Work Text:
Расположенное в Уилтшире поместье Малфоев не только являлось свидетельством величия аристократичной семьи, но и ее сердцем. Точнее, таким оно было когда-то.
Сейчас поместье казалось заброшенным, а его вид вызывал тревогу у редких посетителей: трещины, расползающиеся по фасаду, сорняки между некогда ухоженными дорожками и заросший сад, ставший пристанищем змей, — от былого величия не осталось следа.
Люциус мог бы создать видимость прежнего лоска, но он сам обветшал, словно старое здание. Ему недавно исполнилось шестьдесят: седина на висках стала заметнее, а морщины — глубже. Люциус отощал во время заточения в Азкабане и не смог набрать вес обратно. Твидовые костюмы на нем теперь сидели плохо, и он все чаще отдавал предпочтение утепленной одежде свободного кроя.
Люциус чувствовал, что постарел. Он читал книги, древние свитки, которые раньше бережно хранил за стеклом, и по привычке — газеты. Пил чай, наблюдая за сменой листьев в саду. Вспоминал, как хорошо было много лет назад, когда цвели розы, Нарцисса ласкала маленького Драко, а домовые эльфы перешептывались, трудясь в поте лица. Его жизнь, полная роскоши и достоинства, стала далеким сном. Таким далеким, что он воспринимал ее как одну из многочисленных историй о прославленных предках.
Перед уходом домовые эльфы навели порядок: вычистили каждый уголок, накрыли мебель белой тканью, сняли со стен картины. И все же опустевшее поместье быстро пришло в упадок, а мелкая живность осмелела: мыши погрызли гобелены, тараканы заполонили комнаты, поселившись в антиквариате, а пауки сплели свои сети на роскошных люстрах.
Люциуса подъедало одиночество. Прежде, в кругу семьи, он чувствовал себя лишним, отделенным от остальных пропастью под названием «власть», но когда никого не осталось, его это по-настоящему опустошило. И порой он думал, как бы сложилась жизнь, если бы он не отталкивал родных, друзей и последователей. Не ставил бы себя выше. Однако попыток что-то изменить предпринято не было — улучшенный маховик времени давно потерялся среди хлама в хранилище, а может, его и вовсе утащили мыши.
Дни Люциуса протекали спокойно. Он никуда не спешил, ничем не интересовался, не ставил целей, но оборвать собственное существование, которое в молодости счел бы жалким, не стремился — было свое очарование в уединении и медленном угасании. Он не боялся умереть в одиночестве (или пытался убедить себя в этом), но ему не хватало человеческого тепла. Люциус, не осознавая того, ждал кого-то в своей жизни. Неважно кого: партнера, друга, ребенка, о котором нужно позаботиться, или просто странника, ищущего приют.
И однажды тишину поместья разрезал резкий, скрипучий голос:
— Сколько я проспал, что твой особняк стал пристанищем призраков?
Люциус вздрогнул, — от звуков человеческой речи по его телу побежали мурашки, — посмотрел на полупрозрачную фигуру, парящую над полом, и откашлялся.
За годы, проведенные в изоляции, он общался разве что с пауками да тараканами. И мышами, когда находил их в мешках с крупой или среди разорванных книг.
— Насколько мне известно, привидений в поместье Малфоев до сегодняшнего дня не водилось.
Снейп коротко усмехнулся, отмечая каждый недостаток некогда безупречной гостиной.
— Мой визит не более чем формальность, — заверил он сухо. — Я планировал вернуться в Хогвартс и продолжить свои исследования.
В уголках губ Люциуса заиграла улыбка, когда он откинулся на спинку дивана и положил руки на колени, переплетая пальцы. Он напоминал кота, углядевшего плошку сметаны.
— Ставлю галеон, студенты разбегутся, если ты вернешься на прежнюю должность.
— Полагаю, ты прав.
Взгляд Снейпа скользнул по тонким запястьям, затем — по рукавам свитера, слишком теплого для сентября, и наконец — по волосам, небрежно собранным в хвост.
— Я бы предложил тебе чаю, но…
Люциус развел руками, подавляя желание оправить одежду. Однако, несмотря на возникший дискомфорт, отпускать Снейпа в Хогвартс он не спешил — нечасто выпадала возможность поговорить со старым другом, тем более давно ушедшим.
— Чай подойдет, — тихо пробормотал Снейп, усевшись в кресло (крайне реалистично зависнув над ним).
Люциус подогрел заклинанием лечебный отвар и разлил по чашкам, все равно почувствовать аромат трав мог лишь один из них.
— Грейнджер продвинула закон в защиту домовых эльфов, — пояснил он, сделав глоток. Провел пальцем по сколу на ободке чашки и слегка прищурился, рассматривая лицо Снейпа, еще более эфемерное в приглушенном свете гостиной. — Следовало избавиться от них раньше — из-за недоразумения с Добби мои слуги совсем отбились от рук.
— Гм.
Паузу заполнил треск камина, вперемешку с тиканьем часов и мышиным шебуршанием за стенами.
Задумавшись, Снейп потянулся за чаем. И, когда пальцы прошли сквозь фарфор, на его лице отразилось недоумение, быстро сменившееся досадой.
— Где твоя семья?
— Кто знает? — Люциус пожал плечами, стараясь не думать о жене, сбежавшей во время его пребывания в Азкабане. — Они могли снять квартиру в Лондоне, перебраться в Уэльс или переплыть океан.
Снейп поднял брови. Он считал Малфоев единым организмом, и равнодушие Люциуса к судьбе родных стало для него неожиданностью.
Заметив его замешательство, Люциус презрительно добавил:
— В этом доме не ценят предателей.
Он говорил на удивление спокойно, но в его интонациях прослеживалась обида. Нарцисса не просто уехала, оставив в его кабинете документы на развод, она увезла Драко — единственного сына, который должен был сохранить семейное наследие. Это было равносильно плевку в лицо. Не потому, что его бросили в самый тяжелый период жизни, а потому, что его лишили возможности привить ценности внукам и правнукам.
— Я вижу. — Снейп решил проявить немного такта и не задавать личных вопросов. К тому же его интерес разожгло кое-что еще. — Если ты не собираешься учить их варить кофе и подавать тапочки, — он указал длинным, крючковатым пальцем на скопище тараканов в углу, — то для чего, ради Мерлина, ты их разводишь?
— Порой мне не с кем поговорить, — полуиронично выдохнул Люциус. — К тому же они относят письма на твою могилу.
Снейп недоверчиво хмыкнул. Окинул тараканов взглядом, полным скептицизма и подозрительности.
— Интересно, — сдержанно отозвался он, вновь поворачиваясь к Люциусу.
Тот пренебрежительно махнул рукой, намереваясь соскочить с темы, но Снейп не отступил, и его тон стал саркастичным.
— Когда я был жив, ты отправил мне одно единственное письмо с требованием позаботиться о мухах, мешающих твоему сыну на уроках зельеварения.
— Уверяю, моя вражда с мухами давно в прошлом, — Люциус слабо улыбнулся, пристыженный упоминанием о его гиперопеке.
— Прикажи тараканами все вернуть, — потребовал Снейп. В его темных, пронзительных глазах притаился намек на любопытство. — Я собираюсь ознакомиться с содержанием.
Люциус почувствовал как теплеют щеки. Он не мог придумать ни одного контраргумента, который бы не разжег любопытство Снейпа сильнее. А тот становился невыносимым, пытаясь добиться своего. Впрочем, они делили эту черту на двоих.
— Ладно, — нехотя согласился Люциус, отослав тараканов прочь.
Пока они бегали туда-сюда, нося письма, он рассказывал о тех исследованиях и общественных изменениях, о которых знал сам. А знал он не самую актуальную информацию, но выбирать Снейпу не приходилось.
Закончив с поручением, тараканы разбрелись по комнатам, энергично перебирая маленькими лапками — лишь их усилиями поместье не сильно напоминало пристанище мертвеца, коим Люциус себя порой ощущал.
Разговор в гостиной тек плавно, сопровождаемый шелестом страниц.
Люциус пытался занять Снейпа беседой, увести его мысли от злосчастных писем, но это не сработало. Вздохнув, он принялся читать.
— Дорогой мой друг, — его голос звучал натянуто, несмотря на все попытки придать ему легкую небрежность, — тебя нет уже несколько лет, и не проходит ни дня, чтобы я не, — Люциус, не моргнув глазом, пропустил строку “скучал по тебе”, меняя ее на менее жалкий вариант, — не думал о плачевном положении магического сообщества, с каждым годом сильнее отходящего от традиций в угоду маглорожденным.
Снейп сощурился, зацепившись за последнюю фразу. Дураком он не был, и эта маленькая хитрость от него не ускользнула.
— Дальше перечисление новых законов, не буду повторяться. А здесь я ругаю министра магии — ничего интересного, — Люциус откладывал листы в сторону, переворачивая их лицевой стороной вниз и радуясь, что решил не экономить на пергаменте. — Ах да, пару нелестных слов о Поттере и…
— Люциус, — оборвал Снейп, незаметно переместившийся ему за спину и успевший прочитать настоящий текст. — Это любовное письмо? Мерлин, из всех людей!..
Люциус скомкал пергамент.
— Это нелепо, Северус, — он говорил шелковистым голосом, едва скрывающими презрение; с интонациями, которые он много лет тренировал, чтобы показать свое превосходство. — Подозревать патриарха величайшей семьи, — Люциус по привычке обвел рукой поместье и поморщился, словно впервые заметив разруху и запустение, — в неуместных чувствах к профессору-полукровке… Какое неуважение.
— Ты забыл упомянуть, что профессор мертв, — съязвил Снейп, ничуть не обиженный реакцией Люциуса. Он бы сам так отреагировал, если бы его поймали.
— Именно. Если бы я кому и писал любовные письма, то своей жене.
— Бывшей жене.
Глаза Люциуса сверкнули раздражением.
— Бывшей жене, — процедил он. А потом вдруг обмяк, глубже утопая в диване. Сдулся как надувной мяч, которых полно было в заброшенном бассейне на заднем дворе. Он вздохнул, потерев переносицу. — Прошу прощения. Я отреагировал слишком остро.
Снейп давить дальше не стал. Проследил как загорелись письма, брошенные в камин ловким движением руки, и, вновь позабыв о своей нематериальной форме, попытался схватить чашку.
— Черт побери!.. — выругался он, злясь на свое положение.
Ему стали недоступны простые радости: долгие беседы за чашкой чая, создание зелий, тыканье нерадивых студентов лицом в книги и прикосновения к человеку, с которым при жизни он не позволял себе сближаться (боялся снова остаться с разбитым сердцем).
Какое-то время они сидели молча, погруженные в свои мысли. И оба вздрогнули, когда кукушка вылезла из часов, заскрежетав ржавыми шестеренками.
— Я думал, они сломаны, — пробормотал Люциус, обезвредив часы заклинанием. Он улыбнулся, пытаясь втиснуться в образ гостеприимного хозяина, но тот ему больше не подходил. — Давай прогуляемся. Во время заката сад особенно красив.
Дикий сад в закатном багрянце действительно выглядел потрясающе. Деревья прощались с солнцем, помахивая ветками и роняя золотые листья на перину из их гниющих собратьев.
— Это редкий вид змей, — впечатлился Снейп, сунув голову в заросли вместо того, чтобы любоваться небом. — Восхитительно.
— Полагаю, в моей мастерской есть котел и пара целых колб для сбора яда.
— Чтобы ими воспользоваться, мне придется захватить твое тело.
Люциус тихо рассмеялся.
— Рекомендую поискать другое. В последнее время у меня ломит суставы и трясутся руки.
Снейп хмуро уставился на него, мысленно перебирая лечебные зелья.
— Мы это исправим.
— Конечно, конечно, — отмахнулся Люциус. Здоровье его интересовало мало, а вот облезлый куст тотчас привлек внимание. — Это были мои любимые розы. Редкий сорт, очень прихотливый. А Драко приказал домовым эльфам приготовить из них варенье, — он запнулся, нахмурив брови. Когда-то концовка этой истории его веселила, а сейчас Люциус почувствовал отвращение. — Мне стоило быть мягче. Может тогда…
— Мы все умираем, сожалея.
Люциус подавил язвительный комментарий про Поттера, почти сорвавшийся с губ. Качнул головой.
— Спасибо, Северус. — Ему нечасто говорили слова поддержки (говорили ли их вообще?), и он ценил это больше, чем хотел признавать. — Уже поздно. Можешь переночевать в поместье.
— Полагаю, я пропустил последний поезд до Хогвартса.
Они оба знали, конечно, что поезд Снейпу не нужен, но ни один из них не был готов открыто говорить о чувствах. Это была неизведанная территория, вступать на которую едва ли стоило — они могли сильнее разбередить раны, гоняясь за невозможным.
Спал Люциус беспокойно. На его бледном лице выступил пот, волосы спутались в колтуны, а щеки казались более впалыми, чем при дневном освещении.
Снейп «нависал» над ним, внимательно изучая. Его намерения не были дурными, он лишь пытался понять, какой недуг поразил Люциуса. Но чем дольше он наблюдал, тем сильнее убеждался — дело в душевных муках. И излечить их зельями еще никому не удавалось. По крайней мере, сохранив разум пациента (волшебников, застрявших в Мунго до скончания времен, было немерено).
Рука потянулась убрать прядь волос с мокрого лба, и тут же дернулась в сторону — бытность призраком накладывала свои ограничения.
Снейп наклонился и шепнул, положившись на магию слов:
— Я с тобой.
И это сработало.
Утром Люциус впервые за долгие годы проснулся отдохнувшим. У него появилось желание привести себя в порядок и даже надеть парадную мантию.
Спустившись вниз, он обнаружил, что Снейп не покинул поместье и метался туда-сюда как полагается каждому уважающему себя приведению. Разве что цепями не гремел и кровавых пятен на ковре не оставлял (хотя поди разбери, что на этом ковре уже было пролито).
— Я долго думал о твоих суставах, — начал Снейп без лишних церемоний. — Нам следует начать с питания и зарядки.
— В здоровом теле здоровый дух? — усмехнулся Люциус, меняя курс в сторону кухни. Он давно не завтракал по утрам, но мог сделать исключение, чтобы Снейп не жужжал ему на ухо до своего отбытия в Хогвартс. — Однако я польщен. Столько внимания к… деталям.
Люциус отыскал в холодильнике кусок заветренного сыра и потемневшее масло, которое, как ни странно, пахло вполне прилично.
— Чай и тосты — набор настоящего джентльмена. — Люциус открыл хлебницу, и оттуда на него посмотрела упитанная мышь, тоже, вероятно, предпочитающая завтрак в духе обнищавшей английской аристократии. — Мои извинения.
Снейп проследил, как Люциус вернул крышку на место, предоставляя мыши немного приватности.
— Хлеба, я полагаю, нет, — саркастично заметил он.
— По утрам полезнее есть кашу, не так ли?
Люциус едва заметно улыбнулся, отыскав банку с крупой, в которой еще не успело ничего завестись. Крупа, мягко говоря, выглядела не очень.
Найти чистую посуду тоже оказалось задачей не из простых, но вскоре аромат начал приманивать любопытные носы со всего первого этажа.
— Выглядит как сопли гоблина, — Снейп скривился, разглядывая булькающую в кастрюле «кашу». — Лучше отправь своих…
Люциус поднял руку, не давая ему закончить.
— Сначала я думал, что смогу доверить им хозяйство: ходить за покупками, всплывать огород, колоть дрова, — он подавил смешок, понимая как абсурдно это звучит. — Как видишь, мы не договорились.
— Куда делось твое красноречие? — Снейп хмыкнул, забавляясь фактом, что Люциус научился учитывать чужое мнение. Это утешало и в то же время беспокоило.
— Ну, порой министры поддаются дрессировке лучше, чем тараканы.
Закончив варить кашу, Люциус зачерпнул ее ложкой, но не смог заставить себя проглотить.
— Чем не повод поесть вне дома? — он брезгливо сморщил нос, отодвигая кастрюлю. — Отметим твое возвращение в Хогвартс.
— В проводах нет нужды, — поморщился Снейп, не слишком довольный, что его попросили на выход. — Я останусь наблюдать за змеями. Еще нужно изучить твой распорядок дня и скорректировать питание, чтобы приготовить хорошее зелье.
Люциус удивленно вскинул брови, но спорить не стал.
— Можешь считать этот дом своим, пока ты здесь, — сказал он, надевая пальто, а затем отряхнул его и положил в карман потрепанный мешочек с галеонами.
Его сердце трепетало, когда, покинув поместье, они шли по тропинке к покосившимся воротам.
Люциус чувствовал, что начинает новую главу, и в этот раз он оказался со Снейпом на одной странице, а будущее, смыв налет безысходности, сулило солнечный день.
Много солнечных дней.