Work Text:
Хелена сдвигает брови к переносице, выстукивая пальцем по поверхности кухонного стола подобием азбуки Морзе словосочетание. «Если она задержится еще хоть один раз, я уйду и не вернусь». Раздражение заставляло напряженно всматриваться в лежавший подле смартфон. Вряд ли стоило ожидать от шпионки, что она внезапно соизволит написать хоть сухое сообщение, обходящееся без каких-либо извинений и просто констатирующее факт. Она не придет. Стоило ли продолжать не спать, зная, что завтра тяжелый рабочий день? И тем не менее, Харпер продолжает сидеть, хмурясь лишь сильнее. Казалось, сами внутренности ее вытянулись как струны на музыкальном инструменте, готовые лопнуть в любую секунду, ошарашив болезненным ударом любого, кто окажется держащим его.
К третьему часу ночи девушка отчаянно молится, чтобы с злосчастной женщиной все было в порядке. Вариативность произошедшего, вынудившего ее возлюбленную так безбожно опоздать, поражала воображение. В плохом смысле. И тем не менее, агентка продолжает сидеть и ожидать. Не то явления мисс Вонг, не то звонка из морга. Впрочем, имеет ли смысл рассчитывать на второе при условии, насколько секретной является деятельность шпионки? Вероятно, случись что-то с Адой, Хелена останется в неведении. Кто, кроме самой женщины ей может что-либо сообщить?
Поворот ключа вырывает Харпер из рассуждений, диктуемых недосыпом и тревожностью, сковывающей рассудок и заставляющей замирать от страха самого наихудшего сценария. Она подрывается с места, пересекая все расстояние между кухней и входной дверью без задней мысли, без дополнительной обработки и едва ли помня себя от отчаянного, такого жалкого желание уткнуться в плечо любимой, зная, что она цела и невредима. Или, хотя бы, просто жива.
На пороге стоит Вонг, поправляющая слегка растрепавшиеся, испачканные в пыли черные как смоль волосы. Яркая красная рубашка из атласа, помявшаяся в некоторых местах, недостаточно темного оттенка, чтобы скрыть окровавленные участки ткани. Хелена замирает. Бинты обхватывают руки женщины, а также обвиваются вокруг грудной клетки, частично видимой из-за глубокого выреза не застегнутой на достаточное количество пуговиц одежды.
— Дом, милый дом, — мягко мурлычет гостья, попутно избавляясь от ботинок. Как на таких каблуках возможно настолько быстро и грациозно передвигаться? Хелену всегда это поражало. — Что ты смотришь на меня так, словно не ожидала увидеть? — шпионка наклоняет голову набок, лукаво щурясь. Она все прекрасно понимает. Понимает, по какой причине Харпер сверлит ее взглядом, в котором читается смесь облегчения и желания придушить вернувшуюся с миссии Вонг собственными руками. Хелена тяжело выдыхает.
— Могла хотя бы предупредить, что задержишься.
— Прости, милая, один не особо вежливый мужчина разбил мне телефон, — Хелене остается только надеяться, что это правда. По интонации женщины не становится яснее, какое количество градуса сладкой, утешительной лжи имелось в данном напитке.
— Тебе разве не надоело вечно существовать на грани смерти? — устало говорит агентка, прикрыв глаза. Они снова начинают этот разговор, который ни к чему не приведет. Это заученный ими обеими сценарий. Все по скрипту, без возможности добавить что-то от себя. Возможно, это даже успокаивало своей повторяемостью. Рутина в том или ином смысле, расслабляющая и дающая ощущение контроля до определенной черты.
— Ты же знаешь, я не могу бросить эту работу, — голос звучит мягко, но Харпер давно перестала обманываться: видимая внешняя податливость ее возлюбленной — не более, чем маска, позволявшая втираться в доверие к самым суровым и холодным людям. Внутри у Вонг — стальной стержень, который ничто на свете не способно сломить. Она не отступается от своих желаний, методично продвигаясь вперед на пути к целям и амбициям.
— Даже если тебя однажды на ней убьют? — следующей репликой должна идти эта. Хелена помнит это. Не откланяться от сценария.
— Милая, я достаточно хороша, чтобы играть со смертью в кошки-мышки, — посмеивается шпионка. Она, к тому же, достаточно умна, чтобы осознавать все риски подобной деятельности. Ада самоуверенная, но явно не идеализирующая свою работу и закрывающая глаза на то, что рано или поздно ее хитрая манипуляция собственной безопасностью может окончиться катастрофой. Харпер понимает это, отчего окончательно сдается. Спектакль окончен, можно поговорить о чем-то более приятном.
— Ужин остыл.
— Ну же, милая, неужели я не заслужила хоть немного ласки после трудового дня? — елейно проговаривает Вонг, на что хозяйка квартиры фыркает и, не произнося ни слова, разворачивается к ней спиной. Задержавшись в прихожей на долю мгновения, агентка шагает до кухни, где до явления своей возлюбленной коротала утомительные часы ожидания, беспокоясь, что имелся немалый шанс никогда более не увидеть женщину и не услышать ее слегка посмеивающийся, мурлыкающий голос.
В помещении прибрано достаточно, чтобы сделать заключение о том, чем именно в попытках справится с тревожностью занималась здесь Харпер. Однако недопитая кружка кофе, остывшая до премерзкой температуры, намекала, что в конечном счете Хелене ничего не оставалось более, кроме как сидеть, заправляясь порцией кофеина за порцией в столь недетский час. Хелена выливает остатки темной жидкости без намека на сахар или молоко в раковину и ставит чайник кипятится в который раз за сутки. Она искренне рада возвращению любимой, но все же стресс ощущался слишком привычным, чтобы так быстро из него выныривать в облегчение. Рано или поздно они увидятся в последний раз. Нельзя вечно ходить на грани и не свалиться в пропасть при малейшей оплошности. Это лишь вопрос времени.
За окном светает, птицы щебечут свои утренние трели. Бытовая техника мерно разогревает воду, а сама женщина устало потирает виски. Она сбилась со счета, который уже седой волос обнаруживала у себя на голове.
Мягкие руки обвиваются вокруг шеи, на спине чувствуется тепло чужого тела. Харпер вздыхает. Измученная переживаниями, она хочет лишь выпить последнюю дозу горечи на сегодня и отправиться спать. На плечо ложится подбородок гостьи, которая тихо выдыхает где-то возле уха. Умом Хелена понимает, что день выдался нелегкий не только для нее, но отойти так мгновенно от недовольства и раздражительности ей пока не удается.
— Хелена, — одно слово, один зов по имени, и Харпер, к своему неудовольствию понимает, что из этого цикла ожидания и напряжения нет выхода. Она будет продолжать сидеть, как преданная собака, надеяться, что шпионка явится хоть на рассвете, хоть в час дня, с новыми ранениями, потрепанная, но все еще безумно красивая, не теряющая своей обворожительности, хитро улыбающаяся и нежно смотрящая на нее.
— Извини, просто… — начинает Хелена, но замолкает, не зная, как продолжить фразу. Что она хочет сказать? Аде и без ее пустых слов все предельно ясно. Вонг не дурочка, знает, что ее любимая беспокоится из раза в раз. Есть ли компромисс в этой ситуации? Возможен ли он в первую очередь?
— Все хорошо. Мне приятно, что я прихожу к тебе и ты встречаешь меня, — честно признается женщина, бегло целуя возлюбленную в плечо.
— У тебя, кстати, одежда грязная, — ворчливо замечает Харпер, заливая растворимые гранулы кипятком. Шпионка приглушенно посмеивается.
— Повод посетить химчистку, — беспечно говорит она. По тому, как ее руки касаются, агентка понимает, что Вонг устала после всего произошедшего не меньше, а то и больше, чем она сама. Отпив из кружки с горчащей жидкостью, Хелена кладет ладонь на запястье гостьи.
— Я рада, что ты вернулась, — откровенно шепчет Хелена, проглотив напиток, отправляя его в желудок. Кофе плохо сочетается с голодом, однако ей так и не удалось впихнуть в себя даже худо-бедное подобие еды. Любая съедобная вещь вставала поперек горло из-за взвинченности.
— Я тоже рада, — не без доли сонливости заключает Ада. По тому, как она прижимается к женщине, словно боится упасть, стоит ей отпустить возлюбленную, Харпер приходит к мысли, что им обеим пора отправляться в постель.
— Иди в кровать, я допью кофе и приду к тебе, — смягчившись, рекомендует агентка, поднося посуду к губам. Вонг едва слышно хмыкает.
— Кофеин плохо сказывается на здоровье в больших количествах, дорогая.
— Во всяком случае, это не спиртное, из двух зол, как говорится, — бурчит Хелена. Шпионка усмехается ей в ухо, а затем расцепляет объятия и отходит.
Харпер слишком ее любит, чтобы прекращать эти эмоциональные горки. Даже тот уровень стресса, который она испытывает, стоит Аде где-то неприлично задержаться, оставив ее без какой-либо весточки, не способен заставить ее провести черту и расставить все точки над «и». Это повторится и не раз, и не два. Будет повторяться, пока кто-нибудь из них не умрет. Но… если б Хелена хотела что-то поменять, то уже давно поменяла ключи от двери, написала короткое «мы расстаемся» в личный чат с возлюбленной и постаралась забыть все, как страшный сон.
Агентка заходит в спальню и видит расслабленно лежащую Вонг на кровати. Женщина прикрыла глаза, ее выражение лица спокойное, хоть и не без флера утомления. Сердце в груди Харпер замирает. Пожалуй, ради таких воссоединений стоит продолжать тратить часы сна на хождение по кухне в позднее время. Такое любимое и дорогое лицо Ады, умиротворенное, комфортное… родное. Хелена расплывается в заботливой улыбке.
Она никогда не сможет поставить точку в их отношениях.