Work Text:
— Эта игра будет считаться успешно пройденной, когда в комнате останется один живой человек, — отчеканил искусственным голосом треугольник.
Ин Хо уже даже никак не реагировал — эмоции вымыло ещё три игры назад. Теперь от него осталась только оболочка, сухой остаток из смиренного принятия и работавшего вхолостую рассудка. А вот Ки Хун по обыкновению впал в истерику: начал причитать, натягивая в кулаке свои кудри, качая головой и ломая брови — и с ужасом смотрел на Ин Хо.
— Но вы не можете!..
— Могут, — на автомате ответил Ин Хо.
Проём в стене бесшумно закрылся, когда треугольник покинул комнату.
Маленький квадратный таймер под потолком загорелся красным: на игру отводилось шестьдесят минут.
Ин Хо медленно побрёл в угол, сполз вниз и уселся на пол. В бетонной камере, где их заперли, не было ни оружия, ни каких-либо средств самозащиты. В приглушенном свете видны были только очертания безжизненных серых стен, глухих к их стенаниям и мольбам. Голыми руками. Кто-то из них должен был убить другого за час и выйти отсюда.
Рядом протяжно взвыл Ки Хун:
— И что нам теперь делать?!
Ин Хо поморщился.
— Я думаю.
— О чём?!
— Ки Хун, — строго осёк его Ин Хо, поднимая голову. — Вы не помогаете.
Таймер отсчитал пять минут.
Ки Хун шумно пропустил воздух через надутые щеки. Отошёл к противоположной стене.
Нужно было брать умника Сан Ву, обречённо думал Ин Хо. Хотя тот и выглядел, как пронырливый говнюк, вдвоём они бы быстро пораскинули мозгами — главное, что лишь фигурально. Но Сан Ву был в другой комнате с арабом по имени Али, а Ин Хо додумался взять четыреста пятьдесят шестого. Даром надеялся, что их идущие по порядку цифры в номерах сулят удачу.
«Для следующей игры вам необходимо разбиться на пары.» Ага, как же. Он должен — обязан был предугадать исход.
Секунды тикали, но мысли — адекватные, и не очень — не прибавлялись.
Единственная пришедшая на ум идея казалась самой ужасной, но в то же время самой правильной.
Поднявшись, Ин Хо неуверенно шагнул вперёд.
— Вы должны убить меня, — сгорбленный, Ки Хун сидел теперь на корточках и лепетал какую-то ересь. — Я никчёмный. У меня нет никаких перспектив и будущего. А вас дома ждет больная жен-… — на этом моменте он показательно заломил руки, но едва заметил двигавшегося к нему Ин Хо, тут же умолк, меняясь в выражении:
— Нет! Не подходите!..
— Да не буду я вас убивать, — Ин Хо вздёрнул его на ноги, когда таймер щёлкнул. Ещё одна минута ушла.
Было бы гораздо проще, если б Ки Хун хотя бы выслушал его, а не размахивал бесконечно своими длинными руками и кричал о том, что не сдастся ему так просто.
Удар, отдалённо напоминавший по стилистике нелепые приёмы из фильмов, Ин Хо заблокировал. Вывернув чужую руку, припечатал Ки Хуна к стене.
— Да не верещите вы так! Я кое-что придумал, — а вот перекрыть своим голосом натуральный горловой крик было уже не так просто.
Ки Хун, однако, услышал — и послушно закрыл рот.
—
— Снимайте, — Ин Хо подёргал его за штанину, — или я сделаю это самостоятельно.
Они потеряли уже больше половины времени, пока Ки Хуна пришлось убеждать, что другого выхода не было — так что Ин Хо был на сто процентов серьёзен.
Ки Хун, нервно облизнувшись, повиновался. Штаны бесшумно упали вниз.
— Трусы тоже.
— А это обязательно? Может, они в такой темноте ничего и не разглядят…
— Ки Хун, — сурово ответил Ин Хо (и тот с досадой махнул руками, мол «ладно-ладно») — Хорошо. Теперь разворачивайтесь обратно к стене.
— И почему именно я?.. — обиженно пробубнил Ки Хун, принимая нужную позу.
Само собой, в их условиях не оставалось места для предрассудков. Так что Ин Хо с холодной непоколебимостью принял бы и обратный вариант. Однако у него не было уверенности, что у Ки Хуна хватит духу поступить так, как нужно, а не терять время и подталкивать их обоих к смерти.
— А здесь прохладно! — с искренней печалью поведал Ки Хун, впрочем, уже позабыв вопрос.
Позволив себе немного поразглядывать его округлый бледный зад, Ин Хо подошёл ближе. Положил одну руку на поясницу, огладил маленькие ямочки на ней.
Ки Хун охнул (от этого звука член дёрнулся):
— А давайте я просто притворюсь мёртвым. Вдруг прокатит? — и жалобно пискнул, когда Ин Хо уже раздвигал ему ягодицы, потирая вокруг сжатых мышц.
С этими словами он закрыл глаза, театрально откинул голову и безжизненно вывалил язык набок.
— Прекратите паясничать, — отругал его Ин Хо и в довесок шлёпнул.
— Ау! Я тут вообще-то труп изображаю! Могли бы ради приличия и подыграть.
Ин Хо сжал зубы. След от его ладони был виден даже в никудышном освещении комнаты. Отрицать то, как привлекательно он смотрелся на заднице Ки Хуна, разумеется, было бы бессовестной наглой ложью.
Приспустив собственный пояс, Ин Хо почувствовал, как сердце частит.
— Это что, ваш член? — прошипел Ки Хун.
— Нет, чёрт возьми, фонарик.
— Откуда вы достали фонарик?
— Заткнитесь, — Ин Хо крепко схватил его за бёдра и вжал всем телом (насколько позволяла разница в росте) к стене.
Словно происходящее и без того не являло собой безумие, Ки Хун старательно всё усложнял. Продолжал вертеться и молоть чепуху, отчего Ин Хо терялся, смеяться ему, или плакать.
— Ладно, дерзайте. Я готов, — храбро заверил Ки Хун после нескольких попыток увильнуть от члена и попутно отдавить Ин Хо каждую ногу, — и тут же вскрикнул, опять избегающе дёрнувшись, едва Ин Хо попытался войти.
— Что опять?.. — у Ин Хо уже не было сил изображать терпение, только упереться в худую спину лбом.
— Что это такое?!
— А на что похоже?! — рявкнул он, не выдержав, — Пытаюсь заняться с вами сексом!
— Ох, да, — панически отозвался Ки Хун, — Простите. Показалось просто.
— Что показалось?!
— Как будто вы всё-таки начали меня убивать.
Чёрт. Нет, Ин Хо не хотелось ни плакать, ни смеяться. Хотелось удавиться собственными руками. И пусть этот идиот выходит отсюда, только бы не кипели больше мозги.
— Вы что, никогда не занимались этим с мужчиной? — недоверчиво бросил Ин Хо, надеясь отвлечь Ки Хуна хотя бы разговором — и, воспользовавшись чужим замешательством, резко толкнулся внутрь.
— А у меня что, на лице написано?! — Ки Хун задыхался от возмущения. — Ой! Полегче!
Ну, справедливости ради, написано, подумалось Ин Хо. Хотя судить о людях по одним только поведенческим паттернам нельзя, почему-то с Ки Хуна считывалось нечто подобное.
В конце концов, зрелый мужик сорока пяти лет от роду явно не должен быть таким манерным и истероидным. Да и задницу такую иметь и выглядеть так красиво не должен — зацепившись за последнюю мысль, Ин Хо нахмурился — а вот это уже явно что-то помутилось в его собственной голове.
— К вашему сведению, — сквозь зубы начал Ки Хун, пыхтя и сжимая кулаки, стоически пытаясь претерпеть первичную боль от проникновения, — я был женат, и у меня есть дочка!
— Это ни о чём не говорит, — Ин Хо замер — стоило дать Ки Хуну привыкнуть к ощущению полноты.
— Да что вы себе позволяете?! — Ки Хун чуть не повернул голову на сто восемьдесят градусов; но быстро умолк, когда Ин Хо успокаивающе поцеловал его в плечо.
— Постарайтесь расслабиться… — зашептал Ин Хо, смущаясь от того, как нехарактерно дрожал собственный голос. — Я не хочу делать вам больно. Нам только нужно стать одним грёбаным живым организмом, и нас выпустят.
Таймер щёлкнул, оповещая, что от шестидесяти минут осталась четверть. В комнате ненадолго воцарилось молчание, прежде чем Ки Хун жалобно проскулил:
— Вы вообще уверены, что это сработает?
Ин Хо досадливо хмыкнул. Конечно — конечно же нет. Он чертовски не был уверен. За последние сорок минут он уверился только в том, что был психом, который собирался трахнуть товарища по несчастью, потому что всё равно бы не смог Ки Хуна убить. Каков шанс, что их обоих пропустят дальше? Один на сорок пять запятая шесть миллиардов, если не больше.
— Мы должны попробовать, — тяжело дыша, пробормотал Ин Хо, целуя теперь второе плечо, основание шеи, лопатку. Ки Хун кивнул, сам подаваясь назад, неуклюже покручивая бедрами.
Таймер снова зловеще щёлкнул, поддразнивая — на нём догорали десять минут.
—
В небольшом роскошно обставленном помещении стояли семеро. Шесть из них удивлённо переглядывались, наблюдая за происходившим на трансляции действом. Стоявший особняком седьмой молчал.
— Но разве это не противоречит правилам? — обратился один из шестерых, носивших золотые маски, к седьмому.
Седьмой кашлянул. Даже через искажение динамика в его голосе слышалось старческое дребезжание:
— Но мы не можем отрицать, что эти двое весьма сообразительны, — его сгорбленная, облачённая в чёрный костюм и маску фигура чуть дрогнула, будто посмеивалась.
Все согласно загудели и перевели взоры обратно на экран.
— Да. Очень... оригинально. Хотя технически там все ещё два живых человека, — заметил второй из шестерых.
— Точно. Но я ни разу ещё не видела, чтобы кто-то додумался проходить эту игру так. Меня это позабавило, — добавила третья.
— Можем ли мы рассматривать правило игры, как метафору?.. — задумчиво высказался четвертый с явным русским акцентом, пока пара оставшихся предпочитали не подавать голоса.
В воздухе снова повисла вопросительная тишина.
— Господа, предлагаю голосование. Давайте решим, засчитаем мы это за успешное прохождение игры, или не засчитаем. Вместе с Ведущим, разумеется, — наконец, подал идею шестой и повертел бокал в пальцах. Другие, включая пятого, одобрительно закивали.
Фигура в чёрной маске хмыкнула, поднимая руку:
— Я голосую «за».