Chapter Text
Иваизуми Хаджиме посреди ночи поднимают с кровати. Он волочит свои ноги, пока разум одурманен сном, а глаза затуманены. Сильные руки тисками сжимают его предплечье и грубо тащат по коридору.
Он щурится, и голова тут же начинает кружится, когда его выталкивают на улицу, освещенную бледным лунным светом. Он что-то бормочет, сам не понимая, что, и его заталкивают в телегу, полную таких же сирот: не спящих, с широко раскрытыми от страха глазами. Иваизуми даже узнает парочку в отсвете луны.
Свист кнута сотрясает воздух, и телега трогается с места. Он оглядывается вокруг, останавливая свой взгляд на куче испуганных ребят, жмущихся друг к другу и дрожащих от холода и страха. Лачужка, служившая ему домом на протяжении многих лет, исчезает из виду.
Иваизуми закрывает глаза и снова засыпает.
Когда ритмичный стук колес телеги резко прекращается, он просыпается. Служащие обмениваются криками, и скрежет открываемых ворот заставляет детей вокруг заткнуть уши. Иваизуми слышит мерзкий запах, исходящий из телеги, и его внезапно переполняет желание выбраться наружу.
Он поднимается, и ноги, затекшие после ночи, проведенной в сидячем положении, не дают ему ступать ровно. Держась за деревянные края телеги, он пробирается сквозь чужие детские конечности, так и норовящие задеть и ли помешать, к самому краю повозки. Иваизуми решает усесться, когда телега снова придет в движение.
Крепко вцепившись ладонями в деревянные края, он глубоко задумывается. От резкого рывка телеги голова высовывается наружу, и он щурится из-за наплыва солнечного света. В глаза бросается дорога, вымощенная недавно вымытым булыжником, и растущая по ее бокам подстриженная зеленая трава. По мере того, как они продвигаются, Иваизуми замечает огромные белые ворота, заставившие их внезапно остановиться.
Он разевает рот от изумления. Солнце, отражаясь от ворот, ослепляет, освещая окружающее пространство ярким белым светом. Они высотой с двух человек, и Иваизуми чувствует острую необходимость забраться по ним. Нет. Он жаждет этого. Он воображает, что прутья, должно быть, гладкие и отполированные без удобных углублений и отверстий для ног. Просто невыполнимая задача.
Хаджиме усмехается.
Телега проезжает вперед, и ворота исчезают из виду. Иваизуми садится, просовывая свои маленькие ножки сквозь деревянные перила телеги, позволяя им болтаться снаружи, покачиваясь в такт ударам копыт. На ладошках остаются занозы, и он спокойно вытаскивает их, косо любуясь открывшимся видом. Внутренний двор, который они проезжают, невероятен. Роскошные деревья, соседствующие с голубыми и белыми цветами, окаймляют мощеные дорожки. Слуги торопливо передвигаются то вперед, то назад.
Иваизуми полагает, что их, должно быть, привезли в имение довольно благородного и богатого человека. Однако причины, по которым они здесь находились, были за гранью его понимания. Хаджиме ради интереса попытался бы угадать, в чей именно особняк их привезли, основываясь лишь на внешнем виде внутреннего двора, но он почти никогда не слушал в приюте уроки сестер о ближайших Лордах и Леди. Ему было достаточно знаний о том, как стоит себя вести при посещении таких мест.
Несмотря на трудности, он вспоминает визит Лорда Ханамаки из имения по соседству. Тот искал камердинера для своего сына, дабы он рос вместе с ним.
Именно поэтому знать посещала приюты. Чаще всего из-за того, что им было нужно что-то. Или, точнее, кто-то.
Иваизуми предполагает, что эта поездка должна возыметь такой же эффект. Он воображает, что этот аристократ, должно быть, крайне ленив для посещения приютов лично, раз для него собрали всех сирот и привезли прямо в имение. В любом случае, эта поездка — прекрасная возможность сменить обстановку и насладиться освежающим пейзажем старой фермы в мягких цветах.
Хаджиме снова встает у края, высовываясь наружу и пытаясь разглядеть, в чье именно имение они направляются. Зная лишь одну семью аристократов, он задается вопросом: не к Лорду ли Ханамаки они приехали?
Когда из-за горизонта выплывает дворец, Иваизуми судорожно ахает, округляя глаза. Он ныряет обратно в телегу, сжимая внезапно вспотевшие ладошки.
Поправка: он знал еще одну влиятельную семью в королевстве.
Телега останавливается, встряхивая своих перепуганных пассажиров. В поле зрения появляется стражник с кучером. Иваизуми поспешно отходит от края, неожиданно смущаясь своих лохмотьев. Он не принимал ванну уже пару недель, и его лицо, скорее всего, покрыто грязью.
— Ну, все на выход! — кричит стражник, и деревянные перила телеги опускаются. — И поторопитесь! Мы не хотим заставлять Короля ждать!
Иваизуми буквально чувствует страх, исходящий от других детей-сирот, когда их стаскивают с телеги и ведут в сторону возвышающегося дворца. Он сглатывает и идет следом, стараясь как можно лучше слиться с окружающей толпой.
Даже в своих самых смелых мечтах он не мог и подумать, что встретит самого Короля Аоба Джосай, не говоря уже о том, что он предстанет перед ним в мокрых от мочи лохмотьях и с заляпанными грязью волосами. Невообразимая волна стыда заполняет его, заставляя почувствовать неприятную тяжесть в желудке, делая каждый новый шаг все тяжелее. Иваизуми никогда по-настоящему не любил зацикливаться на своем положении в обществе, и поэтому внешность, в общем-то, никогда его и не беспокоила. Он был здоровым и сильным ребенком, и возделывание полей всегда приятно было совмещать с веселыми моментами, например, поиском интересных насекомых, наслаждением свежим ветерком или лазанием по особенно высокому дереву. Он никогда не стеснялся своих босых ног.
Но именно сейчас, зайдя во дворец и ощутив, как ледяной кафельный пол покалывает стопы, он чувствовал лишь подкатывающую к горлу тошноту от ожидаемой встречи. Иваизуми опустил взгляд, едва обращая внимание на богато украшенный Великолепный Зал, разворачивающийся перед ним.
Король — праведный правитель, но в тоже время строгий и равнодушный. Он из тех, кто скорей прольёт кровь, чем милость. Иваизуми подгибает пальцы ног, вставая в указанную ему группу, и переводит дыхание, стараясь подавить чувство отвращения и осмотреться.
Стражники тщательно досматривают мальчишек-сирот, распределяя их по двум группам. Иваизуми не до конца понимает, какую цель они преследуют при разделении, но чем больше детей попадают в одну из групп, тем яснее проявляется внешний признак отбора.
Слева стоят худощавые мальчики, выглядящие так, будто они недоедают, справа же — дети с полей, которые после тяжелой работы с землей имели хоть каплю мускул ов . Иваизуми был поставлен с последними.
Один из стражников неторопливо осматривает каждого тощего мальчика на наличие вшей, пересчитывает зубы, заставляет ходить взад и вперед, чтобы посмотреть, как он держит себя, присутствует ли сутулость или намеки на прямую осанку. Он дает ребенку подносы с посудой и другими предметами, заставляя ходить кругами, не уронив ничего на пол. После всех этих проверок, стражник отправляет мальчика либо в группу, либо обратно в телегу.
Иваизуми не уверен, хочет ли он остаться или уехать обратно в приют.
Другой стражник стоит с группой Хаджиме. Он также проверяет рот на отсутствующие зубы, волосы на вшей, прощупывает руки, стараясь приметить подающие надежды мышцы и прощупывая почву зарождающейся силы. Он заставляет их бегать с одного конца зала в другой, проверяя на скорость и выносливость.
Иваизуми проходит все испытания, слишком нервничая и переживая, чтобы попытаться скрыть хоть какую-то часть своих навыков. Он шагает в группу достойных, пока других обессиленных мальчиков сгоняют обратно в телегу. В зале стоит еще много неотобранных детей, которые ждут своей очереди, когда волной проносится прерывистый шепот. Зловещий холод проползает по спинам обоих стражников и парочки слуг, пугая детей до смерти.
Стражники в одночасье перестают проверять детей и начинают запихивать недосмотренных мальчиков обратно в телегу.
Худощавых ребят выстраивают в шеренгу и приказывают им не издавать ни звука. Какой-то мальчик из группы Иваизуми вцепляется в его руку, и Хаджиме в благодарность сжимает ее в ответ. Повернуть голову и посмотреть, кто стоит рядом, он не осмеливается, весь дрожа от страха.
Он слышит приближающиеся голоса, спорящие, приглушенные. С каждой секундой они становятся ближе, громче. Иваизуми замирает, затаив дыхание.
По всему Великолепному Залу разносится тихий мальчишеский голос, в котором можно уловить нотки мольбы. Полная тишина внутри позволяет услышать каждое слово, произнесенное полушепотом, четко.
— Отец, пожалуйста, я устал. Нет смысла продолжать эту затею.
— Тоору, в последний раз повторяю, твое мнение никто не спрашивает. И прекращай мне перечить, ты выводишь меня из себя!
Воздух тут же густеет, когда громкий выкрик проносится по залу. Повисает молчание, никто не решается вдохнуть или пошевелиться. В зале появляется сам Король Аоба Джосай.
Иваизуми выпрямляется, от усердия вставая на цыпочки, и медленно выдыхает, опускаясь обратно. «Успокойся», — говорит он сам себе, переставая покачиваться. Мальчик, держащий его руку, сжимает ее еще сильнее.
Пусть Король и стоит вдалеке от них, аккуратные белые одежды и сверкающая корона делают его внушительным и статным. В его руках — маленький мальчик с такими же черными как смоль волосами. Король бережно покачивает его. Лица малыша не видно, — тот уткнулся в шею своего отца — но все присутствующие прекрасно понимают, кто это. Иваизуми задумчиво роется в своих воспоминаниях, считая года. Он припоминает празднование первого дня рождения юного Принца в городе пару лет назад.
Принцу Тобио, должно быть, уже четыре года.
За королем, плетясь, идет другой мальчик возраста Иваизуми, облаченный в собственные аккуратные белые одежды: китель с вышитым бледно-голубым стеклярусом, заставляющим его ослепительно сиять в свете солнца, проникающего в зал. Юноша шагает в ногу, высоко подняв голову, его красивые волосы идеально уложены. В каштановых мягких прядях уютно устроилась простая тиара, сверкающая и создающая отблески света вдоль стен, пляшущие с каждым шагом.
Иваизуми не может оторвать от него глаз. Ладони в присутствии королевской семьи потеют, и он тут же вырывает свою руку из цепкой хватки другого мальчика. В тесной куче детей слишком жарко. Он не знает, куда себя деть. Хаджиме хочет выйти из строя, но стражник кидает на него строгий взгляд, и его будто приковывает к земле.
Прекрасный Принц останавливается, и в этот момент Иваизуми замечает, насколько измотанным тот выглядит. Его лицо искажено гримасой вежливости, за натянутой улыбкой Хаджиме замечает сжатые челюсти и стиснутые зубы. У мальчика красивые карие глаза и полуопущенные от усталости веки, которые он с усилием каждый раз поднимает обратно. На лбу, искрясь, выступают капельки пота. Картина истинного изнеможения, приправленная дрожащими ногами.
— Отец, я не хочу, — начинает снова Принц Тоору, но тут же замолкает.
На весь зал раздается хлесткий звук, и принц падает на колени, хватаясь за свою краснеющую щеку. Король распрямляет плечи, небрежно потряхивая рукой в воздухе.
— Я предупреждал тебя, Тоору: я рассердился, — Король рычит от злости и добавляет: — Только посмотри, ты устроил представление! Это все, чего ты добивался?
— Немедленно вернись в шеренгу!
Проходят секунды перед тем, как Иваизуми осознает, что громкое рявканье стражника адресовано ему, потому что в этот момент сам Принц поворачивается в его сторону. Глубокие карие глаза, полные страха, стыда и вины, впиваются в его собственные, и голова Иваизуми пустеет. Мысли выжигает одно-единственное желание: помочь юному Принцу.
Видимо, он инстинктивно бросился вперед, потому что сейчас он стоит всецело свободный от духоты тесной шеренги. Вкус свободы оказывается горьким. Стражник грубым толчком возвращает его обратно в шеренгу. Принц Тоору провожает его взглядом, прежде чем снова уставиться в пол.
— Ты устраиваешь представление для этой деревенщины? Оставь, Тоору, и поднимайся. Такого Принца должен запомнить мир? — фыркает Король, нетерпеливо постукивая носком ботинок. Малыш в его руках ёрзает, все еще крепко прижимаясь к отцу и пряча лицо в его шее.
На негнущихся ногах Принц Тоору поднимается и высоко задирает подбородок. Иваизуми замечает, как он, сосредотачивая взгляд на потолке, яростно моргает. Ни одна слезинка не скатывается по его лицу.
— А теперь, если ты так отчаянно хочешь в постель, немедленно выбери себе нового камердинера, и можешь быть свободен, — рявкает король, подталкивая Принца к шеренге худощавых мальчиков.
Принц Тоору слегка спотыкается, но его подбородок ни на секунду не опускается вниз. Он, полный решимости, встает напротив сжавшихся мальчиков его возраста, но затем со скучающим видом отворачивается, снова встречаясь взглядом с Иваизуми.
— Я хочу его, — заявляет он, указывая пальцем прямо на лоб Иваизуми.
— Эти мальчики для подготовки в рыцари, — лениво отмахивается Король, едва удостоив Хаджиме взглядом. — Выбери из другой шеренги.
Принц Тоору остается непреклонен, и Иваизуми впечатлен, каким дерзким он может быть, несмотря на недавно развернувшуюся сцену. Ничто не могло подавить разгорающийся огонь в карих глазах: ни усталость, ни жестокие слова отца. В груди Иваизуми что-то сжимается, но он пытается не обращать внимания, решая, что это, должно быть, реакция на внезапное внимание.
— Ни один мальчик до нынешнего времени не выдерживал, — спорит Принц, не отрывая глаз от Иваизуми. — Неужели нельзя дать мне кого-то более сильного?
Король на мгновение задумывается, прежде чем повернуться к стражнику и сказать:
— Приведите сюда мальчишку.
Иваизуми грубо выпихивают из шеренги. Если раньше он страстно желал выйти из гнетущей толпы, то сейчас вне ее он чувствует себя слишком уязвимым и обнаженным. На ум снова приходят лохмотья, едва скрывающие его тело, въевшаяся в лицо грязь и мерзкий запах, который, вероятней всего, от него исходит. Он опускает взгляд на свои босые ноги, чувствуя жжение в глазах.
Но потом он вспоминает о Принце, ни разу не опустившем свою голову и не проронившем ни слезинки, и решает, что и ему не следует этого делать. Он выпрямляется, и зеленые глаза находят карие.
— Твое имя, мальчишка, — приказывает стражник.
Иваизуми сглатывает, продолжая смотреть только на Принца. Это дается ему проще разглядывания просторного богатого зала и в разы проще мыслей о том, как он должен смотреть на Короля.
— Иваизуми Хаджиме, — объявляет он, внутри радуясь, что голос, не смотря на его страх, не дрогнул.
Принц ухмыляется, и эта ухмылка выходит слегка кривой из-за припухлости на его щеке. Прямо на лице Иваизуми видит четкий рубец, очертаниями напоминающий дорогое кольцо. Он возмущенно сжимает кулачки.
— Уродливый мальчик с мерзким голосом, — глумится Король.
Лицо Хаджиме начинает гореть, но он не отводит глаз, прикусывая язык и заставляя себя смотреть только на Принца.
— Он прекрасен, — упрямо возражает Принц.
Иваизуми чувствует, как от этих слов начинает гореть шея, а в груди будто что-то взрывается. За всю свою жизнь он ни разу не слышал, чтобы его называли красивым.
— Если ты настаиваешь, Тоору, мы отмоем и подготовим его для тебя, — вздыхает Король, отворачиваясь от Хаджиме и кидая взгляд на шеренгу худощавых мальчишек. — И нет, ты еще не свободен, помоги мне выбрать камердинера для твоего брата и еще пару новых слуг.
Хаджиме не видит, как отбирают других мальчиков, потому что один из служащих поспешно уводит его вглубь дворца . З емля будто уходит у него из-под ног, когда он теряет Принца из виду .
***
Иваизуми Хаджиме на протяжении всей недели не встречает ни Принца, ни кого другого из королевской семьи. Зато его передают от слуги к слуге, из комнаты в комнату, попутно убирая все последствия пребывания здесь предыдущего мальчика.
Ни один мальчик до нынешнего времени не выдерживал.
Эти слова, произнесенные самим Принцем, тогда по казались Иваизуми чем-то несерьезным. Но каждый новый обеспокоенный взгляд в его сторону, каждая извиняющаяся улыбка, каждое, случайно оброненное, упоминание о сложности отстирывания крови с простыней заставляли Хаджиме прокручивать их снова и снова.
Что же такого случилось с предыдущим камердинером?
Первый урок, который он усваивает за время пребывания в замке: никто ему ничего не расскажет. Никаких ответов на вопросы, если только те не касаются непосредственно дела. Поэтому Иваизуми решает держать свой рот на замке, не давить и играть по правилам.
Он занимается странными вещами. Вещами, к которым никогда в своей жизни не приступал со времен возделывания полей с естер в возрасте пяти лет. У него прекрасный четырехлетний опыт в посадке растений, скотоводстве и в грубом физическом труде и все это оказывается бесполезным и никому не нужным здесь.
— Пойдем, Иваизуми, тебе не стоит задерживаться, — зовет его прачка, глядя на него поверх стопки с одеждой. Иваизуми отводит взгляд с тренирующихся рыцарей, наворачивающих круги по территории, перекладывает тяжелую корзину на руках и следует за женщиной.
Они останавливаются у бельевых веревок и Иваизуми начинает передавать горничной сложенную одежду недавно выученными движениями. Казалось, будто всю неделю он потратил на оттачивание того, как правильно складывать все и вся. Удивительно, но Хаджиме и в голову не приходило, что можно сложить что-то неправильно. Теперь синяки на его руках только доказывали это.
— Когда приступишь к своим обязанностям, тебе не придется отвечать за стирку белья юного Принца. Однако придется следить за тем, чтобы все было организованно и работало бесперебойно. Очень важно для твоей должности знать, как все проходит и проверять время от времени. Ты меня понял?
— Да, мэм, — тихо отвечает Иваизуми.
Женщина посылает ему легкую улыбку, прищепками фиксируя простыни на веревке и выверенными движениями расправляя их. Она подходит к свободному месту, и Иваизуми передает ей следующую простынку. В глаза бросаются мерзкие и едва заметные капли крови, не до конца отстиравшиеся с ткани.
Ни один мальчик до нынешнего времени не выдерживал.
Иваизуми старается не думать об этом, передавая простыню горничной.
— Нет никакого способа вывести их, — она раздраженно цокает языком и вздыхает, переводя взгляд на Хаджиме позади нее. — Что ж, возможно, тебе повезет больше.
Иваизуми смотрит на нее с нескрываемым любопытством.
— Так жаль выкидывать эти простыни, но, к несчастью, Принцу их уже не постелешь. - Ты уже бывал в своей комнате? —спрашивает она.
— Нет, мэм. Меня на время поселили с дворецкими в крыле для прислуги.
— Скоро ты переедешь в комнату, примыкающую к покоям Принца. Она, конечно, маловата, с соломой вместо кровати и парочкой жестких простыней, но зато в ней ты будешь полноправным хозяином.
Иваизуми молча кивает. Уже целую неделю каждый считает своим долгом сказать пару слов про его будущие апартаменты. Иваизуми безумно счастлив, что у него появится своя собственная комната.
— А теперь, скажи-ка, что бы ты испытывал, имея у себя такие прекрасные шелковые простыни? Что за прекрасный подарок по случаю возвращения я придумала!
Иваизуми натянуто улыбается, игнорируя подкатывающую к горлу тошноту. Его взгляд снова цепляется за жуткое пятно на простынях - кровь его предшественника. Иваизуми становится нехорошо.
— Иваизуми, ты такой милый мальчик. Я просто уверена, с тобой все будет хорошо, — прачка беззаботно треплет его по голове своей широкой ладонью, но Хаджиме становится некомфортно.
— Иваизуми!
Названный милый мальчик немедленно оборачивается, сухо проговаривая:
— Да, сэр?
К ним подбегает стражник и, запыхавшись, говорит:
— Король послал за тобой, чтобы ты сегодня приступил к своим обязанностям.
— Сегодня? — глухо переспрашивает Иваизуми, чувствуя, как его ладони потеют, отчего он только сильнее сжимает простыни в своих руках. — Моя подготовка еще не окончена.
— Это приказ Короля, — отрезает стражник. Прачка незамедлительно встает с места и забирает из его маленьких ладошек простыни, успокаивающе сжимая своей рукой его руку. От прикосновения по телу расползается скользкое и мерзкое чувство. Как только Иваизуми подходит ближе к стражнику, тот продолжает: — Подготовка продолжится и дальше, не переживай. А сейчас, поспеши, тебя необходимо помыть.
Иваизуми передают следующему дворецкому, с которым они случайно сталкиваются. Стражник тут же шепчет на ухо высокому мужчине все необходимые инструкции, на что тот молча кивает и хватает Иваизуми за предплечье, грубо уводя с территории дворца. По правде говоря, Хаджиме больше тянет к внутренним дворам, чем к высоким стенам великолепно отделанных комнат. Последние пару дней он все свое свободное время посвятил детальному изучению территории дворца. И все же, несмотря на это, он едва соприкоснулся с малой частью внутреннего двора.
На территории дворца присутствовал роскошный фруктовый сад, тысячи цветов и много неизвестных дворов и закоулков. К западу виднелся прекрасный лес, вызывающий у Иваизуми нестерпимое желание подорваться с места и пробежаться по нему, но высокие королевские ворота, возвышающиеся над всей территорией дворца, гордо запрещают ему сделать такое без особого разрешения. Однажды, обещает он себе, обязательно пробежится.
В самом дворце лихорадочно и суетливо. Слуги носятся из комнаты в комнату в легкой панике. Когда мимо них пробегает запыхавшаяся горничная, от которой Иваизуми прячется за спиной приставленного к нему дворецкого, он находит, что все чем-то сильно обеспокоены.
— Что случилось? — спрашивает Хаджиме.
Дворецкий одаривает его грозным взглядом, прикусывая губу, и тащит за собой вверх по лестнице. Как только они входят в часть замка, отведенную слугам, весь шум и гам растворяется, на их место встает приятная тишина. Иваизуми грубо заталкивают в ванную комнату и закрывают дверь.
— Раздевайся, и поживее. Тебе уже должно быть принесли ведро, — шипит на него дворецкий, руками пытаясь ускорить процесс.
Иваизуми выскальзывает из его хватки, и самостоятельно садится на нужное место. В первый день во дворце вся его многолетняя грязь уже была смыта: даже смуглая кожа, казалось, посветлела, волосы на ощупь стали гораздо мягче, чем раньше.
И в этот раз грязи было уже меньше, чтобы отмыть ее самому, но кажущаяся нехватка времени не давала покоя.
— Слушай внимательно, — начинает дворецкий, помогая мальчику вымыть спину, — Ты спрашивал, что случилось, я прав? Так вот, я думаю, тебе будет лучше узнать сейчас, чтобы к вечеру быть полностью подготовленным.
Иваизуми поднимает на него внимательный взгляд.
— У Принца и Его Величества появились небольшие разногласия. Какие — тебе лучше не знать. Сейчас они оба в премерзком настроении. Его Величество рассчитывает на то, что новый камердинер сможет успокоить Принца и сгладить его истерики. В любом случае, как ой бы это ни было неожиданностью, я уверен, все будет в порядке. Просто постарайся не путаться под его ногами, он и так слишком расстроен.
— В этом состояла ошибка прошлых камердинеров? — тихо спрашивает он, буравя взглядом свои голые коленки.
Дворецкий, кажется, напрягается, замедляя движения рукой на спине Иваизуми. Он издает усталый вздох.
— Никто не знает, что там на самом деле произошло, — нехотя признается дворецкий. — Принц очень переживает из-за этой ситуации, но тебе не стоит забывать о… — он резко осекается, пальцами впиваясь в рыхлый кусок мыла. Напряженно сглотнув, дворецкий продолжает: — Не глупи и будь осторожен сегодня. Давай, поторапливайся, сушись, портной как раз закончил для тебя твою униформу.
Иваизуми наскоро вытирается полотенцем, заходя в комнату, в которую принесли новую одежку. Он сперва легко проскальзывает в светло-голубые леггинсы, а затем осматривает оставшуюся часть новой униформы. Простая белая туника кажется ему самой прекрасной вещью, которую он когда-либо мог носить в своей жизни. Спустя пару секунд Иваизуми приходит в ужас от осознания – ее довольно просто испачкать. И почему белый цвет обязательно должен быть одним из официальных в королевстве? Это же просто безобразие! Хаджиме потерянно смотрит еще пару секунд на неподходящую для него вещь и надевает ее на себя. Туника кажется слегка великоватой. Она свободно болтается на нем, доходя до самых коленей, но Иваизуми решает не тратить время на обратное переодевание, повязывая у себя на талии шнурованный светло-голубой пояс.
— Отлично, — кивает ему дворецкий, — поднимайся в покои Принца. Он должен вернуться с минуты на минуту.
— А где он сейчас? — спрашивает Иваизуми, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей.
— Спарринг.
— До сих пор? — он в недоумении останавливается на полпути, растерянно моргая.
Дворецкий нервно сглатывает, ведя мальчика за собой.
— До сих пор.
— Его занятия начались прямо перед обедом! Солнце уже почти…
— Возможно, это и стало причиной споров, — спокойно прерывает его дворецкий, подталкивая вперед, в главный холл. В этот раз, направляясь в покои королевских особ. они поднимаются по великолепно украшенной главной лестнице.
— Разве сейчас не время ужина? — спрашивает Иваизуми, когда перед его взором открывается вид на высокие двери покоев.
Дворецкий, не глядя на него и ничего не отвечая, толкает дверь, простирая перед ним вид на роскошную комнату. Впервые оказавшись здесь, Иваизуми застывает на месте, забывая, как дышать. Он и представить не мог, что кровать может быть такого размера, с четырьмя высокими подкосами в каждом углу и изумительным шелковым светло-голубым балдахином. В окне рядом открывается захватывающий дух вид на старинный лес, отчего сердце мальчишки тает.
В стороне стоят стул и стол с незаконченной шахматной партией. Справа от них – высокий книжный шкаф, забитый книгами, а справа от шкафа – письменный стол. Полностью осмотреть покои не получается – Иваизуми заталкивают в боковую комнатушку, размером напоминающую шкаф, с неким подобием окна.
Его личная комната.
На полу постелено сено, покрытое кучей простыней, у окна, в углу, стоит дряхлый деревянный шкафчик. Дворецкий приоткрывает дверцу, заглядывая внутрь, и удовлетворенно кивает.
— Прекрасно, уже положили второй комплект униформы. Напоминаю, ты сам отвечаешь за стирку своего белья.
Иваизуми согласно кивает, нервно одергивая рукава туники. Дворецкий продолжает:
— Как только ты услышишь, что Принц идет по холлу, немедленно направляйся в его покои и жди дальнейших указаний.
Иваизуми не успевает задать пару новых вопросов и даже вымолить у дворецкого посидеть с ним еще пару минут, как тот поспешно покидает каморку. Хаджиме, распластавшись на простынях, тяжело вздыхает, ощущая, как серые стены неумолимо давят на него. Целую неделю он не был в таком странном одиночестве, будто узник, ожидающий своего приговора.
Всю неделю он провел в страхе, подкрепляемом обеспокоенным шепотом говорливых слуг.
Что за милый мальчик.
Какой позор.
Принц в постоянном расстройстве, это не его…
Кого же еще?
Принц просто мерзок, мы все это прекрасно понимаем!
Слишком ленив, жалуется на любое задание, ужасно, просто ужасно.
Неудивительно, что Его Величество так суров с ним.
Но что за милый мальчик, Иваизуми.
Ах, если бы он мог попасть в рыцари!
Иваизуми в странном порыве вытаскивает из-под себя соломинку и рвет ее на кусочки, пытаясь успокоиться, выбросить из головы чужие колкие фразы и вспомнить все то, что он видел собственными глазами. Мальчишка его возраста, красивый, упрямый, и абсолютный ребенок. Не чудовище. Единственное чудовище, что предстает перед его глазами в этих воспоминаниях – это сам Король и его увенчанные серебром пальцы.
Иваизуми делает еще один глубокий вдох, который тут же застревает в его горле, когда он отчетливо слышит приближающиеся шаги и пронзительный голос, разрывающий тишину:
- Мне плевать, что он говорит! С меня хватит! Пусть хоть один человек попробует побеспокоить меня до самого утра, слышишь меня? Проваливай!
Он подскакивает, невольно вспоминая слова дворецкого: «Немедленно направляйся в его покои и жди дальнейших указаний», но перед тем, как зайти внутрь и встать смирно, сцепив руки за спиной, ему приходится пару секунд повозится с дверной ручкой. Наконец, глубоко выдохнув, Хаджиме занимает позицию и замирает в ожидании.
Дверь в покои с силой распахивается, и Принц влетает внутрь, с грохотом захлопывая ее за собой. Иваизуми не видел мальчика всего пару дней, но этого достаточно, чтобы созерцание его красоты заставило ноги подкоситься. Принц выглядит просто сногсшибательно со стекающим ручьями по лицу потом и пробегающими по волосам пальцами.
Просто невероятно.
Принц тяжело дышит, его грудь порывисто вздымается, по телу стекает пот. Их взгляды встречаются, и Иваизуми понимает, что тот на грани истерики.
Принц отшатывается назад, раскрывая рот в удивлении.
Лицо Иваизуми вспыхивает. Он моментально теряется, не представляя, что следует говорить в этом случае.
— Здравствуйте, господин, не уверен, что вы меня помните, но я…
Принц громко взвизгивает, с глухим стуком врезаясь спиной в дверь.
— Что ты здесь делаешь?
— Его Величество…
— Немедленно уходи отсюда. Убирайся! Проваливай сейчас же! — глаза Принца, кажется сейчас вылезут из орбит от напряжения и непонятной злости.
Иваизуми глупо моргает, совсем не ожидая такого поворота событий и негромко произносит:
— Вы уверены?
Принц смотрит на него с такой яростью, будто собирается оторвать ему голову, его зубы стиснуты до скрежета, а дрожащие руки впиваются в дверь позади.
— ПРОВАЛИВАЙ СЕЙЧАС ЖЕ!
Иваизуми, не теряя ни минуты, осторожно пробирается к выходу, пока Принц, не переставая, кричит. Не оборачиваясь, он закрывает за собой дверь, плюхается на свои простыни и плотно кутается в них.
Полные боли и отчаяния гортанные крики Принца продолжаются еще некоторое время. В воздухе раздаются глухие удары, визг и звонкий треск. Стена между ними содрогается. Иваизуми закрывает уши ладошками.
Он прекрасно знает, что такое истерика. Жизнь в приюте, переполненном грустными брошенными детьми, довольно быстро заставляет привыкнуть к такому. Однако он никогда еще не слышал подобной истерики.
За стенкой вдребезги разбивается стекло.
Иваизуми не знает, должен ли он прекратить это. Должен ли он был остаться с Принцем и помочь ему справиться с истерикой? Однако «проваливай», сказанное вполне ясным тоном, казалось таким же приказом, как и любой другой, отданный ранее. Тем не менее, беспокойство поселяется в его животе, скручиваясь узлом в те моменты, когда крики и удары сдают позиции всхлипываниям и рыданию.
Он ждет, пока не воцарится тишина, совершенно не задумываясь о времени. Луна ярко обосновывается на темном небе, когда Хаджиме наконец вылезает из своего кокона. Мягко приоткрыв дверь своей комнаты, он вглядывается в темноту королевских покоев.
— Принц Тоору? — еле слышно шепчет мальчик.
Со стороны кровати до его ушей доносится приглушенная мольба.
— Уходи.
Иваизуми смело шагает вперед. В кромешной тьме сложно разглядеть что-либо, тем более что после прошедшей истерики комната явно изменилась, поэтому он осторожными шагами, помогая себе руками, прощупывает себе путь.
— Вы голодны?
— Что? — голос Принца звучит отчетливее.
— Вы пропустили свой ужин, — вкрадчиво объясняет Иваизуми, — я могу принести вам немного еды.
В воздухе повисает пауза, во время которой Принц, видимо, обдумывает предложение.
— Я слишком устал, пожалуйста, не приближайся ко мне.
Иваизуми останавливается на полпути. Глаза, уже привыкшие к темноте, замечают Принца, завернутого в кокон из шелковых простыней. Из этого небольшого комка выглядывают наружу лишь рот, нос и один глаз, который несмотря на тьму, кажется, сияет.
— Вы уверены?
Принц неуверенно косится на него, сжимая пальчиками простыни.
— Тебе не страшно?
Хаджиме неловко начинает дергать свои пальцы.
— Страшно, — честно отвечает он, — а, — начинает Иваизуми, поднимая взгляд на лежащего перед ним мальчика, — вам нет?
Принц удивленно выпучивает видимый из-под одеяла глаз, и тут же отводит взгляд. В один момент он разворачивается спиной к Иваизуми, заставляя его смотреть на кусочек спины, окруженный шелком. Хаджиме внезапно начинает прокручивать в голове всевозможные извинения, боясь, что он перешел черту.
— Я перекушу, — бурчит Принц, не давая своему камердинеру вставить и слова. — Но тогда ты оставишь от меня. Я слишком устал для разговоров во время еды.
— Да, господин, — кивает в ответ Иваизуми и осторожно выходит из комнаты, лавируя по минному полю из стекла и других разбросанных вещей. Пусть он и не видит всех деталей, но четко понимает, что утром придется разгребать серьезный бардак.
С кухни он возвращается с тарелкой разогретого супа и куском хлеба. Разместив все на тумбочке, Хаджиме берет спички, которые получилось позаимствовать у кухарки, и зажигает свечу. Мягкий желтый свет окутывает комнату. Принц ни на миллиметр не сдвигается, и Иваизуми, подождав еще минуту, понимает, что тот и не собирается.
Он уходит в свою каморку, бросая напоследок «Спокойной ночи, господин».
Распластавшись на своей импровизированной кровати, Иваизуми засыпает только тогда, когда слышит за стеной тихое жевание мальчишки, кушающего свой поздний ужин.
Хаджиме сладко спит всю ночь.
***
Иваизуми просыпается от петуха, поющего прямо у его окна. Он сладко тянется, выгибая спину и краешком сознания ухватываясь за прошедшую ночь. Сон был легким и спокойным, но сейчас тело неприятно ноет из-за долгих часов, проведенных на земле. К этому еще придется привыкнуть. Он пролезает в свою тунику, завязывая пояс на талии потуже, и надевает ботинки, проводя ладонью по волосам.
Делая глубокий вдох, он старается взять себя в руки.
Неяркий свет просачивается в покои Принца через окно. Задернутые шторы слегка колышутся на свежем утреннем ветерке. Иваизуми лавирует по комнате, напоминающей место кровавой бойни, и отдергивает шторы, позволяя солнечному свету залить все пространство.
Иваизуми оценивает масштаб бедствия. Книжный шкаф повален, некоторые полки расколоты в щепки, книги разбросаны по всей комнате, какие-то разорваны в клочья, какие-то просто лежат раскрытыми. В стене зияет пробоина, под ней же валяется разбитая картина, окруженная осколками стекла. Иваизуми тут же подбирает их, осторожно складывая себе в ладонь.
Он выходит из покоев и замечает горничную в коридоре. Иваизуми машет ей рукой и высыпает собранные осколки в протянутый мешок, избавляясь от них.
— Рада тебя видеть, Иваизуми, — шепчет она с улыбкой на лице. Хаджиме кивает в ответ, поджимая губы. — Тебе известно расписание Принца на сегодня? — горничная кидает косой взгляд на закрытую дверь покоев и продолжает, не дожидаясь ответа: — Сегодня в библиотеке у него будут уроки математики и истории. Принц будет завтракать отдельно.
— Спасибо, — кивает Иваизуми, слегка хмуря брови.
Женщина улыбается в ответ, взъерошивает ему волосы и уходит, чтобы продолжить работу. Иваизуми проскальзывает обратно в покои Принца и, перед тем как взяться за дело, подтягивает свои леггинсы , аккуратно одергивает тунику и затягивает пояс потуже.
Принц спит на невероятных размерах кровати, все еще завернутый в кокон из одеяла. В маленький-маленький комочек. Иваизуми думает, что это выглядит мило, и тут же трясет головой, отмахиваясь от странных мыслей.
— Принц Тоору? — подойдя ближе, он едва слышит стон в ответ со стороны завернутого комочка. — Принц Тоору, — вздохнув, Иваизуми протягивает руку, чтобы слегка толкнуть наследника в плечо.
— Не трогайте меня! — кричит Принц, резко отпрянув, и начинает выпутываться из своей шелковой тюрьмы.
Иваизуми застывает на месте. Все верно. Действительно. Слуги не имеют права прикасаться к членам королевской семьи без видимой на то причины. Он должен это помнить. Хаджиме опускает руку, глубоко задумываясь, не выкинут ли его после этого из замка, ведь любой ошибки может быть достаточно. Король определенно не на его стороне, так почему же сын должен?
— Дай мне время , — бормочет Принц со своего места, и его голос совсем не звучит сердито, скорее слегка смущенно. Иваизуми ничего не говорит в ответ, продолжая стоять на месте. Он наблюдает за тем, как кокон шевелится, Принц выравнивает дыхание и медленно садится.
Одеяло соскальзывает с его плеч, открывая взору худую обнаженную грудь и взлохмаченные ото сна волосы. Иваизуми чувствует непреодолимое желание отвести взгляд, но карие глаза Принца не дают ему сделать это.
— Как, говоришь, тебя зовут?
— Иваизуми Хаджиме.
— Скучное имя, — заключает Принц, и у Иваизуми дергается бровь. — Тебе нужно придумать что-то получше.
— Я так не думаю…
— Прошу прощения? Кто принц в этой комнате? — цыкает Тоору с дразнящей улыбкой, медленно расползающейся по лицу.
Иваизуми недовольно поднимает брови, прищуриваясь.
— Ох, вот это да! Я в жизни не видел столько морщин у ребенка! Неужели мой выбор пал на старика? — тут же начинает издеваться Принц.
Иваизуми кидает на него сердитый взгляд.
— Мне почти десять!
— Как и мне! — Принц подползает ближе, продолжая: — Когда у тебя день рождения?
— Десятого июня, — бурчит Иваизуми.
— У меня двадцатого июля, — ухмыляется он, и Иваизуми решает не говорить о том, что он знает. Что буквально все Королевство знает. — Значит, ты на месяц меня старше, а выглядишь на все сорок!
— А разве вы не должны уважать старших?
Иваизуми свирепо смотрит на Принца, ожидая ответа. Тоору моргает, позволяя маленькому смешку вырваться наружу, и прикрывает свой рот ладошкой.
— Ты такой милый! Ты мне нравишься, Иваизуми-кун!
Лицо Хаджиме заливается краской. Он закатывает глаза, когда Принц продолжает:
— Нет, согласись, «Иваизуми-кун» звучит слишком длинно, тебе не кажется? Недостаточно мило. Не переживай, я что-нибудь придумаю.
Иваизуми не знает, что и ответить. Принц перед ним сейчас разительно отличался от себя же прошлой ночью. Он решает ничего не отвечать на эти слова, меняя тему.
— Сегодня все ваши уроки пройдут в библиотеке, — Принц хмыкает в ответ, скользя руками по волосам и дергая себя за челку. — Завтрак уже готов. Не хотите ли вы, чтобы я приготовил ванну?
— Кто-нибудь присоединиться ко мне во время завтрака? — спрашивает принц с легкой усмешкой, украшающей его лицо. Он свешивает ноги с кровати и встает, направляясь ванную, примыкающую к его покоям. Иваизуми идет за ним.
— Не сегодня.
— Так я и думал, — пожимает плечами Принц, выглядя при этом до странного невозмутимо.
Любопытство накрывает Иваизуми, но он вовремя прикусывает язык, начиная набирать воду для ванны и следя за тем, чтобы та не была слишком горячей или слишком холодной. Он помогает Принцу снять шорты и залезть в ванну, затем начинает тереть ему спину, делая это слишком неосторожно, судя по хныканью со стороны мальчика. В конечном итоге он исправляется, все делая правильно.
Иваизуми берет шампунь, но Принц только грубо отмахивается от его руки.
— Никто не смеет прикасаться к моим волосам, — огрызается он и выливает немного себе в ладонь.
Иваизуми не настаивает. Он делает шаг назад и отворачивается, чтобы на мгновение перевести дух и разжать челюсти. Мысль о том, что ему придется сталкиваться с этим каждый день в своем обозримом будущем, оглушает. Прошла всего половина часа, а новизна занятия уже полностью исчезла.
— Сполосни меня! — прерывает его размышления неожиданный приказ.
« Ну что за сопляк », — невольно думает Иваизуми.
Как только Принц оказывается высушен и одет, Хаджиме следует за ним из покоев, спускаясь по лестнице в Великолепный Зал. Слуги приветствуют их, и Принц машет им в ответ. Они входят в обеденный зал. На столе уже все накрыто и готово к приему пищи.
Принц занимает приготовленное ему место и застывает, чего-то ожидая. Он терпеливо сидит, буравя своими карими глазами зеленые, приподняв бровь. По позвоночнику Иваизуми проходит дрожь, и он немедленно вспоминает самое первое правило из всех тех, которым его обучили.
Принц должен быть в перчатках во время каждого приема пищи.
Иваизуми судорожно роется в буфете, доставая оттуда новую пару перчаток и надевая их на протянутые руки Принца. Он буквально макушкой чувствует, как Принц улыбается, но не поднимает взгляд, чувствуя себя до невозможности глупо.
— Присаживайся, Зуми-кун.
— Прошу прощения? — вскидывается Иваизуми.
— Согласен, звучит глупо, — Принц смеется, прикрывая рот своей ладонью в перчатке. — Я пробую разные варианты. Садись.
Иваизуми садится рядом, кладя руки на стол и не зная, куда себя деть. Он косится на завтрак Принца: кусок тоста с яйцом, мисо-суп и сок, и тут же отводит взгляд, чтобы урчание в животе не успело его выдать.
— Ты голоден.
— Нет, господин.
— Ты отвратительный лжец, Иваизуми, — фыркает Принц, пододвигая тарелку мисо-супа к своему слуге. — Будь честен со мной.
Иваизуми хмурится, неодобрительно косясь на тарелку.
— Это приготовлено для вас.
— Да, и я его просто ненавижу. Такая еда не в моем вкусе. Отец настаивает на том, чтобы я съедал все, что мне накладывают, иначе он впад а ет в бешенство. Так что ты бы мне очень помог, съев хоть немного.
Иваизуми поджимает губы, на что Принц с энтузиазмом закатывает глаза.
— Мне стоит приказать тебе?
Хаджиме хмурится, беря в руки самую красивую, только что отполированную ложку, из чистого серебра. Он делает маленький глоток на пробу и цепенеет, широко раскрывая глаза. Как только вкус попадает на язык, Иваизуми жадно съедает все до последней капли.
Доев, он обнаруживает, что Принц негромко смеется.
— Ты что, из деревни? Разве никто тебя не учил, как нужно вести себя за столом?
Лицо Иваизуми уже привычно краснеет, и он тянется за салфеткой Принца, чтобы вытереть рот. Принц таращится.
— Ты такой милый, Ива-чан.
Лицо Хаджиме искажается в презрении.
— Нет.
— О-о-о! — воркует Принц, — Мне нравится этот вариант. Оно будто плавится на языке, не так ли, Ива-чан?
— Отвратительно, — отвечает Иваизуми.
— Очаровательно, — заключает Ойкава. — И я прав. Потому что я Принц.
— Это несправедливо! Ты не можешь называть меня так, как тебе вздумается! — внезапно рявкает Иваизуми. Принц, удивленно моргая от неожиданной вспышки гнева, смотрит на него так, будто ему никогда не перечили. Иваизуми бы совсем не удивился, окажись это чистой правдой. На мгновение он начинает нервничать, понимая, что снова перешел черту.
— А что, если я позволю тебе звать меня как-нибудь по-особенному? — предлагает Принц и Иваизуми в замешательстве опускает плечи.
— А?
— Принц Тоору Кагеяма — язык сломать можно, — бормочет он, задумчиво цепляясь пальцем за подбородок. — Слишком много слов, а ты явно умом не блещешь, — Принц игнорирует возмущенное « Эй » в ответ, и продолжает: — Ты можешь звать меня Ойкава.
— Ойкава? — повторяет Иваизуми, заинтересованно склоняя голову.
Принц широко улыбается, наклоняясь вперед, и шепчет Иваизуми в ухо, задевая его губами:
— Это фамилия моей матери, — объясняет он и еще мягче и заговорщически добавляет: — Отец ее ненавидит.
Иваизуми хватается за свое ухо, вытаращившись на Принца, чья улыбка кажется немного грустной. Он как ни в чем не бывало запихивает в рот тост и это выражение пропадает с лица. Иваизуми опускает руки обратно на колени, начиная наблюдать за манерами Принца, старающегося не пролить ни капли на себя. Даже на перчатках не остается ни пятнышка. Когда Ойкава доедает, он одним глотком выпивает весь сок и поворачивается к нему с ослепительной улыбкой.
— Ива-чан, у меня есть для тебя секретное поручение.
— Да?
— Придумай, как выбить мне пару минут отдыха в расписании, не выводя из себя моего отца.
— У вас нет перерыва?
— Разве ты не должен знать мое расписание наизусть? — Ойкава удивленно моргает.
— Я все еще учусь, — обиженно фыркает Иваизуми. — Я здесь, вроде как, всего неделю.
— Да, но ты мог бы просто переписать его и носить с собой. Сути дела не меняет.
— Я все еще учусь читать, — бормочет Иваизуми, в смущении почесывая свою руку. Ойкава снова моргает, складывая губы в идеальную «о». Он снимает перчатки и выходит из-за стола, слегка потягиваясь и оставляя Хаджиме без ответа.
Иваизуми встает следом, убираясь на столе и оставляя посуду на специальном подносе для посудомойки. Затем они вместе в неловком молчании шагают к библиотеке в северной части замка, где у дверей их ждет незнакомый Иваизуми мужчина. Ойкава приветствует его натянутой улыбкой и заходит внутрь. Хаджиме делает движение следом, но мужчина останавливает его.
— Ты, должно быть, новый камердинер, — говорит мужчина, и Иваизуми согласно кивает. — Можешь приступать к другим своим обязанностям. Ойкава будет заниматься весь день, приходи за ним на закате.
— Что насчет обеда, сэр? — хмурится Иваизуми.
— Еду принесут прямо в библиотеку. А сейчас, прошу меня извинить, — мужчина, развернувшись, уходит, и Иваизуми слышит, как он просит открыть Ойкаву книгу на какой-то странице. Хаджиме успевает заметить, как с лица Принца пропадает его, казалось бы, привычное веселье, глаза стекленеют.
Иваизуми уходит, собираясь с духом и позволяя своему разуму унести его в размышления о новом поручении.
***
Недели спустя Иваизуми прекрасно вживается в новый ритм жизни. Каждый день он встает с петухами, спускается на завтрак со слугами и получает расписание Принца на день. Затем он будит Ойкаву и сопровождает в течение всего дня там, где требуется его присутствие. Совместный завтрак превращается в традицию, так как Ойкаву довольно редко зовут на трапезу вместе с родителями. И каждый раз находятся новые оправдания и поводы для такого раздельного приема пищи. Одна из главных озвучиваемых причин – завтрак Принца по расписанию слишком рано, другие члены королевской семьи в это время еще спят.
Иваизуми не единожды предлагал перенести время завтрака и дать Принцу поспать еще немного, но каждый раз слышал один и тот же ответ: «Приказ Короля». Однако Ойкаву, кажется, не сильно расстраивал тот факт, что он не завтракает со своей семьей. Иваизуми даже кажется, что тот только рад его присутствию и их традиционным подшучиваниям, от которых весь огромный и пустой зал наполнялся веселым смехом.
Хаджиме искренне удивлен, как просто разговаривать с Ойкавой по утрам. Однажды Принц во время своего рассказа, будучи слишком взволнованным, роняет свой бокал, на что Иваизуми с легкостью, ни на секунду не задумываясь, называет его идиотом, но тут же осекается. Хаджиме в страхе смотрит на Ойкаву, опасаясь, что перешел ту самую черту, однако тот лишь смеется, и Иваизуми не может к нему не присоединиться.
Каждое новое утро прекрасно.
Вторую половину дня Иваизуми проводит за уборкой покоев Принца после ночных эпизодов, иногда помогает другим слугам по хозяйству, выкраивая себе время для исследования новых территорий дворца, которые каждый день подмечает у себя в голове.
Каждая новая ночь дается тяжело.
Освобождаясь вечером от всех своих обязанностей, Ойкава возвращается полностью опустошенным, злым и абсолютно неуправляемым. Иваизуми перед его приходом каждый раз прячет все более-менее ценные вещи под большой кроватью, чтобы исключить еще больший ущерб и новые потери, но он до сих пор не может понять, как свести все эти истерики к нулю. Ойкава каждый раз приказывает ему убираться из его покоев с такой пугающей безысходностью, что Иваизуми просто не может покорно не исчезнуть в своей каморке.
Каждую ночь он думает о причинах таких истерик. Огорчение Принца можно легко понять – довольно изнурительные тренировки, занятия и другие дела в расписании изнашивают. Практически абсолютная изолированность от своей семьи, причины которой Иваизуми до сих пор неизвестны. Все слуги в замке просто отказываются как-либо отвечать на вопросы.
Однако каждый раз, возвращаясь в свои покои, измученный Ойкава откуда-то берет новые силы на громкие крики и практически полное уничтожение своей комнаты.
Иваизуми нужно поговорить с ним об этом с глазу на глаз. Во время завтрака, например. Идеальное время, когда им никто не сможет помешать. Он всего-навсего хочет понять.
И помочь.
Следующим утром, получая у дворецкого новый лист с распорядком дня Принца, Иваизуми понимает, сегодняшний день не лучший для таких разговоров.
— С отцом? — эхом отзывается Ойкава, сидя на краю своей огромной кровати и прикрывая рот рукой. — Наедине?
— Угу, — мычит Иваизуми, помогая Принцу с его штанами.
— Вероятно, причина в предстоящем праздновании моего дня рождения на следующей неделе, — сонно протягивает Ойкава и встает на ноги, позволяя Иваизуми застегнуть камзол и жюстокор — парадную одежду по случаю завтрака с Королем.
Мальчики спускаются в обеденный зал, в котором их ожидает Король, сидящий во главе стола. Иваизуми, прежде чем занять свое место у стены, низко кланяется, а Ойкава, коротко поздоровавшись, садится рядом с отцом.
— Как твое самочувствие, Тоору? — Король первым нарушает тишину, отрывая от тоста маленький кусочек. Ойкава не притрагивается к еде.
— Я в порядке.
— Прекрасно. Надеюсь, во всех изучаемых дисциплинах ты на первом месте?
— Да. Рику-сан говорит, мои навыки владения мечом лучшие из всех, что он когда-либо видел. Тачибана-сан называет меня своим лучшим учеником.
— Ты его единственный ученик, — вставляет Король. Иваизуми хмурится, замечая, как плечи Ойкавы напрягаются. Однако Король этого не замечает, продолжая непринужденным тоном: — Думаю, пришло время осваивать верховую езду.
— Отец! Ты не шутишь? — Ойкава сияет.
— Как только ты выберешь себе лошадь, занятия будут вписаны в твое расписание. Завтра отправляйся в конюшни.
— Спасибо! — Ойкава, весь светясь от счастья, невольно косится на Иваизуми, который слегка улыбается ему в ответ. Принц в волнении облизывает губы и подается вперед: — Иваизуми будет учиться со мной?
Хаджиме требуется приложить много усилий, чтобы спокойно выдержать пронзительный взгляд Короля.
— Полагаю, что да. Ему придется обучиться верховой езде для твоего сопровождения.
Лицо Ойкавы становится еще счастливее, и Иваизуми не может сдержать улыбку. Раньше его любимым занятием в приюте был уход за лошадьми сестер, а внезапно появившаяся возможность проводить с Принцем больше времени вместо того, чтобы торчать во дворце в одиночестве, не на шутку взволновала Иваизуми.
— Ах, разговор о твоем камердинере напомнил мне об одной вещи, которую я хотел упомянуть, — продолжает Король, и с лица Ойкавы исчезает счастливое выражение. — Пусть он и продержался намного дольше всех своих предыдущих коллег, твои ночные припадки только ухудшились, — Ойкава уставился невидящим взглядом в белоснежную скатерть. Король не останавливается: — Ты предполагал, что я не замечу? Ты хоть представляешь, какие огромные суммы я трачу на твое содержание?
— Я так устаю к концу дня, я… — Ойкава закусывает губу, — Оно само выходит из меня. Если бы я мог просто, просто передохнуть…
Король с силой ударяет кулаком по столу, и Ойкава вздрагивает.
— В этом весь смысл ! Ты должен устать. В дальнейшей твоей жизни ты никогда с этим не столкнешься, однако в твои обязанности входит умение контролировать себя даже в предобморочном состоянии. Неужели ты этого не понимаешь?
— Я понимаю, — руки Ойкавы, лежащие на его коленях, сжимаются в кулаки. — Я прекрасно понимаю. И я стараюсь…
— Разве? Я не знаю, Тоору, так ли это на самом деле, потому что на моих глазах не происходит никаких значительных изменений, — перебивает его Король. — Думаешь, такое поведение позволительно для Принца? А Короля? Ты в самом деле думаешь взойти на трон с таким недостатком?
— Отец, я стараюсь изо всех сил, и обещаю…
— Я не заметил, чтобы ты справлялся с собой, — продолжает Король, не обращая никакого внимания на слова Принца. — Твое тело слишком слабое, видимо, стоит рассмотреть и другие варианты. В конце концов, Тобио может взять на себя…
Стул с громким скрипом отлетает назад, когда Ойкава вскакивает на ноги. Он с силой ударяет маленькими кулачками по столу, заливаясь краской и слезами.
— Но ведь я старший сын! Я наследник! Не Тобио!
Король встает вслед за ним.
— И это поведение, достойное наследника престола? Сядь, Тоору.
— Нет! Отец, это несправедливо! В этом… в этом нет моей вины! — напирает Ойкава с растущей истерикой. — Я ненавижу Тобио!
— Не смей так говорить о своем брате, — холодно приказывает Король.
Ойкава в ярости хватает ближайшую тарелку и бросает ее на пол. Осколки разлетаются по всему полу.
— Лучше бы он никогда не рождался!
Король сверлит его свирепым взглядом, а потом хватает за расшитый светлыми нитками ворот жакета, выплевывая:
— Тобио спас эту страну.
Ойкава вырывается из чужой хватки , и Король разжимает кулак. Принц с глухим стуком падает у его ног и начинает рыдать.
— Если Принцу так угодно отдохнуть, — говорит он, закатывая глаза и поворачиваясь к Иваизуми, — мы это устроим. Иваизуми, отмени сегодняшние занятия. Ему воспрещается покидать свои покои до конца дня. Еду принесут прямо наверх, в свое время. Хочется надеяться, что этот день, проведенный наедине с собой, позволит Принцу примириться со своей глупостью.
Ойкава, склонившись к полу, зарыдал громче.
— Я хочу поговорить с мамой! Дай мне увидеть ее!
— Она не желает тебя видеть, — бросает Король, направляясь к двери обеденного зала.
— Ты лжец! — Ойкава, не отрывая взгляда, смотрит ему в спину с нескрываемой ненавистью. — Дай мне увидеть ее!
— Кто загорится желанием увидеть тебя в таком виде?
Дверь с оглушительным хлопком закрывается, и комната погружается в тишину. Маленький мальчик, лежа на большом мраморном полу, нервно всхлипывает и прерывисто дышит. Иваизуми отталкивается от стены, в которую сам недавно вжался, и тихо подходит к Принцу.
— Ойкава?
— Не трогай меня, — моментально приказывает он, прижимаясь к полу. — Дай мне время.
Привычный приказ Иваизуми нисколько не удивляет. Поэтому он садится на колени рядом и принимается ждать молча, являя собой воплощение спокойствия, если не обращать внимания на сжатые кулаки на бедрах. Спустя время Ойкава выпрямляется, вытирая глаза длинным рукавом. Иваизуми цокает. Он вынимает из кармана белый носовой платок и принимается вытирать им опухшее от слез лицо Принца. Ойкава не возражает, слегка икая и тяжело дыша.
— Я зол, что тебе пришлось присутствовать при этом, — устало бормочет он, на что Иваизуми тут же качает головой.
— Могу я кое-что сказать тебе ?
— Валяй, — кидает в ответ Ойкава.
Иваизуми слегка наклоняется вперед, тихим шепотом говоря:
— Твой отец ужасен.
Требуется время, чтобы смысл слов дошел до Ойкавы, и когда это происходит, он не может не засмеяться. Иваизуми кротко улыбается. Задорный смех, эхом раздающийся по зале, звучит приятнее тех ужасных рыданий, которые сотрясали мальчика несколько минут назад.
— Я его ненавижу, — признается Ойкава, успокаиваясь. — Его и Тобио.
— Принц Тобио всего лишь ребенок, твоя ненависть несправедлива по отношению к нему, — укоряет его Иваизуми, складывая мокрый носовой платок.
Ойкава молча пожимает плечами, явно не собираясь продолжать этот разговор. Иваизуми задумчиво хмурит брови.
— Почему Король так груб с тобой?
— Потому что я дитя демона, — грубым голосом произносит Ойкава, предварительно набрав в легкие побольше воздуха для экспрессии.
— Ты не демон, Ойкава, — смеется Иваизуми. Игра Принца безупречна, Хаджиме остается под впечатлением, но тот лишь фыркает в ответ, опуская взгляд в пол. — Я серьезно, — настаивает он. — Не ты ли сам мне говорил, что я ужасный лжец?
— Верно… — улыбается Ойкава, встречаясь своими карими глазами с Иваизуми и задирая подбородок. — Сегодня Ива-чан так мил со мной! Как дико!
Иваизуми закатывает глаза и встает с пола, протягивая руку. Принц принимает ее и поднимается на ноги вслед за ним.
— Ну что, день только начинается?
— Нечему начинаться, — стонет Ойкава, еле перебирая ногами, — все занятия отменены.
— И это значит, что самое время следовать моему собственному расписанию, — воодушевленно произносит Иваизуми, и Ойкава застывает на месте, глупо моргая в ответ. Хаджиме кивком головы указывает ему на покои. — Ты как-то приказал мне выбить пару минут отдыха в твоем расписании. И, если честно, я понятия не имел, как мне все это устроить, однако я успел придумал кучу вещей, которыми мы могли бы заняться вместе, когда этот долгожданный перерыв настанет. Будь готов, нам еще многое предстоит успеть!
Ойкава с радостью воспринимает эту новость. Они спешно забегают в его покои, и Иваизуми, не задумываясь, толкает Принца в свою каморку. Тот с любопытством разглядывает ее, слегка пиная своей ногой импровизированную кровать на полу, а Иваизуми, игнорируя мальчика, откуда-то вытаскивает свою запасную форму и бросает ее в замечтавшегося Ойкаву.
— Надень это, попробуем незаметно улизнуть отсюда, — объясняет Иваизуми.
Ойкава продолжает стоять на месте, глупо смотря на комок одежды в руках.
— Я не знаю, как снять с себя то, что я обычно ношу.
Иваизуми в ответ лишь закатывает глаза и помогает Принцу раздеться и надеть на себя невзрачную одежду дворцового служки. Он поднимает руку, чтобы взъерошить всегда приглаженные волосы Ойкавы, но получает пощечину. Ойкава разбирается со своей прической сам.
— Не совсем то, что нужно… — Хаджиме хмурит брови. — Держи, надень эту кепку.
Ойкава, не задавая лишних вопросов, натягивает ее на себя. Хаджиме внимательно его осматривает. Пусть кепка довольно ненадежно сидит на его голове, зато она прекрасно скрывает идеальное лицо Принца от чужих взглядов.
— Вот теперь отлично, — утверждает Иваизуми, и Ойкава ухмыляется в ответ.
— Каков наш план?
— Весь этот день проведем на улице. Чтобы не было лишних вопросов, я буду приходить за пару минут до назначенного приема пищи и забирать еду. До заката мы вернемся сюда.
Ойкава долго смотрит на Хаджиме, замолкая, а потом открыто признается:
— Я еще ни разу не ходил по территории без присмотра.
— Ты ведь живешь здесь, — напоминает ему Иваизуми, и Ойкава заливисто смеется, игнорируя его слова.
— Ну же, пойдем скорее! Мне уже не терпится.
Кивнув ему в ответ, Иваизуми предупреждает:
— Воспользуемся выходом для прислуги. Иди за мной и не издавай ни звука.
Все комнаты для прислуги, в том числе и выход, ожидаемо пусты в этот час. Мальчики, оставаясь незамеченными пробираются через многочисленные коридоры и выходят на слегка теплый утренний свет.
— А где все? — не удерживается от вопроса Ойкава пока они ныряют в кусты, чтобы обойти садовников, и продолжая крепко держать Иваизуми за руку.
— Обслуживают твою семью, — тут же отвечает Хаджиме, и Ойкава чувствует себя неловко за такой глупый и очевидный вопрос. — Ни слова больше.
Иваизуми ведет их к заброшенному участку территории на западе. Путь к высоким королевским воротам преграждают кусты, однако пространства между ними достаточно, чтобы протиснуться сквозь них двум маленьким мальчишкам. Они гуськом мчатся по узкой тропинке, пока Иваизуми не останавливает их перед небольшой ямкой. Он перепрыгивает через нее и, повернувшись к Ойкаве, жестом указывает следовать за ним. Ойкава подчиняется.
— Только что ты увидел мой секретный проект, — с гордостью шепчет Иваизуми, пока Ойкава с долей разочарования смотрит на яму.
— Яма?
— Свобода, — парирует он.
Ойкава недоверчиво щурится, и Иваизуми указывает пальцем на ворота за его спиной.
— Они огромны. И щелей, через которые мы бы спокойно могли пролезть, нигде нет. Взобраться на них невозможно — никакой опоры для ног, да и ты на виду у каждого, кто проходит мимо. Стоит только попытаться и успеха не жди.
— А ты пытался?
Иваизуми игнорирует вопрос, возвращая взгляд к своей искусной работе.
— И я подумал, почему бы мне не пойти другим путем?
— Под ними? — Ойкава медленно кивает, пытаясь угадать верный ответ.
— Ага, в яблочко! — задорно отвечает он. — Так что, я копался здесь всякий раз, как только появлялось свободное время. И сегодня как раз такой день!
— Мы не пролезем через нее, — заявляет Ойкава.
— Сейчас нет, но в четыре руки дело пойдет быстрее.
Ойкава моментально хмурит брови в недовольстве.
— Я не собираюсь рыть яму.
— Рыть ямы весело.
— Нисколько, здесь полно грязи. А что, если мы наткнемся на червей?
— Тогда мы сорвем джекпот.
— Как омерзительно.
Иваизуми закатывает на это глаза и садится на корточки перед ямой. Он сует руки в землю, готовясь расчищать им дорогу.
— Ладно, можете посидеть здесь, пока я рою яму, Ваше Высочество.
Ойкава дуется, скрещивая руки у себя на груди. Он молча наблюдает за тем, как Иваизуми, с сосредоточенным выражением лица копается в земле. Его руки пачкаются в грязи, а частички земли загоняются под ногти, делая их неприятно серыми. Однако Иваизуми не обращает на это никакого внимания, продолжая со всем упорством копаться в земле. Ойкава неуверенно берет в свою руку ком и завороженно наблюдает, как грязь проходит между пальцами. Он медленно, одной рукой, начинает копировать движения Иваизуми, получая в ответ лишь молчание и легкую, еле заметную, улыбку на губах. Ойкава расслабляется и начинает увереннее двигать уже двумя руками.
В четыре руки получается действительно быстрее. Уже через пару минут упорного рытья проход становится достаточным, чтобы сквозь него можно было протиснуться. Иваизуми лезет первым. Ойкава, скривившись в гримасе полного отвращения, следует за ним. Как только он оказывается на другой стороне, он тут же принимается отряхивать грязь со своих коленей.
— Не забывай, что эта одежда — моя, не твоя. Не беспокойся о ней, я постираю ее позже, — останавливает его Иваизуми.
Ойкава снова дует губы, но согласно кивает, с любопытством оглядываясь вокруг. Еще ни разу ему не приходилось бывать за воротами дворца самостоятельно, не считая традиционные поездки по другим Королевствам. Не то чтобы этот выход за ворота сильно отличался от других, просто людей было меньше, да и сам способ выйти на свободу казался диким.
— Ну же, — Иваизуми берет его за руку и тянет за собой, — пошли уже. Мне безумно хочется исследовать этот лес.
— Мне кажется, именно в нем мы обычно охотимся на оленей, — зачем-то добавляет Ойкава.
— Круть! Может даже повезет увидеть одного! — ухмыляется Иваизуми в ответ, не сбавляя шага.
Ойкава послушно идет за ним. Они со всех ног мчатся к высоким деревьям, сбавляя темп только в тот момент, когда тропа сменяется непроходимой колючей травой, кустарниками, узловатыми корнями и толстыми стволами, покрытыми густым мхом. Мальчики начинают старательнее перебирать ногами и смотреть на дорогу внимательнее, делая короткие остановки, чтобы с абсолютным восторгом поглазеть на больших жуков и изящных птиц. Иваизуми своим наметанным взглядом замечает живность быстрее. Однако Ойкава знает имена почти всех, кого они встречают на своем пути, и с гордостью произносит их вслух.
Мальчики натыкаются на поляну за большим стволом дерева, поваленным на землю, через которое с трудом перелезают. По краю открывшейся им поляны распускаются изумительные цветы. Красивый олень, щиплющий до их появления траву, тут же скрывается между деревьями, стоит им только появиться в его поле зрения. Мальчики слегка расстраиваются, но тут же забывают об этом, усаживаясь бок о бок на ствол.
— Я родился в лесу, — неожиданно говорит Ойкава, смотря перед собой.
— Правда?
— Так сказала моя мама, — поясняет он, подтягивая колени к своей груди. — Ночью ей захотелось подышать свежим воздухом, и она вышла на прогулку. Очень скоро она заплутала, каким-то образом нашла полянку вроде этой и родила меня. Она говорила, что видела в тот день очень много звезд. Люди нашли ее утром рядом со мной.
— Это круто, — сказал Иваизуми, поднимая взгляд в небо. Звезд, которых, видимо, Хаджиме ожидал увидеть, не было. День только занимался. — Звезды крутые.
— Угу, это точно, — согласно кивнул Ойкава. — А где ты родился?
Иваизуми молча пожал плечами.
— Никогда не спрашивал об этом своих родителей?
— Никогда не видел своих родителей.
— Оу, — пробормотал Ойкава, — точно.
— Все нормально, не бери в голову.
— Порой я мечтаю, чтобы у меня их тоже не было, — продолжает бормотать Принц, не обращая внимания на нахмурившегося Иваизуми под боком. — Но потом я вспоминаю о своей маме, и мне становится стыдно.
— Я еще ни разу не встречал твою маму.
— Отец загружает ее так же сильно, как и меня, — Ойкава звучит ворчливо, — он не в восторге от наших с ней встреч.
— Но ведь она твоя мама!
— Ага, — с грустью отзывается Принц.
Иваизуми хмурится так, что на лбу появляются морщины. Ойкава громко смеется над ним, тыча в них своим пальцем и зарабатывая легкий шлепок по своей руке. Он жалобно скулит, но улыбка не спадает с его лица. Мальчики начинают бороться, валяясь на мягкой, слегка влажной от росы, траве. Ойкава, смеющийся слишком сильно, чтобы отбивать чужие удары, проигрывает схватку, и Иваизуми победоносно садится на него сверху.
— Слезь, — успевает между взрывами хохота провизжать Принц, слабо ударяя мальчика в грудь. Иваизуми весело ухмыляется, смотря на него сверху вниз, и поднимает взгляд в небо. Яркие лучи солнца бликами отражаются в его глазах.
— Скоро подадут обед, мне пора возвращаться.
— Ладненько. Мне ждать тебя здесь?
— Угу, я вернусь.
Спустя час Иваизуми снова появляется на полянке, держа в руках обед Принца. Там, во дворце, ему пришлось долго объяснять, когда он так сильно испачкался, находясь все свое время в комнате. К счастью, ни один из слуг не видел его до ухода из дворца, поэтому он просто соврал, что не успел постирать свое белье вовремя. Пришлось получить пару оплеух за это и за то, что он позволил себе предстать перед Принцем в таком виде, но на этом все. Хаджиме застает Ойкаву лежащим с закрытыми глазами в самой середине поляны. Под его головой блестит что-то, напоминающее формой камни, и Иваизуми несколько раз моргает перед тем, как окликнуть его. Ойкава садится, и за его спиной не оказывается ничего, кроме примятой травы. Иваизуми скидывает все на отблеск сережек Принца.
— Вот твой обед, — говорит Иваизуми, протягивая ему сверток.
— Поешь со мной, Ива-чан, — в полу приказном тоне, с ленивой улыбкой на лице, отвечает Ойкава.
Их незапланированный пикник проходит в уютной тишине под палящим солнцем. Еды, конечно же, недостаточно для них обоих, но никто не жалуется. Важен лишь момент.
— Так здорово ничего не делать, — смеясь, говорит Ойкава.
— Иногда да, — кивает Иваизуми, в задумчивости дергая у своих ног траву. — Ойкава, — тот мычит в ответ, откидываясь на ладони. — Почему… Почему ты становишься таким? Ночью?
Ладони Ойкавы сжимаются в кулаки, выдергивая торчащую траву.
— Это из-за того, что я устаю.
— Когда я устаю, мне не приходит в голову разносить комнаты, — фыркает Иваизуми. Ойкава отводит взгляд.
— Ну мы не так уж и похожи, правда?
— Ойкава.
— Все не так просто.
— Расскажи мне.
— Я не могу.
— Тогда я просто приду посмотреть на тебя, когда это снова произойдет, чтобы понять самому, — он подкидывает пучок травы вверх, следя за разлетающимися травинками взглядом.
Ойкава реагирует мгновенно. Он наваливается на него сверху, впиваясь в плечи с такой силой, о наличии которой Иваизуми даже и не подозревал. Хаджиме вздрагивает, и лицо Принца практически вплотную оказывается перед его собственным.
— Ни за что! Ива-чан, ни за что.
— Почему нет? — Иваизуми пытается оттолкнуть его от себя, но выходит из рук вон плохо.
— Ты должен пообещать мне, что ты не будешь этого делать. Обещай мне. Прямо сейчас, — наседает на него Принц, и в его карих глазах читается отчаяние. Иваизуми прищуривается.
— Расскажи мне, что с тобой происходит.
— Ива-чан! — взвизгивает Ойкава, заставляя Хаджиме под собой поморщиться от громкого звука. — Обещай мне, что ты ни за что на свете не зайдешь в покои, пока я не в себе! Я не могу потерять тебя. Обещай же!
— Потерять меня? Я не собираюсь никуда уходить, Ойкава.
— Обещай! — кричит Ойкава, не слушая возражений.
— Ладно, ладно, хорошо. Я обещаю. Ты что, плачешь? Извини меня.
— Я не плачу. Это так, не бери в голову. Подожди немного.
Иваизуми молча наблюдает за тем, как мальчик уходит от него, прячась за деревом, и понимает, что живот начинает крутить от дурного предчувствия. Разговор прошел совсем не так, как ожидалось. Честно говоря, Хаджиме казалось, что он нечаянно вернул их отношения в самое начало.
***
— Ойкава, — Иваизуми тычет локтем спящего мальчика, — Просыпайтесь.
Ойкава тихо стонет и слегка скулит из своего одеяльного кокона перед тем, как пробормотать:
— Дай мне пару минут.
Иваизуми ждет, наблюдая за тем, как Принц медленно садится на кровати и сонно моргает, сгоняя усталость с глаз. Солнечный свет, льющийся из окна, мягко окутывает его своим сиянием.
— С днем рождения, — улыбаясь, произносит Иваизуми.
Глаза у Ойкавы расширяются, лицо озаряет широкая ослепительная улыбка.
— Спасибо, Ива-чан!
— Эм, Я… У меня для вас…
— Ты приготовил мне подарок? — взволнованно вздыхает Ойкава.
— Да… Хм, в общем…
— Но я ничего не подарил тебе на твой день рождения!
— Все в порядке, хм, итак, я…
— Но у тебя нет денег!
Иваизуми раздраженно фыркает и сует свой неупакованный подарок Ойкаве в руки. Принц с интересом разглядывает его.
— В свободное время, я учусь резьбе по дереву, — он смущенно чешет свою шею. — Один из дворецких довольно неплох в этом ремесле, так что он обучает меня… В общем, это… Вышло не так, как я предполагал, но это должна была быть лисичка.
— Это шишка, — шепчет Ойкава, внимательно разглядывая кусок дерева в своих руках.
— Заткнись. Если не нравится, отдай мне обратно!
— Нет, я хочу его! — Ойкава, уворачиваясь от чужих рук, поднимает свои у себя над головой. — Его зовут Шишечка-чан, и я его люблю!
— Назовите его получше! — краснеет Иваизуми.
— Шишечка-чан — прекрасное имя. А теперь уйди с дороги, я собираюсь поставить его на свою полку.
— Ладно, — Иваизуми издает тяжелый вздох, — только поторопитесь. Вам надо одеться. Некоторые гости уже прибыли.
— Да! — легкомысленно вскрикивает Ойкава. — Я в полном предвкушении! Макки наконец-то приедет! Я не видел его целую вечность!
— Мне кажется, он прибыл сюда в числе первых, — отвечает на это Иваизуми.
— Тогда поторопись и одень меня! — в движениях Принца появляется больше задора, чем было до этого. — Мы не можем заставлять его ждать!
Они все равно заставляют его ждать, потому что Ойкава изо всех сил старается выглядеть идеально в свой день рождения. Его утренний наряд меняют целых три раза, пока Ойкава не остается доволен своим видом. Затем Принц возится со своими волосами целую вечность, а Иваизуми сидит в одном из многочисленных кресел из-за запрета на прикосновения к волосам, смертельно скучая.
Наконец-то, наконец-то, Ойкава стал готов к тому, чтобы его сопроводили вниз в зал. К этому времени, гостей уже было битком. Король, конечно же, присутствует на торжестве, приветствуя всех Лордов, Леди и иностранных чиновников, как только те входят внутрь. Несколько гостей приходят со своими детьми, снующими в ногах и в одночасье отрывающимися от родителей, чтобы поболтать с другими ребятами.
Ойкава подходит к отцу и тот утвердительно кивает в ответ. Иваизуми встает в стороне вместе с остальными слугами. Все служители дворца стоят, прислонившись спиной к стенам. Среди них были мальчики его возраста, старше и те, кому было поручено держать подарки. Хаджиме примечает одного мальчика с копной непослушных черных волос, прижимающего к груди подарок овальной формы. Неужели клетка? Подарок обернут всего в пару кусков грубой ткани.
— Благодарю вас всех, пришедших праздновать десятый день рождения Тоору, — провозглашает Король. — Какое радостное событие, — продолжает он, и в толпе раздаются аплодисменты. — Но на пустой желудок нет и веселья. Прошу вас, проходите к столу.
Гости направляются в обеденный зал, и Иваизуми кидает взгляд на Ойкаву, лихорадочно оглядывающего помещение, вероятно, в поисках своего друга. Однако, как только зал пустеет, из дверей высовывается женщина. Ойкава хватается за нее взглядом и тут же бросается к ней, путаясь в своих ногах и цепляясь за нее.
Женщина тепло смеется, напоминая Хаджиме смех самого Принца, и наклоняется, заключая Ойкаву в крепкие объятия. Она что-то нежно шепчет ему, и он стискивает ее своими маленькими ручками еще сильнее. Они стоят так пару минут, пока женщина не выпрямляется, подталкивая Ойкаву локтем. Тот кивает и следует за Королем и гостями в обеденный зал. Когда Иваизуми собирается последовать за Принцем, он замечает, как женщина знаком подзывает его к себе. Поколебавшись, он всё-таки подходит.
— Ты, должно быть, Иваизуми? — шепчет она.
Иваизуми неожиданно теряется от ее красоты. У нее прекрасные карие глаза, стройное лицо, мягкие каштановые волосы, обрамляющие лицо и великолепная сверкающая корона, украшающая ее голову. Она — копия Ойкавы, только с чуть более пышными ресницами.
— Да, — шепчет он в ответ и тут же добавляет: — Ваше Высочество.
— Ты замечатель но справляешься , — она улыбается, взъерошивая его волосы. Сердце Иваизуми внезапно наполняет радость. — Продолжай за ним присматривать. Ему это необходимо.
Иваизуми кивает и тут же добавляет:
— Принц Тоору силен.
Она улыбается, и ее улыбка выглядит слегка надломлено.
— Я знаю.
Иваизуми понимает, что мог бы подобрать слова получше.
— Это не… Он делает это не специально. Он просто слишком устал, — выпаливает Хаджиме, дергая свою тунику. — Он не монстр.
Королеву, кажется, застает это врасплох, но она тут же берет себя в руки.
— Да, — отвечает она, — он не монстр.
Иваизуми кивает ей, и Королева встает.
— Я больше не буду отвлекать тебя от твоих обязанностей.
Он кланяется ей и спешит проскользнуть обратно в обеденный зал. Иваизуми еще ни разу не видел столько аристократов и слуг в одном месте. Много девочек и мальчиков его возраста стоят, прижавшись к стене, и в Хаджиме просыпается любопытство, ему хочется услышать их истории становления слугой.
Среди всех собравшихся дворян Иваизуми может с уверенностью выделить только одного. Лорд Ханамаки сидит рядом со своим сыном, который, как помнит Хаджиме, приблизительно его возраста. Ойкава же сидит во главе стола рядом со своим отцом.
Слуги начинают приносить еду, и Иваизуми старается изо всех сил не смотреть на это великолепие. Его живот урчит, и он надеется, что звук затеряется в какофонии смеющихся богачей. Благо, никто из сидящих за столом, кажется, не замечает, но мальчик с копной волос рядом с ним что-то сует ему в ладонь. Иваизуми смотрит на свою руку.
Кусок хлеба.
Он растерянно моргает мальчику с копной волос, и тот всего лишь сонно улыбается в ответ. Вообразив себе, что этот хлеб может быть утащен со стола, Иваизуми хмурится. Он не хочет выглядеть жалким. Он камердинер старшего Принца! Принимать такое было странно.
Мальчик с копной волос, кажется, догадавшись, о чем думает Хаджиме, слегка наклоняется и шепчет:
— Меня зовут Мацукава Иссей.
Иваизуми глупо моргает.
— Иваизуми Хаджиме, — шепчет он в ответ.
— Ты новый камердинер Принца Тоору, правильно? Он много говорил о тебе в своих письмах к Лорду Такахиро.
Иваизуми чувствует, как вспыхивает его лицо, и сосредотачивается на банкете перед собой. Его зеленые глаза находят счастливое лицо Ойкавы, и плечи расслабленно опускаются.
— Лорд Такахиро дал мне немного хлеба с собой во время нашей поездки, — снова заговаривает Мацукава, толкая его локтем. — Я уверен, что он просто не хотел, чтобы камердинер его лучшего друга остался голодным.
Иваизуми фыркает, но все равно запихивает хлеб в рот. Он игнорирует полуулыбку мальчика рядом с ним и сосредотачивает внимание на разворачивающемся празднестве. Грандиозное, великолепное празднование заставляло Принца улыбаться не переставая. Ойкава озарял зал лучезарной улыбкой, оставляя каждого Лорда и Леди очарованными, а всех их детей — смеющимися. Это было волшебно.
Во время обеда он становится свидетелем интересного эпизода с неким Лордом, которого он никак не смог распознать. Тот внезапно наклоняется к Королю и восхищенно говорит:
— Юный принц подает большие надежды. Дипломатия — это буквально про него. Аоба Джосай в прекрасных руках.
Иваизуми ухмыляется, услышав этот комплимент. Он крепко-накрепко запоминает слова, чтобы потом обязательно пересказать их Ойкаве. Король же, наоборот, никак не удостаивает вниманием слова Лорда, лишь коротко, еле заметно, кивая в ответ.
Когда начинают дарить подарки, Лорд Ханамаки со своим сыном встают из-за стола.
— Мы с радостью преподносим специальный подарок юному Принцу в надежде, что он обязательно придется ему по душе, — Иваизуми замечает, как Мацукава ускользает со своего места рядом с ним, следуя за похожим на него мужчиной, и выходит из зала. — Это было идеей Такахиро, и он невероятно счастлив поделиться ею со своим дорогим другом.
Юный Лорд делает шаг вперед, растягивая улыбку от уха до уха, когда Принц Тоору обращает на него внимание.
— У нас для вас шоу! Для всех-всех вас! Однако вам придется выйти наружу, чтобы насладиться им, поэтому следуйте за мной!
Гости, по уве щ ев анию юного Лорда, устремляются на одну из открытых площадок, перешептываясь между собой. Иваизуми теряет Ойкаву в толпе и испускает раздраженный вздох. Спустя секунды, рядом с ним появляется Принц, слившийся с кучей слуг вокруг.
— Ива-чан! Мы будто не виделись вечность, — скулит он, понизив голос.
— Ну, я был здесь все это время, — фыркает в ответ Иваизуми. Неужели для дворян слуги настолько незаметны?
— Я бы хотел, чтобы ты сидел рядом со мной. Так было бы веселее, — вздыхает Ойкава.
— По-моему, вам и так весело, — парирует Иваизуми.
— Наверное, — улыбка на лице Принца дрогнула. — Такое быстро наскучивает.
Иваизуми хмурится, но Ойкава уже пропадает из виду, незаметно проскальзывая к дворянам. Хаджиме все это время был уверен, что Принц прекрасно проводит время. Неужели эта улыбка была лишь маской? Иваизуми желает научиться также хорошо читать людей, как это делает Ойкава.
Мацукава вместе со взрослым мужчиной дожидаются всех на площадке. Руки каждого – в толстых перчатках, а на них сидит сокол. Все гости приходят в невероятный восторг уже от самого вида крылатых. Иваизуми раскрывает рот от изумления. Его окутывает сильное желание подержать птицу в своих руках.
— Принц Тоору, — снова говорит Лорд Ханамаки, — я надеюсь, вы насладитесь шоу, устроенным нашим опытным сокольничим и его сыном.
Сокольничий запускает свою птицу высоко в воздух, позволяя ей кружить над гостями. Сокол резко пикирует рядом с головами детей, изумляя всех собравшихся. Юные дворяне восторженно визжат и хихикают. Мацукава отправляет свою птицу следом, заставляя их вместе кружить вокруг друг друга в воздухе, исполняя прекрасный танец.
К концу шоу Принцу разрешают покормить двух соколов, отчего он приходит в невероятный восторг. Иваизуми жаждет присоединиться к Ойкаве и погладить вместе с ним этих величественных птиц, но тут же откидывает эту идею, заставляя себя стоять на своем месте. Он упускает момент, и птиц уносят. Гости неспешно направляются в Великолепный Зал для завершения вечера.
Ойкава в который раз за день стоит рядом с отцом, приветливо улыбаясь гостям, пока Король произносит речь.
— Мы благодарим всех, кто пришел отпраздновать десятый день рождения Принца Тоору. Ваша доброта и забота, несомненно, приняты во внимание нашей королевской семьей, и нам было приятно снова увидеть всех вас. Но позвольте мне сделать очень важное объявление перед тем, как наше празднество завершится.
По толпе пробегает молва. Ойкава смотрит на отца из-под нахмуренных бровей, но тот не замечает его взгляда, вместо этого улыбаясь гостям.
— Я убежден, вы заметили, что среди нас сегодня много важных людей. И я невероятно рад видеть среди гостей Короля Ушиджиму вместе со своим сыном. Не присоединитесь ли вы оба ко мне здесь?
Раздаются аплодисменты, когда высокий представительный мужчина встает рядом с Королем. Волосы у Иваизуми встают дыбом от ужасающей ауры, окружающей суровое лицо. Рядом с мужчиной встает его сын, — настоящая копия своего отца в миниатюре — непоколебимым взглядом устремляясь в толпу. Иваизуми замечает сжатые в кулаки руки по бокам. Мальчик кажется взволнованным, и если бы не отсутствующее лицо, то Иваизуми решил бы, что тот невероятно напуган.
— В первую очередь, я рад объявить всем вам о помолвке моего сына с Принцем Шираторизавы.
В толпе раздаются вздохи и натянутые хлопки. Оба Короля широко и довольно улыбаются, пока иностранный Принц прожигает взглядом пол. Лицо Принца Тоору искажается в ужасе. Он переводит взгляд на своего отца, потом на нервничающего мальчика и обратно. Его лицо багровеет, кровь приливает к шее , и он весь становится ярко-красного цвета.
— Нет! — кричит он с такой силой, что слово эхом разносится по всему залу. Ойкава в отчаянии топает своей маленькой ножкой. — Ты не можешь!
Король лениво посмеивается, отмахиваясь от внезапной вспышки гнева, как от обычной истерики десятилетнего ребенка.
— Прекрати устраивать сцены, сейчас же, — Король бросает взгляд на иностранного Принца, чей взгляд до сих пор прикован к полу. — Посмотри, как хорошо держит себя Принц Вакатоши.
Услышав свое имя, Принц Вакатоши поднимает взгляд. Он смотрит на Принца Сейджо, на Короля и затем на своего отца.
— С нетерпением жду свадьбы, — произносит он, слегка поклонившись. Его слова кажутся отрепетированными, осторожными.
— Нет, отец, ты не сделаешь этого! — Ойкава трясет головой.
В толпе раздается взволнованное бормотание и всех охватывает сомнение.
— Я старший сын! — кричит Ойкава. — Я наследник! Я не могу уйти в Шираторизаву!
— Наш продолжительный союз с королевством Шираторизава имеет огромное значение. И помолвка — невероятная честь, оказанная тебе. Сейчас же все находится в стадии подготовки. Естественно, свадьба состоится, когда ты достигнешь совершеннолетия. Позже мы вместе можем обсудить все детали, а сейчас немедленно прекращай кричать. Этим ты только доказываешь, насколько ты не подходишь для правления.
Ойкава, дрожа от ярости, захлебывается в слезах и соплях. Гостям некомфортно, некоторые малыши на руках у своих родителей начинают хныкать и плакать вместе с Принцем. Мацукава своим прикосновением к руке Иваизуми возвращает его в реальность. Хаджиме перестает кусать до крови свою губу и резко выдыхает, понимая, что все это время не дышал.
— Посмотри-ка, Тоору, ты испортил радостное событие своей неблагоразумной вспышкой гнева, — продолжает Король. — И ты, вероятно, утомился в процессе истерики, — добавляет он, и Иваизуми готов поклясться, улыбка, расцветающая на лице Короля, пропитана безжалостностью.
Хаджиме хмурится. Он ни разу за все свое время в о дворце не видел такого абсолютного страха, мгновенно отразившегося на лице Принца. Ойкава резко вцепляется руками в волосы, стискивая пряди, и наклоняется. Из глаз, не переставая, льются слезы.
— Мне нужно удалиться в свою комнату, — практически шипит он.
— Ты должен попрощаться со своими гостями. Это твоя и только твоя вина, что ты вымотался во время своей нелепой демонстрации. Выполняй свои обязанности до конца.
— Мне нужно уйти в свою комнату, отец, — Ойкава трясет головой. — Пожалуйста, прошу тебя, позволь мне уйти.
Иваизуми не может сказать, в какой момент он отходит от стены и встает рядом с Принцем, беря его руку в свою. Король выглядит удивленным от его выходки, и это выражение лица передается всем гостям. Иваизуми нервно сглатывает, попадая в центр внимания самых влиятельных людей мира.
— Принцу Тоору нужно сейчас же вас покинуть, — неловко говорит он, кланяясь. — Ему очень жаль, но он нуждается в отдыхе. Спасибо, что пришли. Было действительно весело. Птицы были классными.
Напряженная атмосфера, кажется, спадает. Несколько детишек хихикают, а на лицах дворян появляется легкая улыбка. Король щурится, смотря на Иваизуми, но ничего не делает, позволяя ему поднять Ойкаву на ноги и увести вверх по лестнице, скрываясь из виду.
Ему столько нужно разобрать, столько обдумать, но сейчас — худшее время для этого. Ойкаву трясет. Его глаза выпучены, он спотыкается о собственные же ноги.
— Поторапливайся, поторапливайся! — приказывает он сдавленным от отчаяния голосом.
Иваизуми мчится сквозь коридоры, волоча за собой Принца до самых его покоев. Он закрывает за ними дверь. Ойкава падает на пол, трясясь и сжимаясь, задыхаясь от прерывистого дыхания.
— Ойкава?
— Ты должен уйти. Сейчас же. Выметайся! — приказывает он.
— Я не уйду, — решительно отвечает Иваизуми, несмотря на разгорающийся огонь паники в своей груди.
— Ты обещал! Пожалуйста, прежде чем…
И это случается. Начинается вспышкой, делающей образ Принца бессвязным, искаженным. Ошибочным. Сердце Иваизуми сжимается, холодная рука плотно стискивает его кулак. Ноги умоляют покинуть покои сейчас же, но он стоит как вкопанный.
Перед ним совсем другой Принц. Он сидит на корточках, когтистыми пальцами роясь в гнезде непослушных волос. Из его головы торчат толстые спирально закрученные рога, острые и блестящие. Ярко-красные глаза вспыхивают яростью. Во рту посверкивают острые клыки.
Иваизуми до сих пор не может сдвинуться с места.
Крик Ойкавы настолько пронзителен, что Хаджиме начинает трястись. Он замечает, как мышцы Принца приходят в движение, и как его собственное тело реагирует на это. Иваизуми уворачивается от атаки, подныривая вниз, и Ойкава с громким воплем врезается в стену. Он судорожно поднимается на ноги и забирается на гигантских размеров кровать. Стопы скользят по шелковым простыням, и он падает на спину. В ту же секунду Принц нависает над ним, по-звериному рыча, и Иваизуми не может сдержать собственного крика.
Хаджиме продолжает кричать, чувствуя на своих руках когти Ойкавы. Принц отвлекается на алую кровь, стекающую вниз, и в этот момент у Иваизуми появляется шанс одолеть его.
В одночасье он понимает, что хоть Принц и необычайно силен, он также слишком неповоротлив. Все части тела мальчика нескладны и слабо поддаются контролю. Иваизуми, будучи тоже физически сильным, переворачивается и вдавливает вертящегося и кричащего мальчика в матрас.
Он переводит дыхание, удивляясь тому, как ему так относительно легко удалось обездвижить монстра. Иваизуми принимается разглядывать Принца, и увиденное ранит его. Под ним все еще лежит мальчик того же возраста, крича и захлебываясь в слезах. Карие глаза полностью стерты чужими, красными.
Догадка поражает Иваизуми. Он в одночасье осознает корень всех проблем Принца, гнев Короля и печаль Королевы. Собственные слова Ойкавы оглушают его.
Потому что я дитя демона.
Но сейчас Иваизуми видит перед собой не только ребенка демона, но и одинокого Принца, всеми покинутого и оставленного со своим проклятием. Измученного, всем надоевшего и нелюбимого. Сама мысль об этом невыносима. И пусть Принц самый настоящий негодник, ему всего лишь десять лет, и он такой проницательный, такой умный, такой забавный.
— Эй, — говорит Иваизуми, — Ойкава, ничего страшного. Все хорошо.
Ойкава продолжает вертеться, широко раскрыв глаза, проглатывая слова без возможности произнести их в этом теле. Иваизуми понятия не имеет, что делать.
— Я здесь, — шепчет он, наклоняясь ближе и отбрасывая свой страх. — Я с тобой. Все в порядке, тебе больше нечего бояться, — Иваизуми прижимается лбом к мокрому от пота лбу мальчика, вздрагивая, когда рог оказывается прижатым к его голове. Он решительно продолжает: — Или, как минимум, мы можем бояться вместе.
От этих слов в яростном взгляде напротив что-то меняется. Принц издает нечеловеческий вопль, весь дрожа в руках Иваизуми. Звук такой отчаянный, такой грустный, что Хаджиме не может не обнять Принца, прижимая к себе сильнее.
— Все хорошо.
Они лежат так некоторое время. Дыхание Ойкавы начинает походить на нормальное, когда с олнце уже скрывается за горизонтом. Его хватка слабеет, переставая причинять боль, а рога растворяются в воздухе, являя перед Иваизуми мальчика, которого он так хорошо знал.
Ойкава ежится, вытирая слезы и глубоко дыша. Он осторожно садится, отодвигаясь от Иваизуми и дергая себя за волосы. Нервная привычка. Хаджиме тоже садится и ждет.
— Мне жаль, — бормочет Ойкава. Его голос едва ли громче шепота, но даже это, кажется, утомляет его, и он обмякает. Голова Принца покоится на плече Иваизуми, в глазах — полное опустошение.
— Все нормально, — отвечает он, пожимая плечами и почесывая свою шею. На его руках — неглубокие отметины от когтей, слегка жгущие кожу.
— Неправда, — огрызается Ойкава, закрывая глаза. — Я ранил тебя, и теперь ты меня боишься.
— Я тебя не боюсь.
— Как?! Как ты можешь говорить такое? — Ойкава вскакивает на кровати во внезапном приливе энергии. — Ты видел меня, ты видел, кто я на самом деле!
Принц пододвигается к Иваизуми ближе , но он не отстраняется. Хаджиме думает о маленьком мальчике, все это время гордо держащем голову, несмотря на мерзкое отношение к нему, будто гордость — единственное, что помогало ему выживать в этом мире в одиночестве.
— Поэтому Король обижает тебя? Из-за твоего проклятия?
Принц разражается смехом, падая на колени и оказываясь на одном уровне с Иваизуми.
— Проклятия? Ты считаешь, что я проклят? — он проводит ладонями по волосам, странно изгибая их, словно пытаясь обойти пару рогов. Иваизуми недоуменно смотрит на голову Принца, не замечая на ней ничего, кроме привычных ему каштановых волос. — О милый мой, наивный Ива-чан, — слегка жутко напевает Ойкава. — Я не проклят, если , конечно , рождение само по себе не является проклятием. Я — это я. Кровь демона течет по моим венам и делает меня наполовину тем, кто я есть. Отец любит только то, чем полностью владеет, а я — единственная вещь, которая никогда не сможет по праву принадлежать ему.
К горлу Иваизуми подкатывает легкая тошнота.
— Но ты выглядишь…
В образе Принца снова мелькает вспышка, но не случайная, как в тот раз, а умышленная. Перед Иваизуми появляется истинный облик Ойкавы: в копне волос виднеются толстые закрученные рога, ногти на руках длинные и острые, тонкий хвост с заостренной пикой на конце, которого он не замечал раньше, покачивается взад-вперед позади него.
— Не стоит верить всему, что видишь, — говорит Ойкава, поблескивая своими острыми клыками. — Ну что, будешь и дальше стоять на своем? Даже после увиденного? — его лицо в опасной близости к шее Иваизуми, горячее дыхание опаляет кожу. — Даже зная, что я монстр?
Иваизуми не сдерживается и отворачивается, чувствуя покалывание в месте прикосновения и оставаясь непреклонным.
— Ты скрываешь это с помощью магии? Весь день? Каждый день? Ты поэтому к вечеру такой измученный? Как ты это делаешь?
Ойкава, не ожидая ответных вопросов, отстраняется. Иваизуми видит, как в чужих карих глазах ломаются стены, сменяясь шоком от такого проявления интереса к ежедневным страданиям. Один жестокий человек навязал ему некоторый свод правил, постоянно проверяя и не давая никакой надежды на исправление. Как человека не умеющего плавать, бросают в реку и говорят плыть, так и Ойкаву оставили наедине со своей сущностью. Не было руки помощи, была только рука утопающего, тянущего за собой.
— Да, что-то типа магии, — отвечает Принц, и это довольно сомнительное заявление. — На это требуется вся моя концентрация. Мне потребовались годы, чтобы научиться держать себя так долго, как я сейчас умею. Отец не позволял выходить из комнаты, пока я не смогу продержаться в человеческом обличье дольше часа.
— Когда это началось?
— Когда мне исполнилось пять лет.
— Это немыслимо, — удивленно вздыхает Иваизуми, говоря от всего сердца.
Бледное лицо Принца краснеет и кривится, будто он проглотил лимон. Иваизуми не выдерживает и веселый смех вырывается из его груди. Ойкава начинает смеяться вместе с ним, с каждой минутой расслабляясь.
— Могу я их потрогать? — любопытствует Хаджиме, как только они успокаиваются.
— Если хочешь.
Ойкава склоняет голову, и Иваизуми осторожно проводит пальцами по рогам, ощупывая выступы, и слегка тянет за правый. Принц возмущенно вскрикивает.
— Они крутые, — решает Иваизуми.
Ойкава на это горько смеется.
— Ты единственный, кто так считает, — говорит он, отводя взгляд в окно. — Отец мечтал вызволить меня отсюда. Ждал, когда я провинюсь настолько, что можно будет меня выгнать. И он этого добился.
Ойкава утомленно опускает голову, разглядывая свои пальцы и шелковые простыни.
— Он продал меня Шираторизаве, — вздыхает он и пара слезинок падает на простыню.
Иваизуми в молчаливом обещании обнимает его за плечи.
Я рядом.
Проходит минута — и Ойкава вытирает слезы тыльной стороной ладони.