменного уровня обслуживания.
— О… хм… даже так…
— Чжань-гэ? — Ибо вышел из образа и приподнялся на локте, пытаясь разглядеть, что он там делает. — Что там?
— Для вас я — доктор Сяо!
От строго голоса у Ибо волосы встали дыбом не только на загривке, но и в других, более интересных местах. Волна жара разогнала мурашки, вызывав почти лихорадочный озноб.
— Ооо… — выстонал Ибо. — Доктор, а вы же не сделаете мне больно? — спросил он с легкой дрожью в голосе.
Ответом ему стал характерный щелчок латекса. Когда Сяо Чжань обернулся, в руках, затянутых в белые перчатки, он держал медиагель для УЗИ.
— Ну, если очень попросите… — он усмехнулся, — ложитесь на спину, резинку штанов спустите под яй… на бедра, ноги чуть раздвиньте. Примите максимально удобную позу, — подкрепил приказ строгим взглядом и добавил: — И руки за голову!
— Оу, — выдохнул Ибо, — у нас реально такие отношения?
Это было… горячо, стыдно и очень возбуждающе. Сяо Чжаня выдавали чуть покрасневшие скулы и закушенная губа. И все же он, не выпадая из образа, выдавил немного геля прямо на подрагивающий на животе член Ибо и без предупреждения обхватил его в кольцо пальцев. Ибо выгнуло, он почти встал на лопатки, с такой силой рванув металлическую рейку изголовья, за которую держался, что, показалось, еще немного и вырвет с мясом.
Ибо не мог припомнить что когда-либо интересовался БДСМ-тематикой, но то, что в Сяо Чжане затаился не потенциальный, а вполне действующий садист, сомневаться не приходилось. Та неспешная размеренность, с которой он водил по члену рукой, затянутой в тугую блестящую от геля перчатку, вполне могла сойти за извращенное издевательство. У Ибо начали путаться мысли и мутиться зрение. Наверное, это все же оказалось слишком для его неокрепшего организма. Потому что мозг совершенно утратил контроль над языком. Тот сам собой сложил звуки в предложение:
— Чжань-гэ, я бы сорвал с тебя этот ебучий халат и отодрал прямо у стены, чтобы… мннн???
Договорить ему не позволили — заткнули рот второй рукой, запихав сразу три пальца, почти достав до горла.
— Ваша задача, пациент, — Сяо Чжань особо выделил голосом последнее слово, — кончить. Сконцентрируйтесь на своих ощущениях. Кивните, если поняли.
Сглатывая вязкую слюну вместе с прохладой латекстного стерильного привкуса, Ибо кивнул и постарался сосредоточился на том, чтобы все же не вырвать злосчастную рейку и не подмять Сяо Чжаня под себя. Искушение почти осязаемо нашептывало, предлагало перехватить за руки, дернуть на себя, перевернуть и… Ибо зажмурился, почувствовав, что в глазах защипало.
Тишину палаты размывали только тяжелое дыхание Ибо и пошлейший хлюпающий звук, с которым Сяо Чжань размеренно дрочил его член. Намеренно или нет, делал он это ровно с такой скоростью, что кончить не представлялось возможным. Топкая истома затягивала в воронку, Ибо проваливался, словно медленно опускался под воду и та плотно смыкалась над головой, обволакивая вязкой темнотой. Несколько раз, собравшись с силами, он попытался вынырнуть, чтобы глотнуть воздуха дрожащими губами, но его снова утаскивало вниз. Настойчивые руки утягивали в воронку удовольствия: одна ритмично толкалась в рот, а вторая стискивала горячий член, разгоняя тепло от источника вверх по животу.
— Как ощущения, пациент? — вопрос прозвучал бы идеально, если бы не сбитое дыхания Сяо Чжаня.
Впрочем, ответить Ибо все равно не смог бы — сглатывал слюну с привкусом талька от перчаток. Пальцы во рту дразнили, хотелось чего-то большего… Укусить, пометить так, чтобы до крови, чтобы та — живая и горячая — хлынула в рот и наполнила, наконец, измученное жаждой тело.
Давления на члене не хватало, Ибо, не сдержавшись, несколько раз хаотично толкнулся бедрами вверх, намекая, что стимуляции недостаточно. Хотелось протиснуться сквозь пальцы, протолкнуться насквозь, так глубоко, чтобы его поглотило всего, сжало, стиснуло и выдавило оргазм. Тот маячил уже где-то на подходе, обозначаясь внизу живота зарождающимся водоворотом легких пузырьков, как вода в закипающем чайнике.
Он забыл, что имеет дело с садистом. Едва не получив членом по губам, Сяо Чжань разжал кулак и легонько огладил по навершею головки, быстро перебирая кончиками пальцев.
— Похоже, что с эректильной функцией все в норме. Осталось проверить, как скоро вы сможете эякулировать…
В ответ Ибо все-таки куснул за фалангу, демонстрируя, что все еще может контролировать ситуацию. Сяо Чжань забавно охнул и отстранился.
— Ты!
— Чжань-гэ, — Ибо даже удалось сфокусироваться на раскрасневшемся красивом лице. Несмотря на испарину над верхней губой, на чуть съехавшие на бок очки и неровные пятна румянца — Сяо Чжань оставался самым красивым человеком на земле. — Пиздецки тебя хочу. Не мучай, а? У нас же цель, чтобы я кончил… Или я сейчас на тебя наброшусь просто!
Сяо Чжань как-то растеряно улыбнулся, облизал губы и, вдруг наклонившись, обхватил губами член, упруго сдавив прямо под головкой.
— Ебаааать, — Ибо снова дернул несчастную рейку, чтобы не воткнуться до упора в горячее, влажное горло. А еще не сбросить с себя потяжелевшее тело, не впиться губами в светлую, тонкую кожу с темнеющей бьющейся венкой на шее, не порвать зубами нежную плоть, которая манила, дразнясь и завлекая, предлагая себя в качестве награды.
Сяо Чжань мучительно медленно обвел языком вокруг головки, мимолетной лаской оградил щель уретры, пустив остро-чувствительные стрелы удовольствия по нервным окончаниям. Ибо задрожал, почти подтянувшись и повиснув на руках. А когда Сяо Чжань чуть ослабил давление и вдруг резко опустился, фактически надевшись на член и уложив головку за щеку, Ибо рухнул обратно на кровать и обмяк.
Отпустив наконец дурацкую рейку, он положил ладонь на затылок Сяо Чжаню, не подталкивая и не направляя, а просто придерживая и лаская, и позволил двигаться в удобном темпе. Ибо разрывало противоречием, бросая от невыносимой нежности до яростной жажды обладания. И вид Сяо Чжаня, который помогал себе рукой, потому что не мог взять в рот целиком, только сильнее раззадоривал.
Ибо до крови прикусил щеку, чтобы хоть немного остыть и продлить удовольствие. Только металлический привкус неожиданно ударил по всем нервным окончанием и распаленный мозг отправил сигнал прямо в пах. Сквозь морок навернувшихся от сладкой боли слез, Ибо не мог оторвать взгляда, от собственного члена, скользившего меж красиво припухших блестящих от слюны и смазки губ, когда услышал тихий, утробный стон. Сяо Чжань пропихнул левую руку себе между ног и, очевидно, резко сжал. Это стало той самой каплей, которая переполнила, перелила через край наслаждение, ставшее невыносимо-острым и таким ярким, что наконец выплеснулось наружу.
Сяо Чжань позволил кончить себе в рот, сглотнул, мягко выпустил еще стоявший член изо рта и, уткнувшись Ибо в живот несколько раз сжал себя между ног.
Ибо дернулся было помочь со словами: «Давай я…», но не успел. Сяо Чжань глубоко выдохнул и замер. Спустя мгновение, не поднимая головы, он тихо засмеялся.
— Не нужно. Я уже. Бля, Ибо, идея была в том, чтобы кончил ты. Как я поеду домой теперь? — и вдруг поцеловал Ибо в живот.
А Ибо неожиданно кончил во второй раз, охуев настолько, что не получилось сдержать слишком громкий стон.
Зато проверили эректильную функцию и заодно оповестили все отделение.
Разомлевший, мягкий и податливый Сяо Чжань позволил себя уложить рядом и почти сразу вырубился. Ибо поднялся, раздел его, достал из холодильника воду и поставил на тумбу возле кровати, затем лег и обернулся вокруг Сяо Чжаня. Тот уже почти спал, но, когда Ибо прижал к себе, воздохнул и подставил шею для поцелуя.
— Когда выйду отсюда, гэ, пойдем на свидание. Я тебе признаюсь и предложу встречаться, — прошептал Ибо, едва касаясь губами родинок на светлой коже плеча.
— Снова? — сонно пробормотал Сяо Чжань.
— Почему снова?
— Признавался же уже.
— Могу себе представить… — хмыкнул Ибо, переместившись выше и аккуратно прихватывая и потягивая чуть солоноватую, но сладко пахнущую кожу возле уха.
— Сказал «доктор, я вами заболел, полечите меня».
— Пиздец… А ты?
— А я и полечил, — едва слышно засмеялся Сяо Чжань. Самого смеха было не слышно, но плечи мелко затряслись. — Ты… не помнишь, да?
— Не помню, — не стал отрицать Ибо, — но это ничего. Мы сделаем заново все, что я забыл, и придумаем что-нибудь такое, чего никогда не было.
— Звучит заманчиво. Как вампиры?..
Ибо прижался еще ближе, нащупал губами самое сладкое место на шее и бьющую на ней вену.
— Как вампиры, — и он прикусил нежную кожу, оставляя едва заметный след от зубов.