Work Text:
Падать с лошади очень страшно.
Вам об этом, конечно, не скажут. Те, кто делает это более-менее регулярно, давно привыкли. Встали, отряхнулись, поймали коня, поехали дальше.
…Я скачу верхом по берегу, намотав на руку несколько прядей длинной гривы. Ветер бросает в лицо запах скошенной травы, речной воды и костра неподалёку.
На самом деле падать страшно. Шлем спасает от пробитого о камни черепа, но не спасает от переломов лицевого скелета, когда копыто опускается вам на голову. Жилет не спасает от сломанных конечностей, рваных ран, из которых торчат наружу обрывки мышц и сухожилий; от того странного, иррационального ощущения, когда сломанные кости натягивают изнутри кожу. Или когда кровь из порванных сосудов течёт ручьём на землю, тёмное пятно на песке на глазах расползается всё шире, а ты сидишь и спокойно, как будто всё это происходит не с тобой, размышляешь, умрёшь от этого или нет.
…Я сжимаю ногами гладкие чёрные бока своего коня, мокрая грива холодит пальцы. На нём нет седла, нет уздечки, нет ничего, даже недоуздка. Копыта глубоко зарываются во влажный песок на берегу.
Поэтому, когда детей учат падать с лошади, им объясняют, что нужно оттолкнуться. Не хвататься до последнего, сползая под копыта, а отпихивать лошадь от себя руками и ногами, отлететь как можно дальше в сторону. Не вытягивать руки, сгруппироваться. Перекатиться, встать, отряхнуться, поймать коня и ехать дальше.
Если всё ещё хочется ехать.
… Падать с лошади страшно. Но гораздо страшнее понять, что ты не можешь с неё упасть.
Вода доходит коню до запястий, потом до груди, однако он даже не замедляет хода, как будто сопротивления воды для него не существует. Я думаю, он будет скакать так же ровно до самого конца, пока под водой не скроется его голова.
И моя.