Work Text:
Из дальнего конца совершенно затихшего коридора приближался звук: шипы военных сапог будто скребли по деревянным доскам. В отличие от лёгкого цоканья кожаных туфель гражданских этот размеренный стук будто заставлял дрожать воздух под половицами, давил тяжестью. Отточенным лезвием отзвук врезался в тишину здания правительственного ведомства.
Перед одной из дверей он внезапно и резко замер.
Навытяжку неподвижно застыла спина мужчины — в безукоризненном военном мундире; солнечный свет отражали отполированные ножны сабли.
— Ваше превосходительство, это Ямагата.
Услышав тут же последовавший спокойный ответ, он коротко предупредил: «Прошу прощения» — и открыл дверь.
В комнате, помимо её хозяина Кидо, находился ещё один незваный гость.
— А, Ямагата. Ты тоже передохнуть? — В голосе человека на диване не было и следа напряжения. Он повесил фрак на спинку и, расслабившись, глубоко откинулся назад.
Едва увидев эту непринуждённость, Ямагата слегка свёл брови.
— Сейчас я при исполнении служебных обязанностей, Ито.
Нисколько не обращая внимания на укоризненный тон, Ито отхлебнул чай.
И всё это рядом с Кидо, сидевшим за столом перед наваленными горой документами, — какое неподобающее поведение.
Ямагата посмотрел на Ито так, как смотрят на непостижимое, чужеродное создание.
— Ямагата-кун. Прости, что пришлось тебя сюда вызвать. — При звуке голоса Кидо Ямагата тут же выпрямился.
— Нет. Напротив, это я глубоко сожалею, что заставил вас уделить мне драгоценное время в часы исполнения вами служебных обязанностей.
Кидо уже собирался что-то сказать, когда раздался тихий стук в дверь.
— А… — Словно что-то вспомнив, он поднялся и направился ко входу. Перебросившись парой слов с кем-то, ожидавшим в коридоре, Кидо вновь повернулся к Ямагате. — Прости, возникло срочное дело. Я ненадолго выйду, но скоро вернусь. Подожди меня.
— Слушаюсь.
Кидо вышел из комнаты, и дверь за ним закрылась.
Но Ямагата, как изваяние, ни на волос не двигался с места.
Внезапно за спиной послышался тихий смешок.
— Не стой там столбом, может, сядешь?
— Я не могу сесть без разрешения.
— Хм-м… Будто Кидо-сан станет обращать внимание на такие мелочи.
Из стоявшей на столе банки Ито кончиками пальцев взял западное лакомство — прозрачно-янтарный леденец — и бросил его в рот.
В воздухе комнаты тотчас разлился неясный, слегка бьющий в нос, приторно-сладкий запах.
— Так о чём ты хотел поговорить с Кидо-саном?
— Это не тот разговор, который следует вести с тобой.
— Думаю, у меня тоже есть право знать. Хотя наверняка ты опять будешь говорить о том, чтобы увеличить военный бюджет, или о чём-то таком. — Поигрывая ещё одним леденцом, Ито небрежно протянул его. — Будешь?
Ямагата одним пронзительным взглядом отверг предложение.
Не принятый им леденец отбрасывал на стол искривлённую тень, пропуская свет из окна.
— Теперь наступает эпоха парламента и конституции. Военным тоже надо бы хоть немного пойти на уступки.
— Тому, кто не знает ни горечи, ни сладости происходящего на местах, нечего рассуждать, опираясь на наивные идеалы.
— Сейчас в первую очередь нужно думать о жизни народа. Может, тебе стоит немного расширить свой узкий кругозор?
— …Что ж, твоему уму всё равно не понять тяжести государственной обороны.
— Это ещё что, ты меня за дурака держишь? Что ты сам пытаешься измерить своей слишком короткой меркой?
— Армия — единственный щит, оберегающий государство! Тот, кто не понимает даже этого, не должен рассуждать так, будто знает всё!
— Ой, страшно-то как. От того, что ты кричишь, бюджет больше не станет. Я и говорю: хоть немного воспользуйся головой.
— Не пора ли вам обоим остановиться? — В остывший воздух комнаты вернулся голос Кидо.
Ямагата тут же вновь выправил свою стальную, едва не нарушенную в порыве чувства осанку и встретил его глубоким поклоном.
— Но, Кидо-сан. Ямагата опять завёл свои обычные строгие речи. — Ито, ещё мгновение назад споривший с беспощадной резкостью, с Кидо заговорил голосом избалованно-ласковым голосом, в котором ещё оставалось что-то детское — и ни следа от прежнего.
Ямагата с досадой смотрел на эту перемену. Ему давно не нравилось то, как ловко и расчётливо Ито входил в доверие к тому, к кому тянулся.
Ямагате показалось, будто Ито смотрит на него с жалостью, как на упрямого ребёнка, и он, не выдержав, отвёл глаза.
— Ито. Ты слишком разошёлся.
— …Да-а. Простите. — После негромкого замечания Ито с покорным видом опустил плечи.
Затем Кидо посмотрел на застывшее лицо Ямагаты.
— Ямагата-кун, тебя это тоже касается. Ещё чуть расслабь плечи.
— Есть. …Однако я…
— Кёскэ.
Услышав неожиданно произнесённое имя, Ямагата широко раскрыл глаза. Мысли тут же вернулись в пропитанное пороховым дымом и жаром прошлое.
Нынешний он стоял на продолжении той картины в янтарных тонах. Как смола затвердевает и со временем становится драгоценным камнем, так он, нынешний, сложился из устремления, которое некогда носил в себе.
Подняв глаза, Ямагата увидел тот же спокойный, как и прежде, взгляд, будто видевший всё насквозь.
— Садись. Я заварю чай.
— Кидо-сан, а мне можно ещё?
— Да-да.
Кидо тихо похлопал Ямагату по спине, приглашая сесть, пока тот, будто скованный, не мог сдвинуться с места. Тепло этой руки относилось к тому теплу, о котором Ямагата, продолжавший держать себя в строгости как военный и как чиновник нового правительства, давно забыл.
Он ослаблял руку, стиснувшую саблю у пояса, словно по одному разжимал пальцы. И только тогда он впервые заметил, что кончики пальцев под белой перчаткой онемели и покалывали.
Подчинившись приглашению, Ямагата сел на диван. Посмотрев на чашку, которую Кидо наполнил для него, Ямагата заметил тонкий чайный стебелёк, стоящий вертикально.
— Что касается бюджета… мы уже перешли к конкретному рассмотрению. Возможно, всё будет не совсем так, как ты надеешься, но без внимания я это не оставлю.
— …Благодарю вас.
Ямагата снял белые перчатки и аккуратно положил их на колени. Обнажённые кончики пальцев слегка дрожали от холодного воздуха. Тепло чашки, которую он обхватил обеими ладонями, было приятно до боли.
Стоило сделать глоток, как глубокая терпкость разошлась во рту и медленно опустилась в совершенно пересохшее горло.
— Чёрный чай тоже хорош, но японский чай, заваренный Кидо-саном, лучше всего. Ямагата, ты ведь тоже так думаешь?
— А-а…
В этот момент к губам внезапно прижалось что-то твёрдое. Удивлённо повернувшись к сидевшему рядом Ито, Ямагата увидел, как он улыбается с тем же озорством, что и во времена, когда ещё был Шунскэ.
То, что Ямагате силой протолкнули в рот, оказалось пронзительно сладким и пахло прохладной мятой.
— Ну как, хоть немного расслабился?
В ответ Ямагата тихо выдохнул, перекатывая леденец.
— …Да. Перед вашим превосходительством — нет, перед Кидо-саном — у меня никак не получается держаться подобающе.
— Я знаю ещё одного такого неловкого человека.
Плечи Ито вздрогнули, словно от смеха.
— Действительно. Возможно, и правда похожи.
Сдержанный смех Кидо растворился в воздухе комнаты.
Ямагата не знал, сумел ли как следует улыбнуться в ответ, но его пальцы больше не были скованы холодом.
Пропускавший солнечный свет леденец отбрасывал на стол мягкую янтарную тень. Его бледное сияние было того же цвета, что и увиденное когда-то в небе далёкой родины.
И солнце за окном начало клониться к закату.
Ямагата раскусил леденец.
Раздался жёсткий хруст, и янтарный цвет рассыпался на осколки.