Work Text:
Через оконное стекло, тонкое и чистое, на серую стену Академии падали яркие солнечные лучи. В удивительно тёплый ранний весенний день в Пилтовере стояла чудесная погода, и было совершенно неясно, зачем кому-либо проводить эти замечательные часы в аудиториях, быстро становившихся душными от жары. Впрочем, необходимость иметь не только определённое число публикаций, но и впечатляющее количество выступлений на конференциях, быстро снимала этот наивный, обывательский вопрос.
Конференции в Академии проводились почти каждый месяц. Главное – придумать повод. К счастью, это было легко сделать: великие учёные зачастую имели не только дату рождения, но и дату смерти. «Какая незадача, что лично я смогу предоставить для этих целей лишь один календарный день», - шутил профессор Хеймердингер. Никто не смеялся.
Многие учёные с десятками публикаций, казалось, обладали хронической неспособностью сосчитать до семи, пятнадцати или двадцати, и поэтому не соблюдали регламент. Более того: поскольку это были именитые специалисты, они ещё и обижались, если им начинали осторожно намекать, что хотелось бы закончить до наступления темноты, а не как обычно. Впрочем, это было всеобщей проблемой.
Секция профессора Хеймердингера продвигалась по докладам с самыми большими опозданиями. Пленарные заседания, обычно достававшиеся профессору Хеймердингеру, или же неофициально «главные» секции, которые тоже иногда были в его распоряжении, страдали непосредственно от Сесила Б. Во-первых, у него всегда были вопросы к любому докладчику, перераставшие в мини-доклады от него самого. Во-вторых, регламент казался ему маленькой условностью на пути большой науки, поэтому он злобно грозился пальчиком, если кто-то начинал демонстративно смотреть на часы.
Виктор вышел из аудитории, сделав глубокий вдох. Спустя годы, проведённые в этом здании, он наконец приобрёл достаточно власти и силы воли, чтобы пресекать размусоливания профессора. Секция задержалась всего на двадцать минут исключительно благодаря его титаническим усилиям. Впрочем, другие докладчики это вряд ли понимали: они поспешили на фуршет с выражением облегчения на лице, даже не подумав поблагодарить его. Не то, чтобы Виктор этого ожидал. Он уже давно привык ничего и ни от кого не ждать.
Краем глаза он заметил второкурсников через приоткрытую дверь в конце коридора. Они занимались тем, что перетаскивали столы и стулья, раскладывали салфетки, нарезали сыр так тонко, что в прозрачных кусочках можно было увидеть атом. В Пилтовере это сочтут за изящество, а не крохобороство – вот что значит безупречная репутация. Виктор очень хорошо помнил, как во время его первой конференции, когда ему ещё не позволили выступить со своим докладом, ему пришлось заниматься тем же самым. Не стульями, конечно. Показав на свой костыль с кислым видом, ему удалось отбрехаться хотя бы от этого, и пусть, что однокурсники посмотрели на него косо. Да и чёрт с ними: Виктор сразу заподозрил, что заниматься всей этой организационной чепухой заставляют исключительно представителей не самых благородных домов. Что уж и говорить о заунитской крысе вроде него. Виктор был одним из немногих заунитов, «удостоенных великой чести быть студентом Академии», и уж точно единственным на своём курсе.
Смотря на омерзительные крохотные капельки, выступившие на кусочках сыра из-за того, что им пришлось какое-то время полежать в тепле, он дал себе слово, что ему больше никогда не придётся заниматься ничем подобным. Виктору быстро удалось этого добиться. Вскоре он стал самым молодым докладчиком, пусть к этому и прибавлялось полуехидное-полусочувственное «ещё и из Зауна!».
- Фух!
Виктор развернулся с полуулыбкой на губах, услышав голос единственного человека, которого всегда ждал. Семь лет назад они совершили прорыв в науке, создав магтех. Семь лет назад он поверил в Джейса, а Джейс поверил в него. С этого момента многое изменилось. Например, в Академии появилось два новых профессора. Как только Джейс закончил обучение, конечно. Нужно было обучать новое поколение обращаться с достижениями прогресса, а кто подойдёт для этих целей лучше двух безумных учёных, которые разобрались в магии за одну ночь, проведённую вместе?
Профессор Талис и профессор Талис. Д. Талис и В. Талис, разумеется, но это не спасало студентов от путаницы. Они разделились на два лагеря: одни обожали занятия профессора Талиса, другие ждали каждой лекции с ужасом. Профессор Талис объяснял материал так понятно и наглядно, что любой мог бы сдать ему экзамен на «отлично». Впрочем, до экзамена мало кто доходил: профессор Талис любил ставить автоматы, потому что необходимость принимать экзамен вгоняла его в невероятное уныние. Другой профессор Талис объяснял всё подробно, фундаментально и очень технично, не любил отвечать на вопросы, поскольку они казались ему глупостями, порождёнными невнимательностью ко всему, что он «уже сказал во время лекции». Экзамен на «хорошо» ему сдавали считанные нервные единицы, на «удовлетворительно» - все остальные.
Виктор до последнего тянул с решением вопроса со своей фамилией. Когда это начало всерьёз грозить его научной карьере в самом начале, и так имевшей довольно туманные перспективы из-за его происхождения, он скрепя сердце воспользовался «щедрым» предложением Хеймердингера. Разумеется, это было до встречи с Джейсом. Узнав о его проблеме, Джейс тут же предложил ему фамилию своего дома. Просто, быстро и естественно. Виктор часто вспоминал о том, как легко это далось Джейсу. Он даже не подумал дважды – потрясающе. Виктор с огромным энтузиазмом переделал свою фамилию и на старых работах, несмотря на то, что Хеймердингер предлагал ему оставить всё как было.
- Я думал, что третий доклад никогда не закончится, - продолжил Джейс с виноватой улыбкой, - Но ты так решительно просто сказал название четвёртого… Это было невероятно.
Виктор хмыкнул, дёрнув плечом.
- Не в первый раз, - всё-таки несколько горделиво ответил он. Красоваться перед Джейсом было приятно.
Джейс на мгновение завороженно уставился на его тонкую, хрупкую ключицу, а затем снова включился в разговор. Это происходило с ним довольно часто. Красноватые костяшки бледных пальцев Виктора, его маленькая морщинка на лбу, волосы, взъерошенные на его затылке, как будто корова лизнула его пряди – острые, как иголки ёжика в детской книжке. Джейс надеялся, что Виктор не замечал, как детали его внешности действуют на него, словно кнопка ВКЛ/ВЫКЛ.
- Нельзя сказать, что слушать профессора было неинтересно, - заговорил Джейс снова, будто ничего и не было, - Просто…
- Бесконечно? – Виктор начал перебирать варианты с притворной учтивостью, - Ни о чём? Ничего общего с темой? Не все из нас живут по три сотни лет.
Джейс махнул рукой, коротко рассмеявшись.
- Уверен, что он на тебя не обиделся?
- Уверен, что да, - фыркнул Виктор, - Ничего. Долголетие сделало его на удивление отходчивым.
- Как тебе доклад Экко? – с плохо скрываемым волнением спросил Джейс.
Виктор усмехнулся, а Джейс продолжил смотреть на него с надеждой. Естественным у него получалось быть только во всех аспектах, касавшихся Виктора. На самом деле, Джейс переживал очень за многое. Например, за своего подопечного. «Ещё одного заунита», - Виктор втайне гордился этим. Что, разумеется, не сулило никаких поблажек для Экко.
- Не такой интересный, как вопросы, которые задавала его девушка, - легко парировал Виктор, вскинув бровь, - Когда она уже устанет протирать пивные кружки и займётся делом?
Джейс присвистнул.
- Невероятно! Студентка, которой ты будешь гордиться – а она даже не подавала документы!
- Я не говорил ничего подобного.
Виктор действительно не произносил таких громких слов в присутствии Джейса. Это не отменяло того, что однажды Паудер получила длинное письмо, написанное мелким и угловатым почерком, где в подробностях говорилось, что ей пора перестать тратить время зря, потому что «наукой желательно начать заниматься до двадцати пяти», «прикладные умения хороши, но опасны без качественной теории, которую теперь Академия способна предоставить в лице новых компетентных кадров», «если отец заговорит о том, как ему одиноко без внуков – точно пора от него бежать». Письмо было анонимным и подозрительным, поскольку в качестве автора значился «доброжелатель», но уничтожить его было нельзя.
- Может, тогда ещё пару слов про Экко?
- Ммм. Недурно.
- И всё?
- Это пара слов.
- Виктор.
- «Недурно» превратится в «неплохо» спустя пару-тройку лет кропотливой работы.
- Пару-тройку лет!? Тебе напомнить, что в первый раз у нас была пара-тройка часов? Ты ведь сам ненавидишь, когда нас задерживает бюрократия. Почему ты сам решил сделаться папкой для бумаг?
Виктор не сдержался от улыбки.
- Папкой?
Джейс смущённо хохотнул. Виктор подумал, что это очаровательно, и положил этот смешок в своё мысленное хранилище других улыбок Джейса.
- Это первая бюрократическая вещь, которую я вспомнил, - объяснил Джейс.
Он прочистил горло.
- Я серьёзно. Я думаю, ты слишком строг к нему. Это начинает становиться несправедливым. Это его злит.
Виктор остановился, усмехнувшись уголком губ.
- Может, мне не нравится, что ты проводишь так много времени с другим учёным, - наполовину серьёзно сказал он, - Моложе и красивее меня.
Джейс замер, покраснев до ушей. Ему показалось, что в коридоре стало ещё жарче, чем раньше, и дело было далеко не в солнце.
- А? – переспросил он с глупым видом человека, никогда не защищавшего докторскую диссертацию.
Виктор улыбнулся снова. Изгибать рот именно так, а не в презрительной гримасе, мог его заставить только Джейс.
Он кинул взгляд на закрытую дверь. Может, проклятая жара заставила его быть таким смелым. Может, особенно хороший день для ноги, которая вела себя на редкость образцово и не болела вот уже почти неделю. Может, тот факт, что прошло семь лет. В этот момент Виктора настигло осознание, что он обязан попытаться сейчас. В случае своего бездействия он будет вспоминать именно эту минуту. Даже не все предыдущие моменты, когда он себя останавливал, потому что, конечно, Джейс заслуживал кого-то лучше, чем он. Виктор даже пустил в своё сердце робкую надежду, завязанную на том, что Джейс ни разу не отталкивал его раньше.
- Пойдём, - коротко предложил он Джейсу, толкнув дверь.
- Да, - быстро согласился Джейс, зайдя следом.
В классе сейчас никого не было: конференция была достаточно значимой, чтобы ради неё студентов отпустили с пар. Проблема была в другом. Судя по таблицам с датами и портретам, развешенным на тускло-бирюзовых стенах, это был кабинет истории.
Джейс поёжился, взглянув на представительницу дома Кирамман, жившую около ста лет назад. У неё были брови Кассандры и нос Кейтлин.
- Я так устал видеть его лицо везде, - признался Виктор с задумчивым видом, уставившись на пышные усы Хеймердингера.
- Слушай, зачем бы мы сюда ни пришли…
Джейс не был идиотом. У него была безумный ответ на этот вопрос. Безумная надежда, пробуждавшаяся каждый раз в первую секунду того, когда они оставались в лаборатории или в аудитории наедине. Конечно, её приходилось быстро заталкивать куда подальше – видимо, в тот же самый чулан в его голове, откуда она упрямо вылезала. До боли сжимать браслет с руной на его руке помогало особенно эффективно. Виктор не был заинтересован в нём. Точно не так. Иначе он бы уже что-то сказал первым, разве нет? Виктор не был из тех, кто чего-то стеснялся.
- Но я ничего не могу, пока она смотрит, - завершил Джейс, покосившись на портрет Кирамман.
Не став церемониться, Виктор подбросил свою трость в воздух, ловко схватил её за низ и дёрнул первый портрет, зацепившись набалдашником за рамку. Тот упал, отпружинил от пола и приземлился на бок. Стекла на нём не было, поэтому ничего не разбилось.
- Ой, - подчёркнуто жеманным голоском произнёс Виктор – прямо под стать девицам из Академии, происходившим из хороших семей, - Как же так вышло.
Джейс качнул головой, тепло улыбнувшись. Виктор и вправду был чем-то похож на кота: он был согласен с той карикатурой третьекурсников, где он был нарисован с торчащими треугольными ушками. Явно мягкими на ощупь.
Джейс повёл себя менее радикально. Взяв стул, он шагнул на него одной ногой, чтобы быстро опереться и спуститься с портретом в ту же минуту.
- Простите, профессор, - пробормотал он, повернув Хеймердингера лицом к стене.
Развернувшись к Виктору, Джейс выдохнул:
- Ты хотел… Сказать?
Виктор качнул головой, сделав шаг ему навстречу. Тонкие пальцы сжали галстук на его груди, чтобы притянуть Джейса ближе. Галстук на конференции – подумать только. Впрочем, Джейс всегда выглядел лучше всех.
- Не сказать, - шепнул он, взглянув на Джейса снизу вверх.
Джейс сглотнул. Взгляд Виктора – яркий, как две лампочки, горящие у старого прибора в темноте, как две звезды в облачную ночь, как два куска необработанного янтаря, - всегда переворачивал его мир с ног на голову. Поэтому он первым склонился к Виктору, чтобы врезаться своим ртом в его. Ненасытно и жадно, будто он был последним пластиковым стаканчиком в диспенсере, а Виктор – последней порцией холодной воды из кулера.
Зрачки Виктора расширились от удивления. Он вцепился кончиками пальцев в его предплечья, зажмурившись. Джейс был тёплым и мягким. На вкус – почти сладким, со привкусом ванили и капельками пота с верхней губы.
Спустя пару минут Виктор полоснул его ногтями по шее. Джейс мгновенно отстранился, встревоженно подхватив его ладонью под рёбрами.
- Вик? – сокращённая версия имени, которую он использовал не так часто, внезапно сорвалась с его губ, - Тебе нехорошо? Хочешь, я…
- Дышать, - объяснил Виктор со слабой улыбкой, чтобы быстро успокоить Джейса.
- Прости, прости, - смущённо сказал Джейс, - Я просто…
- Давно хотел. Понимаю.
- Ты тоже?
- Угадай.
- Конечно, - просиял Джейс, - Конечно.
Виктор чуть улыбнулся.
Он поморщился, услышав шум в коридоре. Обеденный перерыв уже подходил к концу, и скоро работе секций предстояло возобновиться.
Джейс опередил его мысли:
- Нам нужно идти, - с сожалением сказал он.
Виктор кивнул. Их отсутствие будет лакуной, которая отвлечёт всех от дополнительных вопросов. Не хотелось стать поводом для сплетен для гостей из других учебных заведений в первый же день их… Чего именно? Этот вопрос заслуживал отдельной работы.
- Пойдём, - решительно произнёс Виктор, - Мы не можем допустить, чтобы профессор заговорил всех до смерти. Нельзя упустить возможность стать героями дня.
Джейс с тоской посмотрел на кабинет, где они провели слишком мало времени. Он тряхнул головой, стараясь думать о другом. В шесть часов вечера, если конференция закончится вовремя, а теперь у него была в этом большая личная заинтересованность, они смогут обсудить, что это значило и к чему приведёт дальше. У Джейса было хорошее предчувствие на этот счёт.
- Как думаешь, мы успеем забрать последние канапе?
- Только если очень поспешим. На твоём месте я бы не обольщался. Твои любимые съедают в первую очередь.
- Может, мне и здесь повезёт. Ты ведь достался мне. Каким-то чудом.
Виктор слабо пихнул его в плечо, фыркнув, но продолжил улыбаться.
- Флирт на рабочем месте, профессор Талис? Как неприлично.