Work Text:
В усадьбе Титова всегда было шумно и многолюдно, но самый тёплый и живой уголок находился в детской комнате. Там, среди книг, нотных тетрадей и игрушечных солдатиков, Фёдор проводил большую часть своего свободного времени. Он не просто исполнял обязанности гувернёра, а стал наставником, другом и старшим братом для троих барских сыновей.
Воспитывал он их с той же мягкостью и любовью, с какой относился к самому Денису. Он был строг, когда нужно, но никогда не допускал жестокости. Басманов был терпелив, когда дети ошибались, и всегда находил слова, чтобы поддержать их увлечения.
Старшему, Диме, было 14 лет. Он увлекался живописью и мог часами сидеть за мольбертом, забывая о еде и сне. Его комната была увешана этюдами, набросками и копиями работ старых мастеров.
Фёдор часто сидел рядом с ним, глядя, как он рисует. Он не учил его технике: он учил его видеть. Иногда Басманов приносил юному художнику книги с репродукциями картин, и они обсуждали их часами.
«Дима, ты видишь, как играет свет? Как тень ложится на этот угол? Это не просто краски. Это целая история. Ты можешь рассказать её через свои картины. Я в тебя верю».
Тот слушал и рисовал с ещё большим усердием. Он часто просил Басманова позировать — и тот терпеливо сидел, зная, что для мальчика это важно.
Кире, среднему, было 12 лет. Он играл на пианино, но серьёзным произведениям Бетховена и Моцарта предпочитал танцевальную музыку — вальсы, мазурки, польки, которые звучали на балах и в трактирах. Он мечтал танцевать, а не сидеть на месте.
Фёдор понимал его лучше других. Он сам любил лёгкость и красоту, и не считал танцевальную музыку «пустой». Басманов часто приносил Кире ноты, раздобытые у знакомых музыкантов, и слушал, как тот играет.
«Кира, ты играешь так, что у меня ноги сами просятся в пляс. Это не хуже, чем сонаты Бетховена. Ты умеешь дарить радость».
Кира сиял. Он привык, что отец иногда хмурится, когда слышит его «несерьёзные» пьесы, но Фёдор понимал мальчика. И это было важнее всего.
Шуре, младшему, было 9 лет, и он увлекался военным делом: жил в мире солдатиков, карт сражений и игрушечных сабель. Он мечтал стать офицером, как его дядя. За любовь к синему цвету (он носил синий мундир, синие штаны и даже синие носки) его прозвали Мальвиной.
Фёдор не пытался переубедить его. Он понимал, что мальчику нужна игра, структура, дисциплина. Он часто читал Шуре книги о великих полководцах, а потом они устраивали «военные советы».
«Шура, — говорил он, — быть военным — это значит не только маршировать и командовать. Это значит проявлять заботу о своих солдатах и быть ответственным. А ещё — уметь проигрывать с достоинством. Запомни это».
Шура слушал, и его наивные глаза загорались. Басманов был для него не просто гувернёром — он был тем, кто верил в его мечту.