Work Text:
Лисы не стайные животные, но семейные.
Они составляют пары надолго, а иногда – на всю жизнь. И обычно оба родителя растят свое потомство. Но жизнь в Лесу полна трудностей. Иногда один из пары умирает, и тут ничего не поделаешь.
Куя узнает приближающиеся шаги по звуку, ритму и пружинистой мягкости. Ну или не совсем. Маленькие лисята легкие, но очень шумные: они неосторожно ломают ветки, спотыкаются о мелкие камешки и выбирают идти через сухую траву там, где можно обойти. Конечно, у них есть оправдание: в таком маленьком возрасте лисы, как правило, не отходят от дома на столь далекие расстояния. Им пока не хватает выносливости. Но конкретно те, о ком идет речь, вынуждены рано привыкать к центру тяжести и ощущению земли под ногами, потому что у них нет никого, кроме матери, а она не может таскать всех четырех щенков на себе.
Именно так: лисица и четыре ее щенка.
Куя, занятый весенней уборкой, складывает покрывало, которое вытряхивал на заднем дворе, и разворачивается к гостям. За последние пару недель их вид на его «пороге» стал привычен.
– У меня было предчувствие, что стоит ждать гостей, – произносит он вслух.
Это не вопрос и не утверждение. Не приглашение, мол, «добро пожаловать», но и не «уходи прочь». Он сказал ровно то, что хотел сказать.
Куя гадал, стоит ли ему ждать появления молодого мастера или старого друга, но ни тот, ни другой не казались вероятными вариантами. А вот недавняя пушистая знакомая – вполне. В конце концов последний раз она приходила к нему три дня назад.
Оно и к лучшему. Сегодня Куя настроен развлекать только самого себя.
Лисица пересекает поляну перед домом, огибая заросли лисохвостов, и ловко перепрыгивает через маленький овраг. Тут же инстинктивно оглядывается и ловит за шкирку одного из лисят, который попытался повторить подвиг за матерью и полетел в ручей головой. Она ставит его на землю, фыркает, осматривает с разных сторон и только потом возобновляет статный шаг.
– Вижу, твоя рана почти затянулась, – как только мать семейства полноценно оказывается в поле зрения, Куя критично подмечает все изменения в гостье.
Еще пару недель назад она выглядела в разы худее и хромала на одну лапу. Сейчас почти не хромает. И шерсть блестящая, пушистая. Красновато-рыжая, как янтарь или охра. Хорошо вылизанная, без колтунов – как и положено гордому зверю, имеющему чувство собственного достоинства.
Как и следует приходить в гости. Похвально.
Хотя Куя не осуждал ее внешний вид пару недель назад. Конечно, тогда у нее была причина, но теперь-то нет.
В конце концов семейство останавливается на расстоянии пяти шагов от Куи, и лисица низко наклоняет голову в приветствии. Лисята следуют примеру матери и тоже кланяются – двое из них теряют равновесие и утыкаются носами в землю.
И заливаются хихиканьем.
«Поприветствуйте старейшину как следует», – строго одергивает их мать.
Подталкивает носом в бока и под хвосты, пока малыши не встанут на лапы и не попробуют снова. На этот раз они делают «поклон» куда медленнее и нарочито, сохраняя важный вид и торжественное молчание. Будто на приеме у самого Повелителя Ёкаев.
Куя придирчиво осматривает их – неплохо, есть куда расти, но никто не родился совершенным – и наконец одобрительно кивает.
Тогда лисята вновь начинают галдеть. Дети.
И даже их мать дергает хвостом и довольно тяфкает. Куя ловит себя на внезапном желании закатить глаза от градуса нелепости ситуации. Но что-то в происходящем – легче перышка и веселое, как смех знакомого ему волчонка (Гару ведь тоже щенок), резвящегося в траве вместе с е-дроидом или молодым мастером. Освежающая простота. Обычно Куя редко общается с другими ёкаями – да и не любит он это дело, откровенно говоря, – но общение с дикими зверями? Оно простое. Скучное, но не утомительное. Никаких изысков и уловок. Нейтральная территория.
Испытывая на редкость благодушное расположение духа, Куя обращается к лисице:
– Опять собираешься на охоту?
Лиса ведет головой и смотрит в сторону гор на севере. Расстояние до них неблизкое: от дома Куи можно разглядеть лишь неровную, похожую на позвоночник линию горного хребта, да густой туман, малиново-молочный в лучах рассветного солнца; но там у подножия среди влажного мха и прохладной темноты сосен водится много пушного зверя и мелкой дичи. Куя прослеживает взгляд и негромко напевает под нос. Хороший выбор. Охотиться в тех местах не слишком просто, но и не слишком сложно, скорее азартно.
Однако есть ведь нюанс.
– Четверть дня пути туда, четверть обратно и еще четверть на охоту. Ты вернешься только к ночи. Хочешь оставить их на меня?
Сейчас утро. Солнце еще не осветило даже ближайший холм, по которому старый ёкай обычно определяет время, не то чтобы добраться до поляны перед домом. Куя опускает взгляд. Копошащиеся под ногами щенки как по команде поворачивают головы и смотрят в ответ. Едва ли они еще понимают его речь, просто реагируют на звук.
Лисица виновато прижимает уши и вновь низко кланяется – почти касается носом земли, как ее дети. Она говорит: «Я пока не готова брать их с собой. Еще нет».
Одобряет ли Куя ее позицию? Нет. Точно нет.
– Скоро тебе придется научить их охотиться, – он скрещивает руки на груди и напрямую смотрит в глаза лисы. – Ты не можешь вечно оставлять их «в безопасности».
Он не осуждает. Нет. Просто говорит правду такой, какая она есть.
Сколько ее выводку уже? Почти два месяца. Это очень мало для бессмертного ёкая, но очень много для этих щенков. Им нужно учиться быть тише, осторожнее, охотиться и красться, выслеживать добычу. Лес суров. Даже люди – самые неприспособленные создания, – поселяясь в здешних местах, приобретают какие-никакие повадки и навыки: слушать, прятаться, наблюдать.
Нет, эти лисята не смогут вечно оставаться в безопасности.
Даже если лисица осталась с детьми одна, даже если ее партнера нет рядом (и может статься, что она никогда больше не найдет себе другого), она все еще жива – а значит, должна набраться сил и преодолеть страхи. Куя не собирается быть снисходительным.
И все же…
Они смотрят друг другу в глаза.
Минута.
Две.
Демонстрируя отсутствие страха, Куя вновь поворачивается спиной и берет из стопки следующее покрывало, расправляет и встряхивает.
– Они могут поиграть на лужайке.
Еще немного времени. Я даю тебе отсрочку. Вот что он не говорит вслух.
За спиной лисица вскидывает голову и радостно тяфкает. Даже не нужно оглядываться, чтобы уловить ее благодарность: пушистый хвост шуршит остатками прошлогодней сухой травы, виляя из стороны в сторону. Куя качает головой. Молодой мастер совсем его разбаловал, да? Усыпил бдительность, пригладил настороженность, будто взъерошенную шерсть, и привил свои сентиментальные человеческие привычки, да? Если бы Эйден увидел сцену, как могущественный ёкай вроде Куи сдается уговорам какой-то лисицы, то остался бы невероятно самодоволен.
В тот же миг Куя решает, что не даст молодому мастеру узнать об этом. По крайней мере, не так просто. Пускай сперва поканючит и пострадает от любопытства.
Хотя нынешний Великий Чародей уже давно обходит все «ловушки» Куи. Даже сквозь иллюзии научился его замечать. Будто уже «тут», где бьется сердце лисьего ёкая, а не где-то «там», среди чужих, но пока Куя не задумывается о том, что это значит.
Эта лисица должна была умереть. Либо от тоски, но скорее от попытки одновременно и вылечиться, и прокормить себя, и выкормить потомство. Больные и ослабленные животные, как правило, обречены.
Когда Куя нашел ее в «гнезде» из сухих листьев под корнями поваленного дерева, она была худой, голодной и смотрела на него дикими печальными глазами. Полуслепые щенки под боком пищали и пытались вытянуть из матери остатки молока.
Ее партнер погиб. Нора, которую она ранней весной подготовила для потомства, оказалась в неудачном месте: как только солнце растопило снег, ее затопило.
Удивительно даже, как с такой «удачей» она вообще дожила до своих лет.
Глупая, неопытная и невезучая.
Лисица пыталась вырыть другую, но в том районе все «подходящие» для гнездования места были такими: скользкими и хлипкими из-за паводков или слишком твердыми из-за скальных пород. Следовало переселиться, но дети были слишком малы. Она охотилась, но едва могла поймать что-то полноценное, ведь тогда ей потребовалось бы оставить малышей одних. Она была молода, это был первый ее выводок. Иногда осечки случаются, но они не так страшны, когда ты с кем-то в паре. А дикая жизнь, увы, не прощает ошибок.
Но так уж получилось, что Куя оказался рядом. И дорога его – по совпадению – пролегала мимо каменного дома под красной черепицей в дубовой чаще. Может, в Лесу и нет пенициллина, но зато у них есть врач, который решил, что спасение животных – смысл его жизни; так пускай выполняет свою работу, раз взялся помогать.
Может, не такая уж все-таки эта лисица и невезучая?
(Если Куя потом еще проследил за стариком, перескакивая с ветки на ветку, чтобы убедиться, что тот в старческом маразме не сбился с пути и добрался до лисьего «гнезда», то об этом никому знать не нужно.)
Остаток дня Куя следует запланированному графику. Вытряхивает покрывала и подушки с кровати, чистит и оставляет проветриваться на воздухе. Так же он поступает и с мягкими коврами, и даже снимает со стены гобелен.
Слишком пыльно. Все еще недостаточно чисто.
Пока он работает, лисята либо наступают ему на пятки, любопытные и озорные, либо играют в догонялки. Куя отказывается кормить их или учить чему-либо, потому что это работа их матери. Он им не родитель, они не должны привязываться к нему. А кроме того он ёкай. Все еще зверь, но в данном случае отличие чувствительно. Ёкай, который уже пересек черту столетий и потерял счет времени, не может воспитать тех, кто умрет через десять лет. От его «доброты» они не станут сильнее и не научатся выживать.
В конце концов лисята устают и засыпают под тем самым крыльцом, которое напрочь запомнилось им как «второй дом» вопреки желанию самого хозяина дома.
…Потому что, когда больная лисица встала на ноги, а ее лисята достаточно окрепли, она нашла его.
Первый раз она спрятала своих щенков – уже не слепых, но все еще уязвимых – под его крыльцом. И вернулась за ними только с зайцем в зубах. Куя встретил ее лично, отчитал и передал каждого лисенка «в руки».
Очень безответственный поступок. И что, если никто не посмеет вторгнуться на территорию Куи без его разрешения? Молодые лисята глупы и лишены инстинкта самосохранения, словно молодой мастер.
Но потом она принесла их снова. И снова. И снова. По крайней мере, больше она не пыталась подкинуть их тайком. Кланялась и терпеливо ожидала вердикта.
Слегка раздражающе, но и восхищает тоже – и непонятно, какое чувство сильнее. Наглое рыжее создание. Куя уважает смелых и стойких. Куя уважает чужую волю. По крайней мере, эта лисица мила и вежлива.
Почему она решила, что должна ему что-то? Или наоборот – это Куя странным образом оказался ей должен?
Нет, все-таки раздражение перевешивает.
Возвращаясь от ручья с ведром воды, Куя останавливается, заприметив идеалистическую картину под своим крыльцом, и пару мгновений наблюдает без всяких мыслей.
Но затишье длится недолго, конечно. Проснувшись, лисята набрасываются на горстку сушеных ягод, которые находят разбросанными среди травы, рябина да шиповник, напиваются воды из ведра, которое Куя принес для своего сада – и вновь полны энергии.
В конце концов Куя цокает языком и решает, что на сегодня с него хватит домашних хлопот. Солнце уже катится к горизонту. Небо сине-алое, на нем отчетливо читаются звезды, как россыпь драгоценных камней. Тогда он поворачивается к «гостям»:
– Требуете моего внимания как хозяина дома? Маленькие избалованные сорванцы. Что ж, ладно. У меня есть настроение немного поиграть с вами.
Ведь никто не может упрекнуть Кую, что он плохой хозяин? Каждый, кто отыщет возражения, просто не был желанным гостем на пороге и впредь не будет.
Конечно, «немного поиграть» в отношении целой стаи маленьких лисят – это очень самонадеянно. Даже для ёкая, которого обычно обходят стороной (будь то из уважения или из страха). У маленьких лис много озорной энергии и очень мало уважения к старшим. Особенно если этот «старший» им очевидно пришелся по вкусу.
В конце концов Куя сам был в таком возрасте, пусть и очень давно.
Хорошо, что я давно перерос эту бурную подростковую фазу и перестал быть таким невыносимым, философски размышляет Куя, сидя на крыльце дома и подперев голову рукой. Благодаря острой реакции он вовремя хватает одного из лисят за шкирку и не дает кубарем скатиться по ступенькам в траву.
Два его брата, с интересом следившие за картиной «падения», заливаются хохотом, который звучит как что-то среднее между лаем и писком.
И еще один из лисят пытается «охотиться». Только не на зайца или белку.
Роскошный фиолетовый хвост дергается, подметая пол, а потом возвращается в прежнее положение: вновь изгибается удобной полудугой, давая маленьким лапкам возможность попытаться зацепиться и повиснуть на нем. Как и последние полчаса. Удивительно, как одно занятие может занять тебя на кучу времени, когда ты ребенок. Даже завидно.
Куя демонстративно вздыхает и качает головой:
– Вот почему ваша мать оставляет вас на меня. Вы такие шумные, что даже у меня болит голова.
Он набивает трубку и медленно затягивается, задумчиво выпуская струю дыма в безоблачное небо. Дым пахнет рябиной и шиповником.
…и все же вопреки словам он не двигается с места, не убирает хвост, не мешает лисятам играть и резвиться. Их детская пора коротка. Настанет осень – уже в этом году, – и они отправятся в вольное плавание, жить самостоятельно.
Это драгоценные воспоминания, которые не повторить.