Chapter Text
Волдеморт был побеждён.
Новость о Битве за Хогвартс быстро распространилась повсеместно, и волшебный мир обрадовался, когда к ним наконец вернулось спокойствие. Конечно, Хогвартс был сильно повреждён, но это ничто по сравнению с тем, что Тёмный Лорд умер навсегда.
Вечеринки за вечеринками, праздники за праздниками.
Затем они начали разбираться с последствиями войны.
Прежде всего, Министерство магии тщательно расследовало фракции Темного Лорда. Тех, кто был причастен или подозревался в причастности к Тому-Кого-Нельзя-Называть, захватывали и судили. Министерство не позволяло кому-либо сбежать.
Малфой был найден, за попыткой сбежать из страны, но когда его и его семью судили, за них поручился Спаситель, Избранный, Гарри Поттер. В целом он особо ничего не сделал, но в защиту Драко Малфоя и Нарциссы он был справедлив за то, что они спасли ему жизнь и сделали возможным поражение Волан-де-Морта. Хотя для Люциуса Малфоя он мало что мог сделать. Во-первых, потому что он толком не знал этого человека. Во-вторых, он не знал достаточно, чтобы действительно его защищать. Насколько Гарри знал, Люциус был откровенно плохим человеком.
Результаты судов над Малфоями были быстрыми. Драко Малфоя отпустили за то, что его заставили принять Метку против его воли и за то, что он был несовершеннолетним, когда ему отдали все эти приказы. Нарцисса Малфой была признана невиновной по двум причинам: 1. Она не носила Тёмной Метки, и 2. Она солгала в лицо Того-Кого-Нельзя-Называть, чтобы спасти Гарри. Однако её не освободили, ведь она была женой Люциуса Малфоя, верного пса Волдеморта. Итак, её окончательный вердикт заключался в том, что она будет находиться под постоянным присмотром в течение трёх лет. Это был относительно лёгкий срок по сравнению с 5 годами в Азкабане, которые Люциус получил за службу Тёмному Лорду.
Другие Пожиратели смерти, которых не защищал Избранный и которые не имели крупной суммы денег, как у Малфоя, получили пожизненные заключения в Азкабане. Учитывая их предыдущий побег, на этот раз Министерство решило забрать у них магические способности перед этим. они были теми, кто без магии, едва ли вынесет страдания, которые приносят дементоры, поэтому их судьба предопределена.
А потом появился ещё один человек. Определённый Мастер зелий, чья роль в войне была неоспорима, но люди спорили о его мотивах, искренности и даже о его связи с Тёмным Лордом. Однако по этому поводу Избранный сделал твёрдое и чёткое заявление, защитив его.
Этот человек НЕ виновен.
Мнение Избранного было закрепленным, непоколебимым, и в крайнем случае он мог бы дать одним-двум людям лёгкую угрозу в тёмном уголке Министерства.
В конечном итоге это привело к освобождению Мастера зелий. И наконец, вопрос, связанный с этим, был урегулирован.
Второй вопрос, на самом деле, был гораздо проще. Следующая директриса, Минерва Макгонагалл, решила потратить месяц на восстановление Хогвартса и решение дальнейших действий. Это привело к очень долгим бессонным ночам и множеству споров с сотрудниками Министерства. Конечно, в конце концов Макгонагалл получила то, чего хотела.
Ученики Хогвартса смогут вернуться в школу в сентябре, чтобы вернуться к предыдущему курсу, так как во время временного правления Волдеморта они вообще ничего не изучали. Для родителей учеников первого и второго курсов директрисе Макгонагалл пришлось написать длинное, письмо с извинениями, чтобы выразить глубочайшее сожаление по поводу их опыта в Хогвартсе. Ответы, которые она получила от родителей — и волшебников, и маглов — были ужасными, но она доброжелательно отвечала всем, гарантируя, что даже если они не захотят возвращаться в Хогвартс, она будет писать им рекомендательные письма в другие волшебные школы в других странах.
Её поступки действительно были гриффиндорскими, и многие были тронуты её искренностью. Конечно, некоторые не были убеждены, но в процессе люди поняли, что сейчас нет никого более подходящего для этой должности, чем она.
Аберфорт Дамблдор также помогал Макгонагалл в этом процессе. После войны он помогал в восстановлении Хогвартса, а также разрабатывал подходящую учебную программу для учеников. В ходе этого процесса ему была назначена должность профессора Защиты от Тёмных Искусств, которую он с неохотой принял. Он был великолепен, без сомнения.
Старшеклассников было легче убедить, ведь они привыкли к странностям еще с Кубка Трёх Волшебников. После поражения Волдеморта некоторые категорически отказались возвращаться в школу, другие с радостью восприняли это как шанс узнать то, что упустили. В процессе этого некоторые даже хотели поспорить, вернётся ли Избранный. И случиться ли в этот год что-то странное? Ставка всё ещё действовала, и Фред с Джорджем Уизли с тех пор не переставали улыбаться.
Золотое Трио выбрало свои пути. Хотя Гарри и Гермиона согласились, что им лучше вернуться в Хогвартс, чтобы наверстать упущенное время и знания, Рон принял предложение стать аврором. В процессе у него и Гермионы возникли разногласия. Гермиона считала, что для Рона ещё рано становиться аврором, и что, несмотря на опыт общения с Пожирателями смерти, он ещё не выучился достаточно, чтобы стать настоящим аврором. Конечно, они знали многое, но Гермиона, будучи слишком задумчивой, переживала за безопасность Рона. Она думала, что ему стоит закончить школу, прежде чем выходить в полевые условия.
Рон же неправильно понял тревогу Гермионы. Он думал, что Гермиона всё ещё считает его не очень умным человеком и думает, что он не сможет справиться с ролью аврора. Что он недостаточно силён и недостаточно знает. И ещё хуже, он думал, что Гермиона считает его недостаточно компетентным для этой должности. Он сорвался на неё и рассказал, скольким он пожертвовал, скрываясь вместе с ней и Гарри. Он рассказал им, как ужасно себя чувствовал, когда ему пришлось быть их тенью, не в силах заслужить себе имя, что он считался просто запасным, каким-то образом оказавшимся в Золотом Трио. Он сказал, что мог бы сделать гораздо больше, если бы не был вовлечён в те передряги, в которые Гарри всегда попадал.
Услышав эти слова, Гермиона сразу же ударила Рона по лицу, а затем привязала его к полу с помощью магии без палочки. Она оставила его с кровоточащим носом на полу, а потом ушла. К несчастью, Гарри услышал всё. Обычно он бежал за Гермионой, чтобы защитить своего лучшего друга. Или он бросился бы к Рону, чтобы спасти его. Но он был слишком уставшим для любого из вариантов. Он просто стоял в коридоре на Гриммо, думая обо всём, что потерял в войне.
Он не двигался около пятнадцати минут. Затем, словно не в силах вынести тишину, он отошел от стены, развязал Рона, а затем аппарировал. Он не знал, куда хочет идти, но когда пришёл в себя, чтобы заметить окружение, он оказался в Визжащей хижине.
Место всё ещё было таким же старым и грязным, как обычно, но Гарри было всё равно.
Он коснулся своего сердца, почувствовал ровный стук и сжал кулак.
Что-то...
В нём чего-то не хватало.
Гарри не знал, чего.
Но в тот момент, когда он потерял Сириуса в Министерстве, а затем увидел, как Дамблдор умирает на вершине Астрономической башни, онемение продолжало цепляться за него, отказываясь отпускать даже во время сна.
Потом он оказался в бегах. Одиночество и постоянный страх разрушили что-то внутри него, о чём Гарри не подозревал, пока не потерял его. Это заставляло его чувствовать, говорить то, о чём он жалел. Он быстро извинялся, но вина всё ещё оставалась.
И наконец, позже, когда он столкнулся с Волдемортом в Запретном лесу, когда он предложил себя, когда почувствовал, как Смертельное Проклятие пробегает по телу, часть его умерла. Технически, то, что умерло, не было им, но оно было частью его слишком долго, до такой степени, что, потеряв его, Гарри почувствовал пустоту.
Но у него не было времени думать об этом, не было времени скорбеть, ведь ему снова нужно было встретиться с Волдемортом. На этот раз он победил мужчину, сумел убить его в процессе. Гарри знал, что это невозможно, но он мог почувствовать точный момент смерти Волдеморта. Он чувствовал это в глубине души. Связь, что была между ними, потерянная связь. Это должно было быть облегчением, но не стало.
Это было больно. Боль была настолько сильной, что Гарри хотелось рухнуть прямо там и закричать, заплакать, или и то, и другое. Но он не мог. В конце концов, палочку он оставил себе. Потому что почему бы и нет.
Но теперь, когда всё уладилось, ему было трудно найти покой.
Он знал, что война нанесла раны, которые нельзя исцелить за короткое время.
Но пережить это было очень утомительно.
Гарри лёг на грязный пол хижины, глаза пусто смотрели в потолок. Он просто лежал, ни о чём не думая. В какой-то момент ему стало немного утомительно дышать, поэтому он перестал дышать. После нескольких долгих, капающих мгновений, когда лёгкое горело от боли, Гарри снова медленно вдохнул. С тех пор он продолжал повторять это, и в какой-то момент все эти мысли исчезли. В тёмной и грязной Хижине Гарри лежал с единственным доказательством своего выживания: сердце всё ещё билось, а лёгкие работали.
Когда наступила ночь, он сел. Он помнил, как был здесь, держа в руках окровавленного Северуса Снейпа.
Северус Снейп, человек, к которому у него были смешанные чувства. Часть Гарри всё ещё ненавидела этого человека, ведь обиду, заточенную годами, было трудно отбросить. Тем не менее, некоторые другие части его полностью сочувствуют старшему мужчине. То, что он делал, он делал из любви. Конечно, он ошибался раньше, но если судить по всем этим годам, Гарри бы сказал, что этот человек заслужил амнистию. И теперь Гарри понял. Он понимал, как Снейп защищал его все эти годы. Даже если это было из чувства долга, тот факт, что Гарри жив благодаря ему, был неоспорим.
Гарри вздохнул, прижав ладони ко лбу.
Какая у него была странная жизнь.
Внезапно оказавшись в запутанном мире, называемым спасителем, пережил всевозможные странные события. Но в конце концов, человек, о котором он думал больше всего, не был ни друзьями, которые проходили с ним через взлёты и падения, ни врагом с платиновыми волосами, который постоянно его раздражал, и не тот, кто заставил его пройти через всю эту передрягу в начале.
Нет.
Человек, к которому он постоянно возвращался в голове, был мужчиной с чёрными волосами, глазами темнее обсидиана, голосом таким гладким, как самый тонкий шелк.
Гарри вздохнул, сильно прикусив губу, чтобы не дать инстинкту увести его дальше по этой односторонней дороге.
Он не мог.
Он не позволял себе думать дальше.
Это нужно было прекратить.
Мерлин. Помогите мне.