Work Text:
В здоровенной палатке боевого брата стояла почти полная тишина: лишь ветер выл на улице да шипело масло на сковородке.
Лилинка жарила картошечку в ожидании своего друга. Ходить в такую метель по Северному Королевству у нее достаточно теплой одежды нет, сражаться с местными чудовищами не хватит сил, поэтому Кевин оставил ее в палатке, пока сам вышел убедиться что вокруг достаточно безопасно.
Каждый такой выход Кевина наружу, даже просто обойти палатку по кругу, сопровождается для девушки с мышиными ушами тревогой. Вдруг его там съедят. Вдруг он там заблудится. Вдруг сейчас, с минуты на минуту, она останется посреди враждебного севера совсем одна. Вдруг она потеряет своего близкого друга прямо сейчас?
А близкого ли? А друга ли?
Размышление в целом бесполезное. Они вместе путешествуют. Вместе делят кров и еду. Вместе планируют путь и движутся вперед.
Что уж говорить, ебутся.
Просто Кевин не разговорчивый. И невыразительный. И непонимающий. И при множестве его славных и героических черт, сумма всей его наружней бесчувственности казалась весомым минусом. По крайней мере, мышка хотела верить, что наружной.
Иногда ей думалось, что она идет вперед с бесчувственным чудовищем, что сдаст ее в рабство при первой же возможности. Или он считает ее забавной, как питомца, и свернет ей шею когда она станет скучной. Но Кевин был самой безопасной точкой для нее на много километров вокруг, и она мирилась со своими страхами. В конце концов, Кевин никогда при ней не был жестоким. Разве что мрачным.
Иногда ей думалось, что он помогает ей пересечь север, потому что в сердце его живет самое чистое на свете рыцарское благородство и жажда помочь девушке в беде. И может в этом самом чистом рыцарском сердце за долгий их путь зародились чувства к ней. От привязанности до может… Настоящей любви, которую он просто не способен выразить? Но Кевин ни словом, ни жестом не клонил к этому, и она похоронила свои надежды. В конце концов, Кевин никогда не был романтиком. Разве что иногда смотрел на нее украдкой чуть дольше, чем это считается приличным.
И вот Кевин возвращается в палатку. И Лилинка бросается к нему с объятиями, но он останавливает и отстраняет ее раньше, чем она прижмется к нему.
На самом деле мышка не любит обнимать его, когда он только заходит с улицы – доспех у парня такой омерзительно холодный, что даже короткое прикосновение вызывает ощущение, что из тела девушки жизнь уходит.
Он не дает обнять себя, потому что заметил и заботится о ней? Или потому что не хочет контакта сейчас и ему плевать на нее?
Лилинка не знает.
Впрочем, он еще обнимет ее позже, темной ночью когда ветер станет настолько пронизывающим, что температура упадет даже в этой высокотехнологичной палатке.
А сейчас время для картошечки.
Кевин не ориентируется в пространстве. Когда они впервые вместе двинулись в путь, она не осмеливалась его поправлять или перечить ему, славному рыцарю что героически предложил стать ее попутчиком в путешествии на восток. В конце концов, по пути он обходит земли своего великого королевства с важной миссией, может надо, чтобы дорога была именно такой?
Когда они заблудились глубоко в лесах, в долине между отвесных гор, Кевин впервые признался в своей проблеме. Скорее даже, коротко вслух констатировал: “Заблудился”. И после паузы добавил: “Опять”.
Лилинка сначала было решила что это шутка, но виду не подала. Она то прекрасно читает карты, запоминает окружение, отмеряет шагами расстояния, ориентируется по звездам на небе, а в голове словно носит встроенный компас. Ей абсолютно понятно, с какой стороны они пришли, как вернуться обратно, или как изменить маршрут сейчас, чтобы продолжить движение на восток.
Спустя несколько таких плутаний мышка все-таки пересилила страх показаться грубой и предложила Кевину помощь. И плутать они стали значительно меньше, разве что порой намеренно сворачивали с дороги.
И чем дольше они шли, тем меньше в душе Лилинка поражалась особенности Кевина. Звезды почти всегда закрыты тучами, что несут за собой метели. Можно найти нужное направление, но из-за бесконечных гор и скал идти по прямой никогда не получается. Сугробы и нехоженные дикие места сильно меняют походку, если говорить об отмерении расстояния. И уж если ты умом не сложен к путешествиям, то горы похожи одна на другую.
В ней появилось больше понимания к его беде. И больше радости оттого, что она может помочь ему с этой бедой справится.
Кевин берег Лилинку от морозов и чудовищ, не прося за это ни копейки награды. А отплатить хотелось. Это было бы просто по-человечески честно.
И вот она прокладывала путь. Готовила еду, поддерживала очаг если он уходил на разведку. Перевязывала его раны, хоть и знания ее в медицине совсем посредственные. Старалась порадовать его в постели после долгого дня пути.
Это было… Похоже на отношения? Что-то самое близкое к отношениям, что видела Лилинка к своим 22 годам.
Она старалась не думать, что чувствует по этому поводу он. И самой поменьше чувствовать. Не хочется же в конце пути оказаться дурочкой с разбитым сердцем, которая сама себе напридумывала сказок?
Точкой в этих переживаниях, которые она молча обдумывала день за днем, стала одна простая правда: сложись все самым сказочным образом, где она любит и любима, то что дальше?
Она останется рядом со своим спутником на севере? Нет. Это прекрасное место для путешествия, незабываемое приключение, но не тот регион, в котором она готова прожить всю жизнь. Слишком холодно вокруг, и окружающие слишком предвзяты к зверолюдям. Она будет здесь несчастна.
А Кевин пойдет за своей мышкой прочь с севера? Лилинка его конечно не спрашивала, но заочно ответила в своей голове: нет. Он чтит свой долг, он безмерно уважает своего наставника, с которым выходит на связь едва ли каждое утро. Север и служба важны для Кевина, и подслушав из под одеялка достаточно разговоров Кевина и наставника Ланселота она поняла, что и сам Кевин очень важен для службы. У него взаимная любовь с работой, и это не то во что ей стоит вмешиваться.
Однажды их путешествие подойдет к своему логичному концу. Но никогда этим концом не станет “жили они долго и счастливо”.
Кевин теплый, как ебаная печка. Наверное это логично: как еще выживать коренному северянину в таких условиях?
Лилинка прижалась к нему под одеялом, стараясь сделать вид что она сонная как бы невзначай подкатилась ему почти под бок, и вовсе не было у нее корыстного умысла согреть хотя бы руки.
Она не видела его лица в темноте и была уверена, что он спит, а ее скрытная миссия прошла идеально.
Но Кевин тяжело вздохнул, запрокинул руку мышке за спину, и подтянул ближе к себе, позволяя положить голову себе на плечо и греться уже всем телом.
Ей было стыдно за воровство тепла, но судя по тому как быстро выровнялось дыхание боевого брата, он уже провалился обратно в сон. А еще ей было неловко за то, как чувствительно ее тело реагирует на его прикосновения, хотя ничего пошлого не происходит.
Но все это было не важно по сравнению с тем, как хорошо ей было. В этом месте, в этом времени, рядом с ним. Детство в многодетной семье и тесном жилище оставило свой отпечаток: она привыкла засыпать под звук чужого дыхания, невольно синхронизируя с ним свое собственное. Кевин дышал глубоко, размеренно, и Лилинке потребовалось некоторое время чтобы выровняться с ним, так как бешено колотящееся сердечко мешало.
А еще мышку умиляло просыпаться рядом с Кевином. Он не был гигантом, но был сравнительно крупнее нее, и видимо поэтому боялся во сне пошевелиться, чтобы случайно ее не придавить. Ей нравилось смотреть украдкой, как он по утрам разминается после неудобной ночи, и она видит как движутся его сильные мышцы под бледной кожей. И ей нравилось приставать к нему по утрам, под предлогом помочь эти мышцы размять.
Хотя обычно по утрам у него сеанс связи с Ланселотом, и она ныкается с головой под одеялом, чтобы не помешать своему рыцарю и не отсвечивать полураздетым телом перед серьезными людьми. В конце концов, рыцарь должен ходить с оруженосцем, а не с девкой, которую он подобрал пьяной в безымянной таверне на краю региона. А то он по северу все-таки с важными делами ходит, гос.тайна, все дела.
Кевин немногословен, и без слов Лилинке сложно судить о том, что он думает и чувствует. И все же.
Он ходит с ней, он терпит неудобство сна, он терпеливо слушает ее истории об огромном мире вокруг когда ее утомляет тишина между ними. Он ест, что она готовит, хотя далеко не всегда из под ее руки выходят шедевры. Иногда он чешет ее за мышиным ушком или ловит за мышиный хвостик, но очень нежно и аккуратно.
Возможно дела Кевина говорят о его настоящем отношении к мышке громче, чем слова.
Их первая встреча была странным делом.
Она только-только пересекла границы регионов и добралась до ближайшей таверны на севере. Денег в кармане было совсем мало, не то чтобы их не было, но экономия была бы верной стратегией.
Придя в таверну, она увидела за одним столом целую группу выпивающих боевых братьев. А они увидели ее и предложили угостить алкоголем.
Сама Лилинка об этом не знала, но много слышала в своих похождениях: боевые братья неравнодушны к зверолюдям. Что-то вроде массового национального кинка, поэтому вопросов, почему почтенные господа были с ней так любезны она не задавала.
План сложился быстро: немного выпить и согласится на все, что они захотят. О благородстве боевых братьев тоже ходят слухи, поэтому она решила что если они по пьяни всей толпой вместе порезвятся, то из своей комнаты на постоялом дворе уж не выкинут.
Одна сэкономленная ночь проживания и немного куража с милыми незнакомцами, разве не идеально? А алкоголь позволит вымыть мысли из головы, чтобы не задаваться лишними вопросами, вроде: не зоофилы ли они, если их привлекают мышиные уши? Не педофилы ли, если решили совратить тощую милую коротышку не самого женственного телосложения? А то что они решили совратить вопросов не возникало, уж слишком очевидный был флирт за столом.
Вот только “выпить немного” и “на голодный желудок и сонную голову после долгой дороги” вещи немного разные, и мышку удивительно для нее самой развезло в слюни куда быстрее, чем она сама от себя ожидала.
Потому первую встречу с Кевином она помнит смутно, скорее даже размыто. Он пришел в таверну куда позже мышки, но неизвестно точно когда, она не заметила его. А вот когда он подошел к их столу, и веселье среди бодрых боевых братьев стихло, она не смогла не обратить на него внимания. Кажется, он был их старше по званию? Кажется, то с каким серьезным лицом он подошел к ним, привело их в растерянность. Кевин сказал, что кажется леди немного перебрала и ей стоит удалится с вечеринки, пока дело не закончилось бедой, и забрал ее. Мышка послушно пошла за ним.
Она прекрасно помнит холодный строгий взгляд его голубых глаз в тот вечер. Ей казалось, что он, словно коршун среди воронов, по праву сильного отбил себе добычу в виде ее скромной мышиной тушки. Ей казалось, что он будет неласков, а может даже жесток. Впрочем, не то чтобы невиданная беда для Лилинки, всякое в путешествиях случалось.
И все-таки он вел ее в свою комнату. И все-таки он был боевым братом. Поэтому все, о чем думала мышка своим пьяным угасающим сознанием, так это о том что возможно план с халявным ночлегом все еще в силе.
И тем больше было ее удивление, когда она проснулась на чистой кровати, под одеялком, совершенно одна, и поняла что за ночь ее не касались. Просто уложили спать, не тронув ни сантиметра ее одежды, разве что сняв с нее кеды. А еще ей оставили стакан воды на тумбочке.
Тогда она подумала, что Кевин – самый святой человек на земле.
Она нашла его на первом этаже постоялого двора, в таверне. Лилинка отблагодарила своего благодетеля на словах. Тот коротко поинтересовался, как она попала в ту неприятную ситуацию вчера вечером, а услышав лживый ответ, что она “всего лишь наивно приняла приглашение боевых братьев, не видя в нем никакого умысла или подтекста, ведь весь Фронтир говорит о благородстве боевых братьев”, предложил мышке путешествовать вместе.
И взгляд у него был таким же холодным и суровым, как и вчера вечером.
Тогда Лилинка подумала, что это просто коршун поизвращеннее. Может брезгует пьяными. Может хочет растерзать ее в снегах посреди поля, где никто не услышит ее крики, и оставить там ее тело остывать бездыханным.
Но интуиция не кричала о том, что ее жизнь рядом с ним в опасности, и она решила согласиться. Принять чужой подарок и чужую милость было для нее прыжком веры. И кажется в нем она не ошиблась.
Последний день, когда они виделись, был совершенно обычным.
Спустя полгода совместного путешествия, пройдя больше половины необходимого расстояния, в кой-то веки им выпал шанс остановиться в таверне-постоялом дворе, а не ночевать в палатке.
Условия тут все-таки были во многом покомфортнее, хотя некоторая романтичность уединения терялась. Что совершенно не помешало Лилинке, распаленной внутренними перепадами гормонов, не слезать с Кевина почти двое суток подряд. И за все свое путешествие она не встречала столь же терпеливого и выносливого партнера, как Кевин. В такой редкий, но опасный момент для зверолюдки, когда голова против воли отключается и хочется только одного, Кевин был для нее настоящим подарком судьбы.
Спустя два дня Кевину пришел приказ от Ланселота разведать опасную местность тут неподалеку. Задача не совсем в рамках того, что Кевин делает обычно, но к счастью для местных именно здесь и сейчас оказался боевой брат, способный устранить потенциальную проблему, или подарить людям чувство что все хорошо и их страхи беспочвенны.
По прикидкам самого Кевина, задача должна была занять полдня. Ну день максимум. С его манерой теряться в трех соснах – три дня предел, когда он должен вернуться. И так как миссия была опасная, Лилинку он попросил остаться в таверне.
Она согласилась. Если все пройдет хорошо, они не будут вместе всего шесть часов. Ей тут максимум отмокнуть в ванне, отмыться, просушить волосы и шерстку, пообедать и вот они снова вместе.
Кевин оплатил их комнату с запасом на несколько дней и ушел с вещами.
Сначала мышка не думала ни о чем таком, наслаждаясь благами какой-никакой цивилизации. Но прошло полдня, и он не вернулся.
Вторую половину дня она лежала на кровати, читая книжку, и судя по абсолютно бессмысленному содержанию, казалось что книги в комнате были лишь декоративными. Но было скучно, и книга позволяла отвлечься от бессмысленной тревоги. Но наступила ночь, но Кевин не вернулся.
Мышь плохо спала, привыкнув за эти полгода засыпать рядом с теплым боевым братом, но все же спала. Наступило утро, но он так и не пришел.
Второй день был как в тумане. В порядке ли он, не случилось ли чего. Буквы в книге потеряли смысл и больше не помогали успокоиться. Она сидела в таверне, надеясь краем уха услышать новость о своем спутнике. Но не узнала ничего полезного, только заработала головную боль. Наступил вечер, но Кевин не пришел.
Мышь почти не спала, но и к утру Кевин не появился.
Третий день она ходила кругами по комнате, не находя никакого покоя. А что если случилось что-то ужасное, а что если на него напали, а что если метель унесла его жизнь.
А что если она виновата в том, что струсила, что не пошла с ним. Что если он погиб, и это только ее вина?
Глупости. Всего третий день. Он может вернуться сегодня. Он ДОЛЖЕН вернуться сегодня. Будь трижды проклят его топографический кретинизм.
Будь трижды проклята мышка, что идеально ориентируясь на местности позволила уйти ему одному.
Прошел третий день, но Кевин не вернулся.
Лилинка продлила комнату до конца недели из своих средств.
И совсем не спала следующую ночь.
Она прислушивалась к каждому шороху, надеясь что это он, он цел, он просто потерялся, а теперь вот нашелся. Но никто не пришел.
Четвертый день посреди всех тревог ее посетила одна настойчивая мысль: а что если… Он в порядке? Что если он просто собрал вещи и намеренно решил не возвращаться в таверну? Что если… Он бросил ее не сказав ни слова.
Мышке было больно от той злой мысли, которая казалась посреди внутренней паники такой разумной и наложилась на все-все страхи, что она переживала рядом с Кевином.
Он был молчалив. Он никогда не говорил о том, как относится к их путешествию. Он никогда не говорил, как относится к ней. Он был с ней заботлив и многое прощал, и она принимала это за его душевную доброту. А может он не был настолько добр, просто она все принимала и принимала его доброту и он устал. Она ему надоела. Да и с учетом их последних дней вместе…
Может она просто его уже заебала.
Она старалась глушить тревоги мыслью, что все-таки самое разумное объяснение – он заблудился сильнее, чем сам от себя ожидал. Еще день, и он вернется, и все снова будет хорошо.
Но прошел четвертый день, и Кевин не пришел.
Ночью мышь спала, совершенно вымотанная тревогами и бессоницей. Но и на утро Кевина не было рядом.
На пятый день она все больше думала о том, что ее бросили. И хоть это был очень обидный вариант, все еще лучше чем смириться с тем, что он мог погибнуть.
На шестой день Лилинка сама себе призналась, что верит в то, что ее бросили, чтобы не думать о том, что он мертв.
На седьмой день она решила для себя, что ее срок годности как попутчика, как развлечения истек, и от нее избавились. Она запретила себе быть дурочкой с разбитым сердцем, которая сама себе напридумывала сказок о благородном рыцаре, что будет с ней в горе и в радости до самого конца. И все же она не могла забыть всей его доброты. В ее сердце и памяти он остался добрым другом, что пропал без вести. Просто она была недостаточно доброй подругой, чтобы с ней продолжили путь.
К вечеру седьмого дня, когда Кевин так и не показался, она покинула таверну.
С тех пор сколько уже прошло? Она чуть не сгинула в снегах, была ранена разбойниками близ города, была похищена и вывезена неизвестно куда, получила бомбу в голову и горсткой таких же взрывных горемык отправилась в путешествие, чтобы спасти себя и может еще кого нуждающегося. И все это за месяц, выходит?
Жизнь изменилась достаточно сильно, и все же она не могла не вспоминать о пропавшем друге, и не отказывала себе в возможности спросить у кого угодно в землях уже совершенно другого региона: слышали ли вы о боевом брате Кевине? Знаете ли как он там?
Ей всего лишь хотелось знать, что он жив.
И возможно ее вопросам лучше было так и остаться без ответа.