Work Text:
Крисания не слишком тешит себя мыслями о собственной важности в этом мире. Пусть и звучат россказни, что раньше люди шагали дорогами богов, теперь остается лишь служить тем. В одном Крисания уверена прочно, если ты достаточно тщеславен дерзнуть показаться высшим силам, обзаведешься судьбой, разнящейся от других, слишком простых своими обыденными желаниями. И не важно, прав ты был, или ошибался, посредственность вовсе останется без внимания. Крисания этот вариант пыталась миновать. Ведь она не была глупа, осознавая, росток гордыни пустил корень в ее сердце, и рос, понемногу, но стремясь выше. Потому что, с детства знала истории, где тот, кто старается ради цели, достигает. А злые языки пусть клевещут, за такой бравадой лишь зависть и страх. Для стоящих на вершине это пустой звук. Такхизис среди них.
Крисания не сомневалась, если присягнуть ей на верность, останешься лишь одной из многих. Сколькие уже в той свите? Наверняка, всем им богиня обещала свою любовь и признательность, но кто этого добился? Крисания предполагала, таких может не быть вовсе. Они лишь тешат себя подобной мыслью, запутавшись, ослепленные блеском Такхизис. Крисания не желала быть ведомой, этот путь вел прямиком в никуда.
Права на ошибку она лишалась сразу. Даже Паладайн, милостивый и справедливый, часто бывал жесток с оступившимися. Разве, не давая им попытки раскаяться, тот честен? Крисания глушила сомнения и порывы доблестными свершениями. Молва о светлой жрице уже гремела на все стороны, пока ее саму порой снедал вязкий страх. Паладайн разумеется не может проглядеть, что твориться в душе. Ждет покаяния? Справедливо ли судить за восхищение прекрасным, хоть и опасным? Если уж когда – то сам бог чувствовал подобное.
А ведь это все банальные повороты. Где прекрасная дева должна стать вестником света, во имя которого и погибнуть. Рядом либо отважный герой, либо непонятый отступник. В случае с братьями Маджере, вовсе полный список. Но Карамона не жаль, если наконец прозреет, сам должен разорвать тянущие вниз узы. А Рейстлин, он соперник, причем довольно опасный. Хотя бы потому, что также, как и Крисания, хочет не служить, а стать равным. Но она свои чаяния пытается скрывать, Рейстлин открыт, слишком напоказ, весьма раздражающее бахвальство. Однако, чародей ищет проход в Бездну, обитель Такхизис. Вот шанс, для нее, Крисании. Если Рейстлин отринет зов Такхизис с помощью жрицы, значит, и она ведает силой. А та, которая для Крисании всегда была тайным примером, увидит ее победу воочию. И тогда просто не останется другого итога, кроме признания, что можно избежать участи пешки в играх богов. Крисания даже лучше Маджере способна быть достойным противником. Но когда она пытается убедить себя, как заодно поможет и магу, вдруг того охватит раскаяние, осознает, что лукавит. Ее бог не прощает лжи, случись провал, защиты ждать бессмысленно.
Гнев Паладайна предстоит узреть вскоре. Как знать, возможно, это предупреждение и ей, остановиться. Но она чувствует, уверена, что не ошибается – цель совсем близко. Такхизис наблюдает за действиями Маджере. Является к нему, и, разумеется, знает о жрице. Интересно, кем она ее считает? Крисания все играет роль влюбленной дурочки, в чем – то, даже ей близкую. Только ее чувства не сосредоточены на вздорном маге с манией величия. Скорее всего, пока Крисания значится очередной деталью чужой истории, без особого внимания. Размышляя об этом, она чувствует злость, и понимает, что уже не слишком боится расплаты. Лучше так, жизнь без возможности явить себя куда хуже.
Когда они почти на месте, пропадает Карамон. Рейстлин делает вид, что и не заметил, велика потеря. А Крисания внезапно думает, сколько у того осталось, предаться спокойной жизни с женой, если брат добьется своего, и ввергнет мир в пучину хаоса. Наверное, лучший конец для оставшихся двоих попросту сгинуть, Бездна ждет. Темному магу, позволившему самонадеянности окончательно заткнуть глас разума. Жрице, поставившей на кон все, лишь бы стоять с поднятой головой перед той, кого страшатся боги и властители.
Крисания догадывается, что Рейстлин предаст. Даже она на это почти готова, зачем винить его. Тут уж, кто успеет первым. Но ее сила и защита – свет, значит, придется следовать правилам. Маджере проще, он, как всегда, себе на уме. Зато, Крисания видит ее. Прекрасную и величественную, на троне, окруженную прислужниками. А потом, Рейстлин берет Крисанию за руку, бросая Такхизис вызов. Общая мечта явившихся, наконец ставшая явью.
Рейстлин предсказуемо оказывается слаб. Насмешки не подмога в прямом бою. И вот, он повержен, а Крисания одна против тьмы вокруг. Но она не бежит, смело глядит на богиню, заявляя, что продолжит бороться. В глазах противницы явное пренебрежение, Крисания уверена, Такхизис знает, чем это закончится. И силясь попытаться изменить хоть немногое, она использует все, что ей дано. Пожалуй, так даже честно. Крисания действительно готова отдать, правда, совсем не Рейстлину.
Сильный обычно легко уничтожает ослабевшего, достаточно одного промаха. Насколько спорен ее поступок, теперь Рейстлин точно не остановится, Крисании все равно. Кто она, всего лишь человек, поддавшийся желаниям. Если другие боги не помешали их походу ранее, так уж они всемогущи? Может показаться, что Крисания в отчаянии упрекает Паладайна. На самом же деле, она подводит итог для себя. Свет померк и оставил ее. Но имеет ли это весомое значение, если уж такова цена? А тьма всегда рядом, возможно, окажется, это и есть благо? Покой ведь не так плох, когда ты достиг предела. Удержаться высоко навечно довольно бесполезная попытка. Что бы не случилось дальше, это произойдет из – за принадлежащих ей поступков и решений. Стать ближе к идеалу уже не выйдет. Но Крисания все еще остается человеком, и вновь ошибается. Теперь она чувствует стороннее присутствие, даже зрение для этого без надобности. Много большее, чем можно получить, ожидая в одиночестве, когда силы оставят совсем. А нечеловеческая хватка, драконья ипостась дает знать, помогает ей подняться. Запястье крепко обхватывают, понукая идти следом. Крисания же ошеломленно замирает, но ее не торопят. Да и зачем? Скоро мир завершит устоявшееся существование, впереди неизвестность. Они вдвоем были тому наблюдателями и деятелями. Крисания оставляет мысли о равенстве, все похожи, уходя в пустоту. Но, пока они еще вместе, ради этого мига стоило подниматься и падать.