Work Text:
— Это был тигр-оборотень. Точно, — Лань Цюэ протянул руки к огню. Нижняя челюсть у него напряглась — как видно, в попытках сохранить достоинство и не застучать зубами.
— Или мстительный дух, — вяло сказал устроившийся на поваленном сосновом стволе Цзян Чэн. — Или мстительный дух тигра-оборотня. С когтями-серпами. Видел, какие оно оставило следы?
Не Хуайсан, сидевший между ними прямо на земле, затрясся.
— Оно выглядело как чёрное пятно, — с сомнением заметил Цзинь Цзысюань. Его безупречный пучок сбился на сторону, левый висок был ободран до крови: прилетело веткой, пока все они ломились сквозь заросли куда глаза глядят. — Длинное чёрное пятно.
Вэй Усянь тихо фыркнул, уткнувшись лбом в подтянутые к груди колени и обхватив их руками. Чёрные пятна получались из совсем старых истаявших призраков, не имеющих больше сил не то что вредить людям — даже показываться им в человеческом виде. Цзинь Цзысюаню это было известно не хуже, чем ему самому: соответствующую тему на уроке Лань Цижэня проходили не далее чем третьего дня, да к тому же это были знания из тех, которые усваивают даже самые безнадёжные ученики ещё в родных кланах. На щеках молодого господина Цзинь вспыхнул неровный румянец.
— Чёрное пятно, — упрямо повторил он. — Длиной с добрый дадао. Что смешного? Вы что, не видели ран? Тех разбойников изрубили в лапшу. Может быть, это такой кровавый ритуал? Мне встречались в свитках слухи, — Цзинь Цзысюань встретился взглядом с Вэй Усянем, — ...легенда! Самая настоящая! Про меч-убийцу, который не покоряется владельцу, пока не испробует крови.
— Чушь, — тут же возразил Вэй Усянь.
— Почему это?
— Две причины. Первая: крови там было хоть залейся, это уже не проба, а хлебание какое-то в три горла. Вторая: это предполагает, что у меча всё-таки есть хозяин. — Вэй Усянь сделал внушительную паузу, давая остальным продумать мысль до конца. — Вам хочется верить, что всё именно так, и иметь с ним дело? Нет? Вот и мне нет. Нам ещё тут ночевать. Лучше я буду думать, что это какой-то дух и он уже убрался. Так спокойнее.
Не Хуайсан согласно задрожал.
***
Затея с тренировочной вылазкой не задалась с самого начала.
Боги ведают, чем руководствовался Лань Цижэнь, давая на неё разрешение — вдохновился примером успешного истребления бездонного омута на озере Билин? Или же оценил тишину и покой в Облачных Глубинах, на пару дней освободившихся от присутствия Вэй Усяня?
Как бы то ни было, дозволение было дано. Собрался отряд добровольцев, куда, разумеется, попал всё тот же неугомонный Вэй Усянь, следом за собой затащивший Цзян Чэна и Не Хуайсана. Последний соблазнился возможностью расставить новые силки и добыть каких-нибудь красивых птичек. Уже одно его участие предполагало, что ожидалась едва ли не приятная прогулка: что могло угрожать ученикам в непосредственной близости от Гусу, во внутренних землях, постоянно патрулируемых кланом? Цзян Чэн прихватил с собой еды, купленной в Цайи, Вэй Усянь — вина. Вместо Лань Ванцзи на сей раз в компанию им был придан Лань Цюэ, ещё один любимчик Лань Цижэня, а Цзинь Цзысюань увязался с остальными в последний момент — утром он получил письмо из дома и, видимо, просто желал сбежать подальше от свиты и всего мира хотя бы на пару часов.
Проблемы начались с того момента, как вместо тихих и тупых ходячих, на которых жаловались ордену крестьяне, ученики напоролись на парочку крайне злых и кровожадных лютых. Дело было у оврага, наполовину заполненного стоялой водой и жидкой грязью, и когда с лютыми наконец было покончено, все хоть по разу успели в нём искупаться. Под конец со дна вынырнул третий мертвяк, выведенный из спячки вспышками ци, и вцепился в лодыжки Вэй Усяню, обеспечив всем несколько очень занимательных минут.
А под вечер, когда уставшие и замёрзшие ученики грелись и сушились у костра, из густых зарослей на них вывалилось кое-что похуже любой нечисти.
Не то политика Цишань Вэнь вконец достала не только оную нечисть, не то такова была нынче удача их компании, но большой, человек в сорок, банды разбойников здесь не ожидал увидеть вообще никто. В окрестных селениях и, следовательно, в Гусу о них и краем уха не слыхали — то есть от грабежей и совсем уж явных бесчинств залётные молодцы воздерживались, прекрасно понимая, что в этом случае не протянут и пары дней. Но, видимо, впроголодь по лесам они шатались уже достаточно давно, чтобы пятеро юнцов в ученических одеждах показались им подходящей добычей.
Дело обернулось скверно. Любой заклинатель легко справился бы с обычным человеком, но никто не учил адептов сражаться с людьми. Всё, что успели им преподать, предназначалось для уничтожения нечисти и чудовищ, а со стороны просителей они привыкли встречать благодарность и осторожность, а не острую сталь.
К тому же бандитов было много.
И вот тогда-то и случилось это.
С какой стороны оно пришло, никто не увидел. В бою учеников разметало на разные концы поляны, бандиты успешно и слаженно оттеснили их друг от друга — чувствовались ухватки опытных душегубов. А потом нападавшие начали кричать. И умирать.
Кто побежал первым, тоже толком вспомнить не смогли. Просто в какой-то момент Лань Цюэ, Цзян Чэн и Цзинь Цзысюань увидели друг друга уже далековато от поляны, но не успели обменяться и парой слов, как откуда-то сбоку выскочил растрёпанный, залитый чем-то тёмным Вэй Усянь.
— Ходу! — гаркнул он и, не дожидаясь ответа, припустил прочь от побоища, на ходу подцепив за рукав и таща за собой своего шиди.
Пример оказался заразителен. Возможно, Лань Цюэ и Цзинь Цзысюань и остановились бы, а то и попробовали повернуть назад — ведь там, за спиной, что-то тёмное убивало каких-никаких, но живых людей, — если бы у них был шанс собраться с мыслями. Но вид Вэй Усяня, всегда первым лезущего во все подряд неприятности, а на сей раз удирающего во все лопатки, подействовал на остальных почти гипнотически. Никто даже не подумал задавать вопросы. Просто решили: раз Вэй Усянь решил не связываться, то и им туда не надо.
А Цзян Чэн просто ему доверял.
Прошел добрый час, прежде чем все отдышались, пришли в разум и отыскали несчастного Не Хуайсана, пересидевшего драку в лопухах, но каким-то чудом не заблудившегося в лесу и не отставшего от остальных.
На поляну пришлось вернуться: там остался костёр, который следовало затоптать, да и на тела стоило взглянуть. Почему-то никто не сомневался, что выживших не осталось.
Подбирались медленно: вдруг то, что убивало, ещё не ушло от свежих жертв. Солнце только скрылось за горизонтом, но в лесу темнело куда быстрее. Густая тень лежала под ногами, заставляя напрягать глаза: зажигать световые талисманы без нужды побоялись. Не Хуайсан еле плёлся в хвосте, Вэй Усянь отстал от Цзян Чэна и пошёл с ним в ногу.
Так что первыми бойню увидели Лань Цюэ с Цзян Чэном. Цзинь Цзысюань сделал пару шагов, согнулся вдвое и аккуратно исторг свой завтрак между корней молодой сосны.
Земля была скользкой от требухи и чавкала от не успевшей впитаться в твёрдую почву и слежавшуюся хвою крови. Штук пять срубленных голов лежали чуть в стороне неаккуратной кучкой, рядом с располовиненным наискось туловищем без рук.
Дальше приглядываться они не стали. Найти что-то важное сейчас и здесь смогли бы разве что опытные старшие адепты, и их-то и следовало уведомить поутру первым делом. Ученики были так вымотаны и напуганы, что о том, чтобы взобраться на мечи и отправиться назад ночью, и речи не шло. Вдобавок оказалось, что Лань Цюэ был неосторожен, и сигнальный фейерверк непоправимо испортился ещё во время боя с лютыми мертвецами.
Пришлось устраиваться в соседнем пролеске, в неприятной близости к месту предыдущего привала. И вот сейчас, наконец, все отогрелись и успокоились настолько, чтобы затеять разговор.
Впрочем, они были слишком угнетены, чтобы продолжать строить предположения, а после слов Вэй Усяня запал и вовсе пропал.
Цзян Чэн и Цзинь Цзысюань поднялись размяться и заодно собрать немного хвороста: использовать талисманы было по-прежнему страшно, а обычный огонь всё-таки имел меньше шансов привлечь внимание нечисти. Лань Цюэ, потоптавшись, отошёл к ближайшим кустам.
Вэй Усянь и Не Хуайсан остались вдвоём.
— Это же была сабля? — тихо спросил Вэй Усянь, придвинувшись к приятелю поближе.
Веер в руках у Не Хуайсана задрожал, как щенячий хвост. Он опустил голову ещё ниже.
— Значит, вот почему твой брат разрешает тебе веера и канареек, — подумал Вэй Усянь вслух. — Потому что сабля у тебя уже есть.
— Потому что вытаскивать её из ножен всё равно нельзя, — тихо возразил Не Хуайсан. — А старейшины зато слова не говорят против того, что я наследник. И не скажут, даже если я изведу на ленты клановые знамёна.
Вэй Усянь заёрзал от любопытства.
— Так что, она и правда пьёт кровь?!
— Нет! — Не Хуайсан возмущённо вскинулся. — Нет, она просто... просто убивает всех, кто рядом, кроме хозяина. Если покидает ножны. Вот почему она их почти никогда не покидает...
Вэй Усянь задумался. Всех — значит всех. Без разбора. Конечно, такому оружию можно давать волю, только если вокруг одни враги.
— А где?..
— В цянькуне, — пожал плечами Не Хуайсан.
— А как её зовут?
— Нювэйдао, — вздохнул Не Хуайсан. — Она мне вообще-то по наследству досталась. Родовая.
— «Бычий хвост»? — захихикал Вэй Усянь. — Серьёзно?
Ничего удивительного, что Цзинь Цзысюань почти угадал: он со своего Суйхуа разве что пылинки не сдувал, увлекался оружием и много читал о нём.
— А ещё хорошо, что мы все так дружно искупались в одной яме с лютым мертвецом, — задумчиво протянул Вэй Усянь вслух. — Особенно я. Да?
— Да, — согласился Не Хуайсан. — Нювэйдао не почуяла в вас добычу. Живых людей. А ты и вовсе подобрался достаточно близко, чтобы её разглядеть...
Он завздыхал, завозился на земле, натягивая подол ханьфу на колени.
— Прости, Вэй-сюн. Если бы я так не испугался, не стал бы вытаскивать саблю.
— Зато когда бы я такое ещё увидел, — оптимистично сказал Вэй Усянь. — Настоящий меч-людоед! Да это куда круче какого-то там тигра-людоеда! Даже если оборотня и мстительного духа!