Work Text:
У Сида болела голова. Не сильно, просто ноющая боль в левой части лба. По-хорошему, ему стоило выключить телевизор, принять таблетку и лечь в постель, но это было бы пустой тратой времени. Не настолько у него болела голова, чтобы прерывать вечер восхитительного одиночества.
По телевизору показывали шоу про рыбалку. На рыбалку хотелось ужасно. Прочистить голову, посидеть в звуках природы, посмотреть на рыбу, себя рыбе показать. До отъезда в Канаду этим летом оставалась всего неделя, и Сид без проблем мог бы порыбачить на собственном озере, не думая о том, что кто-то может его сфотографировать, пока он переживает расставание.
Промелькнула мысль достать из холодильника пиво, но исчезла за ненадобностью. Еще пива к головной боли не хватало. Да и от алкоголя он становился сентиментальным, не хватало еще начать листать переписку с человеком, который ушел из его жизни.
Телефон загорелся, уведомляя о новом сообщении. Сид почти проигнорировал это: тот, кто мог ему писать в это время, уже не напишет. Да и черт бы с ним. Но имя на экране было совсем другое и Сид схватил телефон.
Джи: Ты ничем не занят прямо сейчас.
Вы: Зря ты так думаешь
Джи: Ты сидишь на диване и смотришь телек, Сид
Джи: Шоу про рыбалку
Вы: Ты сталкер какой-то?
Сиду пришлось приложить усилия, чтобы перестать улыбаться. Он выпрямился на диване, задумался ненадолго, а потом поднялся и подошел к окну. Джено, конечно, знал код от его ворот, но вряд ли бы ворвался без предупреждения на ночь глядя и стал подглядывать за ним в окно, чтобы потом кошмарить его в эсэмэсках.
Хотя, конечно, Джено бы именно так и поступил.
Но на подъездной дорожке не было машин, а ворота восхитительно закрыты. Сид схватил пульт от телевизора, переключил на следующий канал, им оказался магазин на диване, сделал фото и отправил в чат с Джено.
Ответ поступил молниеносно:
Джи: Ты не обманешь меня тем, что переключил канал
Джи: Открой ворота, я буду у тебя через пять минут)))
Сид обожал и ненавидел то, что Джено знал его так хорошо. Волнение и предвкушение растекались по груди Сида, словно он вот-вот должен был выйти на лед. С Джено всегда так. С этим человеком по-другому просто не получалось.
Сид так сильно любил Джено, что не знал, что с этим делать. Последние двадцать лет. Ну, может быть, пятнадцать, дайте скидку на возраст. Малкин не был конвенционально красивым, а двадцать лет назад Сид и слова «конвенциональный» не знал.
Если быть совсем честным, когда именно начались эти чувства, Сид сказать не мог. Возможно, он с ними родился и потом просто долго в себе искал, как ищешь нужный угол перед тем, как отправить шайбу в сетку.
Прежде чем открыть ворота, Сид надел свежие штаны и футболку, чтобы не казалось, что он страдает из-за разрыва. Потому что на самом деле Сид не страдал. Было слегка обидно снова остаться одному. А еще просто хотелось выглядеть симпатично перед Джено.
Сид ни на что не рассчитывал. Точнее, он подавил в себе все надежды, что Джено однажды выберет его, в тот самый день, когда он женился. Сид был искренне за него рад, даже если после свадьбы пришлось собираться себя по кусочкам.
Но Сид стал хорошим другом семьи. Он любил Анну и Ника. И, когда Анна ушла год назад, был рядом и оставался хорошим другом. Теперь, видимо, Джено решил побыть хорошим другом для Сида и приехал ему помочь пережить расставание.
Джено вышел из машины с ящиком пива и улыбкой, от которой дрожали ноги. Взять себя в руки не получалось. Сид прислонился головой к косяку, просто переживая приступ нежности.
— Я привез пиво! — сообщил Джено очевидное и протиснулся мимо Сида в дом, на ходу скидывая кроссовки. Сид поправил обувь ногой и пошел вслед за Джено.
— Больше никто не согласился выпить с тобой? — ухмыльнулся Сид, наблюдая, как его холодильник пополняется пивом.
— Что это? Корона? — Джено выхватил из холодильника одну из бутылок Сида. — Сид, в ящике для овощей я найду лайм? Ты теперь такой человек?
— Я всегда был таким человеком, иди на хуй, — Сид отобрал у Джено бутылку и, да, залез в ящик, чтобы достать оттуда лайм.
— Корона и рыбалка, Кросби, ты грустишь, — покачал головой Джено. — Хорошо, что я приехал.
— Я не грущу. Но самолет только через две недели, а ты вообще должен быть в Майами или в России.
— У Никиты последние две недели учебы, Аня попросила не приезжать, — пожал плечами Джено. — В Москве Ови, я не готов видеть его до осени, а родители уехали на море.
— Так я все же последний вариант в Питтсбурге? — усмехнулся Сид, открывая пиво. Его это не расстраивало. Они с Джено были неразлучны девять месяцев в году, даже от самого близкого человека нужно иногда отдыхать.
— У меня дома весело, а ты смотришь рыбалку. Не рыбачишь. Смотришь шоу. Я приехал развлекать.
Сид закатил глаза, закинул в пиво кусочек лайма.
— Так ты будешь смотреть со мной рыбалку?
— Разумеется, — фыркнул Джено.
Они уселись на диван, коротко обсудили снасти и прошедший сезон. Джено стал рассказывать про успехи Ника в школе, про его научную ярмарку. Сид отчаянно хотел полететь в Майами и посмотреть, как вырос Ник, такой ли он высокий, как кажется на фотографиях, и как сильно изменился. Сид страшно скучал по нему, но после отъезда Анны даже ни разу сам не позвонил.
Они поговорили еще о разных пустяках. В какой-то момент ноги Сида оказались на коленях Джено, а передача про рыбалку сменилась на документальный фильм про овец. Джено что-то пробормотал по-русски, а потом рассмеялся собственной же шутке.
— Так что? — вдруг спросил Джено, откладывая третью пустую бутылку в сторону.
— Что? — Сид просто из солидарности отставил недопитое второе пиво.
— Почему вы с Лесли расстались? Потому что у него женское имя?
Сид фыркнул.
— Потому что он из Флориды.
Джено схватился за сердце.
— Что?
— Я шучу, он из Канады. Но твое лицо просто бесценно, — Сид рассмеялся и слегка пнул Джено ногой в живот.
— А если не шутить. Что не так? Ты, казалось, был доволен парнем с женским именем.
— Это… Не важно, — попытался отмахнуться Сид. Джено взял со стола новую бутылку, но не спешил ее открывать. Ждал, пока Сид продолжит. — У нас случился взрослый разговор на тему, где мы видим себя через пару лет. Лесли видит себя в браке, с маленьким ребенком, где-то в Британской Колумбии, очевидно, в крошечном городке…
— Он видит себя замужем за тобой, — перебил его Джено, и Сиду пришлось кивнуть, потому что, да, Лесли, очевидно, представлял себе именно это.
— А ты?
— А я в Питтсбурге, — признался Сид, — тренирую с тобой маленьких пингвинов. И Ник тоже здесь. Он не ходит на тренировки, потому что ему нравится футбол. Но мы обедаем или ужинаем где-то втроем. Иногда выбираемся на рыбалку. Никто больше не обращает на нас внимания, потому что мы на пенсии. И я могу есть столько пончиков, сколько захочу, потому что мне не обязательно поддерживать вес.
Джено молчал и ковырял этикетку на бутылке. Сид потянулся за своей, чтобы сделать глоток.
— А где Тангер? — спросил Джено, отколупывая этикетку от бутылки и складывая мусор на столике.
— Что?
— Где в твоем будущем Тангер?
— Не знаю, — Сид не особенно о нем думал. Можно сказать практически забыл. — На Майорке или в Монреале… С детьми…
— Значит… Твой парень, с которым ты встречался два года, видел вас женатыми, а в твоем идеально будущем ты помогаешь мне растить сына? Только мне. Не Крису, не кому-то другому. Мы с тобой и Ником.
В устах Джено это звучало… Это звучало правильно, именно так, как хотел Сид, но не так, как он хотел донести.
Черт.
Сид подобрал ноги, прижимая колени к груди, а потом и вовсе сел нормально, чтобы была возможность сбежать от этого разговора, если вдруг он вырулит не в ту сторону. Если вдруг Джено догадается.
— Не пойми меня неправильно… — начал было Сид, но Джено его перебил.
— Было бы здорово, если бы я понял тебя правильно. — Джено оторвал взгляд от бутылки и посмотрел на Сида. Так, как, вероятно, никогда до этого не смотрел. Сид знал этот взгляд, он видел его у Джено четырежды. Три раза за десять минут до того, как они брали кубок Стэнли, и один раз, когда тот впервые взял Ника на руки.
— Джено, — выдохнул он, не в силах подобрать слова.
— Сид, — Джено потер руками глаза. — Если я понял тебя правильно, если ты… Сид, я нравлюсь тебе?
— Конечно, нравишься, Джено, ты мой лучший друг, я…
— Нет, Сид. Ты мне нравишься, я хочу тебя поцеловать, хочу видеть твое лицо утром на соседней подушке, хочу заниматься сексом. Ты мне нравишься. Я тебе нравлюсь?
Мир не пошатнулся, не изменился, лампы не стали светить ярче, звуки не стали громче. Джено произнес слова, которые Сид надеялся услышать так просто, словно в них не лежали основы мироздания, словно это были просто слова. Словно они не были Кросби и Малкиным, словно не дружили двадцать лет, словно…
— Да. Ты нравишься мне, Джено, — у Сида так сильно свело скулы, что он понял, что улыбается. — Ты так сильно мне нравишься, Джено…
Джено с ловкостью профессионального хоккеиста метнулся в нападение и уже через секунду прижимал Сида всем своим весом к дивану и восхитительно целовал. Сид, вероятно, умер и попал в рай, потому что ничего такого не могло с ним произойти, но, очевидно, происходило.
— Черт, Джи, — выдозхнул Сид, когда Джено принялся покрывать мелкими поцелуями все его лицо. — Какого черта? Почему ты молчал?
— Ты тоже молчал, — Джено укусил Сида за подбородок.
— Ну, у тебя жена и ребенок…
Джено сделал глубокий вдох и посмотрел на Сида. Взгляд у него был ошалевший, поплывший.
— Английский сложный. Мы можем поговорить, когда я наверстаю упущенное в поцелуях?
— Да.
И Джено снова его поцеловал. Из головы Сида вылетели вообще все мысли.