Chapter Text
— Ты здесь на птичьих правах, мальчик.
Бродяга, оказавшись в приюте, не думал, что всё будет… так.
Ему действительно кажется, что с мамой в лесу, в голоде и холоде, без дома и стабильности, было куда… безопаснее.
Здесь стены кусаются. Здесь старшие ребята смотрят на него как на жертву, здесь его с ходу называют лесным чучелом и бродягой. Персей не понимает, чем заслужил такое отношение, не понимает, почему мужчина, у которого мама сказала попросить помощи, привёл его сюда. Он скучает по запаху травы. По щебету птиц. И страх из-за теней и шорохов в лесу был куда более понятным, чем… они.
Он находит главного здесь на следующий вечер.
Вообще-то, он чувствует под сердцем неладное. Он помнит мамины серые губы, посеревшие глаза, кашель и холод рук. Но всё равно спрашивает:
— Когда мама заберёт меня?
— Она тебя не заберёт. — голос мужчины звучит сухо и враждебно. — Она умерла сегодня утром.
— Как… умерла?
У Персея сердечко ёкает. У Персея всегда сухие глаза на мокром месте, он понимает, но не может понять.
— Нет её больше, понял? Не смотрит, не говорит, не дышит. Тебя никто не заберёт, ты никому не нужен. Шуруй в комнату и привыкай — это твой дом. Хотя я, как и большинство, против. Тьфу.
— Почему?
У Персея дрогнул голос, но Персею не дали ответ.
***
«Почему» он понял очень скоро. «Почему» просачивалось в его сторону от каждого второго. Он вроде и не кричал, что из-за купола, но все откуда-то знали, чувствовали, сторонились. Он им другом не станет, кажется. А увлечены они.. браслетами. Бегают с игрушечными и хвастаются, решают у кого какой статус и плачут, если не золотой и не платина. Персею трудно было к ним выйти, трудно было выбраться из своего тёмного безопасного угла. Это, кажется, всех устраивало, но в какой-то момент что-то в нём вспыхнуло и он почти уже сказал мысль, что отличается от общей: «а я без браслета!», но воспитательница одёрнула за руку раньше:
— Ты ходишь по очень тонкому льду, Персей. Думай, прежде чем говорить.
Персей промолчал.
Промолчал, но понял правила игры быстро.
— Я платина! — сказал на следующий день в этой же игре.
— А чего это ты платина? — Какая-то девчонка нахмурилась, показав кисть с висящей на ней бумажкой. — У тебя даже браслета нет, изгой!
Бродяга растерялся сначала, но быстро взял себя в руки:
— А мне не нужен браслет, чтобы знать, что я платина! — он хватает её руку и срывает бумажку резким движением. — Кто ты без неё, а?!
Девчонка расплакалась и убежала, а окружающие дети притихли. Один из мальчиков робко сказал:
— А я верю, что ты платиновый.
— Тогда будь в моей команде и тоже будешь.
— Правда?!
— А то!
— Тогда я тоже верю!
— И я!
Несколько детей подбежали к нему и встали с его стороны. Персей удовлетворённо кивнул.
— И я тоже…
— Слишком много платины. — Персей смирил выступившую девочку резким взглядом. — Нас четверо, ясно?
Авторитет в глазах детей оказалось получить не так сложно. Персей вспоминал советы мамы: изучи жертву прежде, чем атаковать. Маскируйся, если нужно. Но на самом деле он знал: никакой он не золотой и не платиновый.
Ему браслет не нужен точно также, как статус.
Его компания почему-то продолжила за ним ходить и после игры. Персея это напрягало, он не умел вести кого-то, он понятия не имел, что делать с этими детьми. Всем всегда управляла мама, он просто слушался её. Но мама ему не грубила… она всегда помогала. А ещё мамы больше нет.
Внутри что-то громко ухнуло.
Больше нет. Он правда не понял до конца что это значит, но вдруг понял другое: ему больно. Ему до дикости больно, и страшно, и одиноко, он… брошен. Потерян. Мама была его маленьким миром, он не знал ничего кроме её улыбки, её помощи, её рук, её строгой заботы и леса, который враждебно, но всё-таки принимал их.
Персей сбежал от всех в комнату и забился в угол, обхватил себя руками, царапая и тихо воя. Не может же быть такого, чтобы он больше никогда не увидел маму.
Однако, может. Он спросил несколько раз у разных взрослых когда она вернется, каждый на это злился и кричал одно и то же, и с каждым их словом рана в груди разрасталась всё сильнее. Ему было страшно смотреть на людей. Иногда ему казалось, чей-то взгляд похож на её, чьи-то слова звучат её голосом, где-то мелькнула её рука.. а в другой час он понимает, что никто из них ни капли не похож на неё, нет больше таких, как она.
Он горько плакал один раз. Впервые настолько отчаянно, впервые чувствуя, как холодные мокрые слёзы скатываются по щекам. Как сотрясается грудь и как он не может дышать, как темнеет в глазах и раскалывается голова. Он не спал всю ночь, спрятавшись в туалете и прорыдав до утра.
Больше он не плакал.
Вместе с мамой умерло что-то в нём самом, он понял, что означает это слово. Вместе с мамой умер весь тот мир, в котором они жили, он попал в совершенно другое место и от прежней жизни не осталось и следа. Окружающие добродушно помогают ему это понять:
Когда Рина — девочка из его команды — вдруг упала и поранила коленку, он приказал ей успокоиться и сказал, что найдёт травы, которыми мама мазала ему царапины.
Только где бы их найти…
— А когда мы пойдём на охоту? — наверное, тогда он и нарвёт что-нибудь.
— На какую ещё охоту…
— Ну, нас ведь будут… выводить гулять?
— Нет…
Персей услышал смешки сзади одновременно с тем, как воспитательница позвала всех на сбор. Обернулся и увидел более старших ребят, которые, оказывается, всё это время за ним следили.
— Персюш, иди сюда, мы расскажем где взять травы, — мальчик едва ли сдерживается от смеха. Персей, напрягшись, дал знак своим идти без него (они не поняли и пришлось повторить вслух) и подошёл к звавшим его парням. Руки опустились ему на спину и подтолкнули за угол.
В лицо прилетел кулак.
— Бродяжка, мы живём не в лесу! — они дружно расхохотались, окружив, а Персей испуганно вжался в стену, таращась на них синими глазами и не обращая внимания на пульсирующую в носу боль.
— Травы он пошёл искать!
— На охоту!
— Дикарь!
Несколько больных тычков прилетело по бокам, он не знал, куда спрятаться от них, а уйти не позволяли, раз за разом толкая его на место.
— Почему вы это делаете?! — руки трясутся, внутри всё застывает от ужаса сильнее, чем перед дикими зверьми.
— Из заботы о тебе, новобранец, — самый высокий осклабился и положил длинную костлявую ладонь ему на плечо. — Забудь всё о прежней жизни. Забудь мамку и лес, или где вы там шлялись. Ты нежничал с той девкой? Это тоже забудь! Знаешь на каком языке здесь общаются?!
В живот прилетает удар, Персей сгибается пополам, не в силах вдохнуть. Боль растекается по всему животу и стискивает его. Жестокие пальцы сжимают волосы и вздёргивают, заставляя посмотреть наверх.
— Запомни это ощущение, бродяга. Ты здесь никто. Как и все остальные. Чем раньше ты это поймёшь, тем лучше будет для тебя. Твоя цель — браслеты. Твоё мнение — всем насрать. Ты больше не выйдешь за купол. Смирись и не отсвечивай.
В потерянном мире эта пламенная речь расставила всё по местам, находя подтверждение в повседневных вещах. Стало понятно:
Здесь нужно быть как директор, который нагрубил ему ни с того ни с сего. Здесь нужно быть как мама в те моменты, когда защищала его от опасности, когда учила как справляться с врагами. Здесь нужно действовать жёстко и держать людей в страхе. Это Персей и сделал.
…однако, как оказалось, нужно, чтобы у других не было доказательств против него.
Найти углы без камер оказалось не так уж сложно, они приделаны для вида, с упущением множества слепых зон, а какие-то и вовсе не работают. Так что едва ли кто-то может на него пожаловаться, и взрослым угрожать ему стало куда сложнее.
Что ещё странно… то, как выглядят эти «взрослые». Больше всего напрягают те, у кого статус медный. Они выглядят неестественно. Будто странные куклы. У них странная радость и странная злость. А ещё они совершенно ни о чём не мечтают. И почему-то запрещают мечтать ему. И остальным. Говорить с ними крайне сложно, и Персей перестаёт пытаться.
Ещё он понял, что здесь нужно быть сильным. Он старается вставать раньше остальных и делает втрое больше тех упражнений, которые показала мама. Если кто-то из старших начинает приставать, он пытается понять, как именно они бьют. И бьёт в ответ.
Почему-то лезть к нему перестали.
Его команда между тем продолжала ходить с ним. Они не видят смысла тренироваться, мечтать, впрочем, тоже не хотят. Наслушались слов старших и почему-то приняли их за истину. А у Персея теперь нет желания их переубеждать. Он, немного попытавшись, бросил это дело. И всё для себя решил: он один. Его цель — выбраться отсюда, а после и из Полиса, а эти люди — странные щенки, с которыми ему придётся пожить какое-то время. Волк, так и быть, спрячет клыки и затеряется в шерсти. А потом выскочит когда никто не будет ждать.