Work Text:
I don’t know why I can’t stop crying,
And I’m thinking about getting old,
And I don’t know a lot about you still.
Тайлер уже пятый год подряд накануне своего дня рождения уговаривает всех не делать из этого большое событие. Но было бы преступлением потакать Тайлеру в его желании — вся команда каждый раз надевает ему на голову картонный колпачок и дружно преподносит торт со свечками, поздравляя его нараспев. И Тайлер, вообще-то, всегда радостно задувает свечи, перед этим демонстративно задумываясь, чего бы такого загадать в этот раз.
Сегодня его 36-ой день рождения. И он по привычке отметил его у микрофона, с гитарой в руках. Этот день мало отличается от других в туре, разве что обязывает Тайлера обратить внимание на мелкие морщинки в уголках своих глаз, когда он последний раз перед выходом на сцену смотрит в зеркало в гримерке.
Сегодня Джош заказал торт, и Тайлер еще не знает, что его на ночь глядя ждёт сладость. Только Джош переступает порог их номера, тут же оставляет свой рюкзак на полу и делает шаг обратно за дверь, бросая напоследок:
— Сейчас вернусь.
Забирает заказ у курьера. Открывает крафтовую коробочку и втыкает две свечи с цифрами, которые купил заранее. На торте сладким кремом написано «for every candle, a new question».
Рука дрожит над свечой, когда Джош перед дверью в номер чиркает зажигалкой. Делает осторожный шаг внутрь и слышит звук льющейся воды в раковине — Тайлер в ванной.
Джош ставит торт на стол и присаживается рядом. Два огонька медленно плавят цифры. 3 и 6. Они притягивают все внимание Джоша, вокруг него время будто останавливается. Окно в номере приоткрыто, ветер колышет легкую штору, у кровати горит торшер.
Когда Тайлер выходит из ванной, его лицо влажное, волосы у лба мокрыми прядями торчат в разные стороны, а на шее все еще местами виднеется черная краска.
— С днем рождения.
— Ну не-е-е-т, — протягивает Тайлер, начиная забавно хихикать, и застывает посреди комнаты. — Где ты его взял?
У Тайлера на лице просто очаровательная улыбка, такая искренняя, будто он правда не подозревал, что поздравления еще не закончились.
— Задуй быстрее, — напоминает Джош почти шепотом, боясь, что свечи потухнут от любого неосторожного движения.
Но Тайлер не торопится, потому что загадывает желание. Он упирается обеими руками в стол, нависая над тортом, поворачивает голову, чтобы прочитать надпись. Его лицо заливает желтый свет, под глазами пролегает тень. Джош завороженно смотрит, как он чуть наклоняется вниз, вытягивает губы и легко сдувает два огонька.
Тайлер цепляет пальцем крем сбоку и пробует на вкус. Задумчиво кивает и устраивается у Джоша на коленях.
— Мне нравится, — Тайлер оборачивает руки вокруг его шеи.
— Ты еще не пробовал начинку, — Джош разглядывает его лицо вблизи и заботливо поглаживает по спине.
Тайлер дважды чмокает его в губы.
— Попробую, — он бросает взгляд на губы Джоша и поднимается. — Только поставлю чайник.
Джош роняет руку на свое бедро, где только что ерзал Тайлер и оборачивается на его голос, пока тот возится с чаем.
— «За каждую свечу — новый вопрос». Что это значит?
— Эм… «За каждый ответ — мое сердце любит нежнее». Мне сказали, что на торте не хватит места еще и для этой фразы, — Джош неловко чешет затылок.
— М, — Тайлер задумчиво хмыкает. — Вау. Мне нравится это.
Джош уверен, что это правда, потому что Тайлеру обычно нравится всё, что он делает. Но сейчас слышать это особенно приятно — Джош голову сломал, пока выбирал надпись, и она, вообще-то, очень личная. С этой мыслью он молча дожидается, когда Тайлер сядет напротив с чашкой чая. В его голове будто все еще жужжит электрический чайник, и он мрачнеет.
— Я думал о том, что… Время летит так быстро, и мы столько лет провели вместе… Просто безумие, — Джош делает паузу, следя, как Тайлер продавливает ложкой торт. — И я всё еще многого о тебе не знаю.
Он ловит взгляд напротив, сощуренный и задумчивый, и Тайлер, помедлив, отправляет ложку в рот.
Джош не хочет делать из его дня рождения трагедию, но накануне тревожные мысли не давали ему покоя. И от этого сжималось сердце и хотелось обнять Тайлера покрепче.
— Я тоже думал об этом, — тихо признается Тайлер, поддевая ложкой крем, — но меня успокаивает то, что я продолжаю узнавать тебя лучше, каждый день. Это бесконечный процесс.
Джош вздыхает.
— Типа, иногда я слышу, как ты рассказываешь что-то на интервью, и понимаю: я не знал этого. А это, кажется, было чем-то важным…
Он замолкает, наблюдая, как Тайлер кусает щеку изнутри, скривив губы.
— Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо еще.
— Да… — Джош не успевает продолжить и ловит ртом ложку, которую Тайлер протягивает ему.
— И я рад, что доверил всё именно тебе.
Джош подпирает подбородок рукой, на языке приторный вкус шоколада и малины. Он разглядывает Тайлера: как он одной рукой тянется к торту, а второй держится за предплечье.
Джош вспоминает, как слушал его на интервью, сидя рядом. Тогда Тайлер сказал: «Я помню один конкретный концерт, последний в туре на тот момент. Это было давно, но тогда я ушел со сцены и меня просто накрыло. Это была не эйфория от шоу. Это был ужас. Я вдруг осознал, что все эти люди кричат мои слова обратно мне; что всё, о чем я пел, стало общим для тысячи незнакомцев. И я почувствовал чудовищную, абсолютную ответственность. И одиночество. Я плакал не от радости, а от страха, что теперь я никогда не смогу это остановить, что я заперт навсегда. Это был переломный момент, когда я понял, что это и есть цена».
Джош был там. Он видел, как Тайлер, сгорбившись сидел в глухой части закулисья. Он дернулся, когда Джош прихлопнул его по плечу, и смахнул слезы, сказал что-то вроде «Просто выброс. Всё окей». Джош был в метре от него, физически делил с ним этот момент, но увидел лишь поверхность. Принял кризис и эмоциональное истощение за триумф. И он, возможно, пропустил самый важный, переломный момент, не поддержал и не спросил «как ты на самом деле?». Джош ерзает на стуле, потому что ему страшно представить, сколько еще сигналов он не распознал. Спустя годы не может отделаться от мысли о потерянном времени, и в груди каждый раз разрастается сожаление.
Джош молчит какое-то время, пока Тайлер ест торт, а потом тихо говорит:
— Помнишь тот концерт в Колумбусе, после которого ты не смог справиться с эмоциями? — Джош ловит его спокойный взгляд. — Я… услышал недавно, как ты сам рассказываешь про тот день в интервью. Я видел всё совсем под другим углом, думал, что твои слезы — это результат того, что мы сделали крутое шоу... И мне жаль, что я не спросил, как ты чувствовал себя на самом деле.
Тайлер облизывает губы и перестает жевать.
— Это было очень давно и в тот момент действительно выбило меня из колеи. И я больше думал, чем озвучивал то, о чем думаю, — тихо объясняет Тайлер, подбирая слова. — Это только моя проблема. Теперь я работаю над этим. Ты уж точно не виноват, потому что не должен угадывать мои мысли.
Джош чувствует, как его усталость сменяет внутренняя дрожь. Он делает глоток чая, подумывая, как сильно хочет обнять Тайлера просто за то, что он разделяет с ним этот разговор. Ему нужно было это, не чтобы снять с себя ответственность, а чтобы убедиться и успокоиться — это было, и он сделал всё, что мог.
— Спасибо, что сказал.
И Джош точно сделал бы больше, если бы знал обо всем тогда.
— Я почувствовал себя лучше, потому что знал, что после концерта ты будешь рядом. Этого было достаточно, — запоздало добавляет Тайлер.
Они молчат какое-то время: Тайлер жует торт, Джош, подперев подбородок рукой, пьет чай, потому что не может съесть много сладкого. За окном слышны сирены. По ногам сквозняк. Джош обдумывает слова Тайлера — они успокаивают, заставляют тревогу и грусть осесть. Он знает, что не может изменить прошлое, но чувствует, что обсуждение всегда приносит облегчение. Джош глубоко вдыхает, ощущая необходимость сменить настрой. Сегодня он ответственен за атмосферу и должен вернуть этому вечеру легкость, как бы то ни было. У Тайлера день рождения.
— Знаешь, что мне нравится больше всего? — он прерывает молчание, переводя взгляд к лицу Тайлера.
Тот поднимает брови весь во внимании и делает глоток из чашки.
— Мне нравится, что всё началось с дружбы, — коротко сообщает Джош, надеясь, что Тайлер поймёт его с полуслова.
— М, — Тайлер сглатывает и со смущенной улыбкой признается: — Это моя любимая часть.
У него загораются глаза, и Джош немного удивляется.
— Правда?
— По-любому, — Тайлер радостно отвлекается от чая и торта. — Такая история подходит мне больше всего.
— Это круто, потому что это очень крепкий фундамент, — говорит Джош, и Тайлер, кивнув, щелкает пальцами, вытянув указательный.
— Да. Я обожаю это. — Он упирается локтями в стол, наклоняясь ближе. — Признайся: когда ты понял, что это больше, чем дружба? Давай, ты никогда не рассказывал, что творилось в твоей голове.
Тайлер хитро улыбается в нетерпении, и Джош не может сдержать смешка от этой его манеры ставить в неловкое положение. Как же он к этому привык и как же это каждый раз заставляет его испытывать приятное волнение.
— О, черт, это сложно. Не было какого-то конкретного момента, — Джош останавливается, чтобы попытаться у себя в голове подобрать слова и описать то, что ему кажется неописуемым. — Я думаю, что постепенно… начал замечать, что смотрю на тебя слишком долго.
Тайлер слушает не моргая, дожидаясь, пока Джош закончит свою мысль, чтобы сказать:
— Я боялся, что тебя утомит моя прилипчивость.
Джош выдыхает вместо смешка и опускает голову. Тайлер и правда «прилипчивый», но это никогда не было настолько большой проблемой, чтобы сейчас он упоминал об этом в первую очередь и со всей серьезностью.
— Ну… — с многозначительной улыбкой протягивает Джош, зная, что Тайлер с его-то самоиронией вряд ли обидится, если услышит подтверждение. — Раз уж ты просишь рассказать, как всё было, то мне действительно было непривычно. Ты всегда старался быть ближе.
Джош не хочет говорить, что это его пугало порой до такой степени, что казалось, будто всё разрушится из-за одного неловкого движения.
— Это правда, виновен, — с наигранной досадой подтверждает Тайлер. — Но я был так рад, что мы отлично ладим и занимаемся одним делом. И, наверное, хотел показать это таким образом. Частыми объятиями. И я делал это, не потому что торопил события. В этом не было никакого подтекста.
Джош хмыкает.
— Интересно, когда в этом появился подтекст?
Тайлер прикладывает ладонь к своей щеке, задумываясь. Молчит несколько мгновений, и бросает на Джоша взгляд, полный взаимного «это так сложно».
— Я думал это будет легче объяснить, — он начинает виновато хихикать.
— Я же говорю. Это запутанная штука.
Джош видит по его лицу, что он не собирается сдаваться в выражении своих мыслей. Он ищет достойный ответ.
— Я думаю, что… я, типа, не был ничем ослеплен, мой мозг не был затуманен вспыхнувшей симпатией, и у меня было время, чтобы действительно узнать тебя. И влюбиться в того, кого я узнал, — Тайлер, прищурившись, смотрит на стол, будто там есть что-то, что поможет ему описать его ощущения достаточно точно.
— Мне было страшно, что это может всё испортить, — тихо добавляет Джош.
— Я понимаю это. Но еще я знаю, что страсть быстро проходит, и если кроме нее ничего нет, тогда все заканчивается. Я рад, что вышло наоборот, — Тайлер наконец поднимает взгляд на Джоша, определившись.
— Ты прав, — Джош кивает, потому что это именно то, что тоже крутилось у него на языке. — Но на самом деле, мне казалось, что ты флиртовал со мной с самого начала… — добавляет предельно честно, но его забавят такие отчасти разоблачающие слова, и на лице медленно появляется дурацкая улыбка.
Джош уверен, что именно так это и выглядело со стороны, и Тайлер тоже это знает: он начинает смеяться смущенно, будто его раскрыли, и даже не пытается держать лицо. Иногда он и правда не умеет этого делать.
— Нет! — очень старается быть серьезным, но его улыбка слишком широка, а глаза выдают всё наружу. — Ты точно ошибаешься.
— Конечно, ошибаюсь, — подыгрывает Джош, — продолжаю узнавать новое о тебе.
— Может быть, позже я и правда флиртовал, — Тайлер соглашается частично. — О чем ты думал в тот момент?
— Мне было… не по себе. Я не понимал, как реагировать и что происходит.
— Боже, это звучит ужасно, — Тайлер упирается лбом в ладонь. — Я знаю, что был невыносимым.
— Был? — Джош шутит, мгновенно привлекая его внимание. — Это не ужасно, я просто боялся, что неправильно понимаю твои сигналы, и если отвечу тем же, то всё испорчу.
Тайлер бегает взглядом по его лицу, от глаз до подбородка, вверх-вниз.
— Ты всё правильно понял.
— Иди сюда.
Джош подтягивается на стуле, чтобы Тайлер удобно устроился у него на коленях.
— Ты заметил, что моя задница больше здесь не умещается? — Тайлер обвивает руками шею Джоша и скрещивает ноги.
— По-моему, умещается.
— И я только что съел пол торта на ночь…
Джош качает головой, посмеиваясь.
— Тебе полагался весь, — он рассматривает Тайлер вблизи, чуть вздернув подбородок. Чувствует, как его грудь опускается и поднимается, когда он дышит, как он еле заметно покачивает ногой на весу и упирается локтями в его плечи.
У Тайлера на шее краска, и Джош любезно вытягивает из упаковки на столе влажную салфетку. Тайлер наблюдает.
— Если ты хочешь что-то знать, ты всегда можешь спросить, — Тайлер говорит самую очевидную вещь на свете, но Джош только хмыкает. Сжимает в ладони салфетку, чтобы она стала теплой, прежде чем он коснется ей чужой кожи.
— Это так не работает.
— Да? А как же? — у Тайлера игривый тон.
— Я хочу знать всё, — Джош отвечает ему под стать. — Типа, о чем ты думал в тот дождливый день в 2009-ом, или как ты проводил свои выходные, когда учился в школе. Или, может, было что-то на прошлой неделе, что ты забыл сказать мне? Время украло у меня моменты, которые я даже не подозревал, что теряю.
— Это безумие! — Тайлер запрокидывает голову, заливаясь смехом. Джош проводит салфеткой по его шее, чувствуя, как дрожит кадык.
— Я знаю, что это невозможно, — он с досадой кусает губу.
— Точно. Тебе не обязательно знать настолько много.
Джош бережно обтирает его шею, проводит салфеткой под скулами и за ухом. Тайлер ежится, потому что щекотно, но не сводит глаз с его сосредоточенного лица. И тихо говорит:
— Можешь так не стараться, я все равно сейчас пойду в душ… — помолчав, добавляет: — Пойдешь со мной?
Джош, усмехнувшись, откладывает почерневшую салфетку на стол.
— О нет, это травмоопасно.
Тайлер делано дует губы и пальцами заползает в его кудри от висков вверх.
— Ты такой ску-у-у-учный.
— Нет, я просто забочусь о том, чтобы мы доиграли тур без растяжений и ушибов, — Джош ласково поглаживает его спину.
У него начинают затекать ноги, но он игнорирует это, потому что не хочет сейчас отпускать Тайлера, когда тот так удобно устроился у него на коленях — шутит и улыбается, забавно хмурит брови. Пожалуй, он много чего может потерпеть ради таких очаровательно-откровенных моментов. И у него есть предложение получше.
Тайлер прижимается к губам Джоша своими, довольно втягивая носом воздух.
— Иди в душ, а потом я сделаю тебе массаж, — бормочет Джош, скосив глаза на приоткрытый рот напротив.
Тайлер мечтательно мычит, прикусывая губу.
— Я чертовски на это согласен… Значит, ты сделаешь мне массаж. Что-то еще? — он кокетливо склоняет голову.
Джош слабо улыбается и сдается, потому что не может устоять перед этим обаянием. И если он и ощущал, как с годами тревожность меняла свой оттенок, как она почти довела его до слез пару дней назад, то сейчас у нее нет шансов, только не в эту ночь.
— Может быть, что-то еще.
И возможно, наутро Джош проснется со своей навязчивой мыслью, будет задумчиво закрывать чемодан, они с Тайлером на пару доедят торт, но он будет знать, что они так же, вдвоем, смогут обсудить всё, что только Джош захочет.
— Спасибо за торт. Он очень вкусный. И за ту фразу… — серьезно говорит Тайлер, убирая руки с плеч и постепенно слезая с его колен. — Это трогательно.
Когда он поднимается, Джош немного съезжает на стуле и вытягивает ноги. Тайлер снимает с себя футболку.
— Хэй, на самом деле, у меня есть для тебя еще кое-что. Но я хочу отдать тебе это, когда мы вернемся домой, — неожиданно говорит Джош, и к своему же сожалению начинает нервничать, хоть и не собирается ничего больше уточнять. Он слишком много думал об этом последние полгода, и теперь, когда их возвращение в Колумбус не за горами, начинает проговариваться от волнения.
Тайлер удивленно поворачивает к нему голову, пока, согнувшись, снимает штаны.
— И еще что-то? Если ты будешь продолжать в том же духе, мне придется найти тебе самый крутой подарок, который переплюнет всё, — Тайлер снова улыбается, довольный собственной неожиданной идеей.
— Это соревнование? — Джош позволяет себе немного расслабиться, а их с Тайлером шутливый тон всегда снимает градус напряжения. И сейчас он рад этому как никогда.
— Да, и я собираюсь в нем победить.
— Что, типа, решишь купить яхту?
Тайлер заливается смехом и встряхивает свои брюки.
— Или самолет, — он мгновенно находит еще более абсурдный вариант.
— У меня уже есть мотоцикл!
— Нет, если я и вправду захочу победить, мне придется подарить тебе кольцо.
Джош на мгновение не находит, что ответить, и просто поджимает губы, скрадывая свою широкую ухмылку. И почти сразу непринужденно спрашивает в надежде сгладить заминку:
— О, типа, официально?
Тайлер медленно кивает и демонстративно опускается на одно колено, вытягивая к нему руки.
— Вот так.
Тайлер, который изображает предложение руки и сердца, стоя перед ним в одних боксерах, заставляет Джоша вопреки своей скованности прыснуть от смеха. Накрывает лоб ладонью, тихо шепнув «боже», и качает головой. Но смех быстро затихает, уступая место чему-то безмерно теплому.
— Люблю тебя, — говорит Джош, и его голос теперь звучит глубже, почти беззвучно. — Иди в душ.
— Это значит «да»?! — не унимается Тайлер, его глаза сверкают азартом.
Джош знает, что Тайлер не успеет сделать это первее. Его задорный вид и красные от смеха щеки вызывают щекочущее внутри волнение, напоминающее то, которое Джош испытывал, когда Тайлер впервые обнял его и задержался руками вокруг его талии. Он не знает, почувствовал ли Тайлер то же самое тогда, и не знает, что он чувствует теперь. И, наверное, это нормально.
Пока в ванной шумит вода, Джош думает о том, каким странным, почти комичным образом обыгралось всё, о чем он думал, о чем беспокоился последнее время. Тайлер, который шутливо заговорил о кольце и с запалом встал на колено, вероятно, совсем не подозревающий, что Джош бесконечно проигрывает у себя в голове то, как сам сделает так же и как спросит. И пытается наперед представить лицо Тайлера, каким оно будет и как он ответит. Это будоражит и волнует, и пугает, и согревает одновременно.
Джош с легким выдохом снимает с себя футболку и смотрит на остатки надписи на торте. Для каждой свечи — новый вопрос. Он закрывает коробку, убирает в холодильник, собирает со стола мусор.
Он может не знать ответов на тысячи вопросов, но на один, самый главный, он почему-то знает ответ заранее. И это будет «да», которое ждёт его дома.