Work Text:
— Когда-то давно, вечности эдак две назад, на землях Тейвата правили бал демоны. В каждом уголке их боялись, им поклонялись, их почитали, им приносили жертвы -- юных дев и юношей с прекрасными голосами, ведь именно их сильные души насыщали самого короля демонов Гви-Ма. Надо признать, могучего, прекрасного и великого, но все ещё уступающего нынешнему Повелителю Дьявольских Отродий -- Владыке Номер Один! Однако... О чем это я? Снова сбился, ах да!
Однако людишки решили воспротивиться и выдумали -- надо же, ха -- сочинять песенки и изгонять ими демонов. Как им это взбрело в голову -- загадка, а может, их проклятие людской натуры, которой вечно нечем заняться. К несчастью или как посмотреть, столь вопиющая глупость поставила под угрозу существования не только Гви-Ма (к чертям прах его, до мирных дней он так и не дотянул, какие-то инадзумские музыканты допели его до смерти), но и само человечество.
Слышали про то, что до двадцать первого века депрессии не было? Чистая правда! Джинсы, соцсети и инадзумская попса во главе с охотниками на демонов притащили за собой моду на позитивные аффирмации, квадратное дыхание, толерантность и овощные смузи. Люди разучились злиться, бить посуду, говорить гадости и зубоскалить за спинами друг друга. Не придумай мой верный адъютант Куки психологов, чтобы “исцелять” их от выгорания и так называемых тревожно-депрессивных расстройств…
— “Моя верная адъютантка”.
— Чего? — мой грозный рык долетает до самых дальних уголков подземного царства, но прежде — до очаровательных ушек сильнейшей демоницы всея Бездны.
Куки стучит стилусом по планшету, перестав записывать, и поднимает взгляд на Мое Темнейшество. Она чуть щурит пылающие фиолетовым огнем глаза, а значит, собирается пустить в ход одно из своих коронных дьявольских орудий — занудство.
— Вообще-то, никто больше не прибегает к общему роду, если речь идет о женщинах. Я, к вашему сведению, женщина. Феминитивы. Используйте феминитивы.
— Используй воображение! — я сохраняю величие и непоколебимость. Никакая демоница, а тем более Куки, не смеет оспаривать мое превосходство и выбор слов.
— И еще: вы уверены, что ваша проникновенная речь произведет впечатление на Его Высочество? Он отказывается от престола на протяжении семнадцати лет — с тех пор, как научился говорить.
Проклятый принц-полукровка! Одним своим существованием он постоянно мне ставит палки в колеса. Я ведь тоже не вечный, а искать другую женщину, которая выдержит мою могучую… пылкую… превозмогающую всевозможные вселенские пределы страсть, уже слишком поздно и попросту невозможно. Лишь величайшая охотница на демонов, Его мать, смогла стать подходящим кандидатом. И чем теперь занимается мой неблагодарный отпрыск? Бренчит на гитаре да завывает свои попсовые песенки! Вселяет радость и надежду в человеческие души!
— Лишь величие истории нашего народа и искренность найдут в его сердце отклик, — я вкладываю убежденность в свой грозный голос, наклоняясь всем своим громадным титаническим телом к адъютант(ке) Куки, чьи травянисто-зеленые волосы напоминают мне об овощном смузи. Самое проклятое изобретение человечества. — Мой сын должен знать, что лишь благодаря благородству великого меня человечество сумело заключить союз с демонами и продолжить влачить свое жалкое существование.
Стилус перестает порхать по планшету, а сжавшие его наманикюренные пальцы Куки напоминают блестящие спинки оникабуто.
— Нет, ну это к делу никак не относится. К тому же союз был заключен не совсем вами…
— Тш-ш!
Вокруг никого нет, но даже у пустоты есть стены, а у стен — уши. Мой предок овладел искусством паранойи, и я унаследовал его мастерство, отполировав осторожность и осмотрительность до дьявольски ужасных приемов.
Куки, как ожидалось, в совершенном непочтении закатывает глаза.
— Тут нет никого. Если у вас не имеется идей получше, как насчет моих? — она достает ежедневник, обрамленный нарисованной черным маркером колючей проволокой. Быстро, со знанием дела, открывает и начинает листать с сумасшедшей скоростью десять тысяч страниц. — Погрузить принца в полное отчаяние и обратить его в демона окончательно — самый простой способ добиться сохранения порядка престолонаследия. Утрата доверия фан-базы, заражение неизлечимой болезнью голосовых связок, полная смена состава “Сажа Бойз” и, как следствие, падение рейтинга “Мондтрикс” в чартах…
— Скучно, жестоко… — отвечаю я на все идеи, останавливаясь на последней. Звучит рационально, даже слишком. — Неинтересно. Полуночный герой только выигрывает на фоне этих мелких бесят.
— Он будет выглядеть еще лучше, если вы подберете состав ему под стать, — продолжает спорить Куки. Ее аргументы настолько гладкие, без сучка и задоринки, что с легкостью влетают в одно мое ухо и вылетают из другого.
— Нет, нет и нет. Хотя… А что, если… Хо-хо-хо!
Я вскакиваю в порыве своей гениальности, и даже мой великолепный золотой трон сотрясается от моего величия. Дьявольский огонь моего могущества — мантия из поглощенных душ — трепещет, словно в пустоту тронного зала ворвалась буря.
— Я чувствую запах дрянных решений. Как будто что-то подгорело, — даже сквозь черную маску видно, как Куки морщит свой нос, которого я никогда прежде не видел.
— Нет-нет, моя верная Куки, ты подала мне ЧУДЕСНУЮ идею!
Она колупает ухо своим изящным ноготком с дизайном из жучьих спинок, как будто это поможет ей избавиться от вероятной глухоты в старости, вызванной моим сокрушительным ревом.
— Прямо-таки ГЕНИАЛЬНУЮ, — я снова реву на последнем слове, чтобы обозначить важность и конечность моего решения. Тот самый финал и точку в моих многолетних попытках добиться успеха. — Мы заставим Его Высочество…
— Мы заставим..?
— О, он не посмеет отказаться!..
— Отказаться от..?
— И тогда!..
— Тогда что..?
Нет лучше дней, чем тех, когда моя верная адъютант(ка) мыслит в унисон со мной. Я мудро киваю своей роскошной шевелюрой цвета слоновой кости и опускаюсь на трон. Мой телефон на инкрустированном черным агатом подлокотнике вспыхивает очередным уведомлением о лайв-трансляции из Тейватграма. Ничего, скоро это закончится.
* * *
— …Вечер магической поэзии начинается! — восклицает Венти, поднимаясь над сценой безо всяких трюков — чистая магия. Даром что архидемон. — Привет-привет, Мондштадт. Сегодня два демонических MC сойдутся в величайшей волшебной битве во всем Тейвате. Вместо магии они будут использовать рифмы и флоу.
— Как и всегда, — бросает Дилюк на выдохе, будто без его напускного пафоса никто не купит билеты на новый концерт “Сажа Бойз”. Для пущего эффекта он проводит ладонью по уложенным стилистом в подобие взрыва на макаронной фабрике волосам, чем вызывает восторженные писки влюбленной в него фанатки. Одной. Жалкое зрелище.
— Настройтесь на жесточайший бит, господа, — под перезвон струн лиры вещает Венти, пока приглушенный блеск софитов высветляет вязь демонического рисунка на его тонких запястьях. — В одном углу — герой безлунной ночи, жар, дышащий тьмой. Он не поет — он испепеляет, встречайте Дилюка из “Сажа Бойз”!
Противный до зубовного скрежета, из динамиков раздается их прошлогодний хит “Волшебный эликсир”, который тут же подхватывают фанаты. Только Дилюк мог завируситься с бестолковой песней про безалкогольный сидр.
— В другом — стиль, лед и вставший на репит зимы ремикс. Он шепчет на языке теней, но сеет звезды, и это — Кэйа из “Мондтрикс”!
Приторная сладость “Эликсира” бесследно тает в грохоте хита всех чартов. Я скалюсь в ответ хмурой роже, беззвучно подпевая “Разгрому” — еще одной снежинке “Мондтрикс”, неповторимому шедевру охотников. Души фанатов, поющих в унисон, освещают огромный зал театра холодной лазурью.
Когда мы встаём напротив друг друга, Венти подбрасывает монетку в центр сцены. Жёлтый кружок моры закручивается вокруг собственной оси, в конце концов падая орлом вверх. Я жму плечом, уступая право первого дисса Дилюку.
Музыка и вопли фанатов стихают, сменяясь ритмичным битом под тихую трель лиры Венти. Дилюк выставляет руку ладонью вверх, с лёгкостью зажигая на ней сгусток пламени. Позер.
Раунд 1 — Дилюк
Зовешь свой флоу светом? Окей, я видел свет —
Давно погас он с блеском от того, кто звался братом, клинка в спине
Тьму прячешь под улыбкой, но вот тебе честный ответ
Ломается лед зыбкий, тает снег, когда наступает с утром рассвет.
Ты поешь про надежду? А “Сажа Бойз” — про правду.
Чувствуешь ритм? Это я грех каждой души жажду.
Мой куплет — это сажа и пепел, он рождает души трепет,
И в этом аду каждый верит, что он не один, бэйби.
Ты — полудемон, полутон, наполовину мороз
Я же — пламя до костей и пепел твоих грез
— Сожги меня дотла, Дилюк! — доносится хриплое из толпы. Я грешна!
Я ожидал чего-то подобного. Фанаты “Сажа Бойз” всегда немного склонны к саморазрушению.
Усмехаясь, я возвожу ледяной заслон между нами и в жесте неуловимой иронии рисую морозный узор в виде разбитого сердца. Дилюк, явно задетый, мгновенно выпускает струю пламени, превращая мое искусство в мокрую лужу.
Раунд 1 — Кэйа
Yaya ika, братишка, ты жжёшь, но без искры внутри,
Твой эмо-кор давно не в моде, спроси хоть наше жюри
Внемли: DADA UPA, вот так делают стиль
А ты — “страдай и гори”, бро, да ты просто сплин
Пускай я полудемон, lata, но я — эволюция
Последний оплот души, бессмертная революция
Я голос тех, боль тех, кто верит в истинный рассвет
Мой ритм — это пульс непобежденных сердец!
Воспеваешь грехи? Nye, ты раб своих ран
Я же — буря надежд, что разрушит твой храм
— Кэйа, скажи мне “muhe”! Я твоя mita!
Я посылаю воздушный поцелуй своей фанатке, в то время как Дилюк пытается меня подловить:
— “Muhe”? Как мило, что тебя хотят, принц Кэйа. Но отчего бесовской речью твои фанаты блеют?
— Завидуешь?
— Мечтай.
— Могу немного научить. Celi muhe lata~ Глядишь, на черта сам станешь походить.
— Ого, вы слышали, народ? Вот это было смело! — оживляется Венти, продолжая парить под потолком. Отчасти я его могу понять — температура на сцене за одну секунду меняется от жара Пепельного моря до холодов Драконьего хребта. — Ну раз “Мондтрикс” уже не у дела — жги, Полуночный герой, да начнется раунд второй!
Дилюк загребает налипшие на лоб волосы назад, открывая бледный овал лица с кровожадной ухмылкой. Бит перемежается с новым ритмом, ускоряясь, и весь зал замирает в ожидании новой порции претендующих на панчи издевок.
Раунд 2 — Дилюк
Твой смех и улыбка — лишь маска, Ваше Высочество, ты это знаешь.
Люди идут ко мне, рожденному в пламени, пока ты в свете блуждаешь.
Ты — их надежда, я — их реальность, аккорд финальный,
Так ответь честно, принц: кто им нужней в этом карнавале?
Ты хочешь фанатов? Я собираю адептов.
Мои песни спасают, когда ты предлагаешь плацебо
Ты — холода глянец, я — пламя,
Ты — снежные блестки, я — страсть
Твой трон — лишь туз в рукаве
А я — козырная масть
Твоя песенка спета, пора сходить с орбиты
Я пламенем жгу сердца, я — людей новый идол
Музыка отступает от основного ритма плавным бриджем, давая мне несколько секунд — не больше — собраться с мыслями. Солист “Сажа Бойз” решил играть грязно? Отлично, я в деле.
Раунд 2 — Кэйа
Ты зовешь себя пламенем? Ты вчерашний уголь
Твоя нынешняя сила — моего отца заслуга
Olah, братишка с травмой
Амплуа в беде дамы, номер unu король драмы
Ты просто злюка с гитарой и душевной ра~аной
Я ношу маски, не скрою, ну так и ты глянь в зеркало:
Был человеком — стал бесом на побегушках демона
Я глянец, я блестки, я декольте вырез, и я — твой будущий Лорд
А ты — похоронный костюм, чертила из ада, да и одет как черт
Мой стиль — это лед, но с горячей подачей,
Два-ноль
Я — твой разгром
Спасенья нет, неудачник
Короткие аплодисменты прерывают воцарившееся молчание и мое хриплое дыхание в микрофон.
— Неплохо, неплохо! — Венти продолжает играть роль спортивного комментатора, нежели судьи рэп-баттла. — Огонь и лёд, коктейль из дисреспекта и фан-сервиса… Как насчёт того, чтобы ускориться? Начнем перестрелку: две строчки — один рэпер, один панч!
Я перехватываю эстафету и начинаю первым, выдавая с ходу флип, чтобы добить прошлый дисс:
— Ты зовёшь себя тьмой? — ты просто тень на рассвете. Я — половина демона, но я целый в куплете.
Дилюк фыркает в ответ, меняя ритм и флоу:
— Твоя повязка — та же маска. Ты боишься себя. Полумеры, полупесни, полугрех полутебя.
Он берет меня на слабо, но я думаю на шаг вперед. Весь мир уже в курсе, кто такой солист “Мондтрикс”, поэтому я без стеснения срываю глазную повязку, открывая свой демонический глаз залу. Как и ожидалось, вместо криков ужаса зал визжит от восторга.
— Я — Muhe, фанатов краш, их надежда и обет. Ты забыл, кто я, Дилюк? Я — их последний билет.
— Билет? Помилуй. Тогда в один конец и без сдачи. Лишь я — их оплот, их идол, их смысл. А ты — ошибка удачи.
На миг лицо Дилюка расплывается, троится и вновь собирается воедино. Сцена качается под ногами, уши закладывает в единую строчку без бита — чистый белый шум, ничего больше. Я гляжу на свои руки — их окутывает фиолетовая пелена дыма.
Как же невовремя.
Я подмигиваю Дилюку — без глазной повязки это делать намного удобнее — и отступаю на пару шагов назад. Звуки извне возвращаются. Через слои презрения и триумфа на бледном лице я разглядываю волнение, но, похоже, кроме Дилюка, никто ничего и не заметил.
— …Три-ноль, победа за мной, valo, tomo.
— Снова сбегаешь? До скуки знакомо. Поразвлекаю фанатов, пока тебя нет.
Дым окутывает мои руки и ноги. Фанаты возмущённо ропчут — теперь замечают и они, сложно не заметить.
— Только посмей, — предупреждаю я Дилюка.
— Отцу родному — привет, — он издевательски машет веером пальцев вслед. — Вырубай бит, диджей.
И исчезает — вместе с залом, с Венти, со всеми фанатами — моими и его.
“Родной отец” — это его любимое, Дилюк знает, что я терпеть не могу короля демонов. Если бы кто-то составлял летопись о том, что мне не нравится и на что я бы без слез не взглянул, то это был бы мой названый братец, непременно. Причем я бы сам от силы назвал вещей десять, но Дилюк бы вспомнил как минимум десять сотен, начиная от открытого не с той стороны эскимо на палочке и заканчивая самой преисподней с ее куцым освещением, влажной землёй и запахом старых бабушек. Не то что бы я не уважал леди преклонного возраста, но когда самих леди нет, а запах присутствует, это уже какая-то подлость.
Не считая абсолютного отсутствия вкуса, мой родной отец обладает ещё и напрочь отбитым чувством такта. Потому как, спустившись вниз, в самые чертоги его рогатого Величества, я первым делом услышал звуки трансляции шоу Венти, который озвучивал счёт битвы. Не в мою пользу, но и не в пользу “Сажа Бойз” — по подсчёту голосов в очередной раз состоялась ничья.
— Какой сюрприз, сын мой! — торжественно грохочет король, даже не потрудившись скрыть тот факт, что был осведомлен о моем плотном графике. Его когтистая лапища неторопливо откладывает телефон на подлокотник золотого трона.
— Не сын я тебе, — тут же выплевываю я. Хотелось бы плюнуть по-настоящему, но повсюду стоят камеры, а мой имидж — наверное, самое дорогое, что у меня есть сейчас.
— Ну-ну, довольно кипятиться. Ты же не в котле грешников! — восклицает он и бьёт себя об колено, довольный шуткой.
Я недоуменно оглядываюсь.
— У тебя и такой есть?
— Нет, конечно. Это я в одной забавной книжке вычитал. У людей довольно интересные представления о демонах.
— Например, что это мерзкие и злобные создания? — услужливо подсказываю я.
— В точку! — с иронией король демонов незнаком. Его пылающий адским огнем взгляд разгорается ещё ярче, будто инквизиторский костер. Он тычет в меня самым когтистым из всех пальцев, который, боюсь представить, по какому назначению использует. — Но что скажешь о себе, Ваше голосистое высочество? Око правое твое не обманет, в нем плещется сама Бездна.
— Не могу осуждать выбор моей матушки, — невозмутимо отвечаю я, доставая запасную повязку из потайного заднего кармана, и с ловкостью фокусника цепляю ее на лицо. — Любовь зла, полюбишь и…
— Нет-нет-нет, никаких рифм в моем доме, — громогласно перебивает король, чьи рога по чудесному стечению обстоятельств напоминают козлиные. А затем прокашливается и, добавив басовитости голосу, пускает его раскатом грома по доброй части преисподней: — Внемли же мне, ПРИНЦ!
— На одно ухо это уже невозможно, — замечаю я, но кто бы меня слушал.
— Насколько Нашему великолепному величеству стало известно, ты хочешь переманить к себе фанатов “Сажа Бойз”?
Теперь я почти уверен, что оглох на оба уха, потому что услышать в одном предложении “фанаты”, “Сажа Бойз” и “хочешь” от короля равносильно восьмому чуду света.
— Ох, ну если тебе неинтересно… — сожаление на морде короля такое ненатуральное, что отвечать не хочется совсем, но вместо этого я негромко давлю из себя:
— Я заинтересован.
— Что-что? Я не слышу.
— Прошу, о величайший из королей Бездны, поделись тайной техникой пиар-менеджмента, — мне не составляет труда долить патоки в свой голос, в конце концов, я этим полжизни занимаюсь. — Как же переманить к себе фанатов демонического бойзбэнда?
— Ну, я не хотел тебе вот так сразу говорить, но так и быть, убедил, — отец разве что глаза не закатывает от удовольствия и осознания своей значимости. — Итак, все очень просто! Ты…
— Я? — мне известны эти многозначительные паузы в его речи, здесь просто требуется подыграть, пока он не научится снова составлять слова в полноценные предложения.
— Станешь…
— Да неужели?
— Членом бойзбэнда…
О нет. С чего я вообще взял, что мой отец может предложить что-то дельное?
— “Сажа Бойз”!
— Нетушки. Не-а. Только через мой труп.
Король всея Бездны, кажется, ни капельки не удивлен, потому что благосклонно кивает:
— Это было в моем плане, верно. Ты пройдешь полноценное обращение в демона и присоединишься к “Сажа Бойз”. Твои фанаты из “Мондтрикс” перетекут к вам, и вот — два зайца об асфальт!
— Одним камнем, — машинально поправляю я, даже не пытаясь понять логики отца. Ее просто-напросто нет. К этому разговору мы приходили много раз, потому что все тропинки ведут к холму самодурства Его величества. Он хочет, чтобы я унаследовал бездновский трон. Любыми способами. — А как же вселенский баланс и все такое? Кто будет вселять надежды в людские сердца?
— К чертям вселенский баланс.
Рогатого даже могила не исправит.
— Тогда к чертям и демонов. Будь здесь лидер “Сажа Бойз”, он сказал бы то же самое. Дилюк не допустит, чтобы я присоединился к их группе.
— Я мог бы приказать.
— Видел он в гробу твои приказы.
— Он мой слуга, — рокочущий баритон короля напоминает мне о месте того, кто сам избрал служение где попало и кому попало.
— Он мой бывший брат. Я знал этого черта, как облупленного, еще до того, как он нацепил на себя рожки и беспросветное расстройство личности.
Отчего-то алый огонь в глазах короля сменяется озорными янтарными искорками, и я на всякий случай предупреждаю:
— Я могу и спеть об этом.
Искры угасают. Его величество на миг прикрывает ладонью глаза и качает головой:
— Избавь.
Я ухмыляюсь:
— Тогда изволь откланяться.
Достаточно щелчка пальцами, чтобы вернуться в мир живых. Пурпурная дымка окутывает мое тело полупрозрачной вуалью и смазывает образ короля Бездны, восседающего на золотом троне. Все как всегда. Любые потуги Его величества переманить меня на свою сторону заканчиваются одним и тем же: моим отказом и его новым градусом разочарования в единственном наследнике.
Все как всегда. Не считая зловещей улыбки на лице отца, появившейся за секунду до того, как я исчез.
* * *
Нечасто мне приходится являться на ковер к самому королю демонов. По долгу службы я живу в мире людей, а потому глаза всякий раз с некоторым трудом привыкают к флуоресцентному мраку Бездны, унылой мозаике графитно-серой брусчатки под ногами и натыканных тут и там безвкусных статуй из золота. Некоторые из статуй запечатлели моменты славы Его величества на его тернистом пути — начиная принятием короны от первого повелителя демонов Гви-Ма и заканчивая подписанием мирного союза с охотниками. Но, по большей части, эти скульптуры не более чем бурная фантазия художника, имеющая своей целью внушить страх и трепет юному демону, впервые оказавшемуся в Бездне.
Сам король Итто раза в три меньше одной из самых малых статуй в его владениях. Может, именно поэтому его трон венчает верхушку невесть откуда взявшейся в зале приемов лестницы. А может, Его величеству доставляет огромное удовольствие тот факт, что подданным приходится задирать головы под немыслимым углом, лишь бы лицезреть своего короля воочию.
— А вот и мой верный слуга!
Я на всякий случай поправляю противошумные беруши, которые по счастливой случайности не успел снять после баттла с солистом “Монтрикс”. Рев короля сравним с залпом фейерверка — децибел сто сорок, не меньше. Будь я хотя бы наполовину человеком, как некоторые, моя карьера музыканта закончилась бы бесславно, не успев начавшись.
— Чем могу быть полезен? — я отвечаю нейтрально, сохраняя в равных пропорциях уважение и суверенитетность своего положения. В отличие от обычных демонов, мне хотя бы не приходится раболепствовать.
— Я слышал, что показатели “Сажа Бойз” за последний месяц упали по нескольким пунктам… — Его Величество начинает издалека.
У каждого демона есть ниточки, за которые дергает король, — в моем случае это чувство вины. Обыкновенно это требуется, если демон вышел из-под контроля или по каким-то причинам отказывается выполнять приказ: страх, неуверенность в своих силах, наличие других, не менее интересных дел.
— Вы можете быть со мной прямолинейны, — напоминаю я. — Для меня нет ничего невозможного.
— Ах, ну раз так, — Его величество как будто бы успокаивается и приглаживает свои белые, цвета музейного мрамора, волосы. — Перемани Кэйю Альбериха в “Сажа Бойз”!
— Это невозможно.
Неприятно признавать, но даже в пределах моей исключительной силы демона есть исключения.
— Я ПОВЕЛЕВАЮ.
— Это не я решаю, — негромко пропеваю я.
Король Итто морщится так, будто бы и не он изобрел зубную боль. Нам обоим известны правила игры: когда король демонов отдает приказ, который мне не по нраву, я не чураюсь самых подлых приемов, чтобы заставить его передумать.
— Как жаль, что к слову “рифма” рифмы нет, — находится он, клыкасто скалясь.
— Коль ею вы закончите куплет.
За моей спиной раздается тихая а-капелла голосов моих двух макнэ — Тимея и Сильвера. Они вступают с интро, готовые сразиться на моей стороне.
Как правило, на красивом интро все и заканчивается. Я бы и сам не стал опускаться до подобных детских глупостей, если бы не имел дело с Его величеством, но с королем хороши лишь те средства, которые на нем работают. А как мне поведал Кэйа, единственное, чего его биологический отец не выносит, — это песни.
Порой у меня складывается ощущение, что я прожигаю свою жизнь в скверно написанном мюзикле.
Сегодняшний день — живое тому доказательство, потому как король не желает меня отпускать:
— Всему приходит конец, и даже слову “нет”.
— Я “да” заберу в могилу, таков мой последний ответ.
— Отчего? Или принц противен?
— Нет.
— Фальшивит? Забывчив?
— Отнюдь. Но раз о нём мы заговорили, я найду его чем попрекнуть.
Я набираю полную грудь воздуха, потому что во всем мире не найдется достаточно слов, чтобы описать этого двуличного предателя:
— Альберих Кэйа…
— Воистину грехов всех смертных обитель, — перебивает наш мускулистый хён Ли Бэнь таким жеманным минором, будто восхваляет ублюдка. — Баров частый посетитель, дам и юнош обольститель.
— Он жаден, азартен, он псих казино, он ка-чин — и срывает джекпот~ Он чертей всех нагнет, сделай ход, коль везет, но в конце ты банкрот, а он Лорд, — заливается речетативом Лю Су, променявший призвание чайного мастера на лучи славы.
Король щерит белоснежные клыки:
— А минусы будут?
— Целое блюдо, — на выдохе обещает Тимей, распространяя вокруг себя селективный парфюм из “Весенних ароматов”. — На сцене артист, за ней — гедонист, лидер “Мондтрикс” — гурман дорогих рестораций. Увы, ни счета не оплатит, ни на чай не оставит…
— Он делает это в рамках лейбла коллаборации, — мне ничего не остается, кроме как остановить этот балаган. — И мы — тоже.
— Мы так похожи~ — мурлычет Сильвер, поправляя свои широкие солнцезащитные очки.
Его величество кивает головой и подытоживает:
— Как-никак он — демон.
— Охотник, неизменно, — стиснув зубы, спорю я.
— Хочешь — заставлю? — красные узоры на лице короля наливаются кроваво-алым багрянцем.
— Он — мой соперник. И спешу вам напомнить, что и людей, и нас держат узы союза — вселенский баланс. Коль охотник уйдет…
— Мне нужен наследник! — ропщет Его величество, ударяя кулаком о колено.
— И что, он последний? Заведите еще.
На миг в зале без стен, без границ, без горизонта повисает глухая тишина, будто после концерта, когда отгремел последний трек из альбома. Только здесь — ни зрителей, ни бешено стучащего сердца, которое не повезло иметь демонам с остатками души.
— ТЫ СМЕЕШЬ ПЕРЕЧИТЬ МОГУЧЕМУ ВЛАДЫКЕ ТЬМЫ, ТИРАНУ ЛЮДСКИХ НАДЕЖД И ЧАЯНИЙ, ГРОЗЕ САМОЙ БЕЗДНЫ?
Я чувствую, как вставшие было в позы члены группы съеживаются в трусливые подобия демонов у меня за спиной, пытаясь стать еще мельче, чем они есть. Им страшно. Мне — не меньше.
Но я скорее умру, чем позволю предателю выть в микрофон на одной сцене с “Сажа Бойз”.
— Ты так хорошо знаешь моего сына, — задумчиво протягивает тиран людских надежд и чаяний, переключая настроение быстрее, чем меняется погода в Натлане. — Что ему нравится, в чем он хорош и в чем…
— Плох? — робко предлагает Сильвер.
— В чем он ОЧЕНЬ хорош, — рычит король Итто, заставив макнэ заскулить и снова скукожиться за моей спиной. — Это ведь ты их науськал петь дифирамбы про Кэйю?
— Вы так прозорливы, Ваше величество, — я еле сдерживаюсь, чтобы не добавить “в кои-то веки”, но вколачивать гвозди в крышку собственного гроба пока не входит в мои планы на оставшуюся жизнь. — Врага надо знать не только в лицо, но и за его спиной.
— Так и быть, сегодня я в благодушном настроении. Можешь не переманивать Кэйю в бойзбэнд демонов.
— Как? — мне следовало бы выдавить из себя дежурную благодарность и ретироваться, прихватив за собой остальных “Сажа Бойз”, но я настолько привык к подвоху, что просто не могу списать все на случай и оставить правду за кулисами. — Но разве вы не собирались…
— Собирался, — улыбка на лице короля демонов не предвещает ничего хорошего. — Но сделаю это по-своему. Куки! Немедленно иди сюда. Отмени все мои встречи на ближайшие две недели и принеси мне график мероприятий “Сажа Бойз”...
— Наших мероприятий? — переспрашивает Сильвер эхом, и я рад, что это сделал он вместо меня.
— А-а? Вы еще здесь? — фыркает король Итто, взглянув на меня так, будто я был мухой, внезапно оказавшейся в тарелке с его ужином. Он щелкает пальцами, заставляя нас исчезнуть. За стертыми очертаниями преисподней и фиолетовым дымом звучит его голос: — Все как я и думал. Они оба…
— Оба что..? — обреченный вздох его адъютантки Куки становится последним звуком из выцветающей в белый свет Бездны, пока его не перекрывает стук колес наземного метро.
Подоспевший выгон выкрашен рекламой обложки последнего альбома “Мондтрикс”, в центре извечной троицы охотников — нахальное лицо Кэйи. Отфотошопленную в яркий аквамарин радужку топит огромный зрачок, второй глаз скрыт повязкой, стилизованной под цвета костюма — золото и небесная синева. На губах гуляет похабная улыбка, за которой — ни грамма сожаления или хоть чего-то человеческого.
Я отворачиваюсь и иду куда глаза глядят. Настроение в хлам, как и полагается демону. Но я уверен: каким бы ни был план Его величества на мою и Кэйину души, он обречен на провал.
* * *
— Мой план обречен на успех!
Я пребываю в своем превосходном монаршем настроении, и ничто не сломит мой непоколебимый дух Властелина Тьмы и Вдобавок Всего Сущего. Мой золотой трон начищен, как и полагается, готовый к триумфу. Мои рога — наточены и блестят укрепляющим лаком, чтобы затмевать своим сиянием всю преисподнюю.
Моя адъютант(ка)... Куки могла быть и поулыбчивее, но я верю, что за ее маской кроется поистине адская ухмылка. По ее глазам так и не скажешь — за последние десять минут она испепелила взглядом уже двенадцать ваз.
Бум!
— Тринадцатая! Хорошее число, отличный знак, — я довольно киваю под скрип стилуса Куки об ее истертый планшет.
— Я не понимаю, чего вы добиваетесь, хоть убейте! — она поворачивает экран планшета с кучей непонятных графиков и цифр ко мне, как будто я хоть что-то в этом смыслю.
— Но ты уже мертва, — великодушно напоминаю я, щедрый на хорошее настроение. — Так что насчет одного пункта можешь уже не переживать. Ты ведь его… ПЕРЕЖИЛА! Ха-ха-ха.
Фиалковая Бездна в ее глазах обещает смерть каждому, кто посмеет в них взглянуть в этот момент, но не мне.
— Вот это, — она тычет ноготком в один график, — рейтинг охотников на демонов. “Мондтрикс” обходит “Сажа Бойз” на двадцать процентов!
— Еще бы, ведь их лидер — сам принц Бездны.
— А это — падение доходов с налога на души. Знаете, почему?
Я хмурю свои кустистые брови, призванные вселять страх и ужас, а также выражать нужным образом недоумение, и изрекаю:
— Не имею ни малейшего понятия.
— Да потому что душ становится меньше! — Куки психует, напрочь забывая обо всех приличествующих обращению к Темнейшему Князю титулов, но я ей это пока прощаю. Припомню потом. — Никто не падает в Бездну, всем и так хорошо. Влияние демонов на людей слабеет, мы теряем хватку. Вселенский баланс вот-вот будет нарушен, и я уж молчу про слухи, которые распускают про лидеров “Мондтрикс” и “Сажа Бойз”...
— Что же за слухи, моя нетерпеливая держательница царских дум? — я изо всех сил сдерживаю возгласы ликования, ведь все идет как надо.
Жаль, Куки не в курсе моего ПОЛНОГО плана. Иначе бы она была против, а мне лишние советы не нужны. Король я, в конце концов, или не король?
— Во-первых, во время последних совместных гастролей менеджер снял для них один номер с одной кроватью king size.
— Кинг что-что?
— Королевского размера. Два на два метра.
— Ну КОНЕЧНО.
— По какой-то причине все остальные были заняты. Когда мы решили переселить охотников и демонов, чтобы они занимали отдельные номера, замок в комнату Его Высочества и Полуночного Героя сломался.
— Возмутительное упущение.
— Менеджер уже уволен. Без выходного пособия.
— Да-да, просто пришли мне отчет с именами всех виновных, — небрежно машу я рукой, а мысленно делаю заметку, кому из причастных выдать премию.
— Во-вторых, снимки из совместной фотосессии попали в периодическое издание для молодоженов. Мы пытались снять журналы с продаж, но это оказался бесплатный выпуск, и его смели с полок быстрее, чем я успела подать в суд на издание.
— Какой ужас! Что же за фотосессия такая? Совсем не было времени почитать новости, — безбожно, иначе никак, вру я, пряча бесплатный журнал в складки своей мантии.
— В честь Фестиваля ветряных цветов, — Куки щипает себя за переносицу, верный признак мигрени. Бедняжка, она чересчур ранимо относится к безобидным розыгрышам. — Романтическое настроение, мотив первой любви и признаний, вся эта слащавая патока.
— Фу-у.
— Вот только костюмы у Дилюка и Его Высочества были… свадебные. Не понимаю, как их стилисты допустили подобное.
— Непростительно.
— Они тоже уволены. В-третьих, все эти поединки двух бэндов во всех тейватских ток-шоу — Дилюк показывал себя лучшим образом, как всегда, но остальные члены “Сажа Бойз”... Их будто бы подменили. Один свернул ногу прямо на сцене, второй — упал на бэк-вокалиста “Мондтрикс”, Ризли, хотя они оба стояли в десятке метров друг от друга.
— Не-ет, — я строю удивленное лицо. — Что за чертовщина?
— Мне тоже не верится. Раз за разом Кэйа и Дилюк остаются в шоу вдвоем, как будто это игра на выбывание!
— КОРОЛЕВСКАЯ битва! — я никогда не упущу случая блеснуть своей эрудицией.
— И что хуже — ведущие! Как будто недостаточно было слухов о тайных отношениях двух солистов, они…
— Каких-каких СЛУХОВ?
Куки застывает. Любой другой демон на ее месте уже дезинтегрировался бы, сраженный моим громоподобным гласом. Но Куки — особенная, поэтому она лишь оглохнет чуть раньше, чем к старости демонических лет.
— Вы и правда не в курсе новостей, — вздыхает она, затем листает что-то на планшете, поворачивает экран ко мне.
Я вскакиваю с места, не веря своим острым, точно у ястреба, очам. На фотографии — двое, мой драгоценный сын Кэйа и один из моих сильнейших воинов Дилюк, и они сплетаются в том единении душ, которое не перепутать ни с каким иным.
— Это их ПОЦЕЛУЙ ЛЮБВИ?
— Это фотошоп, — холодно произносит Куки и перелистывает галерею на менее интересный слайд, испестренный кучей буковок, многоточий и восклицательных знаков. — А это — фанфики. Продукт творчества фанатов, которые выдумывают всякие истории, в которых Дилюк и Его Высочество уже встречаются и живут вместе долго и счастливо.
— А они не встречаются? — мое было возликовавшее сердце падает обратно в пучину разочарования и тоски. Я падаю обратно на трон, не в силах выдержать такого коварного обмана с фотошопом. До счастья было рукой подать.
— Поверьте, об этом вы бы узнали и без меня, — натянуто улыбается она. — Проблема даже не в упавших рейтингах “Сажа Бойз”. Фанаты — они будто сошли с ума. Люди излечиваются от депрессии, находят работу, выходят из токсичных отношений, потому что вдохновляются якобы “тайной любовью” двух самых популярных айдолов. Если все так и продолжится, демонам в Бездне станет нечего есть. Мы будем выдавать пайки из той жалкой горстки душ, что спускается в преисподнюю.
— Рейтинги можно исправить, моя дорогая адъютант(ка), — для начала надобно успокоить Куки, потом можно и продолжить реализовывать свой план, пока она его не свернула самолично, не дождавшись момента долгожданной кульминации. — Я прикажу членам “Сажа Бойз” выступать лучше. Больше никаких форс-мажоров. Ни одной самой правдоподобной отговорки.
— С чего вы взяли, что это поможет? — воздух вокруг Куки искрится от напряжения.
— В обратную сторону сработало, значит, сработает снова! — я по-королевски подмигиваю и добавляю заговорщически: — Я велел им халтурить на всех шоу, но держать это в секрете от лидера, иначе бы мой коварный план не сработал. Ха-ха!
Куки вскидывает брови, сжимает стилус до треска и смотрит на меня внимательно, не мигая. Где же я просчитался?
— Ах да, коварный план.
Куки просовывает пальцы под маску, чтобы почесать подбородок. Таким же жестом она обычно достает кунаи из-за пояса, но какое оружие может быть под маской, верно? Верно же?
— Точно, припоминаю, — ее глаза щурятся в подобии улыбки. — Когда вы сказали “они оба ненавидят друг друга” и после добавили “мы разгромим “Мондтрикс”, чтобы Кэйа разочаровался в охотниках и стал демоном”, вы вроде как собирались вмешаться в ход поединков на ток-шоу и подтасовать результаты зрительских голосований?
— Мне скромность ни к чему, так что да, виновен, — значимо поддакиваю я.
— А множественные переводы с генерального счета Бездны на банковские аккаунты газет и популярных изданий — тоже ваших рук дело? Вы и журналистов подкупали?
Я задорно хохочу. Какое облегчение, что Куки ко всему относится с пониманием. Младшие демонята страшатся ее в гневе. Я же… нахожу чересчур утомительным доказывать свою правоту всякий раз.
— Ой, ну ни черта от тебя не утаишь! Что ж ты молчала?
— Пыталась найти более безобидное оправдание.
— Ты же знаешь, Куки, мое Могучее Запредельное Владычество мыслит глобально.
Я не успеваю и глазом моргнуть, как Куки, растворившись в облаке пурпурного дыма, мгновенно оказывается перед моими величественными телесами. Два блестящих куная навострились на мое идеальное, без единого изъяна лицо. Я знаю: это все шутки госпожи Синобу, но так вышло, что на ее чувство юмора у меня жуткая аллергия. Я начинаю нервничать, чесаться и ощущать фантомную сепарацию со своим излюбленным троном.
— Слышали что-нибудь о дворцовых переворотах?.. — шепчет она с жаром, достойным стать причиной глобального потепления. Планшет тычется мне в нос куда-то между кунаев, динамики радостно взвизгивают “Голосом Тейвата” — популярным шоу, на котором вручают ежегодную музыкальную премию лучшей музыкальной группе в обоих мирах. — Или вы приводите ребят из “Сажа Бойз” в чувство, или я лично подкручу шестеренки вселенского баланса так, что самыми роскошными рогами во всей Бездне будут отбивать новый сингл “Мондтрикс”.
Я стараюсь не напоминать, что самые роскошные рога в Бездне, вестимо, у меня. Однако прежде, чем я успеваю ответить, из динамиков доносится игривый тембр ведущего, который перед награждением предлагает сыграть лидерам двух групп, вышедших в полуфинал, в “Правду или Действие” (не без моего потустороннего вмешательства, конечно):
— …Итак, самый главный вопрос, истязающий сердца фанатов, — я смотрю краем глаза, как ведущий раскрывает конверт с последним вопросом. — Дилюк и Кэйа.
Зрители за кадром замирают в благоговейном ожидании. Я замираю, потому что для меня это вопрос жизни и смерти. Куки замирает, потому что я вцепился в ее планшет — одно неверное движение, и экран расколется пополам.
— Правда ли то, что вы…
— Да, давай, давай! — рычу я, подпрыгивая на троне от нетерпения. Лишь Куки удерживает меня от того, чтобы не вскочить на ноги.
— Находитесь в…
— Ну, НУ!
— Романтических отноше…
— ДА! — от моего победоносного крика планшет подлетает и делает двойное сальто в воздухе.
— Нет.
— Действие.
Кто именно из этих двоих предательски разбил мне сердце, я разобрать не успеваю, потому что в следующую секунду разбивается и планшет. Кусочки пластика, коротнув последним всполохом тока, скатываются по ступенькам и застывают в печальной арт-инсталляции. Напоминание о том, как труд целых двух недель моей жизни летит в тартарары в прямом смысле.
— Я сдаюсь, Куки… Все кончено. Можешь переворачивать все, что твоей душе угодно, — смиренно даю я согласие, припав своим царственным лбом к подлокотнику. — У меня никогда не будет второго наследника.
— Что-что?
Внезапно голос Куки становится ясным, как никогда. Невольно заинтересовавшись, я поворачиваю лицо поудобнее и вижу ее без маски. Не впервые, конечно, но зрелище редкое и оттого не менее прекрасное. Примерно как полярное сияние: неописуемой красоты, но если не хочется замерзнуть до смерти — лучше наблюдать за ним на расстоянии и с картинок.
Я шумно сглатываю: уже поймав взгляд величественного меня, она сохраняет зрительный контакт — еще одна ужасная техника этой жуткой демоницы. Ну, хотя бы кунаи убрала.
— Вопрос первый. Если вы так сильно хотели свести Его Высочество и Дилюка, почему не обратились ко мне? В отличие от некачественного сервиса желтой прессы и телевизонных шоу, я бы смогла предоставить профессиональные брачные услуги и тем самым избежать убытков в… — за неимением планшета она достает прямо из воздуха допотопный абакус и начинает считать, — десять тысяч душ, которые больше не торопятся отчаиваться из-за жестокий реалий жизни и спускаться в Бездну.
Мне стыдно, да и не к лицу признавать, но я просто-напросто забыл, что у Куки есть сертификат профессиональной свахи. Что уж там, она владеет коллекцией сертификатов всех ремесел на свете.
— Вопрос второй: нахрена?
Я качаю головой, поражаясь недогадливости моей верной адъютант(ки):
— Куки, Куки, Куки… Когда я сказал “они оба ненавидят друг друга”, я точно знал продолжение этой фразы, ведь как говорят? От ненависти до любви — один шаг. А когда они поженятся и родят ребенка, у меня наконец-то будет демон-наследник! И на сей раз воспитывать его буду я.
Губы Куки складываются в некую причудливую форму ритуального узла и дрожат, будто она вот-вот зайдется в рыданиях. Я теряюсь, потому что не умею успокаивать, да и никаких сертификатов у меня на такой случай нет, однако Куки внезапно берет себя в руки и задает третий вопрос:
— Догадываетесь, почему у вас ничего не получится? Есть один нюанс.
— И какой же, моя пессимистичная адъютант(ка)?
Я не вижу никаких нюансов. Напротив, Куки со своей вдохновляющей речью о навыках свахи дала мне еще одну надежду. Тот самый недостающий луч света в этом затхлом царстве тьмы и безбрачия.
— Ваш сын Кэйа — мужчина.
— Допускаю.
— Солист “Сажа Бойз” — тоже.
— Ну это бесспорно!
— В этой вселенной у двух мужчин не может родиться ребенок.
Я вскидываю голову и долго, недоверчиво смотрю на Куки. Я знал это. Не мог не знать, ведь я — истина за розовыми очками веры, я — то, что ломает основы мироздания. Я — первопричина каждого неудачного дня, я — пуля в снежнийской рулетке, я — запретный плод.
Но, как и яблоко в выдуманном людьми Эдеме, я вынужден держаться за исток всего. Пусть великий Гви-Ма, прежний Владыка Тьмы, и подкинул миру идею о том, что любви все гендеры покорны, ни он, ни я не сумели исправить законы биологии.
— Вам нужна женщина, — подсказывает моя дорогая адъютант(ка), протягивая руку в пропасть моего безнадежного отчаяния. А затем, не успев прочитать мои мысли, добавляет: — Его Высочеству это уже не поможет.
— Как это — не поможет? — теряюсь я, уже готовый сосватать его Куки. Было бы удобно всегда иметь ее под боком, за столько лет я уже не могу представить свою жизнь без этой занудной демоницы.
— Его сердце занято, а демоном он никогда не станет. Должна признать, ваш план сработал, — цыкает с деланным недовольством Куки. Я-то точно знаю, что за этой ее гримасой таится искренняя радость за меня. — Хоть и с последствиями, которые разгребать опять мне. Удачи с поиском невесты, если хотите другого наследника. И маленький совет: перестаньте пытаться реализовать свои амбиции в детях.
Куки разворачивается и идет к выходу, не то чтобы отсюда был выход. В какой-то момент она пафосно остановится у линии горизонта и исчезнет в фиолетовом дыму.
— Много ли ты знаешь женщин, которые выдержат мой могучий характер и харизматичную натуру?! — грохочу я вслед, собираясь оставить последнее слово за собой. Я и правда знатно растерян, практически впервые за свой долгий, наполненный подвигами и славой век.
Куки эффектно машет рукой, не оборачиваясь.
— Как сообразите — дайте знать.
* * *
— Действие? Ты хоть соображаешь, как это прозвучало?
Дилюк врывается в гримёрку, минуя стафф из людей и демонов, несколько запутанных развилок на пути сюда и духоту из лака для волос вперемешку с потом. Сквозь грим на его лице просвечивается ветвистый узор метки с примесью кораллового оттенка. Линзы почти не скрывают желтоватую охру радужки — натуральная змея, не иначе. И шипит так же, по-змеиному:
— Кэйа…
Если бы именем можно было бы убивать, то мое собственное уничтожало бы планеты. К счастью, конец света — последнее, что волнует меня сейчас.
— Я хотя бы не врал, братишка. Да и мое “действие” вполне себе безобидное. Всего лишь-то спел на бис последний сингл “Мондтрикс”.
— Врал?.. — Дилюк останавливается в метре от меня. И мне уже не нравится спесь на его лице.
— Когда сказал “нет”.
— О, поверь, то была чистая правда.
— А может, часть твоего маскарада? — я раздражённо выдергиваю тяжёлые заколки из волос, складывая их на стол. — Не ты ли горланил баллады, сжигая насквозь жадным взглядом, пока в отеля перины вбивал?
Дилюк опускается в кресло, напрочь перестав заботиться о том, чья эта гримёрка или с чего начался наш спор. На его демонической роже сосредоточена вся вселенская усталость, на которую он только способен. Эти гастроли измотали нас всех, а первый день по возвращении в Мондштадт едва не закончился каминг-аутом в прямом эфире. Но, похоже, против был только один из нас.
— Оставь свой страстей накал. Устал я от песен обузы, кончай рифмовать.
Я расплываюсь в шакальной ухмылке и пинаю кресло ногой, заставив его вместе с дьявольским подпевалой отъехать в стенку.
— Что так? Свалила вдруг муза? А может, ты просто лузер, которому проще зассать, чем правду признать? Языком ты ворочать умеешь, но не там, где это действительно нужно.
— Как ты смеешь, — Дилюк снова шипит, его глаза сверкают до того ярким золотом, что тусклая белизна лампочек на зеркале гаснет в его сиянии. Горло перехватывает от страха — той части во мне, что ещё человек, но Дилюк сжимает меня за запястья, не позволяя сбежать. Заставляя наклониться к нему. И проглатывает наживку: — Знаешь сам, что я темной Бездны прислужник. Знаешь сам и прекрасно, что твоя чистая стужа не погасит мой дьявольский жар внутри.
— Каков поэт, ты посмотри, — я сбиваюсь с такта напрочь и целую Дилюка так, будто хочу сожрать его.
— Ты… Кэйа, — шепчет между поцелуями он мое имя так, что я готов запретить любые рифмы к этому слову, если придется когда-нибудь стать во главе Бездны. — Стой, Кэйа. Я тебя сгублю. Все слишком сложно.
— Да сколько можно.
Рифма срывается с языка сама по себе. С Дилюком не хочется уступать ни в чем — даже в дурацком стихосложении. Я хватаю его за щеки, заставляю посмотреть на себя и говорю просто, чтобы даже этот идиот сообразил:
— А я тебя люблю.